Глава 5. Страсти в купейном вагоне
Михаилу недавно исполнился тридцать один год, он работал начальником цеха на крупном заводе, ехал из отпуска с юга, был холост, бодр, и жизнь играла только яркими красками. В купе помимо него тряслась еще седоватая хмурая семейная парочка, которая никак Мишиной жизненной радости не разделяла.
– Слышь, мужик, ну чего грустный такой, давай по коньячку, а? Армянский, настоящий! – теребил Михаил спутника, однако в разговор тут же вклинивалась пышная соседка – супруга спутника.
– Нечего! Споишь сейчас мужика, а потом оберешь нас до нитки! Гоша, не пей! У тебя язва!
– Точно, – соглашался Миша. – И на кой черт ты со своей этой язвой таскаешься? Пусть бы дома сидела, каши варила.
Мужичок Гоша только тихонько хихикал, но поддерживать компанию не отваживался. И Михаил совсем было загрустил, когда к ним в купе на одной из остановок вошла прекрасная девушка лет двадцати пяти.
– Простите, а где… где мое место? – растерянно спросила она.
– Вот! Вот здесь! – тут же вскочил со своего места Михаил. – Только тут!.. Не оставляйте меня, а? А то я с этими пингвинами скоро разговаривать разучусь.
– Гоша, ты подумай! Он еще и пингвинов с собой тащит! – немедленно отреагировала дамочка.
Пришедшая девушка фыркнула в кулачок, расположилась на нижней полке, и в купе сразу забурлила жизнь. Началось с того, что толстая тетка срочно переместила супруга Гошу на верхнюю полку и строго-настрого запретила ему спускаться.
– Нечего на посторонних баб пялиться! Они ж ведь… бесстыжие, натянут юбочку до пупа, а потом еще ногами двигают! Все прелести наружу! – и тетка злобно зыркала на коротенькую юбку новой пассажирки.
Юбочка девушки и впрямь мало чем отличалась от пояса. Но помимо дикого мини у девушки обнаружились проблески ума, сообразительности и целое море кокетства.
В первую же ночь Михаил с Ольгой (так звали новую пассажирку) проболтали до утра. Михаил узнал, что девушка сбежала от матери, так как та пила беспробудно и таскала в дом кавалеров со всего района. Ольга решила бросить квартиру в Москве и удрать куда глаза глядят, чтобы найти себе хорошую работу (она была готова даже на стройку – маляром, но только чтобы платили), обеспечить себе маленький уголок, а потом… потом свить семейное гнездышко и упиваться обычным женским счастьем – любимый муж, дети…
И уже во вторую ночь Михаил предложил Ольге руку и сердце. А что? Он, конечно, не столичный житель, однако ж под его началом целый цех, денег зарабатывает прилично, да еще и квартиру вот-вот получит, очередь подходит. Такой жених даже столичную жительницу смог бы потянуть. Ольга, видимо, решила так же, потому что на третьи сутки их знакомства они уже выходили на станции Михаила вместе, держась за руки.
Ольгу Сычов привел в дом к старенькой маме.
– Мам, знакомься, это Оля… мы с ней решили расписаться.
– А когда решили? – склонила голову старушка.
– Да вот… только вчера… – начал было объяснять Михаил, но Ольга его нежно потрепала по шее и, скромно потупясь, добавила:
– Я люблю его…
Мама Михаила пригляделась к будущей невестке, вздохнула и развела руками:
– Ну что же, сынок… может быть, она научит тебя жизни.
И Ольга стала «учить». Перво-наперво выяснилось, что Оленька была не столь одинока и обижена родителями. Во всяком случае, не от них она тогда бежала в купейном вагоне, потому как к своим двадцати пяти годкам была уже два раза замужем и именно от второго мужа так спешно выезжала после развода. Но это уже было не столь важно для Михаила, потому что Ольга развернула бурную деятельность и занималась квартирным вопросом. Именно она настояла на том, чтобы Михаилу дали двухкомнатную квартиру. И не тогда, когда соизволит подойти очередь, а прямо сейчас. Она обошла кучу инстанций, собрала кипу документов, и получилось, что мать Михаила уже давно нуждается в расширенной жилплощади, а живет в нечеловеческих условиях. Квартиру дали, правда, молодуха матушку из старой «хрущобы» забирать не стала. По ее мнению, бабушке и так неплохо, а вот у них с Мишенькой могут пойти детки, и как тогда?
Мишенька со своей старушкой мамой против деток возражать не смогли, и Ольга стала полновластной хозяйкой новой квартиры. Только вот с детками она не торопилась.
– Ну и куда мы их родим, если у нас нет даже приличной обстановки?! – каждый раз, как он заводил разговор о наследниках, округляла она глаза.
Миша старался вовсю, выходил на сверхурочные, покупал какую-то жутко дорогую «стенку», но потом оказывалось, что детей без автомобиля заводить просто преступление! А потом без дачи! А потом было унижением для детей рождаться у матери, у которой нет даже приличной шубки! И брильянтового колье! И вообще – как же можно выносить здорового ребенка, когда ты как следует не отдохнул на болгарских Песках?
Михаил год за годом работал и работал, а Ольга неустанно отращивала новые потребности.
А потом… потом все рухнуло. Грянула перестройка, приватизация, заводы стали продаваться, приходили новые хозяева и приводили новых управленцев. Михаил остался не у дел. Нет, работу, конечно, можно было найти, и он находил, но денежное раздолье закончилось. Время стабильных зарплат прошло, и теперь деньги зарабатывали не мозолистыми руками, а хитрыми махинациями. Михаил так не умел. И жить стало тяжело. И не столько материально, сколько психологически. Ольга никак не хотела примириться с тем, что ее супруг оказался за бортом, толкала его на какие-то свершения, аферы, однако Михаил был стоек – против закона не шел. И тогда в доме наступил ад. Ольга стала пропадать целыми днями неизвестно где, а потом и ночами не появлялась. Приходила изрядно навеселе и на все вопросы законного супруга только выливала на несчастного ведра словесных помоев. Очень скоро у Оленьки появился молодой кавалер. Ольга и сама помолодела – по квартире летала бабочкой, шила себе новые наряды и стала пропадать по неделям. Однако неизвестно, что там между влюбленными в конце концов произошло, но кавалер Оленьку оставил. Та не могла себе найти места, корила мужа, что если бы не его нищие копейки, то от нее ни один бы мужчина не ушел, и впала в депрессию. А потом… а потом у Ольги случилась новая любовь. Еще более серьезная. Правда, сначала Михаил ничего не сообразил, а просто… просто Ольга вдруг заявила, что ей нужны деньги на операцию по оплодотворению.
– Оля, неужели? – не мог поверить счастливый будущий отец. – Неужели ты собралась родить?
– Да, – опечалилась Ольга. – Я вдруг поняла, что… что жизнь проходит мимо, и мне… нам с тобой нужен ребенок. Но… поняла слишком поздно – у меня проблемы.
Конечно, Михаил и не думал сомневаться – как же не быть проблемам, если супруга созрела для материнства только к сорока двум годам? Но только… где же эти деньги взять?
– Можно… продать нашу квартиру, – со слезами на глазах прошептала Оля. – Мы с тобой переберемся в квартиру твоей матушки, но зато у нас будет ребенок!
Действительно, мать Михаила уже скончалась, а квартиру они сдавали. Сычов не думал ни минуты. Ради будущего дитяти он готов был душу продать, чего уж там о квартире говорить.
Квартира в центре города пошла с молотка, а ребенок… о нем Ольга и не думала. Она сделала себе операцию по круговой подтяжке лица, а остальные деньги… остальное она успешно стала тратить на молодого любовника. Теперь это был Юрочка! Красив, как картинка. Да к тому же с явной любовью к деньгам. Юрочка и от взрослых тетенек не отказывался, если у тех были купюры, и умело убеждал очередную «любимую» в своей пылкой страсти. А уж что творила «любимая»! Михаил сначала даже в суд подавал, но… остался ни с чем. Сохранилась только родительская квартира, где он теперь и проживал. Но, видно, бог есть на свете. Молодой жиголо лихо попался. Помимо Оленьки, Юрик успешно обхаживал еще пару-тройку девиц – для личного, так сказать, удовольствия. И на его несчастье, в эту тройку попалась доченька весьма крутого дяденьки с темноватым прошлым. Да и настоящее было у товарища не более светлым. Когда папаша узнал, с кем его дочка связалась, был очень недоволен. Особенно его обидело не то, что избранник дочери был гол как сокол, а то, что помимо его единственной, ненаглядной дочурки парень имеет наглость не просто заглядываться на девчонок, но и практически открыто жить со зрелой, хоть и изрядно подлатанной, дамой. Мужчина строго наказал молодого ухажера – повесил на паренька такой немыслимый долг, от которого у молодого любовника закружилась голова. Юра по неопытности даже пытался доказать, что не успел за всю свою недолгую, праведную жизнь эдак задолжать, однако с помощью кулака и бейсбольной биты парню доходчиво объяснили, что торг неуместен. И платить придется, даже если Юрочка потом за версту будет обходить приглянувшуюся барышню. Юра с переломанным носом и парочкой покалеченных ребер притащился к Ольге и покаялся. Ему ничего больше не оставалось делать – только влюбленная по самую макушку зрелая женщина могла чем-то помочь. К тому же он побожился, что после такого урока на молоденьких пигалиц и вовсе заглядываться не будет. А еще – и это было решающим пунктом – он заверил, что прямо на следующий день после получения денег они с Ольгой торжественно отправятся в загс. Ну и как могла любящая Ольга Андреевна не простить своего милого крошку? Правда, денег теперь было взять неоткуда, ее законный муж (а не разводилась она из чистого расчета – у Михаила в последнее время стало пошаливать здоровье и… кто его знает, вот помрет бедолага, а квартира уйдет государству!) больше ни за что не хотел менять жилплощадь. И, оказывается, имел все права! Но тут Ольге улыбнулось счастье – ей вдруг позвонила какая-то давняя подружка, с которой они вместе шалили в молодости и изредка перезванивались теперь, и сообщила, что встретила какого-то… как же там… Тимофея! С которым в далекой молодости, в деревне у Ольги был краткий, но очень пылкий роман. Из-за этого Тимофея, помнится, они с подругой тогда и рассорились. Но… парень ушел в армию, а девчонки еще не раз приезжали потом в деревню кружить парням головы. И вот – какое счастье – он объявился! Это был шанс! И Ольга просто не могла такой подарок судьбы оставить без внимания. Выяснив точный адрес Тимофея, опять же через подругу, Ольга обрадовалась еще больше – Огрёв жил в большом городе вовсе недалеко от их Новосибирска! Удача просто плыла в руки Ольги Сычовой. Она придумала великолепную фишку – с липовым сыном.
– Погоди, Миха… – уже изрядно заплетающимся языком проговорил Ефимов. – А ты-то откуда все это знаешь? Она тебе сама рассказывала, что ли?
– Да ну на фиг, – мотал головой тоже изрядно пьяненький Сычов. – Я ж говорю – жили как кошка с собакой… Она меня ни фига за человека не держала, понял, да? Здесь же жила и, прикинь, прям при мне такие разговоры по телефону вела. Тварь. А я ж не дурак, я все понял. Да чего тут не понять, она ж по десять раз своему этому… Юрику все разжевывала! Ну, чтоб он помог там ей, все дела. Она ж его за сына выставляет этого… ну мужика-то этого, как его…
– Тимофея Огрёва, – подсказала Софья. – Но только… как же у нее так все складно получилось? Тима говорил, что этот самый Юрий… он Тимофеевич и… тоже Огрёв. Он даже его отчество и фамилию носит. И потом… по возрасту такое совпадение – двадцать шесть лет…
– Да ну на фиг! Какое там совпадение, – поморщился Сычов. – Двадцать шесть! Да Юрке за тридцатник уже! То ль тридцать один, то ль тридцать… но выглядит классно… как пацан. И потом, этот Тимофей, он что – паспорт Юркин смотрел?
– Ну нет, конечно… – пожала плечами Софья. – Тим никогда не попросит…
– А ему никто и не покажет! Ольга небось только фото Юркино и дала. А фото… я могу достать карточку, где мне всего четыре года, так что мне теперь – обратно в детсад? Нет, это хитрая сволочь… – скрипнул зубами Сычов. И почему-то добавил: – Давай, Вадька, наливай! За нее!
Потом мужчины уже пили неизвестно за кого. Да Софье было и не до их пьянки. Она вдруг ясно увидела, что ее Тим в опасности! И никакой сын у него не болеет! У него и вовсе сына нет! И значит… Да, а как же… как там в песне поется, «все равно она оставила его, а он простил»… То есть, конечно, если любишь по-настоящему, простишь все, и… и все равно – Тим должен знать.
Софья быстро набрала номер домашнего телефона – тот ответил долгими гудками.
– Никого дома нет… ну и правильно, он же у нее, – вздохнула Софья и набрала номер сотового. Но тот оказался отключен. Тимофей был недоступен.
– Мальчики… – появилась уставшая Соня в дверях. – Я не против вашего застолья, но… боюсь, не смогу вам составить компанию. И потом… пить я все равно не умею. Где мне можно спать лечь?
– Дык… где хочешь! – вытаращился захмелевший хозяин.
– Что это значит – где хочешь?! – возмутился гость. – Это… моя женщина! Ей нужно, чтоб… чтоб самая лучшая постель!
– Ну тогда… тогда я не знаю. Постель ей чистую постелить, что ли? – окончательно растерялся Сычов.
Соне и в самом деле постелили чистое белье в маленькой комнате, она зарылась в толстое одеяло и почти сразу же уснула.
***
Огрёв ехал к Ольге. И не хотелось ему, но… ей нужна была его помощь. И вообще – чего он сегодня на нее накинулся? Сам во всем не прав, а обвинил женщин – истинно мужской поступок. И потом… надо поставить все точки над i. Она сейчас его не ждет, он же сказал, что не приедет, но… но надо все решить, и чем раньше, тем лучше. Он ей скажет именно сегодня… да, прямо сейчас скажет, что деньгами сыну поможет, но вот больше… больше им не надо встречаться.
Он еще только заворачивал во двор, когда увидел знакомый силуэт. Ольга явно куда-то спешила. Она поймала такси, юркнула в салон, и авто быстро вырулило на главную дорогу.
– Ого… – округлил глаза Огрёв. – А говорила – будет скучать…
Не отдавая себе отчета в том, что делает, он направился за такси. Ехать пришлось недолго. Очень скоро машина остановилась возле шикарного магазина. Ольга вышла и возле входа стала нажимать на кнопки телефона.
– Черт, она звонит, а у меня телефон отключен… – стал искать телефон Тимофей, но тот упрямо не находился. Да и звонила Ольга, по всей вероятности, вовсе не Тимофею, потому что о чем-то она все же переговорила, а после этого стала нахмуренно вглядываться в сторону дороги. Она явно кого-то ждала.
– Ну-ну… посмотрим, кто же к тебе заявится… – с интересом произнес Огрёв. Ему уже стала нравиться эта игра в шпионов.
И уж совсем стало интересно, когда к Ольге быстро подошел высокий молодой человек, чмокнул ее в щеку, а та припала к его плечу.
– Фу ты, как некрасиво… – скривился Тимофей. – Прямо у людей на глазах совращать молодняк… парнишка-то в сыновья годится… Стоп!!!
У Тимофея будто раскрылись глаза. Парень не только годился в сыновья, но и был похож на фото, которое ему показывала Ольга. Слишком похож! И было бы объяснимо это объятие мамочки с сыном, если бы не… не страшная болезнь паренька.
– А сынок-то, видать, из Германии прибыл… Долечиваться… – прищурился Огрёв. – Или кого-то другого… лечить…
Ольга со спутником отошли от витрины в сторону сквера и о чем-то некоторое время переговаривались.
– Понятное дело… – со злой усмешкой процедил Тимофей. – Договариваются, какой же им номер счета мне подсунуть, дабы я деньги «больнице» перевел. Ну-ну…
Разговор подошел к концу, потому что Ольга еще раз припала к парню, тот ее нежно поцеловал, и «матушка» побежала ловить машину. Парень же лениво помахал рукой, а потом рассеянно вошел в магазин. Тимофей вылез из машины и заторопился следом, только подошел сразу к охраннику.
– Слышь, парень, ты бы у того парнишки проверил документы, у нас такой же тип половину витрины вынес, – сообщил он стражу порядка.
Тот не заставил себя уговаривать.
– Предъявите документы, пожалуйста, – вежливо попросил он молодого человека.
– Чего это? – вытаращился спутник Ольги.
Черт! Это на самом деле был парень с фотографии.
– Да ты, дружок, не ерепенься, – успокоил его Тимофей. – У нас тут несун один все время аксессуары женские ворует, Степанов Иван Иваныч, так вот жутко ты на него смахиваешь. Вот ежели ты не Степановым окажешься… Сам понимаешь, работа обязывает.
Тимофея работа вовсе не обязывала, но доброжелательный тон сделал свое дело – парень весело хмыкнул и достал паспорт.
– Юрий Олегович Тарасов, значит, так? Тридцать два годика… Ну извини… – перекосился от злобы Огрёв. – Опять этот С-с-степанов нас вокруг пальца… хотел. Прости, парень.
– Да не вопрос, – пожал плечами Юрий Олегович.
Тимофей извинился перед охранником и поспешно вышел.
***
Ольга открыла сразу. Открыла и заволновалась.
– Тимочка?.. Ты… ты все же приехал? Ой, а я так рада. Ты долго стучался? А то я немного заснула…
– Да нет, я недолго. – Не раздеваясь Тимофей прошел на кухню. – Оль, так что мы решим?
Оля вытаращила глаза, но ответить не успела. Зазвонил сотовый.
– Да, Юрочка, как ты там? – медовым голосом спросила Ольга.
Сотовая связь работала настолько хорошо, что сидящий рядом Тимофей, не напрягаясь, слышал все, что говорил Ольге молодой человек.
– Оль, ты прикинь! Зашел после тебя в магазин, а ко мне охранник, все дела. Давай документы проверять. Прямо даже струхнул – думал, может, Говоров подсуетился. Да нет, вроде бы обошлось… Ты, Оль, с деньгами бы поторопилась.
– Так я и так… мы же уже решили… вот как раз и папа тут твой пришел… – открыто сообщила Ольга о присутствии Тимофея. – Дать трубку?
– Да ну на фиг. Ты уж с ним сама там решай… – отозвался неблагодарный «потомок» и отключил связь.
– Сын? – ласково спросил Тимофей.
– Юрочка… сынок… – нежно улыбнулась Ольга.
– Чей? – все так же улыбался Огрёв.
– То есть… я тебя не понимаю! – округлила хорошо накрашенные глаза Ольга. – Ты… ты опять сомневаешься?
– Теперь нет, теперь уже никакого сомнения, – потер переносицу Тимофей. – Это не охранник у твоего Юрика документы проверял, это я был.
– Ну так и чего? Чего ты там увидел? – побледнела Ольга. – Другая фамилия? Отчество? Да! Я его записала на первого мужа! Но так это же для того, чтобы мальчик не чувствовал себя чужаком! Чтобы тот… папаша! Хоть как-то! Хоть немного! Помогал мне поднимать сына! Твоего сына, между прочим!
– Оль, да брось… – поморщился Тимофей. – Я, конечно, в молодости был шалопай порядочный. Но ведь не до такой же степени, чтобы в тринадцать лет детей заводить. Да и ты… ты что – сыночка-то в двенадцать родила?
– В какие двенадцать? – уже потеряла над собой контроль Ольга. – С чего ты вообще какие-то года тут выдумал? Сын твой! И будь добр!.. Будь добр дать ему деньги на лечение! Все равно от тебя никакого толку не было!
– В этом плане и не будет, – заверил ее Огрёв. – Я тебя просил дать адрес германской больницы, теперь думаю… зачем? Парень не имеет к ней никакого отношения. Так что… получается, не зря я дачу сохранил.
– Дай денег! – уже визжала Ольга и кидалась на Тимофея с растопыренными когтями. – Если он не отдаст долг, его могут убить!!! И тогда я… Я тоже без него жить не смогу, понял?! Отдай деньги!!!
– У-у-у… Со своими проблемами сами разбирайтесь, – решительно поднялся Огрёв. – Мне бы свои решить…
И он вышел, аккуратно прикрыв двери. Злобы у него не было. Ни грамма! Ни капельки! Была такая легкость, такая свобода, что он даже попытался подпрыгнуть – авось взлетит!
Взлететь не получилось, зато получилось пронестись вниз через две ступеньки с ужасным грохотом.
– Все! Теперь к Софье!
Сначала он решил позвонить, но потом вдруг выяснилось, что треклятый телефон благополучно слопал весь запас заряда, и теперь маленький экранчик безнадежно чернел.
– Да и черт с ним, – забросил телефон в бардачок Тимофей. – Чего там по телефону скажешь… надо прямо к ней. Чтобы глаза в глаза, чтобы… чтобы простила. Все равно не уйду…
***
Он наконец-то вернулся! Пришел!!! Соня увидела его такого… родного! Близкого!.. чуть-чуть пахнущего чужим парфюмом, но… какое это теперь имело значение, чем он пахнет, она все равно хотела Тиму купить хороший одеколон.
Он обнял ее крепко-крепко, прижался… и она почувствовала на щеке его короткую щетину, поняла, как соскучилась по своему мужу!
– Тимка-а-а… – блаженно протянула она, прижимаясь к Тимофею всем телом. Он был такой теплый, такой близкий…
– Сонечка… – прошептал он и…
Софья вскочила.
– Кто здесь? – резко вскрикнула она. – Я сейчас орать буду! Быстро включайте свет!
Вспыхнула лампочка, и при ее свете Софья увидела Ефимова во всей красе – с голым торсом, морщащегося от света и в трусах со слониками.
– Ты чего – совсем, что ли? – строго отчитывала товарища Софья.
– А чего я уж такого сделал? – все еще немного хмельной, проговорил Вадим. – Я ж не виноват, что у этого Михи кроватей раз-два и обчелся. Между прочим, он нам на двоих постелил, так что… Сонь, может, подвинешься, холодно босиком-то…
– Сейчас прямо! – рыкнула Софья. – Давай еще и Миху сюда затолкаем, если у него места не хватает!.. Иди вон к нему! Там и грейте друг друга!
– Да чего ж я к мужику-то пойду? – насупился Ефимов. – За кого ты меня принимаешь?
– Давай-давай! Я же не спрашиваю, за кого ты меня принял! – махнула рукой Софья, подоткнула одеяло себе под бок и закрыла глаза.
Только теперь сна не было. Мало того что этот Ефимов весь сон перебил, так он еще пытался устроить себе постель на полу, натыкался на мебель и не переставая бубнил:
– Вот и как с такой женщиной на задания ездить? Мне завтра за руль… да чего там завтра – прямо сегодня за руль! А у меня глаза, как у кролика, красные!
– И изо рта несет, как из пивбара, – подсказала Софья.
– Ну да, еще и несет… нет, надо обязательно выспаться… Софья!!! Пододвинься, я хоть в ноги лягу!
– К Михаилу. Он уже ждет. Даже ножки подогнул, так приготовился…
Неизвестно, как приготовился Михаил, но Вадим поплелся в другую комнату и больше уже не возвращался. Можно было спать, даже нужно – завтра столько ехать, но спать никак не получалось.
Софья вдруг подумала: а зачем они с Ефимовым вообще сюда притащились? Ну выяснили они, что Ольга дурит Тимофея, и что? Что теперь – Тим вот так возьмет и поверит? Кому? Ефимову – точно нет. А Софье?.. Софье, пожалуй, поверит. Только от Сони Тиму такой удар будет принять вдвойне тяжело. Унизительно. Да она и не хочет его добивать… пусть вон Ефимов… И потом, какая ей разница – поверит Тимофей, не поверит, ее дело – предупредить. Она же не хочет его возвращать!.. Нет, хочет. Ужасно хочет. Только… только рада ли она будет? Ну поймет Тим, что Ольга его обманывала, даже если он бросит ее, даже если вернется… Ну что он с собой сделает, если полюбил? Он так и будет мучиться. Жить с Софьей и мучиться. И много ли радости ей будет от такого мужа? И так плохо, и эдак…Черт, если бы все вернуть назад! Она бы… она бы красилась каждый день! Она бы делала гимнастику, красила ногти, ушивала все свои платья! Она бы устраивала дома такие вечеринки! И была бы там звездой! Тим бы просто не смог ее не любить!.. Звездой… она и так на вечеринках звездой блещет. То стишки придумывает, то частушки на каждого, то в ресторане всех соберет, да без нее же никакого веселья не будет! И Тим все это видит, все знает… А полюбил все равно эту цаплю!.. Ольгу! И кто бы сказал, что мужикам надо? Вон Ефимов – Соня и накрашенная, и ненакрашенная, и лепит, что в голову придет, а он… Соня же видит, как он на нее смотрит. И никаких усилий. И ведь мужик замечательный. И красивый, и в разговоре приятный, и… Надо его с Натальей познакомить, подруга будет век благодарить… Может, даже мешок картошки подарит… А может быть, ей самой? А чего? Закрутить роман с Ефимовым, пусть он предложит ей замуж, она пойдет. И дружить семьями… И Ольгу его, цаплю кривоногую, она будет поить чаем! Обалдеть! Температура поднялась, что ли? Такое можно придумать только в бреду.
– И ничего не в бреду, – сама себе возразила Софья. – Главное – сила самовнушения… Только надо сильно постараться.
Разбудил Софью чей-то виртуозный мат.
– Вадим!!! Мать твою в кандибобер!!! Какого хрена я весь на полу валяюсь?! – орал из «мужской» комнаты хозяин квартиры. – Я весь как ледяной верблюд уже тут лежу – инеем покрылся!! Я вообще так спать терпеть ненавижу!
Софья схватила вещи, сумочку, накинула вместо халата покрывало и направилась в ванную. По дороге она заглянула к мужчинам.
На голом полу, поджимая волосатые ноги, приплясывал Михаил, а на его кровати свободно раскинулся Ефимов.
– Вадик, подвинься… – негромко попросила Софья, и Ефимов резво скакнул к стене.
– Все, ложитесь, пожалуйста, – чуть смущенно проговорила Соня. – Вы его только не будите, а то нам ехать… куда же он с красными глазами.
– Да я и не бужу! – все никак не мог успокоиться Михаил. – Главное, меня, значит, вышвырнул, а сам… Ты пиво будешь?
– А кофе есть?
– Пойдем, что-нибудь найдется…
Пока Софья плескалась в ванной, хозяин расстарался на совесть – он не только вскипятил кофе, но даже соорудил нечто вроде бутербродов.
– Садись. Я тебе на хлебушек кильку положил, вкусно! Я себе всегда так делаю.
– А… Ольга как готовит? – не удержалась Софья.
– Да кто ж ее знает, – пожал плечами Сычов. – Мне она готовила редко. Да я и не просил. По первости еще пытался ее к кухне приучить, но она такого наготовит, с души воротит, честное слово. И сам стал. А чего? Это ж быстро.
– Ну да… – кивнула Соня. И снова спросила: – А за что вы ее полюбили? И готовить она не умеет, и любовник у нее чуть ли не в вашей квартире ночует, а вы столько терпели. Из-за любви, да? За что же вы ее любили-то так?
Сычов задумался. А потом дернул бровями.
– Я чего-то и сам не знаю… Знаешь ведь, еще Лермонтов писал: чем больше женщину мы любим… Нет, то есть наоборот – чем женщина нас меньше любит, тем мы как раз к ней большей страстью пылаем, во как.
– Понятно… – насупилась Софья. – Только Лермонтов такого не говорил… Он был умным мужчиной.
– Ну правильно, это я сам придумал, – легко согласился Михаил. – Так я не понял – тебе пива наливать?
Домой Софья с Вадимом отправились, когда на часах была уже половина третьего.
Вадим долго плескался в холодном душе, зато вышел бодрым и свежим, как огурчик.
– Ну, Софья Сергеевна! И как я вам? – сверкнул он на Соню лукавым глазом. – С таким и в дорогу не стыдно, правда?
Соня вспомнила свое ночное обещание воспылать к Ефимову чувствами и старательно пролепетала:
– Вадим! Ты неотразим! Я с тобой не только в дорогу, но и…
– А какого хрена ты тогда ко мне всю ночь лип? – искренне возмутился Михаил недостойным поведением друга. – Теперь, главное, хвост павлином, а как до дела…
– Он у меня ужасно робкий, – смущенно заморгала Софья. – И вообще к дамам – ни ногой!
– Ага, – скривился Ефимов. – Сейчас еще получится, что я черт-те какой ориентации. Молодцы. Софья! Немедленно одеваться! И в машину!
– Так это я чего? – хлопал ресницами Михаил. – Это я с… я с кем спал-то? Это я…
– Успокойтесь, – все еще издевалась Софья. – Вы не в его вкусе.
– Да, – крякнул Вадим. – Мне нравятся блондинки! Поехали.
Всю дорогу Софья шутила, подкалывала водителя и громко подпевала магнитоле. То есть вела себя совершенно свободно и постоянно ловила на себе восторженные взгляды.
– Вадим, ты на меня так даже не смотри, понятно, – играла она глазками. – Я – девушка замужняя, а тебя… тебя я завлекаю исключительно подруги для! Чтобы ты с крючка не соскочил, пока мы до нее доберемся.
– А мы что – еще и к ней сейчас добираться будем? – дернул бровью Ефимов.
– Нет, сначала ты поедешь к… Огрёву. Сообщишь ему… в общем, щадяще расскажешь ему о том, что мы узнали. А потом… на следующий день мы поедем с тобой знакомиться с Натальей. Оч-чень приятная женщина! Оч-чень!
– А если она мне не понравится, а твой этот… Огрёв все так же будет сохнуть по своей выхухоли, то я начну ухаживать за тобой, точно?
– Ну… я подумаю… Во всяком случае, ухаживать тебе никто не мешает… – благоразумно рассудила Софья, но тут же весело фыркнула. – Тебя Наташка только увидит, она все твои поползновения на корню придавит! И ухаживать ты ни за кем не сможешь, попомни мое слово.
– Ты хочешь познакомить меня с асфальтовым катком… – обреченно вздохнул Ефимов и уставился на дорогу.
Возле подъезда Вадим выскочил и открыл перед Соней дверцу.
– Тебя, может быть, проводить? – заботливо спросил он.
– Не надо… тебе сейчас надо быстренько к Тиму, чтобы он не успел продажами заняться, а то эта Ольга… она цепкая дамочка. Все наши труды прахом пойдут.
– Да, так, как в этот раз, я готов трудиться с утра до ночи, – вздохнул Вадим, махнул на прощанье рукой и прыгнул в машину.
– Не орел… – горько вспомнила Софья высказывание известной актрисы.
И в самом деле, как только Софья приказала себе полюбить Ефимова, так он стал раздражать ее с дикой силой.
– И чего суетится? Тим бы никогда так не скакал… он всегда так достойно себя ведет… – бубнила Софья, усаживаясь на скамеечку возле дома. Ей так хотелось приехать домой, залезть в ванную, напустить всяких пен! Потом распаренной выйти на кухню, налить горячего кофе… и маленькими глотками, обжигаясь… И чтобы Тим обязательно пришел курить, и шутя толкал ее ногами, и щурился, глядя на раскрасневшуюся жену… Но хотелось в свой дом, а это… это все-таки была квартира Анечки. И никто ее там не ждал, и потому туда не тянуло, ни на кухню, ни в ванную… да и пены никакой нет, с деньгами сейчас тяжело…
Софья достала из сумочки телефон и включила – до сих пор он был отключен. Конечно, из-за Тима. Не знала, как с ним разговаривать, если вдруг позвонит.
– Ого! Сколько звонков… и только Наташка… – уныло пробормотала Софья. Она все же заставила себя набрать номер подруги.
– Сонька!!! Ну ты вообще!!! – яростно зашипела в трубку Наталья. – Ну звоню тебе, звоню! Куда подевалась-то?
– Не кричи… – утихомирила ее Софья. – Я тебе жениха добывала. Завтра приведу.
– Да ты что-о?!! – Наташкиным восторгам не было предела. – Сонь, а я как знала! Специально завтра собралась картошку копать, прикинь! Так что мы сразу на дачу, здорово, да?
– Чего здорового? Он завтра работает, поедет он тебе еще картошку рыть. Я после работы с ним хотела забежать.
– Ну и ничего! А мы после работы и поедем! До моей дачи двадцать минут езды!
– Ну знаешь! Ты со своей картошкой кого хочешь распугаешь.
– Точно! Ну ее к лешему, я потом с этим кавалером одна поеду копать, без тебя. А завтра… завтра у нас будет романтический ужин, классно? При камине! Здорово? Ты одна будешь или с Огрёвым?
Соня подавила вздох и постаралась ответить беззаботно:
– Одна. Ну то есть я тебе Ефимова привезу.
– Ну и ладушки! Пока. Завтра созвонимся. Я побежала придумывать, что бы такое к столу подать… если отбивные, это не слишком напыщенно?
– Слишком. Лучше давай по-простому – шашлыки. А вообще – думай сама.
Соня отключила телефон и стала подниматься к себе.
– Ох ты, – вдруг вспомнила она. – У меня же там котенок! У Елены Никитичны! Маленький мой, соскучился… – и она прибавила шаг.
Прямо из прихожей она зычно позвала:
– Тимочка! Тимоша-а-а!
Хотя зачем звала, когда сама же относила котика к соседке? Но тут в комнате раздались шаги, и в дверях появился… Тимофей! Сам! А в руках он бережно держал котенка…
– Ты? – распахнула глаза Софья. – Тим… это…
– Это я… – нервно сглотнул муж и постарался улыбнуться. – А кого же ты звала?
– Так… его, – мотнула головой Софья на котенка. – Его… он тоже Тимофей.
– Понятно… ну тогда… принимай обоих.
– Тим… Тимофей… Мне надо тебе кое-что рассказать… только ты садись… пойдем в кухню, и ты там сядешь… Это… это правда очень серьезно, – сбивчиво начала Софья, и Тимофею даже на минуточку показалось, что никакой Ольги не было и в помине, что это они просто зашли к дочери… но… о чем это она? Что такое серьезное могло случиться?
– Анютка замуж собралась? – распахнул глаза Тимофей.
– Нет… или да, я не знаю, она мне не звонила… а с чего ты взял, что собралась? – вдруг насторожилась Соня. – Она мне… дай-ка просмотрю, может быть, звонила…
– Нет, я просто так сказал… ты такое предисловие… говоришь – что-то серьезное, вот я и подумал – может быть, свадьба?
– Нет, я не про Аню… – помотала головой Софья. И чего, спрашивается, Анна никак замуж не выйдет? Вон как они стали вместе с Тимом ее будущее обсуждать! Даже как будто и ссоры никакой не было. Хотя ссоры и так не было, просто… просто он от нее ушел. А теперь… господи, он же зачем-то пришел… – Тим, а ты чего пришел?
Тимофей насупился, спустил котенка с рук и сам побрел в кухню.
– Есть будешь? Я тут… пельменей… купил. Чтобы тебе не варить… Будешь?
– Нет, – настороженно присела на краешек стула Соня и выпалила сразу, чтобы «не кромсать хвост по кусочкам»: – Тим… Тебя Ольга обманывает, у нее нет сына. Это ее любовник.
– Я знаю… – спокойно отозвался Тимофей. А потом удивленно развернулся к жене всем телом. – А ты откуда узнала?
– Ну… так вышло, – пожала плечами жена. – Это мелко, конечно… некрасиво, но… я заподозрила, что что-то не так. И решила выяснить, кто такая твоя Оля… Можешь думать, что я хотела узнать – в хорошие ли руки тебя передаю… – горько усмехнулась она. – Мы с Ефимовым ездили к ее мужу. И он сказал…
– Так у Оленьки еще и муж есть? – весело удивился Тимофей. И Софья с облегчением заметила, что никакого горя по этому поводу ее супруг не испытывает. – Ну молоде-е-ец… И что там за мужичина?
– Да… нормальный… работяга такой… Он когда-то был начальником цеха, а потом… в общем, обычный мужик. Нормальный. Но… дело не в нем. У Ольгиного любовника долг, а сына у нее и вовсе никакого нет. И она…
– Соня… – Тимофей подошел к ней близко-близко, заглянул прямо в глаза, смотрел долго, не отрываясь. А потом первый отвел взгляд. – Соня… Мне не важно, что там у Ольги, главное – там нет моего больного сына. Прости меня. Я не могу без тебя. Я все равно никуда не уйду. Вот тут… вместе с Тимкой и буду жить… я дрянь, конечно, но… честное слово, я даже не догадывался, насколько я тебя люблю!
Соня отвела глаза и поспешно отошла к окну. Господи! Сколько она этого ждала! Как мечтала именно об этом! Чтобы никакого сына! Чтобы все, как раньше! Но… куда же деть эту Ольгу? И Тима с его любовью не к ней, не к Софье…
– Не надо… Тима… я… я не могу так.
– И я не могу! Ну наказывай как хочешь! Ну сделай со мной что-нибудь! Но… я уже извелся весь! – Тимофей заходил по маленькой кухне. – Я даже сам от себя такого не ожидал! Я не знал, Соня! Я даже представить себе не мог, что вот без тебя – раз! И сдохну!
– Понимаешь, Тима… я столько раз думала, так мечтала, чтобы все было именно так, а потом… ведь это случайность, что Ольга оказалась такой отвратительной. А ведь могла бы быть нормальной, обычной красавицей, и тогда… тогда бы ты не пришел. Тогда бы ты с ней жил счастливо и… А вот сейчас…
Тимофей плюхнулся на стул и повесил голову. Соня никак не хотела возвращаться. Верить ему не хотела! А ведь он не врал! Ничуточки! И не нужна ему эта Ольга, какая бы замечательная! честная! красивая она ни была! Это не его женщина! У него другая – Соня! Но… как вот ей об этом сказать?
– В последнее время я только и думал о том, чтобы поскорее заплатить за мальчишку деньги и удрать к тебе. Да, я бы помогал, но… жить могу все равно только с тобой. И вообще… что бы ты ни говорила… я все равно не уйду. Я буду за тебя бороться…
С каким облегчением выдохнула Соня! С каким легким сердцем кинулась на грудь любимого! Простила ли она его? Господи! А как же не простить, когда только рядом с ним ты начинаешь дышать, любить, жить!!!
– Сонь… пойдем домой, а? – задыхался от чувств Тимофей. – Я здесь… мне так и кажется, будто сейчас Анютка зайдет, честное слово!
– Анютка? – ничего не понимала от счастья Софья. – Нет, она не зайдет… пойдем. Я тебе покажу кровать, где я спала… без тебя… Со мной только маленький Тимошка был.
– Молодец, – кивнул Тимофей. – Это он тебе обо мне не давал забывать… и блюл, чтобы мужу верна была…
Аня, конечно же, не приехала, но кого-то все же принесло. В дверь так звонили, будто сознательно пытались поднять на ноги весь дом.
– Погоди… Тим, я сейчас открою… – Соня взялась поправлять сбившуюся прическу.
– Я сам, – шепнул тот и, чмокнув жену, поспешил к двери.
– П-привет… – растерянно топтался на пороге Ефимов. – А ты чего… здесь?
– А ты? – заиграл желваками Огрёв.
– Так я… я к Соне.
– К Соне… к моей жене, значит… Знаешь, дружок, еще Филатов писал: «Чтоб чужую женку скрасть, надо пыл иметь и страсть, а твоя сейчас задача – на кладбИще не попасть!» Про тебя писал. Сейчас на это самое кладбище и загремишь.
– А сам-то… – скривился Ефимов. – «Чужую женку»… Соня!!!
В дверях уже появилась Софья.
– Мальчики, а… а почему такие лица у вас? Нерадостные?
– Не знаю… – склонил голову набок Тимофей. – Я ему предлагаю… могилку, а он чего-то… не радуется.
– Соня! – уже исключительно к Софье обращался Ефимов. – А как же… как же моя счастливая семейная жизнь? Как же… любовь до гроба? Как же… где же любящая хлопотунья-жена? Я-то как? Ты же обещала!
Тимофей медленно перевел взгляд с Ефимова на Софью, и с лица его стали сползать краски.
– Вадим… это я тебе обещала… любовь до гроба? – вытаращилась Софья на Ефимова. Такого нахальства она от него никак не ждала. – Это…
– Ты! Ты обещала! – настаивал Вадим. – Я еще отказывался, а ты прямо так и приставала – познакомься с подругой, да познакомься, она тебя на руках носить будет! И где? Обещала же познакомить?
– Ф-фу ты, господи… – выдохнул Огрёв. – Так ты про Наташку, что ли? Нашел время, паразит…
– Вадик! Вот знаешь что?!. – не могла найти слов Софья. – Вот знаешь!.. Я вообще тебе говорила, что мы завтра с Наташкой знакомиться будем! А сегодня… у меня и вовсе сегодня другие планы, понятно тебе?
– Понятно! – весело усмехнулся Ефимов. – Все ваши планы налицо! Ха! А я, значит… Во сколько завтра заезжать?
– Да что ж ты настырный такой? – не выдержал уже Тимофей. – Должен же ты немножко… пострадать… попереживать… помучиться, в конце концов!
– Завтра, – махнула рукой Софья. – Вот Тима с работы придет, и поедем. Хорошо? Ты сможешь?
– Я очень постараюсь, – даже зажмурился Ефимов. – Ладно, пока… пошел переживать… Тим, а там хоть ничего женщина? Соня говорила, что она на Иду Баль похожа, точно?
Тимофей ненадолго задумался, по идее, он никакой Иды и вовсе не знал, но прослыть невеждой было как-то… поэтому утвердительно мотнул головой.
– Похожа… немного… если смотреть с высоты птичьего полета… Вообще тебе понравится. Только я тебя прошу – как только к ней придешь знакомиться, сразу же, в этот же миг, оборви у нее все телефонные провода. Она это просто обожает… вот такие у нее эротические фантазии. Запомнил?
Ефимов медленно покачал головой:
– Как я тебя понимаю… Знаешь, я на всякий случай еще и сотовый ее выкину… ну чтобы поселиться в ее сердце окончательно…
Софья только хитро усмехалась – ну-ну! Долго ли эти мужики сами без телефона выдержат?
***
В следующий вечер Соня, Тимофей и Вадим уже мчались на дачу к Наталье.
Та, похоже, решила устроить праздник на широкую ногу, потому что звонила через каждые пять минут и спрашивала:
– Сонь, а Вадим красную рыбу ест? Форель?
– Может, и ест, да только кто ж ему давал? Я не знаю… но ты возьми, я страшно эту форель люблю.
– Ага… – торопливо отключалась подруга и тут же названивала снова: – Сонь, а Вадим любит салат «Подсолнух»? Я как раз такой сделала, а потом думаю – вдруг не любит? Он его ест?
– Если сделала, значит, будет есть.
– Ага… а раков? Он ест пиво с раками?
– Не знаю, чем он там это пиво ест, но ты меня так спрашиваешь, будто я с ним прожила долгую семейную жизнь! Что поставишь, то и будет есть. Все! – вконец разозлилась Софья. Подруга просто не давала ей отойти от телефона. – И впрямь надо все провода оборвать…
Только они подъехали, как из небольшого веселенького домика выбежала хозяйка – сама Наташка.
Сегодня она была хороша, как никогда. Уложенные волосы, неброский макияж и даже костюмчик спортивный новенький, только что с рынка… даже ценник на спине болтается.
– Дай-ка… – незаметно оборвала подруге ненужный ярлык Соня. – Давай. Знакомься. Это Вадим, а это Тим!
– Ты ж сказала, что его не будет! – зашипела, вытаращив глаза, подружка. – Не могла предупредить?
Соня даже не сообразила – чего это Наташка так огорчилась приезду Тимофея, но лишь только они вошли в домик, все стало понятно. В стареньком кресле, вальяжно развалившись, сидел родной братец Наташки – Коля Сверчков. Коля был мужчиной с очень завышенной самооценкой, считал себя исключительно даром небесным, пил по-черному и нигде не работал. Не мог, потому как был невозможно умен… по его мнению. Правда, не все это мнение поддерживали. Неизвестно отчего, своим вниманием он всегда одаривал только Софью, что, естественно, выводило из себя Тимофея. Наталья даже на свои дни рождения старалась братца не приглашать – сколько ж можно было ей перед людьми позориться. Но вот в этот день, видимо, дабы скрасить одиночество подруги, а еще вернее, чтобы Софья не мешала налаживать новые отношения с мужчиной, Наташа пригласила Колю для Софьи. И просчиталась. Та приехала со своим мужем.
– О-о… а у нас, что ли, гости, Натаха? – не отрывая зад от кресла, развел руками Сверчков. – Ну… проходите… Наташенька, приготовь нам выпить что-нибудь.
– А ну давай! Топай к сторожу дяде Васе, – рыкнула на него сестрица. – Он тебя приглашал!
– А чего я с ним-то? – упирался родственник. – Тут, я смотрю, веселье намечается… Мужики, а выпить-то привезли?
Наталья резво подскочила к братцу, ухватила его за шиворот и вытолкала во двор:
– Иди, говорю… потом придешь… видишь же – сейчас ты не нужен… выпить ему еще…
Тимофей многозначительно посмотрел на Софью. Конечно, он все понял и все же не стал, как обычно, надувать губы и пыхтеть. А только сильнее прижал к себе жену и чмокнул ее в макушку.
Вечер проходил весело, шумно, с шутками, с хохотом…
– Сонька-а-а! Ну этот Вадим… он просто классный мужчина! – шепнула Наталья подруге, когда они вышли на кухню. – И главное – как с твоим-то сошлись здорово!
– Ну Наташа же! – покачала головой Соня. – Еще б они не сошлись, они ж уже давно в дружеских отношениях! Работали вместе. Я ж тебе говорила…
– Ага… ну да, ну да… Пойдем, а то там мужикам даже закусить нечем…
А потом жарили шашлыки… на улице уже было темно, поэтому пришлось включить фонарь…
– Да-а… – грустно вздохнул Тимофей. – Лето как быстро кончилось… В этом году как-то особенно быстро…
– Точно… – негромко поддержал его Ефимов. – Я столько всего наметил, а… ничего не успел.
– Ага… – так же мечтательно присоединился к разговору вернувшийся Колька. – Точно. Я даже и не отдыхал за все лето… Да чего там, я даже и не работал!
При напоминании о работе у Тимофея несколько испортилось настроение. Это сразу же заметила Соня.
– Тим, ты чего? – встревожилась она.
– Да я про работу… – поморщился тот. – Что-то у нас совсем все разваливается. А тут… наобещали мне… в одном месте уж такие золотые горы… а я и размечтался. И так поверил, будто бы уже месяц там отработал! Идиот!
– Да сейчас вообще нельзя работать! – вдруг заявил Сверчков. – Я так и вовсе нигде не могу! По идейным соображениям. Везде ж воруют! Иначе не проживешь, а я так не могу.
– Ой, да молчи ты уже! Чего от сторожа прибежал, сидел бы там… – поморщилась Наташа.
– Нет, ты погоди, правде рот не заткнешь, – гнул свое Колька. – Ведь ты подумай – я, значит, устроился в милицию… ну там нужно было…
– Ой, да по знакомству тебя туда сунули!
– Неважно! Сунули, и чего? В день зарплаты я всю получку честно в карман пиджака склал. А пиджачок на стульчик повесил. Вечером – хвать! А денег-то и нету! Украли! Прямо в самой милиции! И что я сделал?
– Господи, хоть бы не позорился… – грустно вздохнула Наталья.
– Нет, пусть люди послушают! Так что я сделал? На следующую получку я опять деньги в карман – и пиджак на стульчик! А сам – следить! Глаз не спускать! А потому что знаю – вора всегда тянет на место преступления! Я ж все продумал, не дурак.
– И чего? – уже всерьез заинтересовались мужики.
– Прав был – потянуло! Но тока… – отмахнулся Коля. – Покурить ушел, а он и… Короче – снова украли… два месяца без получки!!! Ну и как работать?!!
– А ты давай и на третий месяц! Еще в карман клади! Добивай преступника нетрудовыми доходами! – издевался Тимофей. – Глядишь, он к твоей пенсии скончается от удушения совестью.
– Да ну, Тим! – набросилась на него Наташка. – Ты тут сейчас насоветуешь, а этот дурак так и сделает!.. Колька, иди хоть дров натаскай, если головой работать не можешь!.. И ведь этот долдон еще о себе такие байки распускает! Чего он только бабам не поет! Что и квартира у него в столице, ему бы только сейчас, месяца три перекантоваться, и что он известный дирижер! Это Колька-то дирижер! Да он ведь смычка от удочки не отличит! И ведь что интересно – верят!!! Неужели все бабы такие дуры?
– Ну… не только бабы… – вздохнул Тимофей и виновато стрельнул глазами на Соню.
– Он ведь эти два месяца буквально на шее у четырех – у четырех! – теток просидел! – продолжала рассказывать Наталья. – И все кормили, поили и мечтали о счастливой жизни…
Ефимов о чем-то напряженно думал, а потом вдруг рассеянно посмотрел на Тимофея.
– Тим… я вот чего думаю… а чего, если нам с тобой организовать… ну некое дельце… назовем его «Досье», к примеру, или еще как… ну вот, к примеру, надо тебе кое-что узнать о каком-то господине, а мы заказчику – раз, и за его денежки все данные! Кое-какие ходы, связи у меня имеются…
– Да вы чего?!! Сдурели?!! – вскинулся Коля Сверчков. – Я так-то никак жениться не могу, а с вашим этим «Досье», я же тогда… я ж тогда и вовсе никак не женюсь! Не всякому же умные люди по нраву! Всем ведь только… черт-те что подавай! А я… я тонкая, неординарная натура… у меня, может быть… может быть, у меня даже недостатки имеются, и как тогда?
– А если любишь, то не высматриваешь, где там достатки, где недостатки, любишь и все… – тихонько проговорила Соня. – Я вот деньги не умею копить… у меня никак не получается, дыра в кармане прямо какая-то.
– А я совсем не умею готовить! – радостно сообщила Наташка. – Вот сегодня салат приготовила, а его никто не ест! Потому что я спутала и сунула туда вместо свежих какие-то просроченные огурцы из банки!
При этих словах у Ефимова вытянулась физиономия.
– Ну почему же… я ел… теперь вот… как раз и чувствую, что просроченные…
– Вот! Я ж говорила! – обрадовалась Наташка. – И в кофе… вместо сахара соли бухнула! Ну не идиотка ли?
– Блин… а я думал, что это специальный рецепт такой… – снова перекосило Ефимова.
– Так давайте же и выпьем за то, – налил Тимофей стопки, – за то, чтобы соль от наших любимых превращалась в сахар! Чтобы просроченные огурцы не бурлили…
– И чтобы самые обычные красавицы превращались в прекрасную Иду Баль! – поддержала Соня.
– Я, конечно, выпью… – поднял свою стопку Ефимов. – За огурцы особенно. Но вот за Иду Баль… А кто это вообще такая? Наташа, мне Соня говорила, что вы на нее ужасно похожи.
Наташка зарделась.
– Да, в общем-то, действительно… одно лицо. Ида Баль – это мой рабочий псевдоним. Знаете, как-то не очень хочется носить фамилию Сверчкова, я боюсь этих сверчков… Да и братец мой уже фамилию ославил на весь город.
– Ну знаешь! – оскорбился братец. – Бывают промахи! Даже у меня!
– Действительно, – усмехнулся Ефимов и лукаво подмигнул Тимофею. – И на солнце бывают пятна.
Тимофей смутился.
– Ну уж… прямо и на солнце!
– Прямо уж и пятна! – обиделась за мужа Соня и прильнула к его плечу. – За тебя, мое солнышко… в горошек.