Глава 16

Я едва не припалила Ксана, который бесцеремонно свалился в мою комнату прямо с потолка. Спасло его только то, что матерился он тихо и нещадно еще в процессе полета, а когда упал на мою кровать, так и не прекратил. Только благодаря знакомым трехэтажным связкам я опознала своего товарища и не превратила в угольки. Хотя его спасению поспособствовало еще и то, что я не спала, а читала книгу. Если бы во время сна на меня что-то падало, то я бы это что-то спалила, перевернулась на другой бок, а уже утром бы разбиралась: кто, что и почему.

Книгу пришлось отложить. Я посмотрела наверх: в потолке была проделана немаленькая дыра. Аккуратно проделана, филигранно, можно сказать, но от лучше она смотреть не стала, да и залатать ее будет непросто.

— Ну и как огненного рожна ты пришел? Тем более, вот так? — Правильнее было бы сказать, что Ксан явился, потому что через потолок не ходят.

— Думаешь, были варианты? — фыркнул Ксантос, усаживаясь на кровати и оглядывая комнату. Да, шикарная. А еще в ней были фрукты и напитки, принесенные услужливой Лили, стопка редких книг и пара бутылок вина — все, что нужно для идеального тихого вечера. На все это богатство Ксан едва ли не облизался, но в руках себя удержал.

— А через дверь? — Я вопросительно подняла бровь.

— Около твоей двери, если ты не знаешь, сидит огромный скелет чего-то, что в прошлой жизни было либо псом-переростком, либо лошадью с формами волка. И я как-то не горю желанием сталкиваться с этим страхолюдием в прямой схватке. И почему ты вообще живешь в этих подвалах? — возмутился Ксантос.

— Потому что дом построен этажами вниз. — Я пожала плечами.

— Раньше к тебе хоть в окно можно было постучать, а сейчас только дырки проделывать в полу.

— Ну, почему? Ты еще мог прокопать дорогу к моему окну, — предложила я, потянувшись к винограду.

— О, лиссайский виноград. — Ксан присмотрелся к ветке в моей руке. Да, следопыты по части широкого кругозора всем дадут фору: специфика профессии требует от них глубоких знаний практически во всех существующих областях. Лиссайский, так лиссайский. Мне-то откуда знать? Вкусно и вкусно. — И где в такое время его достать можно? Он же дефицит и в сезон созревания…

— Без понятия, спроси у Одена. Он отвечает за снабжение.

— Слушай, Игни, а этот Оден тебе вообще кто? — Ксан так и замер с надкушенной виноградиной, словно до него только сейчас дошло, что мое проживание здесь не просто так. — Что ты делаешь у некроманта Одена? Если я помню, то ты должна его если не люто ненавидеть, то хотя бы искренне не любить…

— Ксантос, ты же последний месяц находился на задании за пределами королевства?

— Я не имею права…

— Ксантос! Без разницы, имеешь право или нет. Но ты бы хоть новости удосужился выведать, прежде чем задавать такие вопросы! Или прочесть письма. — Еще и друг называется. Мы с Оденом на свадьбу никого не приглашали, но такие вещи надо бы знать. Тем более, в коротком письме, отправленном обычной почтой, а не моими быстрыми саламандрами, я Ксантосу обо всем рассказала.

— Да когда?! — Ксан возмутился вполне искренне. — Я только день как вернулся, получил от тебя саламандру и помчался разбираться с твоими проблемами.

— Так ты не в курсе?!

— В курсе чего?

— Нас с Оденом поженили.

— На ком?

— Друг на друге.

— То есть как друг на друге? Совсем друг на друге?!

— Так. — Ксан встал с кровати и принялся ходить туда-сюда. — Так. Что я еще пропустил?

— Тебе из масштабных новостей? Не боишься от шока умереть?

— Любых. После новости о твоем браке ведь не умер? Думаешь, что-то способно шокировать больше? Ты замужем… Да мне проще представить, что король женится на зачарованной табуретке, чем кто-то на тебе!

— Не расстраивайся, достанешь ты короля своими разговорами, и тебя за кого-нибудь замуж выдадут. То есть женят. За твой «прекрасный» язык это вполне может оказаться зачарованная табуретка, — мстительно добавила я.

— Нет уж, спасибо. Лучше я сбегу. Слушай. И как тебе брак? Этот… Оден тебя не обижает? — Ксан интересовался очень аккуратно, я бы сказала, что даже деликатно, если бы деликатность и Ксантос в одном предложении не граничили с абсурдом. Все же, хороший он друг, пусть и характер ужасный. — Оден не последний маг королевства. Возможно, что даже и первый, но это не значит, что на него управы нет. Я тут недавно в старой сокровищнице такой яд нашел! Как вода: не слышен, не виден, магически не распознается, зато принявший умрет в страшнейших мучениях.

— Не надо! — тут же воскликнула я. — Не надо. Оден, он…

Ну и как подобрать слова? Кто он? Геенна огненная, почему все так сложно-то, а? Я жалостливо вздохнула.

— Ясно все с тобой, Искра. Хорошо, убивать его не будем. Думаю, тут и без нас справятся.

— Что?! — Я аж встрепенулась. Ксантос никогда ничего не говорил просто так, разве что сквернословит без повода. — Что ты хочешь сказать?

— Хочу сказать, что кто-то очень хочет, чтобы твой Оден долго не прожил.

— Если ты о том, что кто-то его подставляет, так мы уже поняли, разберемся.

— Нет, Игни, не об этом. Я не стал говорить при Одене, потому что не знаю, можно ли ему доверять. Но там, куда затащили ваших девчонок, была ловушка. Очень интересная, очень качественная. И на редкость мерзостная.

— Если ты ее обошел, то, думаю, магу уровня Одена это тоже удалось бы, — ответила я, а потом сразу же вскинулась: — Ты не подумай, я не принижаю твои таланты, но ты и сам знаешь…

Да, Ксантос знал: в магии ему давалась только теория. Малый резерв не позволял использовать толковые заклинаний и закрыл путь во многие профессии. По сути, у Ксана было два варианта: стать следопытом или превратиться в помещика-торгаша. Понятное дело, что предпочел первое. Второму бы не за что не простили то количество сквернословия и сарказма, которыми он ежедневно поливал головы всех окружающих.

— В том-то и дело, Игни, в том-то и дело. Ее смог обойти я, потому что я следопыт, а не некромант. Она была установлена именно на некроманта, причем на сильного некроманта. Будь твой Оден хоть всемогущ, он бы так легко не отделался. Да, я практически уверен, что он смог бы выбраться, но резерв опустошил бы под ноль. Но не это главное…

Главным оказалось то, что Ксантос нашел следы засады сразу после того, как выбрался из ловушки. Тот, кто ее установил, быстро понял, что поймал кого-то другого. И сбежал.

Я нахмурилась. Нехорошо. Как много у нас магов, которые могут установить ловушку для сильнейшего некроманта? Как много тех, кто не побоится его гнева? Как много тех, кто решится на схватку с ним, пусть и ослабленным?

Едва ли с десяток наберется. И то, в лучшем случае. Ксан бы мог, он мастер ловушек, но его отметаем сразу. Еще трое архимагов, которые сильны, но давно отошли от дел. Итого шесть-семь человек. Незаметно проверить их не выйдет, да и Ксана в это дело впутывать не хочется. Он точно не откажет, поможет, но слишком большой риск. Он теневой боец, который опирается на знания и умения, а не на грубую силу. Если на него нападут напрямую, то все может плохо закончиться.

— Игни. Думай вслух, прекрати бросать на меня обеспокоенные взгляды. Я не боевой маг, но причинить мне вред гораздо сложнее, чем, например, тебе. И вообще. Раз замуж вышла, то пускай и твой муж о чем-то побеспокоиться. О чем-то другом, кроме как подслушивать под дверью спальни, так? — Ксан повысил голос, повернувшись в сторону двери.

И еще разулыбался: явно доволен, что обнаружил Одена. Я не стала говорить, что мои милые саламандры доложили о наличии мужа в ста метрах от меня уже достаточно давно, примерно с той поры, как Ксантос проломал потолок. Но я как-то не подумала, что Оден может караулить прямо под дверью.

Оден зашел без стука. Неужели подслушивал?

— И давно ты там? Нет бы сразу сюда, к выпивке, к винограду, к жене любимой. А то сидел весь такой бедный-несчастный-горемычный и обнимался со своей страхолюдиной, небось. Ай, Игни, за что?!

Ткнуть кулаком в плечо — это не столько больно, сколько неприятно, особенно, если знать, куда именно тыкать. А уж этому меня научили в свое время.

— Не смей называть Франца страхолюдиной! — огрызнулась я.

— То есть обзывать твоего мужа я могу, да? — Ксан тут же зацепился за мои слова.

— Оден, если захочет, сам тебе врежет, — отрезала я. — А Франц слишком вежлив, чтобы нападать на гостей, даже если у тех дурные манеры.

— А ты разрешаешь? — тут же уточнил Оден. Он без капли стеснения сел на мою кровать, притянул поближе к себе мою тарелку с фруктами и без всякого пиетета сбросил на пол мою книгу. Бесцеремонность во всей красе!

— А могу запретить? — Я раздраженно глянула на книгу, из которой выпала закладка. — Бей себе на здоровье.

Оден повернулся к Ксантосу и улыбнулся, нехорошо так улыбнулся:

— В следующий раз обязательно.

— Если достанешь.

Великий некромант и гениальный следопыт. А ведут себя как мальчишки. И как я так влипла? Решив прервать их мужские «гляделки», я сказала:

— Лучше перейти к делу. Ксан, было еще что-то странное, кроме ловушки?

— Да. Моему расследованию препятствовали все королевские служащие. Не знаю, кому и чем ты насолил, Оден, но человека ты выбрал немаленького.

— Представитель совета? — Оден улыбнулся. — Я этих старых маразматиков достаю с определенной периодичностью…

— Как минимум. Я, знаешь ли, не последний следопыт, но мне перекрыли буквально все пути. Недостаточно, чтобы я ничего не узнал, но достаточно, чтобы позволить магу, который тебя поджидал, скрыться.

— Я разберусь. — Оден запустил руки в волосы. Не нервничал, но явно задумался.

— Я могу узнать, кто из совета недавно был в близлежащих городах, — предложил Ксантос. — И сказать, какой направленности маг тебя поджидал. Процедура долгая, но зато очень точная.

— Узнай. Спасибо.

Наверное, я и не права: решают вопросы как взрослые, без всяких условий и глупостей. И тут же Одену надо было испортить впечатление:

— Если больше ничего интересного не хочешь сказать, Ксантос, то, будь так любезен, покинь спальню моей жены.

— Э-э-э…

— Бэ! Ты пробрался в комнату замужней леди. Ночью. Когда она была в одиночестве. Полуголая.

— Я в одежде!

Тут Оден кинул на меня взгляд:

— Перчаток, по крайней мере, я не вижу, будем считать, что не до конца одетая.

— Так я их вообще не ношу! — Теперь хотелось ударить Одена. Что он вообще несет?! Вот это феерический бред! Нет, вы не думайте. На самом деле такое поведение действительно было за гранью допустимого для любой леди. Вопрос лишь в том, что граница допустимого у магов была значительно шире, чем у любых других людей. Законодательно не закреплялось, но все это прекрасно понимали. Сами подумайте! Собирается война, срочно требуется принять решение, счет идет не на часы, а даже на минуты. И военный советник заявляется не в спальню к магу, которая может изменить ход войны, а сначала к ее мужу, испрашивает дозволения встретиться с ней. Та приводит себя в порядок по всем правилам, что обычно занимает час времени. И только потом спускается, чтобы поговорить с советником. А вражеские войска уже вошли в королевство и все превратили в пыль и пепел.

А я так и давно забыла о том, что есть какие-то нормы и условности. Хотя, наверное, так поступать не стоило: все же Оден мой муж. И, как я выяснила, ревнивый муж.

— Игнис, прости, милая, но с тобой давай обсудим это наедине? Так что, Ксантос. Как мне это воспринимать? Ты покушался на честь моей жены? Мне вызвать тебя на дуэль?

— Да кому ее честь нужна? — вспылил Ксан. — Разбирайтесь сами! Но! Если Игни обидишь, я на тебя управу найду, понял? Поверь, все ловушки, которые были до того, покажутся тебе детскими забавами.

Я посмотрела, как Ксантос хлопнул дверью, а Оден посмотрел на меня и произнес:

— Поговорим немного, Игнис?