Глава 6

Александра

Очнулась я от прикосновения чьих-то пальцев и сначала не поняла, где нахожусь. Это было странное место. Так и вспомнился детский анекдот: «В черном-чёрном доме, в чёрной-чёрной комнате появилась чёрная-чёрная рука. И тут же я увидела перед глазами эту руки и завизжала от ужаса. Чья-та ладонь, пахнущая табаком, зажала мне рот. Тяжесть навалилась на грудь.

— Ты чего орешь, дура? — раздался прямо в ухе горячий шёпот.

Паника ещё больше захватила мое сознание. Я только поняла, что лежала на спине, а какой-то темный силуэт пристроился рядом. Его рука обнимала меня за талию, а пальцы второй расстегивали пуговицы блузки. Ни кардигана, ни берета на мне не было.

Я все понимала, но не могла пошевелиться. Какая-то вялость навалилась на меня, я будто плыла в вязком тумане: ни спереди, ни сзади не видела ничего, работали только органы чувств, да и то едва.

— Ру-ки у-бе-ри! — выдавила из себя я по слогам. По-другому не получалось.

Но силуэт лишь хохотнул и продолжил своё поганое дело. Он распахнул на мне блузку, и его горячий язык стал делать мокрую дорожку на коже. Омерзение мурашками побежало по животу и груди. Я пошевелилась, но, видимо, мне так показалось. На самом деле я по-прежнему лежала на спине в полной темноте и во власти того, кто владел сейчас моим телом.

Вдруг откуда-то сбоку стали доноситься возбужденные звуки. Кто-то стонал и охал от наслаждения. Мой мучитель включил свет. Яркие лучи ударили мне по глазам, и я захлопнула веки и застонала.

— Пардон! — буркнул силуэт и отвернул лампу в сторону. — У моей куколки глазкам бо-бо.

От его сюсюканья мне стало дурно. Где я? Куда попала? Я повела глазами: напротив увидела темную спину высокого кудрявого мужчины. Его обнаженные ягодицы мелькали в луче света: вверх-вниз, вверх-вниз, будто солнечный зайчик играл в догонялки. Я хихикнула.

Мужчина последний раз дернулся, на секунду застыл на месте, потом оглянулся. Он показался мне знакомым, я напрягла мозги, но толку не было, зато в висках так выстрелило, что я застонала. Хотела потереть их рукой, но не смогла ее поднять, только пошевелила пальцами.

— О, эта телочка пришла в себя! Ярик, что ты с ней возишься! Давно бы уже трахнул.

«Ярик? Странное имя. Трахнул? Кого? Меня? Но я не хочу! — появилась в голове первая мысль и заполнила сразу все сознание.

— Да не хочу бревно оприходовать. Вот сейчас растормошу. Пусть хоть визжит, и то интереснее.

— Помочь? Правда мой инструмент пока не в деле.

Кудрявый мужчина подошёл к дивану. Я хихикнула. Какие колечки! А если засунуть в них палец и дернуть? Я даже руку попыталась поднять, но ничего из задумки не получилось.

И словечки какие прикольные: трахать, оприходовать, бревно. Так и слышался голос бабули, которая командовала дедом, когда тот рубил дрова.

— Трахни ты по этому бревну хорошенько. Расколи его с одного удара. Что ты возишься, как хилый малолетка?

— Не, мне самому нравится, как они приходят в себя, потом понимают, где находятся, и тут самый смак: орать начинают, как резаные. Ух! Обожаю такую раскрутку!

— Как знаешь! А моя гляди, как старается! Горячая штучка!

Обнаженный мужчина сделал шаг в сторону, показывая горячую штучку. Я вытаращила глаза. О, это Викуся!

— Вика, я здесь! — крикнула я, вернее, я думала, что крикнула, на самом деле из горла вырвалось воронье карканье.

Мой защитник, который так и не оставил своё поганое занятие и по-прежнему тискал мою грудь, испуганно поднял голову. Я хотела бодренько вскочить с дивана, но только слегка пошевелила пальцами.

Вика не обратила на меня никакого внимания. Она сидела, расставив ноги, вроде на кресле или на чьих-то коленях. Ее полная грудь ритмично взлетала вверх, глаза закатились от восторга, из распахнутого рта доносились стоны. Вот из-за ее спины показались темные ладони, легли на талию. Она хрюкнула от удовольствия, распахнула глаза и закричала:

— Ещё! Давай, ещё!

Я во все глаза смотрела на представление и почти не чувствовала, что происходило со мной. Поняла, что на мне остались только трусики, лишь тогда, когда стало холодно. Тело затряслось крупной дрожью, даже зубы застучали.

— Смотри, твоя приходит в себя, — услышала я голос обнаженного мужчины.

Я повернула голову. О счастье! Наконец мне это удалось сделать. Сознание постепенно тоже очищалось от дурмана. Я вспомнила, что мы с Викой пришли в клуб на день рождения ее друга, только где он? Глаза уже привыкли к полумраку, и я сделала открытие: ни Лешика, ни Михи, ни блондина в комнате не было.

Я закричала. Так громко закричала, как смогла. Во все горло. Мужчины перепугались и бросились ко мне. Кучерявый мужик зажал мне рот. Ярик, коротышка с пивным пузиком (теперь я хорошо разглядела того, кто меня раздевал) навалился сверху.

— Ты чего орешь? Дура!

За дуру ответишь, мразь! Я изловчилась и впилась зубами в мягкую ладонь. Кучерявый отскочил, затряс рукой, а потом ударил меня по лицу. Боли я не почувствовала. Просто дернулась голова в сторону, я захлебнулась криком, и все.

Как мне удалось взять себя в руки, одному Создателю известно. Видимо, все же наблюдает он за мной, контролирует ситуацию. Я с трудом уняла дрожь и выдавила из себя:

— Я тоже хочу, как Вика, но не могу.

А сестра уже вошла в раж. Она извивалась на коленях у кого-то, стонала, как тигрица, царапала бёдра мужчины ногтями. Тот убирал ее руки, ругался матом, но занятие не прекращал.

Мои мужики хлопали глазами и молчали. Кажется, я их шокировала. Наконец товарищ с пузиком (как здорово, что он был в трусах! Я не выдержала бы вида ещё одного органа перед моим лицом. Могла откусить, столько злости во мне накопилось!) выдавил из себя:

— И почему ты не можешь? Месячные идут?

Он сразу полез проверять и попытался снять трусики, но я сжала бёдра и не пустила его. Слава богу, я уже могла двигаться и соображать. Надо как-то отвлечь их, выиграть время.

— Нет. Вика вон, скачет, как сайгак, на чужих коленях, а я пошевелишься не могу. Мужики, что вы со мной сделали? При-зна-вай-тесь!

Теперь я завыла. Сначала с закрытыми глазами. Чувствую, меня перестали лапать. Приоткрыла один глаз: два мужика, голый и в трусах, стоят рядом с диваном и смотрят на меня с любопытством и… ужасом. Скачка в кресле тоже прекратилась.

Ура! Есть контакт! Я открыла рот и добавила модуляций в голос. Теперь я выла высоко профессионально, будто всю жизнь готовилась к конкурсу по вытью. Настоящая минута славы. Парни потоптались и на всякий случай отошли подальше. Они переглядывались и явно не понимали, что делать.

— Ярик, ты что этой девке подсыпал? — донесся яростный голос с кресла. — Блин! Кончить не дали! Всякое желание трахаться пропало. Заткните ее наконец!

— Да, одинаковые колёса девкам подложили. Реакция разная. Сам не знаю, почему. У тебя, вон, нимфоманка, мать ети, обслуживает всех без остановки, и ещё просит, а эта… Мало того, что лежит, как бревно, и не шевелится, так ещё и воет. Господи, что за хрень нам охрана продала?

— У меня в кармане порошок есть. Дай ей. Пусть тоже шевелиться начнёт, — приказал секс-гигант с кресла и приподнялся. — Иди ко мне, куколка.

Я замолчала. Куколка, это явно не мне. Я посмотрела на Вику. Моя сестра и вправду была словно в трансе. Ее мужик снял с колен и бросил на пол, когда разозлился, но и там она не останавливалась: елозила по ковру и стонала от страсти. Вот дура ненормальная!

Выть стало скучно. Мужики отошли в сторонку и о чем-то засовещались. Я попробовала пошевелиться. Ура! Получилось! Гады, что за парализующее средство мне подсунули? Руки и ноги уже работали, правда, вяло, и были словно чужие. Я ещё не чувствовала их, боялась, если встану, упаду. А бежать тем более не смогу.

Ярик подошёл ко дивану, приподнял мою голову и стал вливать в горло какую-то хрень. Я опять начала сопротивляться и больше обрызгала и себя, и мужика, чем проглотила.

— Выпей, дура! — подскочил ко мне кучерявый. — Паралич пройдёт.

Я сцепила зубы, ещё не решив, можно ли доверять этим мужикам, но потом все же сделала несколько глотков и закрыла глаза. Почти сразу почувствовала, как тело оживает. Мелкие иголочки побежали от кончиков пальцев по коже. Эти животворящие уколы сотворили и со мной чудо: вдохнули жизнь в неподвижные конечности.

Ну, мужики, теперь держитесь!

— Как? Лучше? — заботливо наклонился ко мне Ярик.

— Леший знает! Щиплет все.

— Значит, паралич отходит.

Стоп! Мне показалось или в его голосе я услышала облегчение? Не совсем пропащий мужик. С кресла доносились протяжные звуки, сопровождаемые счастливыми вздохами. Вика опустилась на пол, облизывая губы, а ее кавалер встал.

Теперь он смотрел на меня. Мамочки мои! Зверь, а не человек.

Высокий, сильный, с покрытой татуировками грудью и длинными руками, он казался первобытным человеком, вышедшим на охоту. От его облика веяло такой опасностью, что я вздрогнула. Покачиваясь на мощных ногах, он направился к дивану, схватил меня за подбородок и потянул на себя.

Я невольно подалась следом.

Неподвижный взгляд чёрных глаз сверлил меня, и я снова начала трястись. Ярик и курчавый уже не вызывали в душе страх, я поняла, что могу справиться с этими мужиками, но вот этот… Этот был просто ходячая угроза.

— Ярик, ты ее ещё не оприходовал? — спросило это первобытное животное у моего пузанчика. От него пахнуло перегаром, и я невольно задержала дыхание, почувствовав приступ тошноты.

— Так, она двигаться не могла, — стал оправдываться пузанчик.

— Зато орала хорошо. Глотка отличная. Вот пусть и поработает.

— Да я… не хочу пока, — растерялся Ярик и сделала шаг назад, видимо, опасаясь, что его сейчас насильно поставят

— Давай, начинай, я посмотрю. А можем и все вместе. Чур, я сзади!

«Это он сейчас о чем?» — в ужасе подумала я, а вслух ляпнула:

— Я не могу сзади. Больно же! И спереди не могу.

Я покосилась на Вику: та спала сладким сном младенца. Даже если я убегу, не смогу ее утащить за собой: сил не хватит. А удирать надо, чтобы хотя бы вызвать полицию.

— Это ещё почему? У тебя там зашито? — гоготнул здоровяк, остальные поддержали шутку.

— Нет. Я ещё с мужчинами не спала, — прошептала я, надеясь, что мою наглую ложь раскроют не сразу, а время выиграю.

— Бля! Хороша цыпочка! Вот это подарок! — ахнул здоровяк. — Она моя. Я давно уже никого не распечатывал. Ярик, передай Сереге: плачу двойную цену.

— Доберман, не наглей! — влез в разговор кучерявый. — Мы так не договаривались.

— А за Добермана сейчас в сопатку получишь, — рявкнул здоровяк и пошёл на него грудью. Вика открыла глаза, зевнула, перевернулась на другой бок и засопела.

Господи, что за мужики меня окружают? На работе — Бульдог, тут — Доберман. Точно собачье племя! Вылезли из кустов и готовы трахать все, что движется. И куда мир катится?

Я встряхнула головой, чтобы прогнать болезненные мысли. Сейчас нужно сконцентрироваться на побеге, а не думать о несправедливости жизни. Потом тихо встала, опираясь на спинку дивана. Получилось. Ура! Я держалась на ногах. Сердце встрепенулось от радости. Шатаясь, сделала два шага в сторону прихожей, но посмотрела на кровать, где безмятежно спала Вика и всхлипнула про себя:

«Прости, сестренка, я приду за тобой. Обязательно. Как только выберусь, так и приду».

Задуманное не удалось.

Я только подняла ногу, чтобы под шумок слинять, как меня резко дернули за волосы и вернули назад. Я чуть не заорала от боли.

— Куда, сучка, намылилась?

— Что, и в туалет сходить нельзя? — зло крикнула я. Голова просто трещала. Кожа натянулась. Еще чуть-чуть, и Доберман снимет с меня скальп. — Пусти! Больно!

— Доберман, оставь в покое девчонку. Что она тебе сделала? — встал на мою защиту кучерявый.

— Я тебя предупредил! — замахнулся на него здоровяк, но волосы мои выпустил, а меня снова толкнул на диван. Я шлепнулась, как мешок с мукой, только что не пыхтела пылью.

— Парни, не ссорьтесь, — тихо попросил Ярик. — Давайте, выпьем.

Он стал разливать спиртное. Так, отлично! Пусть пьют, хоть до посинения. Мне это только на руку. Мозги сразу заработали в усиленном режиме. Я прикидывала, как сделать второй дубль. Как ни крути, а вариант с туалетом самый доступный.

Кучерявый взял на столе пакетик с белым порошком, высыпал его в стакан и сунул мне его в руку.

— Что это? — насупилась я.

— Пей, не бойся. Весело будет.

— Не буду. Я уже веселилась, когда пошевелиться не могла.

— Это другое, — он наклонился к моему уху и добавил: — Зато больно не будет. Может, ещё и удовольствие получишь. Видела, как твоя подружка скакала?

Он схватил меня за подбородок, насильно раскрыл рот и поднес стакан к губам. Прохладная жидкость потекла мне в рот. Я сделала несколько глотков непонятно чего.

Сопротивляться было бесполезно, но я чувствовала уже больше силы в ногах и надеялась, что смогу сбежать. Пока они будут одеваться, пока кинутся в погоню, глядишь, и успею спрятаться.

Я снова встала.

— Ты куда? — вскинулся здоровяк.

— Я же сказала, что хочу в туалет.

— Делай прямо здесь, на пол.

— Доберман, оставь ее, — защитил меня Ярик. — Через десять минут она сама даст и ещё попросит.

Ну, это как сказать! Такого поворота событий я им не обещала. Зубами буду кусаться, ногтями царапаться, но просто так себя не отдам!

Поняв, что меня никто не останавливает, я закрыла грудь рукой и, держась за все поверхности, на трясущихся ногах пошла искать туалет. Он был там, где я рассчитывала, — у выхода. Я уже успела оглядеться и поняла по обстановке, кстати, довольно простой, что мы в отеле. А значит, есть шанс перепутать случайно двери и удрать.

Но за мной следили три пары глаз. Случайно не получится, да и бегун на дальние расстояния из меня сейчас был еще тот. Я и два шага не успею сделать, как меня схватят и приволокут обратно. Разве что повторить прием голосовой репетиции? Я вздохнула: если надо, то повторю, но уже так, чтобы весь отель поднялся на ноги.

Пришлось идти в туалет. Я открыла дверь и покачала немного, надеясь, что в темноте никто не заметит. Она не скрипела. Это хорошо. Шанс ещё не потерян. В ванной постояла у зеркала, разглядывая себя, но все было как обычно, правда, горела от удара щека. Косметику я смыла с лица ещё в клубе, сейчас только ополоснулась холодной водой.

Ноги дрожали, руки тоже тряслись. Действие парализующего препарата ещё не закончилось, но ждать больше нельзя: в груди начиналось шевеление, хотелось без причины веселиться. Из груди так и рвался смех. Вот сволота! Подмешали наркоту в стакан.

Я приоткрыла дверь и выглянула в щель. Мужчины сидели у стола и разговаривали, сестра уже лежала на кровати, прикрытая одеялом: кто-то позаботился о ней. Я вернулась в ванную, повязала вокруг груди полотенце и кинулась обратно. Осторожно высунула голову, сделала шаг в прихожую, меня никто не окликнул. Я быстро нажала ручку входной двери, и… о счастье! она открылась. Я пулей вылетела в коридор.

Пулей — это громко сказано! Сейчас из меня пуля, как из черепахи стрела: ноги едва держали тело и постоянно подкашивались. Я на цыпочках выбралась из номера, шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу, побежала по коридору. Полотенце развязалось и упало на ковровую дорожку, я нагнулась за ним, чуть не свалилась следом, поэтому оставила все, как есть.

Грудь покачивалась во время движения. Я прикрывала ее рукой: кроме трусиков на мне ничего не было. Эмоции мгновенно менялись: радость от того, что смогла вырваться, быстро уступила место панике и парализующему ужасу. Что делать? Куда дальше? Передо мной был длиннющий коридор, который далеко впереди раздваивался. По обеим сторонам темнели двери в номера. Ни лестницы, ни лифта поблизости не было видно. Казалось, выхода нет.

Я уже почти добралась до развилки, как сзади хлопнула дверь.

— Что встали, как истуканы, — кричал Доберман голосом, приглушённым расстоянием. — Держите ее!

Я обернулась: за мной, нацепив штаны, неслись Ярик и курчавый. Я стукнула в одну дверь, потом в другую, а потом стала стучать во все номера без остановки.

— Помогите мне!

Но никто не откликался. Преследователи уже буквально дышали мне в спину. Я завернула за угол и увидела (о счастье!), как распахнулись двери лифта и оттуда показался подвыпивший мужчина. Он остановился у соседнего номера, держась за стену, и приставил к замку электронный ключ, а я кинулась к лифту. Но только я добежала до кабины, как двери перед носом захлопнулись, и она поехала вниз.

Такого свинства от судьбы я не ожидала. Быстрый взгляд по сторонам. О, вот оно! Я увидела, как спина мужчины скрылась в номере и бросилась туда. Он не успел захлопнуть дверь, как я поднырнула под его руку, и первая влетела в комнату.

— Эй, т-ты чего? — заикаясь спросил мужчина.

От него несло алкоголем, но в голосе было только удивление.

— Помогите мне, пожалуйста! — взмолилась я. — За мной гонятся.