Глава 4. Дача на сдачу…
Тимофей шел домой и все еще надеялся, что дома его снова будет ждать… Софья. Да нет же, он все понимал, но… вдруг она там что-то забыла или сама по нему соскучилась, такое ведь тоже может быть, они же столько лет вместе были…
Но дома его встретила только тишина.
– Даже цветы свои не приходит поливать, – бурчал Тимофей, терпеливо наливая в лейку воды. – Кто вот сейчас за ними ухаживать будет? Я, что ли?
И он аккуратно налил воды в цветочный горшок, который стоял на кухне. Обойдя каждый цветок, дотошно тыкая пальцем в землю, Тимофей еще раз удивился – и как только Софье это нравилось? С них же еще и… что там… еще и пыль вытирать надо.
Он бы и пыль вытер, но звонок сотового телефона заставил отложить дела ботанические.
– Да? – устало отозвался Тимофей.
– Тимочка! – трещала в трубку Ольга. – Я нашла покупателей на дачу, когда тебе с ними удобно будет встретиться? Им же надо еще и саму дачу показать. А то я, конечно, нахвалила, но они хотят сами посмотреть. Ты сейчас можешь?
– Оля, а что, они подождать до выходных никак не могут? – раздраженно спросил Тимофей. Он только представил, что сейчас придется куда-то еще ехать, и настроение, и без того совсем не лучезарное, вмиг сошло на ноль. – Что им там, горит, что ли?
– Им не горит, – уже строже проговорила Ольга в трубку. – И они могут подождать. Но вот мы не можем! Завтра уже можно было собирать документы и получать деньги, неужели так трудно понять? Что с тобой происходит? Ты не хочешь дать сыну деньги на лечение? Хорошо, мы постараемся…
– Да погоди ты, Ольга, – поморщился Тимофей. – Я только-только пришел с работы, устал, дай ты мне хоть в себя-то прийти… Когда они меня будут ждать?
Ольга немного помолчала, но потом сменила гнев на милость.
– Я тебе телефон их дам, а вы уж там сами договаривайтесь. Но… Тима, не забывай, что нам нельзя тянуть. У Юры на счету каждый день.
Тимофей позвонил по данному телефону, и выяснилось, что сами покупатели сегодня слишком заняты, а вот завтра…
Конечно, сыну деньги нужны были срочно, но сегодня Тимофей почувствовал себя немного легче – будто камень с плеч упал. Не получилось, значит, так было нужно. Значит, получится завтра.
Он даже себе не мог признаться, что никак не может расстаться со своей прежней жизнью. Просто не хочет… и не может. Но и по-другому уже не получалось. В одну реку, знаете ли…
***
– Вот… кажется, здесь… – нервно облизала губы Софья. – Пойдем?
– А ты куда? – остановил ее Вадим. – Ты здесь сиди. Вдруг Тимофей своей зазнобе твое фото показывал. Или она сама на тебя ходила посмотреть.
– Да что я – обезьяна какая, что ли? – оскорбилась Соня. – Чего на меня смотреть?
– Я не знаю, но у женщин так положено. Интересно им, понимаешь?
– А-а… ну тогда… сам иди. Но ты точно все помнишь? Сначала надо…
– Да все я понял – сначала надо у нее паспорт посмотреть, а потом уж… потом уже мое дело… – повторил Ефимов и вдруг посмотрел Софье прямо в глаза. – Сонь, а может быть, мы зря это, а? Как-то… некрасиво получается, за спиной Тимофея… Мне так и вовсе… Может быть, лучше его просто так… предупредить?
Софья шмыгнула носом.
– Я понимаю, конечно… – тихо проговорила она. – Ты думаешь, что я из ревности, из интереса бабьего… да мы только узнаем, что там все нормально, и… я больше никогда к ним не сунусь. Но сейчас… она как-то подозрительно бьет в одно место – в деньги. А Тима… он же ни за что никому не поверит, что его Ольга… что она может быть какой-то мошенницей. Он пошлет тебя куда подальше, когда ты его спросишь, и… будет прав. Он же правда думает, что она любит, что там только чувства… А я… можешь считать, что я не хочу просто так отдавать свое имущество, понятно?
– Понятно… – вздохнул Вадим и вышел из машины. – Жди меня здесь. И чтобы ни шагу, у меня машина открыта.
Он ушел, а Софья принялась считать, какое окно должно было быть Ольги. И еще посматривала по сторонам – вдруг Тимофей приедет, вот стыда-то будет! Он, конечно, на работе, но…
Ефимов вернулся довольно скоро, Софья не ждала так рано.
– А ты чего так быстро? Ее дома не было? – спросила она.
– Почему? Просто все уже, управился. Чего там делать-то долго? Пришел, своим напористым обаянием пленил несчастную даму, и она выложила мне свой паспорт. А я… добросовестно переписал…
– Так прямо и дала паспорт? – удивилась Соня.
– Ну не прямо так, пришлось показать кое-какие документы… удостоверение начальника охраны, она и сдалась. А вот чай пить не стал, хотя приглашали, чаем ты меня уже напоила… Вот, смотри… – он вынул из кармана листок. – Читай.
– И что там у нас?.. Сычова Ольга Андреевна, шестьдесят пятого года рождения. Это ей сейчас сколько ж получается? Сорок четыре года?
– Да ты не это смотри! – не выдержал Вадим. – Смотри, я ж тебе прямо подчеркнул – штамп там видишь? Регистрация загса. Замужем наша любовница, все, как положено, страдают по полной – у Тима жена, а у нее муж.
– Муж? – вытаращила глаза Софья. – А Тим ничего не говорил…
– Не знаю, но в паспорте у нее конкретно написано: Сычов Михаил Игоревич. Год рождения… ну еще там прописка всякая-разная… Ну и как я, молодец?
– Молодец… – покивала Ольга. – А сын? Чего про сына ничего не переписал?
– Сына в паспорте не значилось, но здесь ничего криминального – она могла просто ребенка не вписать. Так что…
– Ясно, – мотнула головой Софья. – И ты, значит, завтра возьмешь и узнаешь, кто она такая, да?
– Ну… попробую, скажем так… – пожал плечами Вадим.
Он видел, как насупилась Софья. У нее так славно морщился нос… и еще эта челка все время лезла в глаза, а она ее не замечала… так захотелось сделать ей что-то приятное… или просто убрать волосы… погладить по щеке…
– Сам говорил, что все сделают, а теперь «попробую»… – как маленькая засопела Софья.
– Да не дуйся ты, – усмехнулся Вадим, но тут же настроился на серьезный лад. – Меня теперь и самого зацепило – чего ж это она Тиму про мужа-то не сказала? Зачем скрыла?
– А может быть, она ему говорила? А он так… в общем, он решил на мужа и внимания не обращать… или просто мне не сказал.
– Нет, мы с Тимофеем разговаривали. Он и мне ничего не сказал, про мужа молчал.
– А… вы с ним уже говорили, да? – ехидно дернула губой Софья. – То есть Тимофею уже было доложено, что приходила я, что…
– Ну конечно! Должен же я быть твердо уверен, что ухаживаю за разведенной дамой, а не за какой-то там… супругой друга. Нечестно получится.
– Так оно и получилось. Я все еще замужняя супруга, – оборвала Софья. – До дому довезешь?
– С превеликим удовольствием, – шутом кривлялся Ефимов.
– Сильно не радуйся, тебе еще завтра ценные сведения добывать, – постаралась охладить его Софья.
– Я буду рыть землю… – дурашливо прорычал он, заводя машину.
***
Даже в выходной Тимофею отдыхать было некогда. Мало того, суббота в этот раз выдалась днем на редкость неприятным. Следовало ехать с покупателями на дачу, показывать, так сказать, товар лицом. А не хотелось.
Тим лениво валялся на диване, пялился в потолок и старался ни о чем не думать. А мысли в голову так и лезли. К примеру, эта же суббота… и дача… Они с Софьей еще в середине недели всегда четко знали, кто к ним приедет в гости. Гости были всегда. Вообще сам Тимофей дачу любил. Они там не делали грядок ровными рядами, где бы висели гирляндами огурцы и колосилась морковь. Однажды он заставил Софью посадить лук, жена послушалась, на этом их огороднический пыл иссяк – луковицы благополучно забыли вырыть и потом еще долго их находили то в газоне, то среди малины. Зато сколько было цветов – их Соня любила. Могла часами рыться в клумбе с розочками и терпеливо выхаживать чахлый корешок невиданного цветка. Тимофей всегда относился к ее увлечению чуть свысока. А Соня только виновато оправдывалась: «Ну ведь такая красота! Знаешь, вот этой розочки у нас еще даже в городе нет, такая капризная, а у меня есть! А это магнолия, представляешь? Она же только на юге растет, а у меня перезимовала!» Да и правда – красиво было… Музыка… Тимофей лично вытаскивал небольшой музыкальный центр во двор еще с утра, пока Софья спала, и включал не на полную громкость. Так только – чтоб веселее было работать. Жена просыпалась под музыку и уже сама делала звук громче. Им нравились одни песни, они смеялись над одними шутками, их объединяла одна жизнь. А вечером приезжали друзья. И шашлыки, и баня, и самодельный бассейн с ледяной водой, и разговоры до утра, и песни… И… сейчас он едет это все продавать. Вместе с баней, с самодельным бассейном, с Сониными цветами…
– Тимочка, ты еще не уехал? – позвонила Ольга. – А они мне уже звонили, ждут. Ты за мной через сколько минут заедешь?
– Оля, а зачем заезжать? Я что, сам не покажу, что ли?
– Покажешь, конечно, но… я бы подняла цену. А то… ты ж у меня такой скромный, а дача… я сама видела – она хороших денег стоит.
– Я не продешевлю, – заверил ее Тимофей. – Отдыхай. После дачи заеду.
Ольга что-то пролепетала про свою любовь и отключила трубку. Она так старалась быть нетребовательной, старалась не давить… но почему же это так раздражало? Тим только сейчас понял, что первая любовь не есть хорошо… как говорила Анюта. Если б не сын… Эх, ч-черт!
Через час он уже прогуливался по своему участку, а за ним делегацией таскалась дотошная семейка покупателей.
– Скажите, а что у вас со светом? – интересовался крепенький мужичок – будущий хозяин. – Я вот никак не вижу, откуда провода-то тянутся?
– А вот это что, рябина? – глупенько интересовалась дородная перезрелая девица, по всей видимости дочурка.
– Это пихта, корейская… – сцепив зубы, пояснял Тимофей.
– Ну да, я это и хотела сказать…
– А что у нее с шишками? Есть шишки-то? – с видом знатока насупилась мамаша.
– Какие шишки? Она ж еще маленькая… – морщился Огрёв. – Вырастет… будут шишки… жена говорила, у нее шишки фиолетовые.
– Ну уж конечно! С чего они фиолетовые-то будут? – фыркал прыщавый подросток, который и вовсе на зелень смотрел, презрительно скривившись. – Па-ап! А вон там можно все на фиг вырубить и забабахать гараж, точно? Па-ап, ну чо молчишь-то?
– Отвянь! Сказал же – машину хрен дам! Сам зарабатывай!.. Пойдемте в дом, – уверенно распоряжался мужичок. – Чего тут на участке смотреть, все равно мы по-своему будем переделывать, а вот в доме…
У Тимофея будто ножом по сердцу резануло. Переделывать они будут! Он сюда столько труда вложил!.. Хотя… ну да… конечно…
– Не, ну дачка неплохая, неплохая… – совался в каждую щель покупатель. – Ремонтик произведем, занавесочки…
– Пусть занавески оставят, – влезла мамаша. – Я видела – сейчас такой материал триста рублей метр! А если в «Тканях» на Мира, так и вообще…
– Вот эту мазню уберем… – все еще мечтал будущий хозяин.
Это была не мазня. Здесь Анютка, будучи совсем крохой, рисовала папу и маму, портрет… а Соня придумала какую-то веселую рамочку, и «портрет» никогда не трогали, даже когда обои переклеивали…
– А это ваш, что ли? – вдруг спросила женщина.
В раскрытые двери по-хозяйски вошел соседский кот Барсик, прыгнул на спинку кресла и уже оттуда разглядывал приезжих. Он ждал Соню, с ее вкусными кошачьими сухариками, но поскольку той не было, котяра внимательно следил, чтобы пришельцы сильно не хозяйничали. Нечего!
– Барсик… иди сюда… – взял его на руки Тимофей. – Я сейчас посмотрю… может быть, Соня где-нибудь оставила корм-то этот…
– Ничего-о-о-о… – довольно усмехнулся подросток. – Папаня привезет сюда нашего Бурана, от этого кошака мокрого места не останется… будет знать, как по чужим дачам шастать!
– Точно, – похлопал наследничка по плечу «папаня» и охотно пояснил Тимофею: – У меня кавказец, сюда перевезу, пусть охраняет.
– Ой, он у нас такой злобный! – с восхищением затараторила женщина. – Знаете, мы его когда…
– Ну так берете? – невежливо перебил ее Тимофей.
Мужичок важно вытянул бычью шею.
– В общем-то… неплохая дачка, неплохая… и от города недалеко, и дорога, опять же, до самых ворот… а за сколько ты ее отдашь?
Как там Ольга говорила? Не продешевить? Ну не-е-ет! Тимофей не продешевит, это уж точно!
– Три миллиона, – простенько сказал он. – Здесь у всех дачи столько стоят.
– Сколько?! – выпучила глаза покупательница. – Миллиона?.. Да вы!.. Да…
– Мужик! Да ты охренел!!! – подал голосок юнец.
– Слышь, пацан, рот закрой, – бросил ему Тимофей. – Я с тобой здесь вообще не веду речи. Я с отцом твоим… Ну так как? Берете?
На семейку напал стойкий столбняк.
– Нет? – добивал Тимофей. – Все. Вопросов нет, у меня еще куча дел, поехали отсюда.
– Нет, ну… да погоди ты! – старался прийти в себя глава семейства. – Ну… надо ж подумать…
– Па, а чего думать-то? У нас таких денег сроду не было! – заканючила девчонка.
– А за что? – таращила глаза матушка. – Здесь же… нет, вы мне скажите – за что?
Но Тимофей уже ничего и никому говорить не собирался. Он теперь точно знал, что ему делать. Продаст квартиру, сколько надо – пусть возьмет Ольга на лечение, а на остальные он забабахает здесь дом и приведет сюда… Соню. Жена давно хотела переехать жить в свой дом. Просила, а он… он никогда это всерьез не воспринимал. И только сейчас подумал – ну и дурак был! Здесь же… Да они здесь с Соней!.. И розочки она будет разводить, и собак, и кошек, и теплицы Тимофей построит, и теннис устроит, и… и Барсик будет приходить когда вздумается, и никто его не тронет, и… рядом будет его любимая Соня. Только простит ли?.. Простит, потому что всегда его понимала. А он, идиот, совсем это не ценил.
А теперь… у них начнется новая жизнь!
Тимофей чмокнул кота в рыжую морду, выпустил его в двери и уже совсем весело заявил:
– Все, господа хорошие, экскурсия по личному владению завершена. Прошу на выход!
***
Вечером его уже ждала Ольга.
– Ну как, Тимочка? Что там было? Они будут брать?
– Оль, у них столько денег нет, – заявил Тимофей.
– Как это? – оторопела Ольга. – А чего ж они собрались дачу брать? На что? Сколько ты им сказал?
– Три миллиона, – пожал плечами Тимофей. – А у них не было.
– Но… Тимочка… дача столько не стоит! – оторопела Ольга. – Ты зачем это сделал?
– Оля, тебя не поймешь! То – мало, то – много… Стоит эта дача три миллиона. И вообще. Сейчас продаем квартиру, я тебе отдаю деньги, и…
– Все? – вспыхнули глаза у Ольги.
– Зачем же все? Юре ведь только сто тысяч нужно.
– Долларов! – напомнила Ольга. – И потом – не забывай! У него еще послеоперационный период! А на это тоже деньги нужны.
– Но я же буду работать!
– Когда ты еще там работать будешь! А деньги нужны сейчас! И потом, зачем тебе столько денег? Мы же решили – переедем, там у нас начнется новая жизнь… А ты! Что это за выкрутасы?
– Ольга, но ты же сама просила не продешевить! – удивился ее напору Тимофей.
– Что я просила?!! Что я там просила?!! Я просила тебя помочь, только и всего!!! У тебя сын болеет! А ты!!! Ты за всю жизнь ему ни разу конфетки не купил! Рубля не выслал! Я одна тянула, мне жрать нечего не было, а ты жировал!!! Ты же!..
– Да кто ж знал, что у меня сын растет? Ты же ни словом… Ладно, сначала не могла сказать, но потом-то! Столько лет прошло, не могла меня найти?
– Да на кой черт мне тебя искать тогда было?! Живешь ты со своей бабой и живи себе в радость!!! А тут уже никак! Сын, моя кровинушка, единственное, что у меня есть, он погибает!!! И только поэтому…
Она что-то разгневанно кричала, бросалась нелепыми обвинениями, а Тимофей вдруг впервые взглянул на Ольгу по-другому – перед ним бегала совершенно чужая женщина, размахивала руками, брызгала слюной… ее длинные пальцы с огромными наращенными ногтями сейчас были очень похожи на лапы хищной птицы… Неужели это он – Тимофей, сам! – решил все сломать и жить вот с этой фурией?
– Чего ты молчишь? Нечего сказать?!!
– Ну почему же… – поднялся Тимофей. – У меня есть решение. Ты сегодня же даешь мне адрес той больницы в Германии, где лежит Юра, а я ищу деньги. Под залог квартиры. Перевожу деньги на свой счет, еду в Германию и уже там, на месте рассчитываюсь. Я сам узнаю – сколько стоит операция, сколько их вообще нужно, как будет проходить послеоперационный период…
Ольгу будто окатили ледяной водой. Она вытаращила глаза и несколько раз беззвучно хлопнула челюстью.
– Ты… ты хочешь сказать… Ты мне не веришь? – в ужасе прошептала она. – Тимочка… ты думаешь… ты считаешь, что я решила…
– Я считаю… – уже совсем уверенно произнес Тимофей. – В общем, Оля, ты права. Я сам должен поставить сына на ноги. И теперь ты можешь не волноваться – я все сделаю. Сам… Так когда ты мне дашь координаты больницы?
Ольга растерянно села на диван.
– Я могу… хоть когда, но… прости, мне надо побыть одной, – раздавленно прошептала она. – Все, что только что произошло… Прости меня, конечно, но… А как ты так быстро найдешь деньги? Это ведь не десять тысяч…
– Это уже моя забота, – не хотел распространяться Тим, но потом все же добавил, чтобы Ольга не волновалась: – У Сони есть состоятельные знакомые, поверь мне. Деньги будут завтра же вечером. А ты… позаботься об адресе.
От Ольги он выходил совершенно окрыленным. Ну да, пусть он продаст свою квартиру, но поставит сына на ноги. Вылечит. И они заживут с Соней в том доме, который он построит специально для нее. Ничего! Он выкрутится! Только бы… только бы Соня была с ним. Потому что… Ну их на фиг, все эти приключения, он только сейчас понял, что любовь не обязательно бывает бурной! С пылающими страстями! С дикой ревностью! С восхищенными взглядами! С ежеминутными поцелуями! С криками, со слезами, с пламенными объятиями и со сжигающими ночами. Она может быть спокойной, тихой, нежной, незаметной, не выпирающей… Она многогранна… Конечно, он не спорит, есть и привычка, но только – если тебе каждую ночь снится собственная жена, если ты не хочешь просыпаться, когда ее нет в твоей постели, если тебе не хватает воздуха без нее, а с груди так и не сползает бетонная плита… То зачем ему отвыкать? И, оказывается, он давно и счастливо любит свою жену, но только… Только сам все испортил.
Ну да ладно! Сам испортил, сам и поправит!
Прямо от Ольги Тимофей решительно направился к дому Анечки. Теперь у него было серьезное дело, и как бы Соня ни отреагировала, он не уйдет от нее сегодня. Не отпустит. Никому не отдаст.
Тимофей припарковал свою машину возле чужого подъезда – хотелось хоть немного пройтись пешком, посмотреть в окна – дома ли? Да и… как-то собраться…
И в то самое время, когда он собрался выходить из машины, к Сониному подъезду подкатило знакомое авто.
– Ого! – удивился Тимофей. – А Вадим здесь чего забыл?
Из подъезда выскочила Соня и легко прыгнула в машину к другу.
– Та-а-ак… стало быть… дружок-то не промах… – закипал Тимофей и уверенно надавил на газ. – И Соня, стало быть, совсем не врала, когда говорила, что в ресторан-то… Ну блин! Отвернуться не успеешь! Прям на ходу подметки рвут, а?!
Он все же их потерял. То ли парочка его заметила и лихо оторвалась, то ли не заметила – но все равно оторвалась удачно. Да если бы еще не гаишник, Тим бы догнал! Но ведь этот паразит вылез в самый ответственный момент – перед поворотом.
– Гражданин, вы превысили скорость, ваши документики… – нудно прогнусавил он, взяв под козырек.
– Мужик, ну будь ты человеком, у меня тут такие дела… – нетерпеливо поморщился Тимофей, но взглянул на непроницаемую физиономия стража порядка и полез в бардачок.
– Сначала документики, а потом уже все ваши дела…
– Да ясно все… сейчас, будут вам документики…
***
Софья субботнее утро встретила без радости. Да и откуда ей взяться-то? Вадим уже два дня не появлялся, правда, звонил, но ничего важного сообщить не мог, только просил ждать. Она и ждала. Но только если вчера можно было с головой уйти в работу, то сегодня уже никак. Еще вечером заказчик ее предупредил, что у него в выходные будут гости, поэтому ее присутствие невозможно. Да и времени еще уйма, успеет.
С вечера Софья придумала себе целую программу: она подскочит в восемь утра, сделает зарядку, встанет под холодный душ (надо же когда-то начинать!), а потом… потом позвонит Наташке, и они поедут к подруге на дачу выкапывать георгины. Или что там у нее выкапывать-то нужно?
Но вот уже и десять, а вставать никак не хотелось. Тем более гнуть спину в гимнастике, да еще и терзать себя ледяными струями. К тому же и отопление пока не дали, а на улице уже начало сентября.
– Тимочка, иди сюда… – позвала Соня, взяла к себе под одеяло котенка и принялась чесать животинку за ушком.
Котенок заурчал, стал тыкаться мордочкой в шею и «делать массаж» крохотными лапками.
– Ты так мне всю шею исцарапаешь… – поежилась Софья, и тут зазвонил телефон.
– Соня, я сейчас приеду, – коротко сообщил Ефимов и бросил трубку.
Софья подскочила.
– Тимка! У него какие-то новости, точно тебе говорю… – объяснила она котенку и понеслась в ванную.
Она только-только успела накраситься, как в двери уже звонили.
– Привет, – насуплено бросил Вадим, – кофе нальешь?
– Налью, – мотнула головой Софья. – Могу и хлеб маслом намазать, надо?
– А сыру к маслу у тебя нет? Или там колбаски какой? – освоился гость. – Я чего-то с утра совсем голодный.
– Сыру у меня нет, а колбаса и вовсе вредный продукт… – шмыгнула носом Софья. – Может, ты булку будешь? Только она уже… в общем, я ее позавчера брала.
– Ой, ну уж эти мне свободные женщины… – мотнул головой Вадим и по-свойски распахнул холодильник.
Софью такая самостоятельность сначала неприятно удивила – чего это он тут хозяйничает? Но, глядя на то, как ловко гость вытаскивает молоко, яйца, как уверенно взбивает все это дело в омлет, успокоилась. В конце концов, мужик и в самом деле голодный, пусть сам себя и угощает.
– Садись, – позвал Ефимов хозяйку к столу. – Будем еду есть и разговоры разговаривать.
– А может, сначала разговоры? – попросила Соня. – Или лучше ты ешь и говори.
– Ладно, только ты тоже бери вилку… – распорядился Вадим и добавил: – Я узнал, где проживает муж этой самой Сычовой… Ольги. Он здесь недалеко, в Новосибирске. Сегодня поедем.
– Как «поедем»? – всполошилась Софья. – А когда поезд? И… погоди, а почему обязательно к мужу?
– Потому… я так поразмыслил… если они с мужем не разведены, то… стало быть, и сама Сычова проживает там же. И, надо думать, ее соседушки там всякие нам могут о ней рассказать куда больше, чем она сама о себе. Опять же, очень любопытно побеседовать с супругом – чего это он на жену все хлопоты о больном ребенке повесил?
– Вадим… ну, может быть, это объяснимо… – попыталась порассуждать Софья. – Вдруг мужчина раньше не знал, что ребенок не его, а тут мальчишка заболел, и… а Сычову стало известно, что сын не от него. Он жене ляпнул что-то вроде «пусть отец и платит!», а Ольга расстроилась и бросила его. А сама нашла Тимофея и…
– Может быть… Но только… парню ведь сколько там? Двадцать шесть, ты говорила? Вот и подумай – этот Сычов двадцать с лишним лет считал парня своим сыном, любил его как-то… может быть, они даже футбол вместе смотрели! А потом он вдруг – раз! И узнает, что это не его сын. Ну да, могу представить, какой скандал он закатил супруге, но… Парня-то он не сможет разлюбить в один миг! Вот сейчас люблю, а сейчас уже – позвольте! Вы не моя кровь! Так, что ли? Тем более что сам-то парнишка ни в чем не виноват. И уж совсем зверство, если парень оказывается серьезно болен… В общем, чего мы судим, надо съездить и посмотреть, что там на самом деле…
– Ну хорошо, а когда поедем? – облизнула губы Софья.
– Сейчас… поем только…
– Сейчас?.. Ты тогда подожди, я хоть котенка к соседке определю, – подскочила Софья, нагрузила целый пакет корма, подхватила котенка и понеслась к Елене Никитичне.
– Вот, – сам себе пожаловался Ефимов. – Коту так целый баул провианта, а старательному мужику даже сыра не нашлось… Эх, женщины…
Софья вернулась быстро. Вадим дал ей время собраться, а сам спустился в машину.
– Не понял… Тимофей, что ли? – увидел он знакомые номера машины, которая стояла у чужого подъезда. – Еще и за кустами припарковался, чтобы не сразу заметили… Ладно, друг, будем считать, что мы «не заметили», как ты и хотел… Извини… потом сам приеду и все расскажу.
– Ну что? Мы едем? – Софья уселась на переднее сиденье.
– Едем, – кивнул Вадим. Кажется, она родной машины не увидела.
Сначала Софья все время болтала. От нервов это у нее, что ли? Хотя чего ей волноваться? Он же, Вадим, ее ни за что не оставит. Сначала узнает, что там с Тимом случилось, а уж потом… Эх, ну до чего же мужики дураки. Ну чего этому Огрёву надо? Видел он эту Ольгу, и чего? Худющая, ноги – ведро пролетит! Вместо груди – один бюстгальтер, прости господи, а шея, как у курицы-несушки, вся в пупырышках. Нет, одета дамочка более чем… однако ж одень ты свою жену, глаз не оторвешь! Вадим вот уже сколько времени на Софью поглядывает, а та – хоть бы раз на него посмотрела как на мужика. Нет, ну пусть на чужого, но на мужчину. Не как на телевизор – что-то говорит, что-то делает… а по-настоящему! Вот сейчас тоже… все про какую-то подругу чушь несет… Да зачем ему подруга? Когда… когда при виде самой Софьи его потряхивает? Так и начало трясти, с той самой минуты, когда она толкала ему в руки деньги. Такая… смущенная, растерянная… беззащитная… А может быть, и правда – пусть бы у Тима все было нормально с его этой… худоногой… Тогда бы… Эх-х-х-х!!!
– Вадим, Наталья – совершенно замечательная женщина! Она тебе очень понравится, вот увидишь! – не переставала лопотать Софья. – Она умеет такую шарлотку готовить – пальчики оближешь!
– Я предпочитаю мясо… – буркнул Вадим.
– Да она и мясо готовит! – обрадовалась Соня. – А еще она работает психологом!
– Ты мне говорила уже, а я тебе отвечал, что в психологической помощи не нуждаюсь.
– Вадим, а… а почему ты не женат? – вдруг спросила Софья, наклонив голову.
– Оказывается, меня не всякая выдержит. Вот прежняя жена… Хорошая такая женщина была… долго крепилась, столько лет меня терпела, а потом… не вынесла… запила. И так прямо сильно, что сразу решила меня бросить и выскочить замуж за более покладистого… товарища.
– И ты ее оставил? За нее же надо было бороться, – вытаращила глаза Софья. – Если ж она пила, это ж болезнь! Надо было лечить!
– Да не надо ей было ничего, – поморщился, как от зубной боли, Ефимов. – Человека можно вылечить, если он сам этого захочет, а если… В общем, она решила, что ей лучше с другим мужчиной, и… теперь они пьют на пару.
– А дети? У вас были дети?
– Почему были? Они и есть. Старшая дочь, ей двадцать девять уже, она замужем, внучка есть, младший сын тоже женился… Матери приносят продукты, но…
– С ума сойти… – ошарашенно проговорила Софья и тут же защебетала: – Ты не переживай, Наталья не пьет… она вообще водку на дух не переносит… только если на праздник… А дети? Они будут против?
Ефимов усмехнулся и посмотрел на Софью каким-то странным взглядом.
– Сонь… это не они против, это я… Понимаешь, мне нужна женщина… такая, как ты… Чтобы она мне нравилась. Сильно.
– А-а… – мотнула головой Софья и отвернулась к окну. И снова беззаботно развела руками. – Ну так… Наталья тебе понравится еще сильнее! Мы вообще-то с ней похожи… только она… гораздо лучше! В сто раз! Она… она вообще на Иду Баль похожа! Ей вот только бы еще детей!..
– И фамильице попроще, – кивнул Вадим. – Только вот тут… ничем не могу, как говорится…Это ж надо – Ида Баль! Кстати, а кто это?
– Ты не знаешь? – вытаращилась Соня. – Ну вообще! Это ж… это ж такая звезда! Ой, да чего там тебе говорить….
И все же Софья как могла развлекала водителя.
– Вадим, а ты петь умеешь?
– Ну да, я даже на гитаре играю. И петь люблю… как же там… – ненадолго задумался он и очень неплохо выдал: —…А потом поутру она клялась, что вчера это был последний раз…
Софья вдруг сникла.
– Зря мы едем, – прервала она песнопение Ефимова.
– Это еще ты с чего решила? – изумился тот.
– Да вот… песню послушала и поняла… – вздохнула Соня. – Точно так же получится. Поутру она клялась… Ольга Тиму скажет, что была не права, что больше такого не повторится… и «он прощал, но ночью за окном темно, и она улетала все равно»… опять врать будет.
– Да ну тебя, – обозлился Вадим. – Я тебе лучше другую песню спою… сейчас поют… ага… «Для нее он навсегда покинул дом, для нее он все, что было, позабыл, все равно она не думала о нем, а он любил…»
– Ну и чего? – горько усмехнулась Софья. – Все правильно. Для нее, для этой Ольги, Тим…
– Да сколько ж можно?! – вышел из себя Ефимов. – Я тебе не о Тиме твоем пою, а о себе!.. и о тебе…
Софья насторожилась.
– Не поняла… это почему это «навсегда покинул»? Ты чего, домой больше вообще возвращаться не думаешь? Мы вообще-то куда едем? На вечное поселение?
– О-о-о-й… эти уж мне женщины… – простонал Ефимов. – Я ей, так сказать, в любви признаюсь, а она все на жилплощадь сворачивает!
– Ну какая любовь? Ты ж меня знаешь-то…
– Такая любовь! С первого взгляда. Я знаю – такая тоже есть. Вот увидел один раз, и все! И погиб!
– Вадик, ты пока не погибай, ты еще нашу Наталью увидеть должен, вот там… в общем, ты с твоей тонкой натурой точно не выживешь.
– Если еще раз хоть слово произнесешь про Наталью, до города не доедешь, ясно?
Софья мотнула головой и затихла.
И все же настроение у нее заметно улучшилось. Оказывается, это здорово – знать, что тебя любят! Даже если сам ты никаких чувств не испытываешь.
К нужному адресу они подкатили, весьма измотанные дорогой, но очень решительно настроенные.
– Я сам пойду, ты здесь сиди, – распорядился Ефимов.
Только в этот раз Софья его не послушала.
– Командовать знаешь где будешь? У Натальи! Я тебе пока еще не жена, ясно? – бросила она, выбираясь из салона. – Вадим… ну ты чего? Обиделся, что ли?
Вадим понял, что теперь ее точно не остановить, поэтому и обижаться даже не думал, он зачем-то полез в багажник, достал большой пакет и выудил из него литровую бутылку дорогой водки.
– Ого! – округлились глаза у Софьи. – Сейчас нам точно самое время упиться!
– Не вам, уважаемая, не вам… – погрозил ей пальцем Ефимов. – Это нам… мужикам… путь к сердцу мужчины, он, конечно, через желудок пролегает, но мужик должен топать по этому пути к сердцу мужика только с бутылкой.
Было одиннадцать вечера, и, может быть, поэтому двери им открывать не спешили. Но просто так уезжать Вадим с Софьей тоже не собирались, и в конце концов за дверью раздались отборные маты, замки застрекотали и на пороге появился взлохмаченный, злющий индивид.
– Здрасте… – совершенно обворожительно улыбнулась ему Софья. – Вы не подскажете, где нам найти Сычова Михаила Игоревича… пятьдесят девятого года рождения…
– Ну я это, и чего? – хмуро уставился на непрошеных гостей хозяин.
Вадим вышел вперед, поднял «волшебную» бутылку и без вступления спросил:
– Мужик, пить будешь?
Оценив серьезность намерений, мужик резво отошел в сторону и кивнул:
– Заходи.
***
Тимофей, погонявшись за машиной Ефимова, приехал домой злой, как медведь-шатун. Он готов был разорвать каждого, кто бы ему сейчас ни встретился… или даже пусть кто-нибудь позвонит, он тогда!..
А звонок не заставил себя ждать.
– Тимочка, любимый… – виновато курлыкала в трубку Ольга. – Я сегодня была не права. Я так… я себя ужасно казню. Но ты же понимаешь, меня вымотала болезнь Юры! И эта… беспомощность!.. Я все никак не могу привыкнуть, что со мной рядом твое надежное плечо… слишком долго мне приходилось биться в одиночку… Тима, приезжай. Я уже измучилась. Звоню тебе, звоню, а ты недоступен. Я не могу так больше. Приезжай.
С первых же слов Тимофей хотел вылить на Ольгу весь негатив, все раздражение, которое накопилось за день. Но… сдержался. И только сухо ответил:
– Сегодня не могу. Занят.
– Но Тимочка…
– Ольга. Мне сейчас надо… сделать пару звонков… по поводу денег. Все, – скрипнул он зубами, но все же добавил: – Я завтра позвоню сам.
Он бросил трубку и еще некоторое время походил по комнате, успокаивая раздражение, а потом… потом ему стало стыдно. Он вдруг понял – она ведь дико несчастна! Вот на самого Тимофея только что свалились эти проблемы, и он уже не знает, на кого бы кинуться. А Ольга уже столько времени живет в постоянном страхе, в вечном напряжении… И разве она виновата в том, что сейчас Софья развлекается где-то с Ефимовым? И… и этот гад гладит ее по голове, по волосам! А она только что сделала новую прическу! И ей так идет эта стрижка! И ведь как специально – для нового кавалера сделала! А тот и рад!.. И, наверное, еще и целуются, заразы! А Тимофей тут сидит и… и у него даже скулы сводит, когда он о Сониных губах вспоминает! А еще руки! Ноги! Да что ж такое-то?!! Еще порядочная жена называется! Что она себе позволяет?!! Прямо хоть волком вой! Куда ж ее унесло-то, эту Софью?! Нет, ну понятно, он, Тимофей, виноват, но все же… хотелось бы, очень хотелось! чтобы жена… даже не бывшая еще! Чтобы она сидела у окна, тихо лила слезы и думала о разрушенной судьбе… Да ведь так оно и было! Сидела и лила, а он – Тимофей Огрёв – парил в объятиях Ольги. Теперь – получи и распишись! И никто не виноват… кроме него самого. Это он… дебил! Кинулся за воспоминаниями! Захотелось снова туда – на сеновал… А года-то и не рассчитал. Нет, здоровье-то еще позволяет, и силы хватит не на одну Ольгу, но… отчего-то теперь одних только постельных сцен маловато. Хочется семьи, уюта, понимающих глаз, близкого и родного человека рядом… посиделок с друзьями на дачном дворе, тихой музыки в машине, и чтобы Софья будто невзначай трогала его руки на руле… и почему ей особенно нравились руки? И ему нравились ее руки, ее пальцы и ногти. Не такие, какие сейчас модно – нарастят сантиметров пятнадцать, аж с души воротит! У Сони всегда были очень красивые, ухоженные ногти, хотя… почему были, они и сейчас есть, только теперь их любит уже Ефимов!.. А Ольга… она так и не стала любимой… как оказалось. Но она же не виновата. И сейчас… Сейчас ей одиноко, и ему – Тимофею – тоже. И Ольге нужен он – Огрёв. Нужен, чтобы поддержать, а он… устроил тут дамские истерики!
Тимофей еще полежал некоторое время, потом нехотя поднялся и поплелся из дома – заводить машину. Сегодня надо было быть вместе с Ольгой.
***
Соня с Вадимом уже второй час сидели в гостях у Сычова, и тот им, не скупясь, описывал свое житье-бытье. Правда, он не сразу согласился вот так душу выворачивать, даже бутылка сработала не вдруг. Михаил сначала дико заинтересовался – чего это надобно таким приличным людям от него, от Сычова, в такой неприлично поздний час. И пить отказывался – ссылался на работу. Но после того, как Ефимов чуть не силой влил в него первую стопку, да еще напомнил, что завтра воскресенье, следовательно, пить можно и должно, Сычов сдался. А потом уже дело пошло: гости спрашивали – хозяин отвечал.
– Мы же специально приехали, чтобы про жену вашу узнать, – начала Софья. – Ольга Андреевна – это же жена ваша, да?
– Ольга Андреевна… – скривился Михаил Сычов. – Какая она, на хрен, жена! Так только… позорный штрих в моей биографии…
– Нет, ну этот штрих у вас даже в паспорте зарегистрирован, так ведь? – наседала Софья. – А вы с ней что, не живете?
– Да пусть с ней знаешь кто живет? Кобель дворовый, вот! – обиженно выкрикнул Сычов.
Ефимов заботливо пополнил стопочку огорченного мужа и с сочувствием произнес:
– Моя тоже… знаешь, такая стерва оказалась… Развелся. Теперь… встречаемся, но… Пьет, зараза! А твоя чего?
– Моя? – замахнул стопку Сычов и кивнул на Софью. – А на кой ты ко мне свою пьяницу приволок? Тем более ежели развелся…
– Да вы что? Совсем, что ли? – вспыхнула Софья. – Какая я вам пьяница?! А тем более – его жена! Я… я сама по себе! Я вообще к вам по делу!.. Пьяницу нашел…
– Ну, и я смотрю – такая приличная тетка, и чего б ей пить… – тут же согласился Сычов. – А по какому делу-то?
– По такому… – насупилась Софья. – Ваша жена… Ольга эта… она вовсе даже не кобеля дворового нашла, как вы выражаетесь… она мужа моего к рукам прибрала… Да и ладно бы, если б только мужа… она с него деньги трясет зачем-то! Хочет, чтобы он квартиру продал, дачу, машину…
– Конечно, хочет, – кивнул Сычов и вытаращился на гостей. – А иначе как она своего любовника спасет? Ей деваться некуда.
– Погоди-ка, Михаил… – прервал мужчину Ефимов. – Ты, наверное, что-то попутал… Она не любовника сейчас спасает, а сына! Он у нее… в общем, парень тяжело болен, лечится в Германии, и… понятное дело – деньги нужны во как! – и он рубанул себя по горлу.
И все же Сычов не удивился, не стал таращить глаза, а все так же степенно мотнул головой.
– Ну да, и я ж говорю – им сейчас очень деньги требуются. Только он не болеет… Любовник-то Ольгин… пока не болеет. А вот ежели деньги не соберет, тогда – да. Тогда сильно занеможет. Но только его потом ни одна Германия не спасет.
– Нет, я ничего не понимаю… – окончательно растерялась Софья. – Пока не болеет, потом заболеет, и Германия… что у нее вообще-то произошло с сыном?
– С сыном? – вытаращился Сычов. – С сыном, слава богу, все нормально – нет его, сына-то! У Ольги никаких детей отродясь не водилось. Ни сыночков, ни дочков! У нас же как все получилось…