Глава 17

Я вышла из ванной, промакивая волосы полотенцем. Дети уснули сразу после прочитанной мной сказки, и я позволила себе проваляться в ванне минут сорок. Я честно пыталась читать и вообще всячески отвлекаться от мыслей о Колине, но все было бесполезно. Губы и язык все еще помнили его вкус, а в ноздрях поселился терпкий запах. Голова то и дело проигрывала тихий мужской стон, который вылетел из Мастерса в тот момент, когда наши губы соприкоснулись. Неправильно, неправильно, неправильно. Слух снова резало его «Черт, это неправильно». Как будто у меня в голове заело пластинку.

Я намотала полотенце на голову, согнувшись пополам, а когда резко выпрямилась, так и застыла. На моей кровати лежал Хантер, светясь от восторга, как дискотечный шар. Я нахмурилась и поправила полотенце, в которое была замотана.

― Ты что здесь делаешь?

― Подумал, что нам нужно познакомиться поближе.

― Нам ничего не нужно, Хантер. Прошу тебя покинуть мою комнату, я хочу отдыхать.

Он лег на бок, и мышцы его обнаженного живота сжались. Нужно отдать Хантеру должное: у него великолепное тело, идеально слепленное и накаченное во всех нужных местах. Но я уже была повернута на другом идеальном теле и вдруг осознала, что мне нужен не мальчик в теле мужчины, коим являлся Хантер. Мне нужен был мужчина. Один определенный. О котором я запрещала себе даже думать.

― Лана, ну что ты как ледышка? ― спросил Хантер, похлопывая по месту рядом с собой. ― Иди сюда, я не кусаюсь. Если ты, конечно, не попросишь.

Его взгляд блуждал по моему телу, жадно поглощая каждый сантиметр, не прикрытый полотенцем. Хотя прикрытый он тоже заглатывал.

― Хантер, я не знаю, какую игру ты ведешь, но я замужняя женщина…

Он фыркнул и зычно расхохотался.

― Мы все знаем, на чем построен этот брак, детка. ― Я слегка скривилась, как же меня раздражало это идиотское «детка». ― И знаем, что у Колина, которого ты зовешь своим мужем, есть определенные обязательства перед своей невестой. Думаю, некоторые из них он исполняет прямо в эту минуту. ― Хантер поиграл бровями. ― Если ты понимаешь, о чем я.

Я резко кивнула, пытаясь не обращать внимание на тянущую боль где-то в районе груди.

― Это ничего не меняет.

― О, это меняет все, детка.

― Перестань меня так называть! ― вышло резко и достаточно громко.

Брови Хантера подскочили вверх, и он покивал, как будто убеждаясь в какой-то своей мысли.

― Ну вот, видишь? Ты слишком нервная, Лана. Я могу помочь расслабиться. Массаж там, все дела.

Все дела? Господи, сколько ему лет?

― Слушай, Хантер, я не хочу ругаться, ― устало выдохнула я, поправив на груди полотенце, которое так и норовило сползти с моего тела. ― Но мне уже порядком надоело шарахаться от тебя. ― Он улыбнулся шире и слегка привстал. ― Просто оставь меня в покое.

― Лана… ― он поднялся с кровати и двинулся в мою сторону, но я прошмыгнула мимо и распахнула дверь.

― Уходи, Хантер.

― Но детка…

Я качнула головой и посмотрела ему прямо в глаза.

― Не знаю, что творится в твоей голове, но просто попытайся понять меня. Я потеряла сестру, у меня могут отобрать племянников, я в странном браке, и тут еще ты. Правда, это очень утомительно: постоянно держать оборону. Я хочу отдохнуть.

Он подошел ближе. Теперь на его лице не было и тени улыбки. Он коснулся моей скулы, и я дернулась. Хантер провел по моей коже, задумчиво следя за своими пальцами, а потом на его лице снова расцвела эта идиотская улыбка. Всего на мгновение мне показалось, что в нем проснулось что-то человеческое, заменяя собой клоуна, который постоянно плавал на поверхности, а потом это человеческое упало в обморок и притворилось мертвым, когда сущность паяца заняла свое законное место.

― Я же сказал, что могу помочь… ― прошептал он у моей щеки.

Я застыла, как изваяние, потому что все это раздражало, утомляло, и вообще мне хотелось просто отдохнуть. Насладиться мыслями о нашем с Колином поцелуе, наплакаться вдоволь и уснуть, обнимая подушку, с мыслями о том, кто никогда не будет мне принадлежать.

― Спокойной ночи, Хантер.

― Спокойной, детка. Ты знаешь, где меня найти, если снова понадобятся мои услуги.

― Снова? ― удивленно переспросила я, и только потом поняла, почему он так сказал.

Я обернулась, следуя за взглядом Хантера. В коридоре стоял Колин и смотрел на это представление. Почему каждый раз, когда рядом со мной оказывался Хантер, Колин был тут как тут? Сейчас ситуация выглядела отвратительно: Хантер стоял на выходе из моей спальни в одних спортивных штанах, а я была после душа, завернутая в полотенце, под которым ничего не было. Лицо запылало от осознания того, что Колин мог подумать обо мне и этом странном кузене Карен.

― Спокойной ночи, Колин, ― бросил Хантер и, подмигнув мне напоследок, ушел в сторону своей комнаты.

Мастерс не удостоил его ответом, он продолжал прожигать во мне дыры своим тяжелым взглядом. Я едва замечала, что он тоже, как и Хантер, был по пояс обнажен, что его кожа блестела от пота, а на плече висело полотенце, которое он обычно брал с собой в спортзал. Зато я отлично видела ярость в его глазах, раздражение и как будто сожаление. Я чувствовала вибрации негативных эмоций, а еще… голод. Он жадно пожирал взглядом мое тело, губы. Внизу живота сладко заныло от этих эмоций в его глазах, но Колин не дал мне и секунды насладиться этим ощущением. Он резко развернулся и пошел по коридору в сторону своей спальни.

― Колин, ― негромко позвала я. Горло как будто сдавило стальным обручем. Мне показалось остро необходимым донести до него, как все было на самом деле. Но его, похоже, не интересовала правда, и доказательством тому мне послужила громко захлопнувшаяся дверь в его спальню.

Я медленно развернулась и вошла в свою комнату, прикрыв дверь, а потом, подумав, закрыла ее на замок. В конце концов, в комнате Ноа все еще стояла радионяня, и я услышу, если ребенок ночью проснется. Подойдя к кровати, я погасила свет, легла под одеяло и свернулась калачиком, даже не позаботившись снять с себя влажные полотенца. Я уставилась в окно, где все еще летали снежинки, и атмосфера казалась невероятно волшебной, в отличие от того, что происходило в стенах этого дома.

Только под утро я провалилась в тревожный сон. Мне снился Хантер, от которого я все никак не могла отбиться, и Колин с его осуждающим взглядом. Утром, открыв глаза, я лежала и смотрела в потолок. Решила потратить время завтрака на то, чтобы попытаться понять саму себя. Мне это давалось очень сложно, потому что я впервые позволила себе влюбиться в того, в кого нельзя было влюбляться. Слишком много против нас аргументов. И самый главный из них ― Колин несвободен. Я как будто смотрела на себя со стороны и пыталась осознать, в какой момент превратилась в беспринципную тварь, которой внезапно стало наплевать на то, что правильно. Чтобы окончательно вытравить босса из своей головы, я представила себе, что вот такая Милана появляется у моего папы. Я так остро переживала за мамины чувства, что мне стало тяжело дышать. Как будто на грудную клетку положили бетонную плиту, которая лишала всякой возможности нормально втягивать кислород в горящие легкие. Это помогло. Уже через двадцать минут я была настроена по-деловому относиться к Колину, уважать его отношения с Карен и пообещала себе, что не позволю больше случиться новому поцелую.

В кухне царило оживление, когда все собрались за завтраком. Я на него опоздала, так что не стала даже присаживаться. С благодарностью взяла протянутый мне Норой кофе и прислонилась к кухонному островку. Поздоровалась со всеми и получила все оттенки приветствия: мрачное от Колина, снисходительное от Карен, ненормально радостное от Хантера и самые искренние ― от детей.

― Тебе нужно поесть, ― не выдержал Колин через несколько минут, метнув в меня недовольный взгляд.

― Спасибо, я не голодна.

― Вот, держи, ― Нора протянула мне два завернутых бутерброда. ― На работе съешь.

― У меня не будет времени, Нора, ― я посмотрела на нее с благодарностью.

― Будет, ― отрезал Колин и встал из-за стола, застегивая пиджак. Наклонился и поцеловал Карен в макушку. ― Буду поздно.

― Я буду ждать тебя в нашей спальне.

На секунду повисла напряженная тишина, и Колин крепко сжал зубы. Неужели ему не понравилось слово «наша», как и мне? Хотя вряд ли. Они же действительно делят спальню. Я прогнала прочь ревность. Еще со вчерашнего вечера меня передергивало при мысли о том, что он целовал меня, а потом, как ни в чем не бывало, ласкал свою невесту.

― Поехали, ― бросил он, проходя мимо меня, а я постаралась втянуть его запах ноздрями как можно тише. ― И бутерброды возьми.

Он решительным шагом направился на выход, а я, поцеловав детей и пожелав всем хорошего дня, схватила бутерброды, поблагодарила Нору и направилась следом. Мы вместе вошли в лифт, и Колин нажал на кнопку подземной парковки. Первые пару секунд было тихо, а потом мы заговорили одновременно.

― Мы вчера совершили ошибку, ― сказал Колин.

― У меня с Хантером ничего нет, ― выпалила я в тот же самый момент.

Потом в кабине снова повисла тишина. Колин внимательно рассматривал меня, слегка прищурившись и крепко сжав челюсти.

― То, что произошло вчера, не должно повториться.

― С Хантером? ― спросила я, не понимая.

― С нами, ― твердо ответил он, и я мгновенно скисла. Ему плевать на то, что происходит между мной и Хантером. Похоже, Колину совсем нет дела до того, кто находится в моей спальне. Тогда почему он злился каждый раз, когда заставал нас вместе?

― Тогда ты не будешь возражать, если я отвечу на ухаживания Хантера?

Губы Колина превратились в тонкую линию. Он ведь не знал, что я не собиралась строить никаких отношений ― даже самой банальной интрижки ― с клоуном, который раздражал меня одним своим присутствием. Колин еще пару секунд смотрел на меня, а потом четко и достаточно громко ответил:

― Буду.

― Но почему?

― Потому что в моем доме этого не будет. Дети смотрят на это.

― Но они смотрят и на тебя с Карен…

― Я и Карен ― это другая история, Лана. Детям нужен положительный пример отношений. Нормальных отношений. Чтобы они не думали, что можно вот так запросто зажать женщину в углу и что будет нормальным, если она тут же пойдет за мужчиной. Так неправильно.

― О, правда? ― гнев поднимался где-то из желудка, разгонял сердце и заставлял кожу краснеть. ― То есть, если они увидят вас с Карен, зажимающихся, скажем, у тебя в кабинете, то я могу сделать вам замечание? Правильно я поняла?

― Ты слишком много себе позволяешь, Лана, ― жестко ответил он, и я поникла.

А ведь действительно, он прав. Я жила в его доме, на его деньги, воспользовалась его добротой. А теперь на пустом месте, опираясь на два ничего не значащих поцелуя, требовала верности, которую мне никто не обещал. Мои чувства в нашем случае ― это моя ответственность. Никто не виноват в том, что я за такой короткий срок привязалась к Мастерсу, влюбилась в него, как последняя дурочка. Тяжело не испытывать ничего к такому мужчине. Когда ты привыкла полагаться на свои силы, хочется хотя бы иногда передавать бразды правления кому-то, кто точно позаботится о том, чтобы тебе было наиболее комфортно. Кому-то, рядом с кем ты можешь позволить себе расслабиться и потерять бдительность, потому что чувствуешь себя в безопасности рядом с ним.