Бонусная глава. Шторм, рожденный из страха

(От лица Рена)

Ночной воздух, обычно приносящий мне прохладу и успокоение, в этот час обжигал легкие, словно раскаленный песок. Я мчался по лабиринту Нижнего города, ориентируясь не на карту, а на бешеное биение собственного сердца, которое, казалось, стремилось вырваться из груди и опередить меня. Письмо Вивьен жгло карман, а страшные догадки, роящиеся в голове, подгоняли лучше любого кнута. Я знал, где находится «Тень Химеры» — это место пользовалось дурной славой даже среди отпетых мошенников, и мысль о том, что моя сияющая, гордая Львица добровольно шагнула в эту клоаку, сводила меня с ума.

Я не добежал до склада всего квартал.

Мой слух, обостренный магией и адреналином, уловил тяжелый топот кованых сапог, эхом отражающийся от сырых стен. Тени метнулись в узкий боковой проулок — три массивные, угрожающие фигуры, преследующие кого-то хрупкого, отчаянно пытающегося скрыться в мраке.

Внезапная, ледяная игла дурного предчувствия пронзила грудь. Я узнал этот силуэт. Даже закутанная в темный плащ, она двигалась с той неповторимой грацией, которую невозможно скрыть тряпками. Вивьен. Они загнали ее.

Я свернул следом, чувствуя, как внутри закипает не просто гнев, а холодная, расчетливая ярость стихии. Я взлетел на карниз нависающего здания, используя потоки воздуха как ступени, и с высоты увидел картину, от которой кровь застыла в жилах.

Тупик. Мокрая стена. И Вивьен, прижатая к камням, словно пойманная птица.

Она попыталась закричать, попыталась призвать свой дар, но один из наемников перехватил ее запястье. Я ощутил этот момент физически: всплеск ее магии, горячей и яркой, внезапно погас, задушенный чужой волей. Овен. Блокиратор.

Видеть ее такой — беспомощной, лишенной голоса, с ужасом в глазах, которые всегда смотрели на мир с вызовом, — стало для меня невыносимой пыткой. В ту секунду, глядя на грубую перчатку, сжимающую ее тонкую руку, я понял, насколько ничтожны были мои обиды. Проваленный концерт, уязвленное самолюбие, ревность — все это рассыпалось в прах, превратившись в ничто.

Существовало лишь одно: если они навредят ей, я сожгу этот город дотла.

— Прочь! — беззвучно выдохнул я, и ночной ветер, повинуясь моему зову, превратился в ураган.

Я больше не хотел быть солнечным мальчиком, рисующим бабочек. Я желал стать их кошмаром.

Спрыгнув с карниза, я позволил тьме, скопившейся в душе, выплеснуться наружу. Мои пальцы сплели узор, но не из света, а из мрака и страха. Из углов подворотни, из самой густоты теней восстали чудовища — угольно-черные волки с горящими, как угли, глазами и змеи, сотканные из дыма. Это были мои собственные страхи за нее, обретшие плоть.

Я приземлился между наемниками и Вивьен, чувствуя себя скалой, о которую разобьется любой вал.

— Прочь от нее, — мой голос прозвучал тихо, но в нем слышался рокот надвигающейся грозы.

Громилы попятились, их лица исказил суеверный ужас при виде моих творений. Но я не дал им шанса опомниться. Потоки сжатого воздуха, твердые, как стальные молоты, сорвались с моих рук, сметая врагов, швыряя их о стены, выбивая дух и желание сопротивляться. Тот, кто держал Вивьен, отлетел в кучу мусора, сметенный невидимым потоком.

Когда последний наемник, скуля и спотыкаясь, растворился в ночи, я позволил иллюзиям растаять. Адреналин начал отступать, оставляя после себя дрожь в руках и тяжесть в груди.

Я медленно повернулся к ней.

Вивьен стояла, прижимаясь к стене, бледная, с растрепанными волосами, но живая. В ее глазах, расширенных от шока, я видел отражение того монстра, которым стал ради ее спасения. Но вместо страха в них зажглось узнавание и… надежда.

Я смотрел на нее, и в голове билась лишь одна мысль, заглушающая все остальное. Никакая ложь, никакое предательство, никакая боль не могли перекрыть того простого факта, что без нее мой мир терял краски. Она была моим Огнем. Опасным, обжигающим, иногда невыносимым, но единственным, который заставлял меня чувствовать себя по-настоящему живым.

И сейчас, стоя посреди грязного переулка, я знал, что готов простить ей все, лишь бы этот огонь никогда не погас.