Глава 3. Зигзаг неудачи…

Тимофей еще с работы позвонил Ольге и сообщил, что с дачей вопрос решен – можно продавать. Ольга, конечно, обрадовалась и даже обещала к вечеру испечь пирожков с морковкой. Почему она решила, что Тимофей обожает именно с морковкой? Между прочим, это была единственная начинка, с которой Тим отказывался есть пироги напрочь! Не любил он эти овощи в тесте… лучше уж сосиска, да в конце концов, некоторые, у кого с деньгами совсем туго, рыбу в пирог толкают, и ничего – вкусно… Но… на душе все равно сделалось веселее – главное, хоть какие-то деньги можно будет заплатить, чтобы уже начали сыну операцию. А там… ну что ж, можно и квартиру продать, они с Соней поживут пока в Аниной, тем более что прежние жильцы съехали, а новых Соня еще не нашла.

Из проходной он вышел в приподнятом настроении: сейчас быстренько заскочит домой и – к Ольге! А потом… потом он все же наберется смелости и…

– Тимофей! – окликнули его со стороны дороги.

– Ого! Ефимов! Вадим? – удивился Тимофей. – А я тут тебя вспоминал недавно… Ну рассказывай, как устроился?

Ефимов подошел, поздоровался и хмуро предложил:

– Ты на дежурке? Давай довезу… поговорить надо…

У Тимофея и вовсе на душе расцвела радуга – здорово, до самого дома подбросит!

– Ну как ты? – уселся он на переднее сиденье. – Я слышал, уже работу себе нашел. Там вам больше работники не нужны? А то нас тут так зажали! И слова не скажешь, чуть что: не нравится – увольняйтесь. Я уж везде звонил, вроде бы нужны люди, но как узнают про возраст!..

– Тим, ты чего там жене про мою мать наплел? – напрямую спросил Ефимов. – Какие, к черту, поминки?

– Жене? – не сразу сообразил Огрёв. – С чего ты взял?

– Так твоя Софья вчера сама ко мне приходила, деньги принесла. Сволочь ты, Тимофей. Она ж… она даже дачу готова продать, чтобы твоим друзьям помочь! Ты ж!.. Ну я все понимаю – появилась у тебя баба, то есть сестрица моя, так сказать, так ты… Ты ж будь мужиком! Чего ж ты… ты еще и жену ободрать хочешь?

Тимофей нервно достал пачку сигарет.

– У тебя курить-то можно?

– Кури, кто тебе не дает!

– Вадим… я… по большому счету, я не обязан тут перед тобой ногой шаркать, но… не сволочь я, я… Тут жизнь так все повернула…

И, закурив, Тимофей рассказал Ефимову, каким он был молодым, как полюбил девчонку… а может, и не полюбил, черт его знает, но такая страсть была! В общем, после этой страсти родился сын. Девчонка та сначала пыталась его найти, а потом… плюнула и стала воспитывать мальчишку одна. Гордая была… Но… мальчик вырос и оказался болен. Рак. Ольга… так ту девчонку зовут, она уже не смогла потянуть одна больного парня… и работает, конечно, но деньги уж очень большие. Ей сама судьба помогла – они с Тимофеем снова встретились. И теперь… ну никак не может он, Огрёв, больного пацана бросить! А свободных денег нет, вот и приходится… Конечно, надо бы по уму сначала с Соней развестись, потом поделить имущество… он так и сделает, да только деньги нужны сразу и сейчас – болезнь, она ж ждать не будет.

– Я тут недавно у дядьки был, в той самой деревне, видел ее подругу… Мы тогда об Ольге говорили… А тут раз – и сам ее встретил. Судьба… Понимаешь, я его двадцать шесть лет знать не знал, Юрку… сына моего, а теперь… Нужен я ему, – уже вторую сигарету закуривал Тимофей.

– М-да-а-а… – качнул головой Вадим. – А не может быть, что… что тебя эта дамочка, ну Ольга эта… не может она тебя развести? Ну сам же говоришь – встретил ее подругу. Может быть, тетушки посудачили и решили тебя на деньги обуть?

– Да ну ты скажешь! Я ж фотографию моего Юрки видел – вылитый я! А если подруга Оле и сказала… ну, ладно, согласен, может быть, она специально меня нашла, приехала, встретила… ну так ты сам подумай – куда ей было деваться?! И потом, это ж и мой сын тоже! Огрёв Юрий Тимофеевич! И как я после этого?.. Конечно, и Соню жалко… блин, ну хоть разорвись!!! Вот и не знаю, что делать… – Тимофей выговорился и замолчал.

Вадим тоже помолчал.

– Расскажи Софье все. Она все равно уже знает.

– Ты спалил? – вскинул глаза Тимофей.

– Ну уж! – дернулся Ефимов. – Извини, друг! Но когда твоей жене открыла двери моя мать, я просто не мог Софью пригласить на поминки к живому человеку!!!

– Прости… я тварь, конечно. Но… ничего в голову умного не пришло, – мотнул головой Тимофей. – А зачем она приходила? Проверить – правда или нет?

– Дурак! Она… деньги приносила… – выдохнул Вадим. – Тебе где остановить?

– Да вот здесь и тормозни… водки взять, что ли?

– Лучше на трезвую голову, а то опять… одна дурь в голову полезет… – вздохнул Ефимов и добавил: – Ты… если чего, я могу с книжки снять. Много денег у меня нет, но… сколько есть… это я про сына-то твоего…

Тимофей только молча пожал Вадиму руку.

Домой он поднимался минут пятнадцать, все никак не мог решиться, боялся увидеть глаза Софьи. И как? Как сказать этому человеку, такому близкому, родному… Объяснять… поверит ли?

Боялся зря, Софья сидела на кухне и при его появлении затушила сигарету.

– Проходи, Тима. Будешь есть?

Он, как обычно, прошел в ванную, неторопливо помыл руки, а когда вышел, на столе, тоже как обычно, стояла тарелка с ужином. И все же есть он не мог.

– Кто она? – просто спросила жена.

– Это… – голос от волнения сразу сел. – Это… я еще до тебя, в деревне с ней…

– Та Ольга, про которую ты рассказывал?

Ну да, он рассказывал ей, как влюбился в первый… и, пожалуй, единственный раз. Тогда Соня только весело хохотала и теребила его: «Представляю, какой ты был увалень! Неужели даже домой пригласить не догадался? Бабушка ведь глухая у тебя была!» – «Ха! Это она когда ей надо глухая, а когда такие вещи!..»

– Да, про нее я тебе говорил.

– А… зачем ей нужны какие-то деньги?

– У нее сын… тяжело болен. В Германии сейчас… нужна операция.

– Ее сын? – знала, что спросить, Софья.

– Наш… – будто в омут ухнул Тимофей. И чтобы окончательно прояснить, чтобы не вилять, четко произнес: – Наш с ней сын. Мой тоже. Огрёв Юрий Тимофеевич. Ему уже двадцать шесть…

Соня встала, быстро подошла к окну и снова ухватилась за сигарету.

– Сначала продай дачу, она нам и правда ни к чему, – отрывисто заговорила она. – Потом продай гараж и машину…

– Точно, у нас же еще гараж… я и забыл.

– В последнюю очередь продавай квартиру. Сначала меняй на меньшую, а потом уже… Деньги сейчас обесцениваются, а… парню нужно еще после операции восстанавливаться. Тоже деньги…

– А… ты? – осмелился поднять на нее глаза Тимофей.

– Я сегодня перееду к Ане, ты же знаешь, там не занято, а потом… в конце концов, там двушка, места хватит. Да и Анечке сейчас она ни к чему… потом подашь на развод. Ну или… сейчас можно, одно другому не мешает.

– Но… на развод… а может быть… – он ненавидел себя в этот момент! Просто был себе омерзителен! Но… но он на самом деле вдруг понял, что не хочет! Не может отпустить эту женщину! Он смотрел на нее и видел эту ее бледность… а ведь накрасилась сегодня, ей это так идет… и шея у нее тонкая, и пальцы такие… и глаза… постоянно какие-то лукавые, смешливые… Как же он без них? Он просто не сможет без нее жить! Черт ее знает, что там называют любовью, но вот… не сможет, как люди не могут без воды, как без воздуха, как… Ни один еще человек не клялся в любви к воде! Но без нее просто погибает. Вот и Соня сейчас вдруг оказалась такой… водой…

– Соня! А если…

– Тим, здесь нельзя мямлить, судить и рядить. Сейчас надо действовать так! – отрезала все его попытки жена. – И потом… мне тоже надо… меня твой друг Вадим… он меня пригласил сегодня в ресторан, чтобы… ну чтобы как-то отвлечься. Так что… извини.

Она знала его до кончиков ногтей. Знала его мысли, чувствовала его кожей… и умудрилась оставить Тимофея благородным и оскорбленным. Он это тоже понимал прекрасно – они научились друг друга понимать.

Он поднялся, чтобы закрыть за ней двери, и не удержался – схватился за большую, заранее приготовленную Соней сумку.

– Погоди, я так не могу…

– Все. Вам надо сына поднять, – отдернула она свою руку и быстро вышла.

Он вернулся в кухню, уткнулся лбом в кулаки и просидел… да что он – смотрел, что ли, сколько он там просидел! Ему было тяжко. Очень тяжко. И сотовый телефон, который вдруг резко запиликал, он даже не хотел брать, но…

Это звонила Ольга.

– Тим, ну ты сегодня во сколько? – звенел ее голос счастливыми нотками. – У меня уже все готово. И потом – я прямо вся с ума схожу, надо ж про дачу переговорить, я по телефону ничего не поняла.

– Я еду, – выдохнул Тимофей и поднялся.

Хорош ныть, ему надо теперь действовать. Продаст дачу, будут деньги, а потом… да. Надо еще про работу спросить – когда там этот шеф нагуляется?

Ольга встретила его в новом шикарном пеньюаре. Кругом торчали какие-то рюшечки, кружавчики, соблазнительное декольте… правда, все это как-то не совсем вязалось с убогой обстановкой, да и настроение у Тима было вовсе даже не кружевное, но любимая совсем этого не замечала.

– Ну как тебе мой наряд? Это я специально для тебя. Вот смотри, здесь вот такая вязочка, потом за нее потянешь… – хитро лопотала она, томно мурлыкая.

– Оль, у тебя выпить что-нибудь есть? – перебил ее Тимофей.

– Выпить? А вино подойдет? Погоди-ка… у меня тут с прошлого раза немного коньяка осталось, тебе хватит? – засуетилась хозяйка. – Давай за стол, у меня и пироги есть! С морковью, как ты любишь.

– Оля, я никогда не ем пироги с морковкой, – негромко, но четко произнес Тимофей. – Не переношу. Извини.

– Ну тогда… а у меня еще картошка жареная, будешь?

Она накрыла на стол, уселась напротив Тимофея и стала ждать – ее интересовала дача. Тимофей это видел, поэтому махнул две стопки коньяка и сразу же Ольгу успокоил:

– Дачу можно продавать. Я все сказал жене.

– Представляю, как она визжала, да? – распахнула накрашенные глазищи Ольга. – Бедный мой, что ты перенес! Ты ей прямо сейчас сказал, да? Поэтому задержался? Да я не ругаюсь, я ж понимаю – сопли, слезы…

Тимофей отложил вилку и сурово взглянул в глаза любовнице:

– Никаких слез не было. Соня все знает. Она сама предложила продать дачу, потом гараж, а квартиру предложила по частям.

– Зачем это? – вытаращилась Ольга. – Ну нормально!!! А сколько я здесь торчать буду? Мне ж надо… мне ж надо к сыну! Поднимать его!

Тимофей с раздражением смотрел, как трясутся кружавчики на слишком открытой груди, и вдруг подумал: а вот Софья так же пеклась бы о наряде, если бы, не приведи господи, что-нибудь подобное случилось с Анечкой? Даже представить трудно. Нет, ее нельзя было назвать пуританкой, но… в критических ситуациях она о себе не помнила никогда.

– Оля, а сколько конкретно денег нужно на операцию? – вдруг спросил Тимофей.

Ольга ошарашенно заморгала накрашенными ресницами, а потом медленно выдала:

– Сто тысяч… долларов, разумеется. А почему ты спросил?

– Просто я думаю, что если мы продадим гараж и дачу, нам хватит. Зачем же еще и квартиру?

– А… а зачем она тебе тут? – не понимала Ольга. – Мы же… мы собираемся переезжать ближе к Москве, там нам тоже нужно где-то жить…

– Но ведь у тебя что-то осталось, ты говорила, – напомнил Огрёв.

– Осталось… небольшая комнатушка, но… нам, конечно, хватит. Правда, мы будем жить там вместе с Юрой, и ему бы лучше отдельную комнату после его операции, но… тебе же все равно здесь не нужна квартира! Или… ты что – не хочешь устраиваться на новую работу?

– Да я вижу, я там не слишком нужен, ваш начальник что-то не торопится меня брать.

– Да как же он тебя возьмет, если его нет! Он же отдыхает! – всплеснула руками Ольга. – У нас его водителя уже уволили. Теперь только… Я ничего не понимаю. Ты меня в чем-то подозреваешь? Ты… ты думаешь, что я вот так взяла и наплела такую болезнь на собственного ребенка?! Ты… да у меня что, сердца нет, что ли?! Тима, ты за кого меня принимаешь?!

– Прости, Оля… я просто… просто я сам чего-то… – качнул головой Тимофей.

И в самом деле, все эти заботы окончательно его подкосили.

– Ну… да нет, Тим, я все понимаю… ну хочешь, мы не будем ничего продавать… хотя, у меня уже и покупатели появились на дачу… Ты, конечно, опять меня можешь в чем-то обвинить, дескать, обрадовалась! Уже и покупателей нашла!.. Да, Тима, обрадовалась. Я рада, что у нашего Юры появился шанс. И его нельзя упускать. Тянуть же нельзя. Вот поэтому и… поспешила…

– Да я все понимаю… не обращай на меня внимания, – тяжело вздохнул Тимофей и растянулся на стареньком диване. – Я полежу маленько, ладно?.. Просто полежу…

– Конечно, полежи, милый… – сразу же согласилась Ольга. – А я тут… рядом с тобой… ну что ж я – зря новый пеньюар покупала…

– Оль, а ты… посмотри пока в своем новом пеньюаре какой-нибудь сериал, – устало проговорил Тимофей. – А я… я буду лежать и любоваться тобой, идет?

– Нет, не идет, – упрямо лезла к нему на узкий диванчик женщина.

И Тимофей впервые почувствовал, что сериалы, черт возьми, придумал какой-то умный человек! Ну нужны они мужикам! Хоть иногда. Хоть изредка! Но пусть они будут, и пусть женщины их периодически посматривают! Чтобы у мужчин оставалось время просто так полежать!

***

Софья приехала в Анину квартиру и сразу же начала уборку. Не потому что в комнате была грязь – тут некому было наводить беспорядок. Просто самой Соне требовалось себя чем-то занять. Занять, чтобы ни о чем не думать. Чтобы измотаться, уработаться и рухнуть в кровать без единой мысли, чтобы заснуть сразу же!

Но сразу не получилось. Расставание с мужем оказалось очень большой утратой, нельзя было смахнуть пыль с пола и все забыть.

– Вот… сейчас чистенько… – пыталась радоваться сверкающей комнате Соня. – И по полу босиком ходить – одно удовольствие… Тиме бы понравилось…

И снова Тима. Как же так получилось, что, прожив столько вместе с ней, он вдруг взял и… Да нет, не вдруг. И не виноват он совсем. И Софья не виновата, и та женщина, Ольга, она тоже. Странная получилась ситуация – все кругом мучаются, а никто не виноват. Ну в чем виновен ее муж, когда, еще будучи мальчишкой совсем, закрутил роман с Олей? И Сони он не знал, и молодость бурлила… Да разве у Сони самой не было всяких там дружб, любовей? Правда, они до детей не доходили… Но на то она и девушка! И ведь муж не врал. Он ей когда-то даже сам рассказывал, какой был влюбленный дурачок. Нет, он ни в чем не виноват. И Ольга… Она ж и так столько лет о себе не напоминала. Тянула мальчишку одна. И, может быть, так одна и карабкалась, если бы не болезнь. И мальчик этот… рос без отца… Как же теперь Тимофей может бросить его больного. Да и нужен ли ей такой муж, который взял бы и сказал: да ну и хрен с ним, с сыном! Нет, все получилось правильно… Только почему ж тогда так больно-то?

Зазвонил телефон, и Соня нехотя глянула на номер – Наташка. Не будет Соня брать трубку, сейчас с подругой она просто не сможет говорить. Она лучше… да телевизор посмотрит, там тоже сплошные горести, только заканчивается все хорошо. Вот пусть и у нее так – хорошо все закончится.

И все же телевизор смотреть тоже не получалось – телефон звонил настойчиво и нагло, по телевизору показывали сплошные новости, но это Софья еще терпела, а вот когда позвонили уже в дверь, пришлось подняться.

– Шонечка! – радостно зашепелявила старожилка этого подъезда, бабушка Елена Никитична. Они были давным-давно знакомы. И Соню, и Тимофея, а тем более Анечку бабуля знала хорошо, Анютка часто оставляла у нее запасные ключи, бегала к бабушке за спичками и даже училась готовить борщи. Теперь Софья была искренне старушке рада. И та тоже лучилась от удовольствия. – А я вижу, ктой-то у ваш швет жажег, ну, думаю, никак воры. Надела коштюм и шразу к вам, на борьбу ш воровштвом. Так шпешила, так шпешила, даже жубы вштавить жабыла. А пойдем ко мне, милая, чайку попьем да поболтаем. У наш ведь теперича в подъежде молодежь одна, даже яжык почешать не ш кем… Пойдем, я тебя пожнакомлю ш прекрашным мущщиной!

– Да какие мне сейчас мужчины? – отмахнулась Софья. – Не до них теперь… Я тут работаю… домой работу взяла…

– И што такого? Отдохнуть-то надо! А мой мущщина… он тебя обяжательно обворожит, я-то жнаю… – и старушка лукаво усмехнулась.

Конечно, меньше всего Софье сейчас хотелось общаться с какими-то там мужчинами, но отказывать старушке было как-то неудобно, поэтому Соня вздохнула, накинула на плечи кофту и последовала за соседкой.

Они вошли в комнату, старушка тут же удалилась в ванную комнату и появилась уже во всеоружии.

– Ты уж не обессудь, я тебя в кухню позову, там чай завсегда пить удобнее… – и она потянула Соню на кухню.

Небольшая кухонька была гордостью Елены Никитичны. Везде развешены причудливые вышивки, цветочные горшки аккуратно покрашены в белый цвет, а под каждой чашечкой лежала накрахмаленная салфеточка.

– Ну вот, теперь и спокойно поговорить можно. Садись, Сонечка. Сейчас тебе чайку налью с вареньем. В этом году разорилась – сынок мне деньги на лекарства привез, а я купила себе два килограмма настоящей вишни да варенья наварила. И зачем мне те таблетки, они все одно без толку, я лучше на травках, а вот варенье!.. Вот тебе блюдечко, прямо сюда чай-то лей, а то он же кипяток.

– Так можно развести холодной водичкой, – неразумно ляпнула Софья, и тут же на нее обрушился целый шквал возмущения:

– Сонечка! Ну что ты такое говоришь?! Ну как же можно, чтоб горячий чай разводить холодной водой! Это ж, извини меня, милая, помои получатся! И как же потом пить-то его?! Ты вот попробуй в блюдечко, и аромат, и вкус! А в чай его не надо, а то весь вкус чая испортишь и у варенья вкусности не почувствуешь!

Соня покорно налила кипяток в блюдце и стала тянуть так же, как и хозяйка.

– И правда… – сощурилась она. – Вкусно.

– Еще бы! Это ж тебе не водой холодной… – усмехнулась бабушка, и по ее лицу побежали лучики морщинок. – Ой! Чего ж я сижу, я ж тебе еще мужчину своего не показала!

С этими словами Елена Никитична бойко подскочила и унеслась в комнату.

– Это где ж она его прячет, своего мужчину? – удивилась Соня, но удивилась еще больше, когда старушка вышла с крошечным комочком на руках.

– Вот… – тепло улыбнулась она. – Сын принес… Породистый, говорит…

Котенок и в самом деле был слишком вычурного окраса, как раз такого, как в рекламе кошачьего корма, – белый в голубую мраморную полоску.

– О-о-о-й… – пропела Соня, – ну вы, Елена Никитична, прямо… так меня разыграли! Какой же это мужчина? Это ж… это ж мальчик еще совсем! Ма-а-аленький… иди ко мне на ручки…

Соня взяла котенка, тот деловито обнюхался и устроился у нее на руке.

– Вот ты посмотри… – покачала головой старушка. – А у меня ведь поначалу только плакал…

– Хороший… киска… – гладила его Соня, забыв про чай и вишневое варенье.

– Нравится? Так забери его себе, – вдруг предложила Елена Никитична. – Забери, а? Мне его не прокормить, правда. Он же… породистый какой-то. Мне вот соседка со второго этажа говорит, что капризные они, вдруг еще заболеть вздумает, и куда я с ним? Да и хлеб с консервами он, поди, есть не обучен. Это ж не мой Кузьма. И с Кузькой у них вечные драки. Тот старый уже, ревнует, только этот-то ко мне, а мой старик его прямо лапой, прямо лапой! Возьми, Сонюшка… Во! А я чего говорила! Сидит уже, пришел!

Возле ног старушки и в самом деле прочно уселся старый, матерый котище и внимательно глядел на хозяйку.

– Возьмешь?

– Так вам же сын подарил.

– А потому и подарил, что ему самому котейку на день рождения привезли. А он, сама ж знаешь, дальнобойщиком работает, постоянно в разъездах. Была б у него жена, а так… кто ж за котенком глядеть будет? Вот он мне его и… Возьмешь? Я тебе и туалет его отдам, мне Вовка кота прямо с горшком приволок. И чашечку отдам.

– Давайте, – решительно мотнула головой Софья. – И кота, и туалет, и чашку. А то сейчас нам некогда по магазинам бегать, а кормиться надо… молока у меня, правда, нет… но так я за ним в киоск сбегаю.

– Ты сегодня не беги, я тебе молочка налью кружечку, ему до утра хватит, а уж завтра…

Домой Соня вернулась уже не одна. Она сняла котенка с рук и отпустила по чистому полу.

– Вот… будем теперь вдвоем с тобой жить. А потом Аннушка приедет… – разговаривала она с котиком. – Это ж надо! И ты такой замечательный, и я такая прелесть, а вот ни ты никому не нужен, ни я… Ты, парень, даже не грусти! Теперь мы с тобой… о-го-го!!! Мы теперь вместе! Силища! Только как же тебя… как тебя назвать-то? А давай… ты у меня будешь… Тимкой. Ну должен же хоть один Тимка остаться со мной.

Котенку было все равно, как его назвали, он неторопливо совался во все углы, обнюхивал новую территорию и даже постарался вскарабкаться на диван.

– Ну и хорошо… – приговаривала, следя за ним, Соня. – А сейчас мы с тобой начнем обустраиваться…

Котенок помог Софье переключиться на другие дела, даже боль немножко отпустила. Она распаковала свою сумку, которую до этого обходила стороной, – все ждала, вдруг позвонит Тимофей и скажет, что все это… все это чей-то бред! Что им ни в коем случае нельзя расставаться! Потому что никакой Ольги нет! И сына больного – тоже! И вообще – нет ничего, что может им помешать быть счастливыми. А были ли они счастливы? Любил ли ее Тимофей?

Они познакомились на каком-то празднике – друзья привели в компанию своего дальнего родственника. Родственник оказался красавцем и на удивление скромным. Это потом Соня поняла, что парень просто приглядывался, а тогда ее – веселую, яркую девушку – такое поведение изрядно веселило. И она взяла над скромнягой «шефство». Весь вечер она забавлялась, глядя, как парень смущается, а поздно вечером «подшефный» пошел ее провожать. Потом… потом они попали на день рождения к Наташке – той тоже парень пришелся по душе, и она не столько приглашала Тимофея как друга Сониного, сколько как своего потенциального ухажера. Только у нее ничего не получилось – Тимка весь вечер не отходил от Софьи. А та сверкала звездой. Ей нравилось задирать нового знакомого, подшучивать над ним и изображать королеву. И Тим легко ей подыгрывал. А после дня рождения их уже считали парой и теперь приглашали на все праздники только вместе. А тогда и праздников было! Дни рождения, свадьбы, Новый год, старый Новый год, опять чьи-то дни рождения… так в их компанию Тимофей и вошел. И как-то так получилось, что его сразу же приняли как парня Сони. А они и не возражали. И все было у них замечательно. Ни забот, ни хлопот… Дружили целый год, а потом Соня вдруг поняла, что пора уже и честь знать. Ее подруги как-то стремительно выскакивали замуж и даже умудрялись рожать детей, и только Софья все еще бегала на свиданья. А Тиму не хотелось ничего менять – зачем? Она сама подняла вопрос о свадьбе. Приперла к стене и четко спросила: либо свадьба, либо она будет себе нового жениха искать. А то ведь эдак и в старых девах остаться можно. Он-то и в тридцать еще себе невесту отхватит, а вот она… всех женихов разберут, кто ей останется-то?

Тим думал долго – не появлялся неделю. А потом позвонил и сообщил, что, дескать, он тут подумал… оказывается, Софья права. Чего б им и не пожениться? Поженились. И снова все у них складывалось спокойно и размеренно. Родилась Анютка, купили квартиру, Тим хорошо работал… Не было у них ни шумных драк, ни сцен ревности, чтобы он с ножом за ней, а она в ночной рубахе у соседей… И ссор бурных не было… но только с каждым днем Соня понимала, что влюбляется в своего мужа все сильнее. Они ехали на дачу, она смотрела на его сильные руки, на гордый, красивый профиль, и в душе все пело – надо же! И вот этот серьезный, замечательный мужчина – ее муж?! Господи! Вот повезло-то!!! Он мог лежать на диване, а она счастливо чмокала его в щеку. Просто оттого, что ей хотелось его чмокнуть. Хотелось к нему прижаться, потереться о его шею… Он всегда ее легонько прижимал к себе и в ответ целовал в голову. И все. И они могли вот так лежать вместе и молчком смотреть телевизор. И им было хорошо… Соня любила наблюдать за мужем, когда он работал. Любила, когда Тимофей просто разговаривал с друзьями – и тогда ее муж был самым лучшим! Заглядывалась на него, когда он даже курил и о чем-то думал… А он? Любил ли он ее? Софья всегда мерзла… уж такая уродилась мерзлячка. Ложилась поздно, когда Тим уже спал, но даже в глубоком сне он ее прижимал к себе и терпеливо грел… Он всегда во сне ее обнимал… И… и Соня думала, что он ее тоже любит. Что у них просто такая спокойная, семейная любовь… А получается… Привычка? А привычка – разве это счастье? Да, у них же уже давно не было каких-то бурных вечеринок. Чтобы так – взахлеб! Криком! Чтобы пляски до утра, чтобы песни до зари, чтобы… Да и когда это было? В далекой молодости… Только вот Новый год они весело отметили, а потом…

Соня вытащила вещи из сумки, разложила в ванной косметику, повесила в шкаф вещи…

Вот эту кофточку она купила, а Тим ее так и не увидел. Она хотела, чтобы на день рождения гостей позвали, тогда бы она и…

И все же… была Софья счастливой. Не когда-то давно, а вот только что. Да, они с Тимофеем не разговаривали до утра… но это и не нужно! Ведь было так славно с ним молчать, просто сидеть, прижавшись плечом, и тянуть кофе. Или ложиться в кровать и чувствовать, как он ее согревает. Он всегда о ней заботился. Помнится, ударили первые заморозки, она еще спала, а он уже ушел на работу. А потом звонил ей домой, чтобы она оделась потеплее, когда пойдет в магазин. Потому что на улице хоть и солнце, но тепла совсем нет. Или когда…

Все! Хватит.

– Тимочка, ты зачем весь в сумку забрался? Ты ж оттуда не вылезешь потом! – всхлипнула Соня, вытаскивая из большой сумки любопытного малыша. – Ты здесь спать надумал? Нет, дружок, спать ты будешь со мной. Пока не привыкну. А то ночью забудусь и наступлю на тебя. Ложись рядом… на эту подушку, здесь все равно никого нет.

Соня выключила свет, устроила на подушке нового жильца и затихла. Она даже не слышала, как ночью котенок перебрался к ней на голову, покрутился и уснул. Спала.

Утром Софья проснулась от звонка сотового.

– Да? – сонно пролепетала она, не открывая глаз.

– Сонька! Ну куда ты вчера запропала?! – прямо в ухо орала Наташка. – Я тебе звоню-звоню… У меня знаешь какая новость!

– Наташ, сейчас сколько времени? – перебила ее Соня. – Я еще в постели.

– Ты можешь в постели и до двух проваляться! А сейчас, между прочим, уже одиннадцать, понятно? Я тебе с работы звоню!

У Сони на голове зашевелился котенок, и она погладила его мягкую шерстку.

– Тимочка… мальчик мой… сейчас я тебе молочка налью… пойдем на кухню.

– Софья! – вдруг строго рявкнула подруга. – Ты… ты сейчас отойди от своего Тимочки, слышишь? Уйди куда-нибудь, чтобы он не слышал. Я тебе такое сейчас скажу! Я тебе такое… ты своему Тимочке сейчас все космы повыдергиваешь, я тебе точно говорю! Ну? Ушла?

– Ушла, говори, – даже не шелохнулась Софья.

– Короче… Сонька, только ты на своего там сразу с кулаками не кидайся, это я тебе как психолог советую. Хотя… я б не удержалась. В общем… выследила я твоего благоверного. Баба у него есть, страшная, как моя жизнь, ты не поверишь! Губищи точно у рыбы – огромные! Глазищи…

– Погоди, Наташа… Как это ты его выследила? – не поняла Соня. – Зачем? Что значит – выследила?

– А то и значит! – верещала в трубку Наталья. – Ты-то у нас простая, всему веришь, а я ж… я ж вижу, что у твоего зазноба появилась! Ну и… ехала как-то мимо вашего дома, смотрю – он на своей машине выруливает. Ну… я за ним. Нет, я ничего такого не хотела, но просто думаю: вдруг и ты там! Ну и… еду. А он остановился возле какого-то магазинчика, оттуда выходит эта шимпанзе и прямиком к нему в машину! Смотрю, она его так по-свойски в щечку чмокает, и они уезжают. Ну… ты ж меня знаешь, у меня ж хватка бульдожья, я за ними. Они подъехали к какой-то старой пятиэтажке, вышли, и я тоже. Они на третий этаж поднялись, двери захлопнули, а я под каждой дверью послушала. Слышу – из-за одной двери «Тимочка» да «Тимочка», ну, значит, думаю – там. Адресок аккуратно переписала, а сама давай тебе звонить. Но только никак тебя дома застать не могла. Так что… записывай адресок: Комарова, семьдесят семь, квартира семь. Здорово, да, – три семерки! Это там, где раньше магазин «Буренка» был, в этом доме.

– Да уж… здоровее некуда, – тяжело вздохнула Софья и спросила напрямик: – Наташа, а ты зачем мне все это рассказываешь? И следить… зачем этот детский сад нужно было устраивать? Я тебя просила, что ли?

– Не просила! Только я сама! Потому что сейчас такие девицы! Не успеешь оглянуться, оберут до нитки! Твой-то легко за богатенького сойти может. А ты у нас и вовсе – у тебя из-под носа утянут, ты еще и извинения попросишь! – строго отчитывала Наталья. – Резче в этой жизни надо быть, Софья, резче! И поменьше людям доверять! Тоже ведь трындычала: «Мой Тимочка. Да чтобы любовницу! Ах, ни за что! Ах, никогда!» Вот тебе и никогда. Теперь дождешься, они тебя еще и по миру пустят!

– Погоди-ка… – поморщилась Софья. – Комарова, семь…

– Ну да, там, только не семь, а семьдесят семь.

– Ага, я спутала, точно – семьдесят семь. Так там наша родственница живет. Двоюродная сестра Тимкина. Она его… попросила, чтобы он… сын у нее болеет, вот она и попросила, чтобы Тимофей им в больницу помог определиться, вот он и…

– Родственница? – растерялась Наталья. – А чего ты мне никогда не рассказывала, что у тебя родня с больным ребенком?

– Да там… понимаешь, она ребенка родила, а сама… в общем, молодая еще была, так легко ко всему относилась и сначала даже не заметила, а ребеночек больной оказался…

– Ни фига себе… – фыркнула Наташка. – Не слишком ли легко относилась-то? У нее ребеночек родился, а она и не заметила…

– Да нет же! – запуталась Софья. – Чего ты к каждому слову придираешься? Это она не сразу заметила, что он больной! А вот теперь спохватилась и как давай по больницам… уже измучилась вся, а помочь и некому. Она и попросила. Точно тебе говорю. Ее Ольгой зовут. Видная такая, да? Она. Они и меня звали, – остервенело врала Софья. – Но мне некогда было. Так что… зря старалась.

– Ну… вас ведь фиг разберет… – окончательно спуталась подруга. – Сонь, ты тогда это… Слышь чего, а может, их этому… мальчишке-то, может, как раз психолог нужен? Ты же знаешь, я в своем деле специалист!

– Нет уж, не нужен им такой специалист. Да и мальчик у нее… ему уже… взросленький, короче, мальчик. А тебе и вовсе нужен… ребенок постарше, годиков эдак на сорок пять. Между прочим, у меня такой знакомый появился, но… прямо и не знаю, он никак не хочет с чужими женщинами знакомиться. А уж я ему про тебя так пела, так пела… – мстительно поджала губы Софья.

– Ну, значит, мало пела! – с пол-оборота завелась подруга. – Чего ты ему не могла сказать. Что у меня краны бегут? Или что твоей знакомой нужно срочно люстру повесить? Что ты ему пела? Небось что я мечтаю его охомутать? Мужчинам же ни в коем случае нельзя говорить, что их тащат под венец! Это самый первый закон любого психолога.

– Да что ты?.. А я думала, ты там с детьми другие законы изучаешь…

– Ой, да что там думать! Короче, сейчас же ему звони и говори, что у меня день рождения, а бутылки с вином открыть некому, потому что у меня штопора нет, ясно? И в пять… нет, погоди-ка, лучше в семь… да, в семь сразу с ним и приходи. Ну а потом… ты ж не глупенькая, правда? Потом ты так ненавязчиво скажешь, что у тебя дела. Он хоть ничего так-то? Внешность-то как?

– Нормальная внешность. Только сегодня с твоим праздником ничего не выйдет, у меня работа, заказ срочный и денежный. Так что… меня теперь вообще дома не будет. Если только на сотовом меня поймаешь…

– Ну вот так всегда… – захныкала Наталья. – А если завтра?

– Наташ, как только у меня получится ему лапшу на уши навешать, я сразу же тебе отзвонюсь, ясно?

– Ну хорошо, давай так… только ты слишком-то не тяни.

Подруга еще минут пять пощебетала и простилась. Соня отключила трубку, посидела и почувствовала, как к горлу опять подкатывает ком.

– Надо же… чмокнула его по-свойски… – хлюпнула она носом, но тут же почувствовала, как в ногу ткнулась маленькая мордочка – котенок нашел-таки свою хозяйку. – Маленький! Да ты голодный!

Софья вскочила, подбежала к холодильнику, вытащила оттуда кружку с остатками молока и сунула ее в микроволновку. И только после того, как молоко согрелось, налила котенку.

– Вот, пей. Я тебе сейчас водички свеженькой налью и в магазин сбегаю. А ты не бойся и не скучай. Я тебя не бросила. Просто… просто у нас с тобой должны быть всякие дела, понятно? Я скоро.

Софья быстро накрасилась… конечно, раньше она бы и к зеркалу не подошла, но… это было раньше. Хватит. И без того уже мужа упустила, надо себя держать на высоте… тем более что и нос распух от этих слез всяких, как же без макияжа?

В магазине она набрала побольше молочного и взяла немного вырезки. Всю очередь она стояла и думала: на сколько ей еще хватит денег? Это хорошо, что она соседке те десять тысяч вернула… тоже еще – артистка! Уселась в сквере, деньги разбросала… хорошо еще, что мимо какие-то девчушки бежали и ей эти тысячи собрали, да в руки сунули, а то бы… Нет, ничего, она проживет. В конце концов, можно у своего заказчика и аванс попросить, она уже много работы сделала, есть что показать… И все же надо будет поэкономнее. Сейчас вот… по привычке набрала целую корзину… Мясо одно сколько стоит! Конечно, для Сони это было расточительством – кормить котенка дорогой говядиной, однако ж… А для кого теперь это мясо покупать? Не для себя же любимой. А Тимофея пусть теперь новая… Ольга пусть кормит. Он сейчас все продаст, они вылечат парня…

– …Девушка, а ведь вас же обманули, – подошла к ней приятная старушка с аккуратненькой седой прической. – Девице-то только денег надо побольше с вас содрать, я ее давно знаю. А вы даже не проверили. Разве так можно людям доверять?

Софью будто током прошибло. Неужели правда? И Наташка тоже говорит, что ей только деньги нужны… А ведь она и в самом деле – вот так взяла и поверила!

– А… вы откуда знаете?

– Так эта барышня меня каждый раз хоть на десять копеек, да обдует, прости господи! Вот сверьте чек и свою сдачу, посмотрите, не поленитесь, – терпеливо топталась старушка рядом.

– На какие десять… а-а, вы про продавца, что ли? – наконец поняла Софья, про что ей говорит старушка.

– Именно! Про вот эту самую барышню!.. Про вас, милочка, про вас, – обернулась старушка к продавцу. – Я давно хотела сказать вашему начальству, что вы считать не умеете! И как вас только к работе допустили? Вот если бы вы в наше время так людей обсчитывали, вас бы…

– Можно подумать, в ваше время так не обсчитывали! – лихо парировала «милочка». – У нас зато дефицита нет, ничего под прилавком не прячем! Вон все деликатесы на полках!

– А у нас на ваши деликатесы, может быть, никаких денег не хватает! – вскинулась приличная старушка, и ее тут же поддержал хор из очереди.

Софья не стала слушать перепалку, вышла из магазина с пакетами в руках и со смятением в душе. Почему-то не давала покоя эта бабушкина фраза: «А ведь вас же обманули, девице только надо денег побольше с вас содрать…» А что, если точно? Ее Тимофей никогда не станет проверять, он и так-то слова лишнего не скажет, а уж если дело касается его сына… да к тому же если этот сын болен! Тут уж из него можно смело брать и вить не то что веревки – стальные канаты!

– Тьфу ты… – пыталась отогнать от себя ненужные мысли Соня. – Ну мне-то какое дело! Да пусть он теперь…

И все же – не «пусть». Тим так и остался самым родным и близким. Только теперь за него еще и душа стала болеть. Не за себя – чего ж ее такую славную бросили и как же ей дальше-то? Нет. Стало тревожно за мужа. Он ведь… он ведь как маленький ребенок. Его запросто можно обвести вокруг пальца. Конечно, все ее слова сейчас уйдут в песок – он даже ухом не поведет. Она бы тоже не повела на его месте… Да чего там, она и на своем-то не сразу насторожилась. А уж он-то… И что? Значит, надо ей самой, без его ведома все разузнать, и уж если парень на самом деле болен – пусть продают все! Ей нисколько не жалко!.. да нет… жалко немножечко, но… чего уж там считать, когда на кону стоит жизнь…

– М-да… мысль очень нужная, – вздохнула Софья, подходя к подъезду. – Как бы ее еще выполнить… как же узнать-то, что это за птица такая – Ольга?

В голове ее роились самые вычурные планы, как разузнать, кто на самом деле новая возлюбленная ее мужа… А еще теплилась маленькая подленькая надежда, что никакого сына нет, и никакой больницы там, в Германии, нет тоже, и тогда… И все же Соня честно настраивала себя на самое худшее.

– Софья! – вдруг окликнул ее мужской голос.

Она даже и не поняла, что это зовут ее.

– Софья Сергеевна!

Соня оглянулась. От детской площадки к ней направлялся ее новый… да нет, старый знакомый – Ефимов… как же его… Да, Вадим!

– Вы меня? – удивленно остановилась Соня.

– Да… я хотел узнать… как вы? – смутившись, затоптался возле нее мужчина.

– В каком смысле? – никак не могла понять Соня.

– Ну… в обыкновенном… я думал – у вас сейчас такой период… вдруг вы что-то с собой сделали…

– А что я сделаю? Брови, что ли, выщипать?

– Да давайте же ваши пакеты! – разозлился на себя Ефимов и с силой выхватил пакеты из рук женщины. – Прямо вцепилась, можно подумать, я сейчас ее этот творог схвачу и дам деру!

– Да вы какой-то странный сегодня… кто вас знает… – дернула плечиком Соня и пошла вперед. – Вы откуда узнали, где я живу?

– У меня логическое мышление. Если вас дома нет, значит, вы на квартире у дочери.

– А вы и про эту квартиру знаете?

– Мы с Тимофеем очень давно друг друга знаем. Я сюда еще вашу дочь на «Газели» помогал перевозить.

– Логическое мышление у него… надо же… – удивлялась Софья, открывая двери. – Вы тут ногами поосторожнее, у меня котенок… Тима! Тимочка!!!

Ефимов резко остановился.

– Не понял… а чего… Тимофей дома, что ли? – растерянно заморгал он.

– Это смотря какой… А чего вы так испугались? Вы же не грабить меня пришли… – фыркнула Софья. – Тимочка, иди ко мне, посмотри, чего я тут тебе накупила… Вадим, вы проходить будете? Или, может… увидели, что со мной ничего не случилось, и…

– Буду! – набычился Ефимов.

– Действительно… чего это я… да вы проходите, проходите, чего ж в прихожей-то торчать… – громко говорила Софья уже с кухни – она мелко резала мясо для котенка. – Так что вы там говорите-то? Логика у вас?

– Не кричите, я уже пришел… – сообщил Ефимов, присаживаясь на стул. – А вам-то зачем логика? Женщины, мне кажется, и без нее великолепно обходятся.

– Не дерзите, – оборвала его хозяйка. – Чай будете?

– Я же сказал – я все буду. Наливайте.

– Как же я налью… я его еще не вскипятила… сейчас вот котенка накормлю… а вы с вареньем будете или с печеньем? Сразу говорю – варенья нет, только печенье. Только что купила. Можно еще хлеб с маслом, будете?

– Я ж, как только зашел, сразу сказал: «Буду». Чтобы потом не спрашивали. Я бы даже борщ съел, если бы вы предложили.

– Ну что ж… и предложу… когда сварю. А сейчас только чай.

Пока Софья разбиралась с пакетами, Ефимов с интересом разглядывал кухню.

– А ничего тут у вас… миленько. Так где чай-то?

Наконец хозяйка поставила перед гостем кружку с кипятком, села напротив и таинственно сощурила глаза:

– Вы хотите помочь своему другу?

– Это вам помочь надо? – равнодушно спросил Ефимов, старательно выбирая печенье. – Я только сегодня могу, завтра я работаю, так что с помощью потом ждать придется. Давайте, что вам куда приколотить нужно. По электрике, я сразу говорю, я пас. Боюсь. И с сантехникой у меня… как-то не сложилось. А в остальном… Мебель хорошо передвигаю. Что передвинуть?

– Мебель не надо.

– А чего? Давайте передвинем… диван! У вас есть диван? Давайте передвинем. Ну, чтобы я зря не простаивал.

– Не простоите, – пообещала Софья. – Я вас потом еще со своей подругой познакомлю, она жуть как замуж хочет, так вот вы у ней и с электричеством подружитесь, и с сантехникой у вас… сложится. Но это не сейчас.

– Хоть на этом спасибо.

– А мне… нет, это не мне, это другу вашему – Тимофею – надо, – вздохнула Софья. – Он же… в общем, у него любовь новая случилась…

Ефимов только крякнул – он уже решил, что Софья немного забылась, ан нет, опять про Тимофея.

– Что вы каркаете? – внимательно посмотрела на него Софья. – Не хотите помогать, так и скажите, все равно придется. Потому что сами мне помощь обещали, а одна я… не получится у меня. Короче, у мужа дама появилась. И не только сама, но и с сыном, причем сын уже заранее был рожден, а папа…

– Да знаю я. От меня-то чего нужно? – перебил Ефимов. – Вы хотите, чтобы я соблазнил его новую подругу?

– Зачем это? Ничего я такого пошлого не хочу! У меня просто сомнения кое-какие возникли…

– Да? И у вас тоже?.. Слушайте, Соня, а давайте на «ты», а? – вдруг предложил Вадим. – Мне так легче. Тем более… я тебе тут помогать собрался. Так что там с Тимофеем?

– Пока ничего. Но… а вдруг эта его дама захочет просто из Тима все деньги выудить?

– А что, у Тима много денег?

– Да нет, у него уже давно никаких денег не водится… я имею в виду больших. Но ведь недвижимость! – доказывала Софья неизвестно кому – то ли Ефимову, то ли себе. – И гараж, и дача, и квартира. Квартиры сейчас целое состояние стоят. Вот я и хочу узнать, кто это такая – его Ольга. А вдруг аферистка?

– А вдруг – нет? Я узнаю, а ты ей глаза выцарапаешь? – в свою очередь предположил Вадим.

– Да зачем мне ее глаза? Мне надо… надо, чтобы Тимофея потом без штанов не оставили… Он тогда так расстроится!

– Можно подумать, если он узнает, что его девушка аферистка, он не расстроится, – хмыкнул Вадим. – Хотя… конечно, без штанов ему расстраиваться будет куда неприятнее.

– Хватит уже. Тимофей, между прочим, мне еще муж! – оборвала гостя Софья и пожаловалась: – Но только я не знаю, как вызнать… У меня есть ее адрес, может быть, вы придете…

– С кем мы придем?

– Один! – терпеливо пояснила Соня и наконец заметила, что ее разыгрывают. – Ну хватит уже веселиться! Неужели непонятно, что Ольга и в самом деле может быть не той, за кого себя выдает!

– Я не веселюсь! Но если договорились на «ты», значит, нечего «выкать». А Ольга… давай так сделаем. Сейчас пойдем к ней, и я проверю… паспортный режим. А завтра мне ребята на работе все ее данные пробьют. У тебя же есть адрес?

– Ну да, есть.

– Тогда собирайся.

– Прямо сейчас, что ли? – удивилась Софья.

– А когда? Потом Тимофей придет, а он меня знает. Пойдем.

Софья не думала, что к Ольге придется идти прямо сейчас, однако же собралась быстро. Да и чего ей там было собираться – только плащ накинула.

А когда вышли, похвалила себя за то, что привлекла к помощи Ефимова – у того на стоянке была машина, которая сейчас оказалась совсем не лишней.

– Едем вот по этому адресу, это где раньше «Буренка» была, – объяснила она Вадиму.

– Я в этом городе вырос, так что в улицах не путаюсь, – посмотрел на нее водитель чуть свысока. – Пристегни ремень.