Глава 23

Андрей

Помнится, в детстве, все после того же Терминатора, я мечтал о машине времени. А, посмотрев «Назад в будущее», просто грезил ей. Но никогда, никогда до сегодняшнего утра, я не испытывал в ней такой острой необходимости.

Вернуться во вчерашний день и исправить все, что я накосячил, начиная с того самого момента, как переступил вместе с Машкой порог своей квартиры и не смог дать внятный ответ Николаеву. Переиграть день с самого начала, и тем более не проспать момент, когда моя жена побежала на встречу со своим бывшим. Не пойти в бар, где ко мне прицепилась эта зараза, и не напиваться, страдая от ревности.

Вот оно, самое мучительное похмелье, в моей жизни.

Я застонал и открыл глаза. Было довольно темно, а за окном, как и подобает закону подлости, шел обычный субботний дождь, даже ливень. Часы на музыкальном центре показали шесть.

Рано, очень рано, но спать я больше не мог: кошмары, вызванные угрызениями совести, преследовали даже во сне.

Стараясь не делать резких движений, я аккуратно сел, прислушиваясь к ощущениям. Но, как ни странно, болела у меня только совесть. А, может, остальное было настолько несерьезно, что я и не ощущал.

— Идиот, — в очередной раз прокрутив в голове вчерашний вечер, выдохнул я и закрыл лицо руками.

Да мне сейчас стыдно в зеркале самому себе в глаза посмотреть! А как я покажусь Машке, просто промолчу. Голая девица на кухне, а я еще ее и целовал! Да я же не оправдаю такое никаким алкоголем.

Глубоко вздохнул и посмотрел на свои руки, что еще и посмели обнимать эту…

— Дерьмо! — внезапно вскрикнул, обнаружив отсутствие кольца на безымянном пальце.

В панике перепроверил все карманы джинсов. Пусто.

— Твою ж…

Тихо матерясь на свою тупость, бросился в коридор, где должен был остаться пиджак с документами и портмоне. Я еще ничего в жизни так судорожно не искал, и не желал найти, как одно единственное кольцо, снятое вчера из-за своей никчемной ревности.

И лишь обнаружив пропажу в отделении с мелочью, выдохнул спокойно, надевая обратно и почти целуя полоску металла, что еще несколько дней назад, казалось, жгла кожу и раздражала, а сейчас успокаивало.

Когда первый шок и радость прошли, тихо, будто боясь потревожить тишину, заглянул на кухню, где так и валялась брошенная вчера рубашка.

Один взгляд на злосчастный диванчик, и раскаянье еще больше подхлестнуло грызшую меня совесть, что укусила еще больнее. Точно выкину это наследие деда сегодня же. Только сначала хотя бы поговорю с Машкой, попрошу не уходить, дать шанс.

Очередное прозрение заставило все внутри похолодеть, я почти бегом бросился в комнату жены. Молясь, чтоб она не ушла, чтоб она еще была здесь. Затормозил только перед дверью и с замиранием сердца повернул ручку.

Мой любимый монстрик спал. Свернувшись клубочком, скинув одеяло и явно замерзнув. В открытую форточку задувал противный мокрый воздух. Я, наконец, выдохнул, поняв, что от волнения и дышать забыл.

Тихо, чтоб не разбудить, прошел и закрыл окно. А потом подошел к кровати и укрыл замерзшую девушку одеялом, а подумав, еще и теплым пледом, лежащим почему-то на компьютерном столе.

Очень захотелось поцеловать и обнять, а лучше лечь рядом и согреть. Но после вчерашнего… Я замотал головой, грустно усмехаясь. Сначала поговорить, просто все рассказать. А если слова не помогут…

Отогнал грустные мысли о том, что она может уйти. Не позволю, не дам уйти. Повинуясь желанию, все же наклонился и легонько коснулся губами виска жены. И также тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

* * *

Мария

Помнится, моя одноклассница убивалась из-за любви — и это было почти буквально — я заявила маме, что не, то что не попробую вены себе по резать, я даже никогда плакать не буду из-за мужчины.

Мама тогда лишь вздохнула и потрепала меня по волосам: «Не зарекайся, милая». Я еще возмущалась — как можно плакать? Да если парень заставляет тебя плакать, стоит ли он тебя вообще?! Но вот теперь, проревев полночи, я поняла правильность маминых слов. Ревела, еще как ревела, даже не помню, когда уснула.

Голова раскалывалась. Даже от шума дождя за окном отзывалась болезненным гулом.

Собрав силы, которых, казалось, и вовсе нет, я села, обнаружив себя укрытой не только одеялом, но пледом. Да и форточка была закрыта, но я точно помнила, что не закрывала ее.

Вариантов, кто это мог сделать, немного. Первый, я лунатила, а второй — это Андрей. И второй вариант был наиболее вероятен. Больше это было некому сделать.

К горлу опять подступила обида. Какого черта такая забота после того, что он вчера натворил? Первое негодование сменилось злостью.

Я скинула одеяло, решительно встала и поспешила выйти из комнаты, чтоб найти этого горе-мужа и спросить, что он нафиг делает. В конце концов, можно и определиться, или он водит домой девиц или проявляет заботу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Барт нашелся на кухне. Когда я влетела туда, то застала самую странную картину, которую только могла себе представить.

На столе стояла ваза с цветами. Яркие красные розы так и притягивали глаз. А поверх них как и по всей кухне, лежал слой муки. Сам Андрей, даже где-то нашедший фартук, напряженно что-то читал в телефоне, стоя ко мне спиной. Еще на столе был миксер, миска, как видно, под тесто, да и все остальное для приготовления завтрака. И все это было в муке.

— Проклятье, — не заметив меня, выругался муж, — как же все сложно и не вовремя.

Потом со вздохом убрал телефон и посмотрел себе под ноги, где лежал пакет муки, вернее, все, что от него осталось.

— Барт, у тебя талант все портить, — Андрей наклонился и поднял лопнувший пакет, явно стараясь не рассыпать остатки.

Собрав еще некоторое количество муки, мой фотограф выпрямился и, наконец, повернулся ко мне. Я невольно прыснула от смеха. Такая картина многого стоила. Не только кухня покрылась ровным белым слоем, но и сам мужчина.

От неожиданности пакет вновь полетел на пол. Незамедлительно взлетело облако, и я попала в радиус его действия, присоединяясь к белой обстановке.

— Маш, прости я… — засуетился мой муж, осознав, что натворил, а я уже вовсю хохотала, забыв и про свою головную боль, и злость.

Хотя, может быть, у меня продолжалась истерика?

* * *

Андрей

Так, Барт, осторожнее в своих желаниях, выражайся конкретнее. Просил эмоции, вот вам и эмоции. А что я не про истерический смех говорил, никому и неинтересно.

Успокоить смеющуюся Машу удалось не сразу, особенно, если учитывать, что я и был причиной этого смеха.

Ну да, у меня лапки, черт бы все это побрал! Я смог уронить муку на пол, превратив все в заснеженное поле. Вот и приготовил, называется, завтрак, лучше бы даже не пытался. Теперь вот жена плачет, даже если это слезы от смеха. Истерического смеха.

— Маш, Маш, все хорошо? — я беспомощно смотрел на этот приступ, и не знал, что с ним делать.

— Да-а, — сквозь смех выговорила моя жена, цепляясь за стену.

— Точно? — вот, не похожа она на человека, которому хорошо.

— Да. Что ты тут делал? — утирая слезы, спросил мой домашний монстрик.

— Хотел приготовить тебе завтрак, — честно сознался я.

Да, большим недотепой, чем сейчас, я точно себя еще не чувствовал. Вот просто прекрасно — криворукий идиот. Точно уйдет, и не удержу.

— Но что-то пошло не так? — вновь прыснула от смеха жена.

— Николаев позвонил.

Я поморщился, понимая, что в очередной раз мой друг испортил мне все, до чего только смог дотянуться. Конечно, не специально, но у него же получилось. Долбаный юрист.

— Оу, — протянула Машка.

Я критично осмотрел и ее и себя.

— Собирайся, — пришел я к неутешительному выводу.

— Зачем? — тут же стала совершенно спокойной девушка.

— Нам надо позавтракать и поговорить, — она взглянула на меня с недоверием. — Маш, я знаю, что виноват.

— И?

Ее очень серьезный взгляд заставил меня засомневаться в правильности своего решения. И, если честно, вызвал желание отступить. А лучше — спрятаться, можно и под стол. Лишь бы на меня так не смотрели.

— Маш, — я поборол предательский страх и взглянул глаза жене. — Я идиот, тебя это устроит? — выдохнул, хотя прекрасно понимал, что такое признание все равно ни к чему не приведет.

Но лучше уж честно признаться в этом факте. Может, хотя бы выслушают.

— И как меня это должно устроить? — монстр в пижаме с единорогами наклонила голову набок.

— Устроить не знаю, но если ты примешь сей факт и хотя бы для начала выслушаешь, будет просто прекрасно, — я постарался улыбнуться.

Сейчас мне было как никогда страшно. И если вот сейчас услышу отказ, я вряд ли смогу чем-то ответить.

— И это объяснит вчерашнюю голую девицу? — нехорошо прищурилась Машка.

— Она была не совсем голая, — я на автомате начал защищаться, пытаясь оправдаться.

— Ну, ладно, если полоска ткани, что ты не успел с нее, снять считать одеждой, — хмыкнула жена, явно начиная злиться.

— Да не снимал я с нее одежду… — снова начал оправдываться, но, увидев недовольство на лице девушки, замолчал.

И правда, один черт, звучит все это абсурдно.

— Ладно, Маш, мне нет оправдания. И что бы я ни сказал сейчас, будет выглядеть, как попытка обелить свое имя. Но просто выслушай. Потом можешь надеть на голову хоть банку с цветами. Хорошо?

Мария усмехнулась и покачала головой, как-то грустно улыбаясь.

— Черт с тобой выслушаю, только погром убираешь сам! — с этими словами она развернулась и вышла из кухни.

У меня же появился шанс. Шанс начать все сначала.

Я мысленно поблагодарил сам не знаю, кого, и еще раз осмотрел учиненный бардак.

— Интересно, а мой пылесос с этим справится?