Глава 2. Вот тебе, батюшка, и Юрьев день
Уже больше двух недель прошло с того дня, как Тимофей встретился с Ольгой. И эти недели изменили его жизнь до неузнаваемости. Теперь, если они встречались, он стрелой с работы летел домой, что-то там ел и уносился на свидание. Софье говорил, что калымил, а поскольку регулярно приносил какие-то рубли, жена охотно верила. Да видно было, что и у нее появилась какая-то работа, поэтому даже заботой Соня его сильно не напрягала.
А с Ольгой все развивалось бурно и стремительно. Она уже взяла у него анкету, передала своему боссу, но тот вдруг решил продлить лето и подался куда-то в теплые края, точно дикий селезень. Тимофею оставалось только ждать его возвращения.
Встречались они на квартире какой-то дальней родственницы Ольги. Оля сознательно не хотела приводить его в свое жилье, которое ей снимала фирма, – не надо было раньше времени афишировать их близкие отношения. Вот возьмут Тимофея на работу, тогда уже будет видно, а пока все так шатко…
Пару раз они встречались у Тимофея на даче (хорошо еще, что дачу можно было смело показать кому угодно – успел построить в те времена, когда жил на широкую ногу). И все же там Ольга чувствовала себя скованно.
– Прости, но мне кажется, будто с нами кто-то третий, – ежилась она.
И не мудрено – по всем стенам Сонечка заботливо развешивала семейные фотографии. Ну ладно бы в городской квартире, но на кой черт на даче? И все же даже Тимофею там было неуютно. Однажды, перебив самый накал чувств, Ольга вдруг вскочила с дивана и уставилась на входную дверь:
– Там… там кто-то… пришел, – испуганно выпалила она. – Я слышала – скребется.
– Оля, да это соседский кот, – усмехнулся Тимофей и открыл дверь гостю.
Это и в самом деле оказался Барсик.
– Его Софья приручила. Сосед-старичок кормит котика рыбой да чем придется, а Соня ему специальный сухой корм берет какой-то, а потом дрессирует. Барсик за этот корм что хочешь сделает. Вот смотри… Барсик! Лежать! Лежать, Барсик!
Кот уставился на Тимофея так, будто тот начал обрастать шерстью, – с диким непониманием. Потом и вовсе презрительно подался к двери и коротко мявкнул – попросился выйти.
– Да выпусти ты его, – фыркнула Ольга. – Еще грязи натаскает…
Сконфуженный Тимофей открыл двери – показать Ольге чудеса кошачьей дрессировки в этот раз не получилось.
А потом заявился и сам сосед – вот уж кому не надо было б приходить. Пришлось соврать, что Ольга – родственница. Старик, конечно, никаких вопросов задавать не стал, однако ж не дурак был – понял.
– Эх, Тимоха… – протянул он, когда Огрёв угостил его сигареткой и оба вышли на террасу покурить. – Ты прям как я в молодости – такой же ухарь… Гляди, и в старости таким же, как я, не останься… А то будешь вон один, как нос на морде, торчать… Ох, и не сладко… тяжко одному-то…
– Да дядь Вася! Ну какой из меня ухарь… говорю же – родня приехала! – отвел глаза Тимофей.
– Ну… хорошо, коли так… а то сам-то подумаешь – родня, а глядишь – змея окажется, так ить оно тоже бывает.
Тимофей только рукой махнул – чего объяснять?
В общем, дача влюбленную парочку всячески отторгала, и Огрёв сам туда не спешил – к чему эти все соседи, знакомые различные, лишние разговоры…
Сегодня Тимофей снова собрался к Ольге и уже вышел из душа, когда к нему виновато подошла жена.
– Тим, я тебе в последнее время уделяю так мало внимания… ты же не обижаешься? Просто у меня для тебя сюрприз.
Софье очень хотелось похвастаться своим новым заказом, но… но лучше, когда получит все деньги. С заказчиком они уже договорились, что каждый месяц Соня будет показывать наработки, а тот – платить. И вот с первой зарплаты она и скажет. Но язык так и норовил похвастаться. Вот, опять не удержалась, ляпнула про этот сюрприз.
– Соня! Я тебя прошу! Никаких сюрпризов! – сразу предупредил Тимофей. – Мне лучше, когда все ясненько, простенько…
– Нет, Тима, это хороший сюрприз.
– Аня, что ль, приезжает?
– Нет, она ж звонила на мой день рождения, приедет только на Новый год.
– Ну и хорошо, ну и славно… а с девчонками-то ходили в баню?
– Тима-а-а… ну я ж тебе рассказывала. Ходили! Здорово так. Ира вино такое принесла, знаешь, из черноплодки, я…
– Точно! Помню, рассказывала… Ой, блин… а я ж этот… подарок-то тебе не купил!
– Ну да… не купил, – фыркнула Софья. – Я еще по этому поводу обиделась, а ты не заметил. А потом… я поняла, ты ж такой у меня замотанный с этой работой.
– Точно, это ты… это ты, Софья, правильно поняла… на-ка вот… вот тебе три тысячи, купи себе сама чего-нибудь, мне ж ведь… ну когда мне за этими подарками… а потом я и опять… опять забуду.
– Тимочка-а-а!!! Три тысячи-и-и-и!!! – восторженно блеснули глаза Софьи. – Но… спасибо тебе, родной мой. Но только я их… в общий котел, а то у нас сейчас так трудно с деньгами.
– Ну… куда хочешь, туда и девай, это твои, короче… Сонь, ну все, я побежал, ты ж понимаешь, меня там никто ждать не будет, – и он, схватив легкую куртку, выскочил за дверь.
Соня осталась стоять в прихожей. Нет, все же эта его работа… Тим совсем себя не жалеет. Он похудел, глаза ввалились… недосыпает. Теперь ее муж не просто стоит у остановок в ожидании случайных клиентов, он подрядился к какому-то денежному дядьке, которого на ночь глядя все время куда-то несет. То они на озера ездили, и Тим вернулся перед рассветом, а через час подскочил на работу, то нувориша потянуло в ночной клуб, и снова муж со слипающимися глазами, чуть живой притащился домой под утро, то еще куда-то приспичит. А Наташка еще говорит – любовница! Да какая тут, к черту, любовница! Разве ее Тим столько бы выдержал? Да он с молодости по бабам не ходок был, ему б только чтоб поесть сытно, да по чистым полам пройтись, а женщины… есть у него жена, и хватает ему. Но так себя гробить… Вот когда Соня сдаст свой заказ, она обязательно настоит, чтоб Тим взял отпуск, и тогда… Да хоть в местный дом отдыха отправятся! Она заставит!
Тимофей приехал к Ольге позже, чем обещал. И его любимая была явно этим недовольна.
– Тима, ты уже ко мне привык, да? Уже не торопишься? – надула она губки. – Я тут с телефона не слезаю, все начальнику своему названиваю, а тебя нет и нет! Эдак ты и вовсе от рук отобьешься.
– Оленька, я… я на работе застрял, – не стал объяснять Тимофей, что задержала его жена.
– Никогда мне не ври, – строго щелкнула его по губам тоненьким пальчиком Ольга. – Я все вижу!
Он поймал этот пальчик и приложился к нему губами. Мир был восстановлен, и очень скоро Ольга снова превратилась в ласковую кошечку – что-то мурлыкала, ластилась к его плечу и звала Тимофея в ресторан. Огрёв четко знал, сколько у него денег в бумажнике, и на ресторан упрямо не соглашался – еще неизвестно, когда он устроится на новую работу, а выданная зарплата таяла, будто лед на печке. Это еще хорошо, что Софья про деньги не спрашивает, а то бы… хотя что-то на жизнь он, конечно, приносит.
– Тимка, а я вчера мимо свадебного салона шла, там такое платье видела-а-а! – вдруг закатила глазки Ольга. – Как раз такое, какое я хотела. Чтобы не белое…
– А кому платье-то? – не сразу понял он.
– Нагле-е-е-ц!!! Мне! Мне платье! – вытаращилась Ольга.
– Куда тебе? Ты что, замуж собралась? – находился в искреннем неведении Тимофей.
– Ну Тимка же! А если мы с тобой когда-нибудь… – но договорить она не успела – со старого журнального столика запел ее сотовый. – Погоди, Тим, я сейчас…
И она подскочила к телефону.
– Да? Что еще случилось? – поморщилась она, и Тимофей глухо услышал в трубке мужской голос. А Ольга продолжала говорить, нисколько не стесняясь присутствия любимого. Только голос ее становился с каждой секундой все более тревожным. – Что случилось?! Ну?!. И что теперь?!. Но это же… да не думай об этом!!! Я говорю – даже не думай!!! Я запрещаю тебе об этом говорить, ты меня слышишь?! Мальчик мой, я… Нет-нет, все будет хорошо!!! Я все сделаю!!! Да! Я… хорошо… Да, я перезвоню…
Ольга отключила телефон и без сил опустилась на диван. Лицо ее побледнело, а на виске даже проступили капельки пота.
– Кто это звонил? – не смог погасить нотки ревности в голосе Тимофей. – Что за мужик?
– Мужик? – подняла на него Ольга глаза, полные слез. – Это… это мой сын.
– Сын? – удивился Тимофей. Почему-то он совсем не подумал, что Ольга как-то все эти годы жила без него. Что у нее были мужчины… ну вроде она намекала, а вот сын… еще, чего доброго, муж объявится! – Ты говоришь… твой сын?
– Да… и твой тоже, – выдохнула она. – Огрёв Юрий Тимофеевич.
– Огрёв? – не мог поверить Тимофей. – То есть… ты дала ему… мою фамилию?
– И отчество тоже… Мой бывший муж никак не мог с этим смириться… он не смог полюбить Юру… а я не смогла полюбить его. Мы разошлись. И я… я жила для Юры. Он, кстати, очень на тебя похож.
И она тихо поднялась, порылась у себя в сумочке и достала несколько фотографий.
– Вот… такие же ямочки, твои губы, глаза…
С фото на Тимофея смотрел уже взрослый молодой человек, уверенно и спокойно, и… в самом деле, он напоминал молодого Тима… того… разбитного, уверенного, который точно знал, что жизнь выложит его дорогу розами.
– Надо же… сын… – никак не мог принять эту новость Тимофей.
– Ты что, не веришь? – легко усмехнулась Ольга. – Ему двадцать шесть лет, родился в мае, посчитай.
Тимофей в уме быстро прикинул: в августе был сеновал… родился в мае… черт, не может быть!
– Да чего мне считать, – округлил глаза он. – Я ж верю! Но только… Я так хотел сына, а у нас дочка – Аня… А теперь… надо же, сын!!! А чего ты столько лет молчала-то?!
– Я же тебе говорила, сначала к твоей бабушке приезжала, но она… как увидела меня с животом… в общем, не дала она мне твой адрес. А ты не приезжал.
– Ну правильно… я когда с армии пришел, гулял… год… потом дружил год… а потом женился… – вспоминал Тимофей. – Ну так ты ж могла… сама меня найти!
– И ты мог. Но если не искал, значит, было не нужно. А теперь… Тима, я не зря тебе сказала, что мы встретились не случайно… – и она снова опечалилась. – Это… это судьба.
– Ну понятное дело… у меня сын растет!.. ха! Да он уже вырос, можно сказать! – стало наконец доходить до Тимофея известие. – Нет, ну ты, Ольга!.. Ну ты та-а-анк!!! Ну надо же – и, главное, молчала!!! Мы с тобой уже… две недели здесь барахтаемся!.. А ты!.. А где он, Юра-то? Мне б с ним увидеться… Блин! Ольга! Теперь из-за тебя он родного отца и видеть не захочет! Получается, что я родному сыну даже алиментов не платил!. Ну чего ты сидишь-то такая вся… кислая! Звони ему, пусть приезжает! Я с ним сам, по-отцовски!.. Или нет, собирайся, сами к нему поедем!
– Погоди, Тима… – тихо взяла его за руку Ольга. – Сядь… никуда мы не поедем. И он не приедет…
– А чего? – насторожился Тимофей. – Да чего ты все загадками-то говоришь?
– Погоди, говорю же… – собралась Ольга и, вздохнув, начала: – Он не может к тебе приехать. И мы не можем. Потому что он сейчас не здесь. В Германии он.
– Ну ё-моё! – разочарованно хлопнул себя по коленям Тимофей. – Ну и какого лешего он там забыл? Главное, мать здесь, отец – тоже коренной россиянин, а сын черт-те где!
– Он там в больнице, Тима, – горько посмотрела на него Ольга. – У мальчика рак. Делали операцию, сначала было улучшение, но врачи предупреждали, что нужна повторная. Мы… мы надеялись на лучшее. Но… потом стало хуже. И сейчас опять нужны деньги… Да еще этот мой начальник! Черт его дернул уехать в самый тяжелый момент!!!
Тимофею сделалось вдруг отчаянно плохо. То есть как это – рак?! Он только что обрел сына… долгожданного сына! Взрослого! Парня уже! Он уже представил, как они вместе будут ковыряться в металлическом организме новенькой Тимофеевой иномарочки… у Тимофея же когда-нибудь будет новенькая… да они и в старенькой покопаются! Да он уже даже решил, как познакомит их с Анькой! И вдруг…
– А… врачи не могут ошибаться? – сморозил явную глупость Тимофей.
– Юра только передал результаты повторных анализов… – глухо проговорила Ольга, и вдруг ее прорвало: – Я больше не могу! Тим, я больше не могу та-а-а-к!!! Ну за что это мне?! Ну скажи, ну за что?! Ну почему я, а?! Ну почему… вот ты мне ответь – ну почему ты живешь… жил все эти годы, и все хорошо! И ничего тебя не тревожило! Все у тебя было нормально! Все хорошо! И все так живут! Ну я-то почему?! Сначала тянула сына одна!.. Господи, да я этого мужа своего выгнала сразу же, как только он на Юрика взглянул косо! А потом… а потом мы жили впроголодь! Мы… я на трех работах вкалывала, а по ночам еще училась! Потому что знала – мне Юрку еще поднимать надо! А на зарплату технички я его не вытяну! И помощи нам ждать неоткуда!!! А потом… потом, когда он прочно встал на ноги, когда и я уже… когда мы прекрасно жили в столице, когда… тогда вдруг как гром среди ясного неба – рак!.. Я продала трешку в Москве, перебралась работать в филиал, но… но отправила Юрку в Германию. И там… да, там сказали, что его можно вытащить… и они тащат. Но… мне больше нечего продавать! Не-че-го!!! А Юрка… Хочешь с ним поговорить по телефону, а? Хочешь? Ты ж хотел! Или сейчас тебе такой сын не нужен?
– Прекрати истерику! – рявкнул Тимофей. – Чего ты… налетаешь? Я, может быть… тоже!.. Переживаю!
– Да что ты… – криво усмехнулась Ольга.
– Я же попросил – хватит истерить! – снова одернул ее Тим. – Ты чего хотела? Конечно! Я жил нормально. Ну так ведь я ж не знал, что вы там с сыном с хлеба на воду перебиваетесь! А теперь… я еще ничего не успел сообразить, а ты меня уже в подлецы записала… Дай хоть с кашей в голове разобраться, а потом… потом что-нибудь придумаем…
Она посмотрела на него с такой надеждой, что у него засосало где-то в желудке.
– Тимочка… но…
– Ничего не но! – прервал ее Тимофей. Когда надо, он умел быть решительным. Да, по большому счету, дома он таким и был, но вот с Ольгой… Однако сейчас ей не нужны его сентиментальные слюни. – Ничего не но! В конце концов… сначала продадим дачу… потом, если надо будет, машину, а потом… В конце концов, продадим квартиру. А мы с Софьей в Анькиной пока поживем, ей бабушка свою оставила, двухкомнатную, но… мы сдаем ее. Ничего, Аня все равно сейчас в Питере. А потом… может быть, и в самом деле – устроюсь к вам и… в ипотеку возьмем.
Ольга с таким облегчением выдохнула, что даже всхлипнула.
– Тимочка… а кто это – Анька? Софья?
– Софья… это моя жена. А Аня – это дочь моя, ей двадцать три года. Взрослая уже такая…
– Мы их обязательно с Юркой познакомим, – еще раз счастливо всхлипнула она и ухватилась за телефон. – Юрочка!!! Юра! Я ж тебе говорила – у тебя есть деньги! У нас будет операция! Да! Деньги дает тебе твой… папа… Нет, это не я нашла его, это… он сам… нас отыскал… Нет, сынок, так тоже бывает, когда совсем плохо, тогда… тогда становится лучше!
Она вдруг быстро обернулась к Тимофею и передала ему трубку.
– Тим, он хочет… он хочет с тобой поговорить, только недолго, это ж Германия!
Тим ухватил трубку и от волнения даже не услышал первых слов сына.
– Это я… Юра… – просипел он и уже увереннее добавил: – Это я, сынок.
– Пап… какой ты молодец… – тихо, но отчетливо проговорил голос его сына. – Пап… ты сейчас мне так нужен… ты мне… нужен был… всегда.
– Все будет… все нормально будет, – кивал головой Тимофей. – Ты… все будет нормально.
Ольга выхватила трубку и начала что-то счастливо щебетать, но вдруг развела руками.
– У него кончились деньги, представляешь?!. Тимка… ты не только моя звезда, ты… ты мой ангел-хранитель!
– Оля, сколько времени у нас есть?
Она опять взглянула на него испуганным зверьком.
– У нас… чуть больше месяца… времени совсем мало.
– Хватит… – поморщился Тимофей. – Хватит.
А через полчаса раздался новый звонок. Ольга посмотрела на высветившийся номер и удивленно вздернула брови.
– Да, Иван Алексеевич… Да, звонила… Иван Алексеевич, я вам такого водителя нашла! – вдруг затрещала она в трубку. – Что?.. Ну да… Да этот ваш… он опять в загуле! Вы хоть кому позвоните, вам скажут. С тех пор как вы уехали, он в офисе ни разу не появлялся… Нет, этот не молодой пацан… в Подмосковье?.. Ну я понимаю, что там заработки на три порядка выше… я с ним переговорю, но… хорошо… Да вы сами с ним можете переговорить… Тим, это мой начальник, отвечай! – зашипела она и сунула трубку в ухо Тимофея.
– Здрасте… – ошалело выдавил Тим. – Мне Ольга сказала…
– Да она мне говорила, – послышался в трубке далекий голос. Собеседник Тима, видимо, развлекался вовсю, потому что из-за музыки и развеселых криков его слышно было плохо. – В общем, сейчас говорить… да не удобно мне сейчас говорить, но ты Ольге передай, чтобы готовила документы. Приеду – со мной работать будешь.
– Так мне… увольняться, что ли? – ничего не понимал Тимофей.
– А это уж твое дело, – усмехнулся веселый шеф. – Хочешь отдохнуть – увольняйся, не хочешь – паши. Потому что я-то приеду, нам некогда будет дурью маяться, работу работать будем, деньги заколачивать.
– Понятно… – мотнул головой Тимофей. – Будем работу… работать.
– А ты как со спиртным-то? Не сильно?
– Не сильно, – замотал головой Тим. – Я его… только… в ресторанах… ну еще дома… по праздникам. Но это редко!
– Ну если редко, то это дело нужное, как же вовсе без спиртного… – согласился шеф. – А переехать в Подмосковье согласен? Мы-то туда перебираться станем, там заработки лучше, клиент побогаче.
– Ну так… согласен… наверное… вам Ольгу-то дать?
– Ну давай Ольгу…
Она наговорилась быстро, а потом уселась рядом с Тимофеем и прижалась к его плечу.
– Судьба сама за нас все решает. Не успел ты еще свои предложить на операцию, а тебе уже… так сказать, компенсацию. Тимка, как здорово, что мы будем с тобой вместе!!!
Тим молча кивнул. Да уж… С тех пор, как он встретился с Ольгой, жизнь у него стала стремительно меняться… и в его сорок пять… это совсем не поздно. А Софья… конечно, он не был готов к тому, чтобы вот так сразу… чтобы Ольге уже и свадебное платье, но уж коли так распорядилась судьба… Может быть, так оно и лучше. Во всяком случае, он очень благодарен судьбе за сына! За эту встречу! За Ольгу! За… ожившую молодость! А говорят еще… как же там… в жизни раз бывает восемнадцать лет? А в сорок пять оно еще и лучше!
Ольга тоже благодарила судьбу. Она проводила Тимофея и со счастливой улыбкой рухнула на старенькую софу. Тревога, которая столько времени сжимала сердце, сейчас отпустила. Наконец-то!!! Деньги нашлись! И… она навсегда останется со своим любимым мужчиной! Она никому его не отдаст! И значит… значит, можно немного выдохнуть… уснуть спокойно…
***
Софья вплотную приступила к работе. Конечно, времени у нее была целая уйма, да только денег не оставалось совсем. Тимофей надрывался на двух работах, а денег больше не становилось. Ну и откуда им взяться? На работе опять безбожно задерживали получку, а на такси много не наскребешь – сейчас этих таксистов в два раза больше, чем прохожих! На Тимофея смотреть было тяжело: глаза ввалились – сказывались бессонные ночи, в редкие дни, когда он не выезжал таксовать, Тим едва доползал до кровати. Ну как с него еще и деньги трясти? Вот и ударилась Софья в работу по самую голову.
Сегодня она тоже пришла поздно, да потом еще по магазинам пробежалась – надо же кормить своего работника, а то он в последнее время совсем на себя не похож. И без того-то никогда словоблудством не отличался, а уж в эти дни и вовсе – слова не скажет, а только поморщится, да спать.
Тимофей пришел с работы, молчком поел и так же молчком удалился в спальню.
– Ну совсем мужик с лица спал… Скорее бы уж у меня заказ готов был, а то… растает ведь… – тихонько поохала Соня, перемывая посуду.
– Сонь, ну ты как? – неожиданно позвонила Наталья. – Я сейчас с дачи тащусь, давай к тебе заскочу, ранеток тебе дам да огурцов.
– Наташ, ну зачем мне огурцы? Мы их не едим, а ты засолишь, – отбивалась Соня от щедрой подруги.
– Я их не могу засолить, они у меня в банку не влазят. Знаешь, какие огромные?! Как кабачки! Во, и кабачков тебе дам, а то у меня уже вся квартира этими овощами завалена! И огурцы… ты их хоть на морду… на лицо укладывай. А то куда мне их? Мне ж некого кормить! Я тебе давно говорила – найди мне мужика какого-нибудь, чего ж я одна все эти банки грызть буду?!
Соня вздохнула. Подруга была удивительно неуемной. Оставалось только догадываться, как это Наталье удавалось в воскресенье быть заядлой дачницей, с руками по локоть в земле, а уже в понедельник сидеть в своем кабинете, хвастаясь прекрасной укладкой и безупречным маникюром!
– Наталья!!! Никаких мне овощей не надо! Все! Сама давай… поглощай! У меня теперь работа, мне некогда даже… Погоди-ка… – встрепенулась вдруг Софья. – Там Тимке на сотовый кто-то звонит.
Она подбежала к телефону и нажала на красную кнопку отбоя – пусть поспит. Трубка почти сразу же затрезвонила снова. Соня снова ее отключила. И тогда из телефона послышался колокольный звон – пришла эсэмэска.
«Тима!!! Ну ты уже решил? Мы не можем ждать! Ответь же! Ольга».
– Ха… ничего себе… – захлопала глазами Софья. Она не поняла ничего. Устроила телефончик поближе к себе, чтобы в случае чего успеть схватить, и снова подалась к домашнему телефону – подруга все еще висела на проводе.
Но уже через минуту на телефон мужа снова пришло сообщение: «Тима! Что у нас с деньгами?»
И только тут до Софьи стал медленно доходить смысл написанного. Сказать, что эсэмэска ее удивила, – не сказать ничего. Соня просто стояла и некоторое время пялилась на горящие строчки. Потом она прошла на кухню и взяла трубку домашнего телефона, где ее терпеливо дожидалась подруга.
– Сонь!!! Ну ты куда пропала?! Я тут как раз на перекрестке, так к тебе ехать? Вот, блин, разгуделся… я говорю…
– Приезжай, Наташ… только позвони, я сама спущусь… – опустошенно проговорила Софья и опустилась на табурет. И кто эта Ольга? И что ей надо от Тима? И почему она спрашивает у мужа про какие-то деньги? А может… может быть. Да нет же, это совершенно очевидно! Муж вляпался в какую-то нехорошую историю, и теперь с него трясут деньги! Какой ужас!!! Но… кажется, у Наташки есть хороший знакомый адвокат. Она лечила его матушку. Наташка, конечно, детский психолог, но… по знакомству лечила и бабушку… М-да… по знакомству… Интересно, а сколько он запросит? Ну надо ж так!!!
Мысль о том, что у Тимофея появилась женщина, так и не посетила светлую голову законной супруги.
– Сонь, так я уже внизу, – через некоторое время раздался звонок Натальи. – Спустишься?
Софья быстро накинула кофту, тихонько прикрыла двери и сбежала по лестнице.
– О, а чего без сумки? Я тебе как картошку пересыпать буду? – бурчала подруга, роясь у себя в бардачке в поисках пакета. – Я у себя выкопала несколько кустов, тебе привезла, попробуй. Вот на кой черт я ее сажаю все время, ты не знаешь?
– Наташа… погоди… тут не до картошки… – проговорила Соня, тяжело дыша. – У меня тут такое… Наташ, а где у тебя тот адвокат, помнишь, с которым у тебя хорошие отношения?
– Это Егор, что ли? – поморщилась Наташка. – Я его выставила. Он оказался и никаким не адвокатом вовсе. И ко мне мать свою притаскивал, чтобы взрослым психологам меньше платить, прикинь! А я… я ж ему так поверила, а он… работает каким-то электриком!
Соня огорченно вздохнула.
– Ну и электриком, ну и чего? Подумаешь, фифа какая! Главное, чтобы любил!
– В общем-то… да… – почесала переносицу Наташка. – Но только… он любит, но вот понимаешь, не меня, а жену свою, не сволочь ли?
Софья хмыкнула.
– А по-моему, очень порядочный человек. Сразу предупредил, чтобы у тебя на него никаких видов, что, дескать, любит только жену, ну и…
– Да если бы сразу! А то сначала мне такие вирши слагал! «Ты крошечная капелька бальзама на мою израненную душу!» Зеленкой, гад, называл, а я таяла! Таскала его мать по всем специалистам, в конце концов даже в дом инвалидов старушку пристроила, и только потом он мне выдал: «Ах, за вашу доброту я готов на все! Жалею только об одном: что мое сердце давно принадлежит моей жене Верочке, и деньги тоже… она у меня отбирает!» Ну и все… Скотина!
– Ну да… тогда скотина… если мать сдал…
– А ты чего хотела? – заинтересовалась наконец подруга. – У тебя что – Тимка кого-то обокрал?
– Да почему же сразу обокрал?! – вытаращила глаза Соня.
– Ну потому что сейчас люди доведены до крайности и идут на все. У вас же уже давно денег нормальных не было. Да и за квартиру долг… пора бы уж и… обокрасть кого…
Соня только махнула рукой. Вздохнула и потом обреченно рассказала про сообщения.
– Главное, дескать, где деньги? К Ольге какой-то в долги влез. Только что эсэмэска пришла, представляешь? – чуть не плакала Соня. – Я прямо… прямо так расстроилась! Он же у меня… Тимка-то… он же такой… такой дурачок! Его кто хочешь в любую историю втянет! А сейчас – правильно ты говорила – от безысходности… Ой, Наташ, прямо ума не приложу, что делать?
Наталья отчего-то важностью момента не прониклась. Напротив, она только безнадежно смотрела на подругу и качала головой. Это уже начинало раздражать.
– Нет, ну чего ты молчишь-то? – вскинулась Софья. – Электрику, главное, мать в психушку сдала, а мне даже совета путного дать не можешь! Чего делать-то?!
– Чего делать? А ничего не сделаешь, любовница у твоего Тимочки появилась, и, похоже, она уже какими-то там делами занимается. Я бы даже сказала – денежными делами. Видишь же – денег просит… Разве только… устроить скандал, чего тут еще сделаешь… хотя… это тоже не метод, – выдала наконец подруга.
– Ты, Наташа, чего? – растерялась Софья. – Ты в своем уме? Какая любовница? Он же у меня… он же у меня целыми днями на работе, а по ночам подрабатывает, как проклятущий! Когда ему… любовницу-то? У него ж на меня сил не остается! Некогда ему!
– Со-о-ня-я-я!!! Проснись! – уставилась на нее подруга. – У тебя Тимка – интересный мужик. Вы ему в кредит взяли хорошую машину, чем не кавалер? Запросто сойдет за более-менее состоятельного дядьку! А в эпоху повального кризиса дамочкам свободного полета пойдет любой. И такой, как твой супруг, – тоже.
– Чего это… в эпоху кризиса? – обиделась Софья. – Он у меня… и в другие эпохи тоже… ничего был.
– Ну вот! И чего думать? – пожала плечами Наташка. – Он у тебя сейчас где? Дома? Вот разбуди его и спроси, авось проболтается.
Соню этот довод все же не убедил. Много лет они жили с мужем в полном доверии, и никто из них этого доверия не обманул. Во всяком случае, сама Соня… да и Тима тоже! Она в этом была просто уверена!
– Ты знаешь, Наталья, зря я тебе это рассказала. Я думала, у тебя адвокат знакомый, а у тебя… Вот когда мне будет нужен электрик, я тебе позвоню, – скривилась Софья и вышла из машины.
– Картошку-то возьми! – крикнула вслед Наталья. – Или кабачок!
– На фиг мне твоя картошка!.. А вот кабачок возьму… я его себе пожарю… – выхватила из рук подруги овощ Софья и поднялась к себе.
Дома она и в самом деле решила разбудить мужа, тем более что на его телефоне снова высветилось какое-то сообщение.
– Тима, Тим… – тряхнула она его за руку. – Просыпайся, тебе какая-то Ольга звонит. Весь телефон оборвала.
Храпящий муж при ее словах проснулся мгновенно.
– С чего ты решила, что… Ольга? Какой телефон она мне оборвала? – испуганно таращил он на жену сонные глаза.
– Да вот же… сам смотри, – и Софья сунула ему сотовый телефон.
Тимофей прочитал сообщения, поднялся и побрел на кухню курить.
– Тим, а кто это такая, Ольга? – плелась за ним Софья. – Это… твоя любовница, да?
Тимофея даже подбросило.
– Соня! Ты… вообще-то… слова подбирай! Какая любовница?! Ты… ты с чего это взяла?!! Чего ты?!! Чего ты фигню всякую выдумываешь?! С какого черта у меня любовница появится?! Я что, совсем, что ли?!
– Да это я так… – виновато пожала плечами Соня. – На всякий случай…
– Ты мне… ты мне эти всякие случаи… ты брось! – сильно нервничал супруг. – Придумает черт-те что, а потом… скандалы устраивает!!!
– Нет, ну Тим, а чего она деньги просит? – заканючила Соня. – У нас у самих… и, главное, всем деньги подавай!
– Так а как же? – округлил глаза Тимофей. – А как же жить-то? Без денег? Конечно! Всем надо! Все же кушать хотят! Вот и просят все, кому не лень!
– Так ты что, теперь всех кормить будешь? – испуганно захлопала ресницами Соня. – Почему она тебе-то пишет? И вообще – она кто такая?
Тимофей сел на табурет, щелкнул чайником и попросил:
– Сядь, Софья, и… выслушай меня внимательно…
Конечно, сейчас был именно тот момент, когда ему надо было подняться и сказать: «Соня, прости, я негодяй, я ухожу к другой женщине, у меня там сын, и давай поделим имущество. Деньгами буду помогать!» Надо было, но он смотрел в распахнутые глаза жены и… не мог произнести этих слов. Понимал, что сломает сейчас этого… ну пусть не такого любимого, но… такого родного человека, и не мог! А где-то в Германии в больнице сейчас лежал его сын и ждал помощи. Ждал спасения.
– Соня… Да выключи ты чайник, чего он?!! Гудит тут еще!!! – взорвался Тимофей и снова постарался успокоиться.
Пока Софья выключала чайник и делала кофе, Тимофею почти удалось взять себя в руки.
– Соня… – отхлебнув кофе, продолжил он. – Мне писала Ольга. Ольга – это… Помнишь, я тебе показывал мужика одного, с нами еще работал. Ну он… его сократили неделю назад, но… да он еще к нам в гараж свою машину один раз пригонял, помнишь?
– Это… погоди-ка… Ефимов, кажется, да? – что-то вспоминала Соня.
– Точно! Ефимов! Вадим! Ну? Вспомнила? – даже обрадовался Тимофей. – Так вот… мне пишет его сестра. У нее сын тяжело болен, ему нужна операция, иначе парень умрет, а ей и обратиться больше не к кому.
– А почему же она к тебе? К Вадиму бы…
– Да не может она к Вадиму! – снова подскочил Тимофей. Но опять сел и уже спокойно, даже грустно продолжал: – У Вадьки только что мать умерла! Он еще девяти дней не отметил! И тут ему еще такой удар, да? Да и нет у него денег, говорю же – сократили! И… мы всей бригадой ему на похороны матери собирали… Даже не знаю, как девять дней отмечать-то будет… ну а… сестра… у них же нет никого. Совсем. Вот она и… обратилась ко мне. Знает, что у нас дача… если б продали… она ж нам теперь все равно не нужна, а потом бы Вадька отдал! У него ж квартира в центре города… от матери досталась… но надо ждать полгода, пока в наследство не вступит, а потом… вот и… – Тимофей так отчаянно врал, как никогда в жизни! Он никогда не умел говорить неправду, а тут, надо же…
– Тима… так тогда… надо продать… – распахнула глаза Соня. – Только… ты на всякий случай расписку хоть возьми, деньги-то большие…
– Опять этот твой всякий случай, да? – прищурился муж. – Да он, когда узнает, он сам мне эту расписку в зубы сунет! Он же такой человек! Вот скажи я ему, что дачу втридорога продал, он мне втридорога и отдаст!
– Ну и ладно, чего ты? – уже шла на попятный Софья. – Если хочешь, я завтра же этими делами займусь… надо же парню помочь…
Тимофей тяжело вздохнул.
– Не надо, Соня… я сам… спасибо тебе… – и он чмокнул ее сухими губами в макушку.
Соня так и осталась сидеть на кухне, а Тимофей… А Тимофей впервые за последние дни уснул спокойно.
А вот Софья наоборот – никак не могла заснуть. Она долго сидела в пустой комнате и все себя казнила – как же у нее язык-то повернулся ляпнуть про эту любовницу? Да ее муж!.. он такой!.. к нему люди за помощью тянутся, а она! Конечно, она совсем не такая красавица, каких сейчас показывают по телевизору, там и не разберешь – мать это с дочерью или сестры-близнецы, а вот Соня свой возраст никогда не скрывала! И даже гордилась этим – мой муж любит меня такую, какая есть! И ведь любит! А чего там любить-то?
Соня подошла к зеркалу. Ну да, весь возраст налицо… на лице даже… и Софья тоже хороша – нет, чтобы накраситься, духи себе купить, платье новое, мужа порадовать, а она… еще и обижается, что муж с ней совсем не разговаривает. Сделала в кои-то веки прическу, а он не заметил! Так он уже забыл, какая она может быть! Он и не помнит, что у нее до прически-то было, потому что… потому что сама виновата! А он… Нет, с сегодняшнего же дня надо за себя браться! Где там огурцы, которые Наташка дала?.. Тьфу ты черт, она ж их не взяла… Ну хорошо, сегодня она… наложит себе яичную маску, и… и займется своей духовностью! Она должна соответствовать!
С самого утра, как только Тимофей ушел на работу, она понеслась в ванную. Все! Сегодня она не будет спать до десяти, чтобы потом сидеть до трех ночи, чтобы портился цвет лица и… и вообще – хоть какой-то там оставшийся цвет! Она прямо сейчас будет перерождаться в новую женщину!
После того как душ был принят, волосы уложены феном, а на лице появился макияж, она подсела к телефону – настало время для духовного роста. Ничего страшного, если она один день пропустит, и так уже столько работы перелопатила, а ей сроку до весны. А то заказчик подумает, что в ее труде нет ничего сложного, и денег меньше даст… А у нее другие дела… такие же важные.
Она полистала старенькую телефонную книжку и отыскала рабочий телефон мужа. Пару звонков, и перед ней уже лежал номер телефона отдела кадров.
– Добрый день, – начала она, едва там подняли трубку. – Я из службы занятости, вам звоню по поводу вашего бывшего работника… Ефимова Вадима… ой, простите, у меня тут отчество так неразборчиво написано…
Она понятия не имела, как того Вадима по отчеству, но девушке из отдела кадров это знать было не обязательно. Да та не слишком и допытывалась.
– Вадим Федорович, – подсказала ей невидимая работница. – Да, у нас такой работал. Но три недели назад уволился.
– Уволился? А вы… вы его не сокращали? – ничего не поняла Софья.
– Нет, он по собственному… сейчас я точно посмотрю… но я хорошо помню, что Вадим ушел сам, а мы… ну вот, у меня тут так и записано, никто его не сокращал!
– Хорошо, девушка, мне бы теперь его точные данные: возраст, стаж работы, место проживания, а то видите, какие у нас нестыковки случаются, – вежливо, но напористо попросила Софья.
По большому счету ей нужен был только адрес, но… пусть уж девчушка говорит все, не помешает.
Через пару минут Софья уже знала и точный возраст, и то, что Вадим разведен, и где проживает, и даже номер и серию его паспорта.
– Вот и славно! – вспорхнула Софья, закончив разговор. – А теперь… теперь пойдем помогать парню проводить поминки.
Денег у Сони не было, но она спустилась на первый этаж, к старенькой соседке, которая никогда ей в деньгах не отказывала, и заняла довольно крупную сумму – десять тысяч.
– Ирина Прокопьевна, я вам через два месяца отдам, хорошо? А если нужно будет раньше, вы мне скажите, и я перезайму, – сжимала она одолженные деньги.
– Сонечка, мне не к спеху, это мои смертные. Пока мне кто-то должен, буду жить, – улыбнулась старушка.
Соня чувствовала себя окрыленной – ей все удается сегодня, значит, она все делает правильно!
И в самом деле, удавалось все, даже дом, где жил Ефимов, был совсем недалеко – в двух остановках.
Только подойдя к незнакомой двери, Соня вдруг занервничала. А вдруг Ефимов не примет помощи? Ну да, у него нет денег на поминки, но… он же не просил? Может быть, ему неудобно?
Ну и что! Пусть неудобно! Это просить, а если люди от чистого сердца помогают, тогда грех не взять! Соня даже не подумала, что Ефимова может не быть дома. Она уверенно нажала на кнопку звонка и вдруг услышала резвое шарканье.
Дверь открыла бодрая пожилая женщина.
– Здрасте… – растерялась Соня, но тут же налепила на лицо горестную маску и спросила уже тише: – Простите, можно мне увидеть Ефимова Вадима… Федоровича?
– Вадима? Можно… проходите… – посторонилась женщина, пропуская гостью в прихожую, и тут же крикнула в глубь комнаты: – Ва-а-дик! К тебе!
«Черт, надо было хоть два цветочка купить, что ли… А я еще и накрасилась в кои-то веки…» – ругнула себя Соня, но особенно мучиться угрызениями совести было некогда – в прихожую уже выходил Вадим.
Соня его помнила смутно, но вот сейчас увидела и вспомнила – и в самом деле, приезжал к ним в гараж.
– Здравствуйте, – прилежно закручинилась Софья. – Примите мои соболезнования… я жена Огрёва Тимофея, вы меня не помните, но это не значит, что…
– Да почему же? – весело фыркнул Вадим. – Очень хорошо помню. Тимофей говорил, вы… занимаетесь горшка… горшечным искусством, гончарным, да?
– Ну да… да нет, там не столько гончарным, сколько… но я не об этом…
– Погодите, что-нибудь случилось с Тимофеем? – вдруг встревожился неблизкий знакомый. – Что с ним?
– Да с ним-то ничего, я вот… я к вам… – осторожно подбиралась к главной теме Софья. – Я слышала, у вас большое горе, и вот… сам Тимофей не может прийти, он же на работе, но я от нашей семьи… короче, даже не вздумайте отказать! Вот! – Софья с силой сунула мужчине в руку деньги и повернулась, чтобы быстро уйти. Она просто не понимала, как будет с ним препираться.
– Погодите! – усмехнулся Вадим. – Ну куда же вы?! Вы хоть… вы хоть расскажите – что за горе со мной стряслось? Я чего-то не знаю? И что вы мне тут?… Бат-тюшки! А деньги за что?
– Не вздумайте отказываться! – строго предупредила Софья. – Это от чистого сердца!
– Да что вы! Что я, идиот, что ли, чтобы от денег отказываться? – радостно воскликнул Ефимов. – Вот чудеса! Чтобы у меня деньги отбирали, такое случалось – у нас на работе была просто обираловка, но вот чтобы насильно вталкивали… Так что со мной произошло? Меня хотят убить? У меня кто-то умер? Я неизлечимо болен?
– Здрасте! – не выдержала Софья. – А то вы не знаете! Конечно!!!
– Правда, что ли, убить хотят? – округлил глаза Ефимов. – Ни фига себе! И кого я так достал?
Софье уже надоело разыгрывать соболезнования, и она пошла в открытую.
– Вы надо мной издеваетесь, что ли? – пристально вгляделась она в смеющиеся глаза. – Я ж вам говорю – берите деньги! А то вам даже девять дней справлять не на что. И нечего стыдиться, все мы… в безденежье живем, ничего, жизнь наладится.
– Погодите, какие девять дней, меня ж еще не грохнули! – наморщил лоб Ефимов. – Нет, погодите, давайте-ка мы с вами пройдем в комнату и там обо всем переговорим. Или еще лучше – мне сейчас нужно на встречу, машина внизу, давайте прокатимся со мной, если вы никуда не спешите, и там поговорим, идет?
– Ну… если уж вы на машине, тогда довезите меня до дома, а по дороге я вам объясню, если уж вы совсем ничего понять не можете… – вздохнула Софья. – Кстати, у меня замечательная подруга. Психолог. Так что… если у вас какой стресс…
– А вы с ней… когда познакомились? Когда на приеме были? – как-то подозрительно вежливо поинтересовался Вадим. – Не подумайте плохого, сами же говорите – стрессы…
– Мы с ней знакомы с детства, – рявкнула Софья и дернула на себя дверь.
Она вышла первой, но и Ефимов догнал ее очень скоро.
– Вот она, моя красавица, беленькая, – любовно погладил он эмаль машины, которая стояла возле подъезда. – Прошу.
Судя по авто, хозяин не бедствовал. Софья села на переднее сиденье и сразу же стала объяснять:
– Я принесла вам эти деньги, чтобы помочь вам в трудную минуту, а вы… я так подозреваю, у вас нервный стресс. Вы все чего-то хихикаете, усмехаетесь, хотя… любой бы на вашем месте вел бы себя более достойно. Тем более что теперь вам не надо волноваться – деньги на поминки я вам принесла. Здесь, конечно, совсем не много, но самых близких собрать можно.
– Да я никак не пойму, что вы меня хороните-то?! – взвился наконец Ефимов. – Возьмите назад свои деньги! Слава богу, я получаю неплохую зарплату и… уж на поминки себе как-нибудь, знаете!..
– Как это вы получаете? – не понимала ничего Софья. – Вы ж уволены. Или сокращены, но в этом я не сильно разобралась. Но… у вас же совсем денег нет!
– Да с чего вы взяли? Мне предложили хорошую работу, вот я и уволился, – нервно заводил машину Ефимов. – И даже аванс уже успел получить. Между прочим, довольно приличный. Я на прежней работе такого за месяц не имел.
– Ну и ладно. Но… все равно возьмите… они вам еще пригодятся, а поминки справите на…
– Да какие поминки-то, в самом деле?! – окончательно вышел из себя водитель. – Вы хоть намекните – кого поминать-то!
– Это вы прекратите из себя шута горохового корчить, не знает он!!! – повысила голос Софья. – У него мать умерла, а он ни сном ни духом, можно подумать! А кому на похороны бригада деньги собирала?!
– Не знаю… – вытаращил глаза Вадим. – Но мама… она жива, слава богу. Да вы ж ее только что видели! Она ж вам двери открывала!
– Она? – не поверила Софья. – Ничего не понимаю… А кто у вас тогда… может, у вас… мачеха имеется, с ней горе?
– Я вам сразу сказал – никто у меня не умер! Все живы-здоровы! И мачехой я не страдаю! Нет у меня мачехи! И не было никогда! И я еще в добром здравии! Так что… спасибо, конечно, за отзывчивость, но… – и он бережно вложил деньги в руки ошарашенной Софье.
– Нет, погодите… – снова стала сопротивляться та. – А почему тогда ваша сестра звонила моему мужу и просила у него деньги на лечение своего сына? Ну, то есть вашего племянника?
Ефимов протяжно выдохнул.
– Снова-здорово… Какая сестра? Женщина… простите, как вас по имени-отчеству?
– Софья… не надо отчества… между прочим, я моложе вас, – пробурчала Софья и исподлобья уставилась на водителя.
– Милая Софья, я вам отвечаю со всей ответственностью, что мои родители были абсолютные лентяи в плане деторождения, у них и я-то получился совершенно случайно, а уж родить какую-то там сестру или братца… это – извините, мамочка всегда была против.
– То есть… у вас сестры нет? – склонила голову Софья. – А может быть… вы что-то путаете?
– А может быть, что-то путаете вы? – тоже склонил голову набок Ефимов. – У меня даже двоюродных братьев-сестер не имеется, сразу предупреждаю. И, как следствие, племянников не могу иметь. Ни больных, ни здоровых.
– Совсем? Это вы окончательно… это вы точно знаете?
– Поверьте мне – совершенно точно, – заверил ее Вадим, после чего спросил: – А с чего вы все это выдумали? И даже… деньги принесли…
– Мне сказал муж, Тимофей, – тяжко вздохнула Софья. – Значит… выходит, врал…
– Тимофей? – соображал Вадим. – То есть… он вас отправил, чтобы вы… принесли мне деньги на поминки, так, что ли? А при чем тут сестра какая-то?
– Да все просто… – устало объяснила Софья. Она вдруг все сразу поняла, и… больше ей не то что говорить, а даже жить не захотелось. – Все просто. Тиме пришла эсэмэска, а я трубку взяла. Там высветилось сообщение. Женщина просила денег. Я спросила у Тима, кто это… Он сказал, что это ваша сестра, а звонит ему, потому что вам не может – у вас только что умерла мать, вы в горе, у вас нет денег, а вашей сестре нужно… мы решили продать дачу, а потом, когда вы получите наследство, отдадите нам долг. А эти деньги… я сама решила принести вам, ну чего ж, если даже поминки справить не на что… Извините.
– Да не за что… – задумчиво качал головой Вадим. – Значит… дачу хотели продать… чтобы помочь… Ну-ну… я сам с Тимофеем поговорю, он, наверное… он, наверное, просто не знает, что у меня зарплата хорошая и… и я сам могу своей сестре помочь… А вы… знаете, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь… И дачу – не надо… я сам… Чего ж я, своей сестре сам не помогу, что ли? Я…
– Да бросьте вы! – грустно фыркнула Софья. – Какой сестре? Вы мне только что доказали, что никакой сестры у вас нет и племянников тоже… Выпустите меня, я тут сама дойду.
– Нет! – испуганно воскликнул Ефимов. – Нет! Сейчас мы с вами… а поедемте в ресторан, а?!
– У вас встреча, – напомнила ему Софья. – И не думайте, я не стану биться в конвульсиях… да откройте же вы дверцу!
– Я… я не могу вас оставить… вдруг вы… неадекватно как-нибудь…
– Вы забыли? У меня подруга психолог, я умею себя вести… – усмехнулась Соня и сама открыла дверцу.
Машина еще некоторое время постояла, а потом медленно сдвинулась с места и выехала на главную дорогу.
Софья прошла несколько метров и свернула с людного тротуара в маленький скверик.
– Значит… значит, Наташка была права… – медленно проговорила она, пытаясь постепенно приучить себя к мысли о том, что ее самый любимый человек, самый близкий, самый родной, что ее Тима… теперь близкий уже не только ей.
В груди что-то обрушилось каменной плитой, давило и не давало дышать.
– Тихо-тихо-тихо… – успокаивала сама себя Соня. – Еще не хватало потерять сознание, будто гимназистка какая-то…Сейчас посидим… свыкнемся… отпустит…
Мимо проходили редкие прохожие и оборачивались на тоненькую женщину, которая, вытянувшись струной, неподвижно сидела на скамейке, а возле ее ног осенними листьями валялись тысячные купюры.