Глава 8

Умные люди не зря говорят: «Бойтесь своих желаний». А то сбудутся, и замучаешься последствия разгребать. Но когда ж я слушала умных людей?

Не успела я подумать о помощниках, как за окном громыхнуло, прилично так, причем, а через пару-тройку секунд из коридора послышался визг.

– У вас здесь всегда так шумно? – проворчала я, поднимаясь из кресла.

Ирис растерянно взглянула на меня и покачала головой.

– Только последние несколько часов. А так – тихо.

Угу, значит, это я с собой шум и крики притащила. Отлично же. Варя – повелительница шума. Звучит.

Мы с Ирис дошли до двери, потянули за ручку… И нас оглушила какофония звуков. К уже услышанному визгу присоединился звон битой посуды. Кто-то что-то кричал, ругался, мяукал?..

– Так, похоже, я схожу с ума, – пробормотала я и повернулась к Ирис. – Ты тоже слышишь мяуканье, кошачье, блин? Или у меня глюки?

– Слышу, – неуверенно кивнула Ирис и добавила – Но у нас нет кошек. Брат их терпеть не может.

Ну еще бы. Раз брат терпеть не может, то и кошек нет. Книги он терпеть не может, кошек – тоже, еще что?

– Пошли, будем выяснять, – я решительно направилась на звук.

Оказалось, орали в коридоре возле библиотеки. Прямо у ее дверей визжала Лида, рядом на повышенных тонах говорили мой муж и жених Ирис. А перед ними с довольным видом сидел кот. Толстый пушистый зверь с серой шубкой и крысой в зубах. Картина маслом, блин.

– А потише можно? – недовольно спросила я. – Разговаривать мешаете. Лида, прекрати визжать. Крыса дохлая.

На несколько секунд установилась тишина. На меня смотрели с разным выражением на лицах. Лида – с досадой, Ирис – со страхом, жених – с иронией, а муж… Он снова злился. Впрочем, он по жизни, похоже, злой бирюк.

– Это что? – первым тишину нарушил муж и невоспитанно ткнул пальцем в кота.

– Вас никто не учил биологии? Даже о домашних животных не рассказывал? – сочувственно поинтересовалась я. – Жаль. Очень жаль. Это кот. С крысой. Дохлой. Так понятно?

Глаза у мужа начали наливаться кровью, в буквальном смысле слова, на скулах заходили желваки, ноздри стали раздуваться. Вот он щас инфаркт схватит, и лечи его потом или за «овощем» ухаживай.

Мои мысли оборвал жених, как там его, Себастьян? Он весело, задорно расхохотался, так, будто я – шутиха при дворе и снова ляпнула что-то очень уж смешное. Ну, пусть развлекается, пока я добрая.

Арни, муженек мой, между тем самым натуральным образом зарычал. Из-под верхней губы появились клыки, плечи стали раздаваться вширь, даже, как мне кажется, появился и исчез хвост. Ой, как интересно, это что, передо мной оборотень появится?

Но испортил все кот. Он выплюнул крысу на ковер, повернулся ко мне и сказал совершенно человеческим голосом:

– Корми, хозяйка. Жрать хочу.

Арни зарычал и бросился вон, Себастьян снова заржал, аки конь. Вот же. Зверинец.

Я посмотрела на кота. Он – на меня. Судя по его наглому взгляду, крысами питаться он не намерен. А жаль.

Я повернулась к Себастьяну и как можно вежливее попросила:

– Вызовите, пожалуйста, служанку, пусть уберет это дохлое нечто, пока моя подруга не грохнулась в обморок.

Затем, игнорируя возмущенное сопение Лиды, а посмотрела на Ирис.

– Мне нужно знать, где кухня. Я сдам этого пушистика в руки повару, прослежу, чтобы его накормили, а потом мы сможем продолжить наш разговор. Проводишь?

Ирис неуверенно кивнула.

– Отлично, – я развернулась и направилась в сопровождении Ирис и кота вниз, на первый этаж, туда, где находилась кухня.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась я у кота, пока мы шагали по ступенькам.

– Придумай сама, – последовал ответ. – Но уж точно не Барсик.

– Значит, будешь Пушком, – решила я. Вот еще, напрягать мозг, чтобы выдумать оригинальную кошачью кличку.

Кот недовольно зафырчал. Но то были только его проблемы.

До кухни мы дошли быстро. Спустились по лестнице, попали в широкий просторный холл, оттуда свернули в коридор, не такой широкий, как наверху, хотя тоже хорошо освещенный, и через пару минут уже были на месте.

Из кухни раздавались умопомрачительные запахи. Уж не знаю, что именно там готовили, но пахло так, что мой желудок мгновенно дал о себе знать и предупреждающе заурчал. Что ж… Значит, кормить будем не только Пушка.

С такой мыслью я и открыла дверь в кухню.

Светлое просторное помещение было набито людьми и продуктами. Шеф-повар, высокий дородный мужчина, что-то помешивал в кипевшей на плите кастрюле литров на двадцать пять-тридцать, если не больше. При желании, думаю, в нее можно было бы запихнуть самого повара, и еще место осталось бы.

Трое поварят, мальчишки лет десяти-двенадцати, как и повар, в серой форме и белоснежных переднике и колпаке, прилежно строгали овощи на столе поодаль. На другом столе, поближе к печке, две молоденькие служанки раскатывали тесто. Еще одна служанка, постарше, сидела у окна с кружкой какого-то напитка и делала из нее небольшие глотки каждые пару-тройку секунд. Она явно наслаждалась жизнью.

Эту идиллию прервало появление на пороге кухни нашей троицы.