Глава 18

Таша позвонила начальнику через неделю после похорон Анны Петровны и сообщила, что хочет взять отпуск на месяц, он усмехнулся и вдруг сказал:

– Не знаю, Васильева, что ты такого делаешь, что тебе всегда доплачивают сверх оговоренной контрактом суммы. Но в этот раз даже я удивился! Приезжай, забери свой конверт и подпиши бумаги на отпуск.

Сегодня был девятый день со дня смерти Анны, и Таша хотела съездить на кладбище к сестре одна, без толпы. О Королевых Таша знала только то, что писали в интернете. Телефон Андрея Денисовича у неё был, но сама звонить ему она не решалась. На фото в интернете Королев старший выглядел осунувшимся. Он и раньше-то интервью почти не давал, а теперь и подавно! Но журналисты старались вовсю, гадая, как долго самый завидный жених, как его уже окрестили, пробудет холостым. И ведь не смущало же людей, что он только что похоронил свою жену! Даже Денис не мелькал в скандальных новостях.

– Конверт? – удивилась она, – какой конверт? Мне письмо, что ли?

– Письмо, письмо! – усмехнулся тот, – придешь, сама всё увидишь.

– Игорь Михайлович, а Вы не можете мне его переслать? Совсем нет сил двигаться куда-то, – попыталась надавить на жалость Таша.

– Нет, Наталья. Переслать не могу! – отрезал шеф.

– Ладно, сейчас приеду, – вздохнула Таша и пошла собираться.

– Наташ, ты как? – проявила участие Галина, бухгалтер, – на тебе совсем лица нет. Так устала?

– Да, Галь, поэтому и отпуск вот беру. Уехать бы в деревню, да жаль, нет у меня никого в деревне!

– Зачем в деревню то? С таким бонусом, что тебе последний клиент перевел, ты в Сочи можешь лететь!

– И что? Много перевел? – усмехнулась Таша.

– Сама в банкомат карточку вставишь и увидишь! Вот слышала я, что Королев мужик суровый, но справедливый и не жадный. Да вот теперь я ещё и сама увидела, – подвела итог Галина, – а правду говорят, что он любит… любил только жену? – поправилась Галина.

– Да, правда. И она только его любила, – вздохнула Таша.

– Да? Ну-ну! – бросила загадочно Галина и продолжила совсем уж непонятно и нелогично:

– Опять же, и ты у нас девушка не из легкодоступных. Не то, что это дурища Оксана! А бонус-то только тебе Королев перевел! – закончила Галина, усмехнувшись.

– Галя, да скажи ты уже толком. Ничего не понимаю! Оксана здесь вообще причем?

– Так тебе же тройную сумму от контракта Королев перевел! А ты у нас и так, между прочим, самый высокооплачиваемый специалист, вот и умножь сумму своего контракта на три! Клиенты же все, как один, особенно из богатых, про тебя в первую очередь спрашивают, вот шеф и загнул ставку. А Оксане вместо бонусов предупреждение сделали!

– Что?

– Ну ты даешь, Наташ! Неужели не знала?

– Нет. Не знала. И давно я стала самой высокооплачиваемой?

– Ой, – Галина вдруг поняла, что сболтнула лишнее, а потому постаралась закончить разговор:

– Наташ, ты иди, мне работать надо. А Королев стал первым твоим клиентом по завышенной ставке! Наташ, ты не выдавай меня, а? – Галина посмотрела на Ташу жалостливо.

– Ладно уж! Давай письмо, и я пошла.

– Какое письмо? Куда пошла?

– Да в отпуск, куда же ещё? Шеф сказал, что мне тут письмо ещё есть.

– Мне ничего не передавали. Спроси у его секретарши!

– Ладно. Всё, счастливо оставаться! – Таша вышла из бухгалтерии и направилась в кабинет к шефу. Оказывается, она у них тут самый высокооплачиваемый специалист теперь! Очень интересно! А ей об этом знать не положено, что ли?

– О! Васильева, какими судьбами? – Инга вскинула на Ташу свои приклеенные ресницы.

– За письмом для меня. Игорь Михайлович у тебя оставил?

– Нет. Я ничего не знаю о письме.

– Да? Очень странно, – протянула Таша и направилась к двери, ведущей в кабинет директора, – шеф у себя? Не занят?

– Да подожди ты, стремительная ты наша!! Я сама доложу ему о тебе! – Инга встала и поцокала в кабинет директора. Вышла из него почти сразу и, оставив дверь директора нараспашку, сделала приглашающий жест рукой, – проходи!

– Ну, Васильева, ну ты даешь!! Ты у нас теперь работник месяца! – Таша только кивнула, и Игорь Михайлович, увидев это, убавил свой жизнерадостный настрой, спросив:

– Что, так тяжело далось?

– Да. Жалко Анну Петровну. Да и мужа её жаль.

– Да, я слышал, что они любили друг друга. Ладно, иди отдыхай. На море съезди. И на, держи! – директор протянул Таше конверт из желтой бумаги, мягкий на ощупь, проклеенный внутри пупырышками. Так обычно что-то хрупкое упаковывают.

Таша распечатала конверт и достала из него пластиковую коробочку и ещё один конверт.

– Что это? – она удивленно посмотрела на шефа, показывая ему на коробочку.

– Как что? Не видишь разве? Ключ от машины! Сказать марку машины или сама на ключе прочтешь?

Таша прочла название марки автомобиля, и её брови поползли наверх. Эту машину она знала. Этот был тот автомобиль, который Гриша, водитель Королева-старшего, назвал паркетником.

– Нет! – Таша положила ключ на стол директора, – я не могу это принять! Я знаю, как дорого она стоит!

– Васильева, не дури! Мне этот конверт потому и вручили лично в руки, чтобы я тебе его передал и проследил, что ты его приняла и уехала отсюда вот на этом вот чуде! – шеф кивнул в сторону парковки под окном кабинета, – тебе ж вот и письмо там написали, видишь? Читать будешь?

– Нет. Дома прочту.

– Вот и молодец!! А машинка красавица! – директор опять кивнул в сторону окна и мечтательно улыбнулся, – и давай, поезжай уже! Мне работать надо!

Таша вышла на негнущихся ногах из кабинета директора и потопала на парковку. Письмо жгло руку. Хотелось быстрее его прочесть. И надо ещё уговорить себя не трусить и доехать до усадьбы Королевых, чтобы вернуть автомобиль. Когда она говорила, что не может принять такой дорогой подарок, она не шутила и не красовалась перед шефом. Она правда не могла. Королев и так перевел за её работу баснословную, по меркам самой Таши, сумму.

Таша подошла к машине, открыла её и юркнула на сиденье водителя, захлопнула дверцу, завела двигатель и вдруг сказала:

– Здравствуй, моя хорошая! Ты прости, но я не могу тебя принять. Ты очень хорошая, правда! И ты мне очень нравишься, но дело не в тебе. Дело во мне!

В этот момент на радио заиграла музыка, такая щемяще-тоскливая, что Таша, заслушавшись, вдруг поняла, что сидит, и по щекам у неё льются слезы. Таша знала эту композицию, она называлась "Одинокий пастух".

– Ну вот что ты мне тут душу тянешь? – обратилась Таша к машине, – музыку жалостливую включаешь. Ты мне тоже сразу понравилась! Но пойми и ты меня! – Таша вытерла слёзы, вздохнула и достала конверт с письмом. Внутри лежал лист с текстом, написан он был от руки. А ещё там лежала банковская карточка на её имя и тут же код. Увидев его, Таша удивилась – это был день её рождения.

– Неожиданно! – буркнула Таша, увидев код, и развернула лист с текстом письма.

" Таша, машина была куплена специально для Вас. Пользуйтесь и не поминайте лихом! От Вашего слова, данного моей жене, я Вас освобождаю. На этом счете лежат деньги, оставленные для Вас Вашим отцом. Эти деньги Ваши по праву!" – и размашистая подпись Королева. После его подписи шла приписка: “Спасибо за то, что ты есть. Будь счастлива!"

– Какой ты, молодец, однако! Свою совесть ты очистил, вернув мне деньги моего отца и мое, данное Аннушке слово, а как быть мне? Я ведь слово Анне Петровне дала, а не тебе! Значит, и освобождать от него не тебе! – Таша бубнила вслух, ругая Королева.

– Будь счастлива! А как мне счастливой быть, не подскажешь? Чурбан ты бесчувственный! – Таша бубнила и рвала в мелкие клочья бумагу. Когда клочки стали уж очень маленькими, Таша удивленно уставилась на них. Что же она разорвала с таким остервенением? И тут до неё дошло, что разорвала она ту самую бумажку с кодом от банковской карты.

– Тьфу ты!! Хорошо, хоть сам код успела посмотреть. Может, оно и к лучшему, что я её разорвала. Все мы под Богом ходим! – вспомнились Таше слова мамы, – кто же и карту, и код от неё вместе хранит? Ну, Королев, ну даёт!!

Сунув клочки бумаги в карман, Таша выдохнула.

– Ну что, моя хорошая? Поехали? – обратилась Таша толи сама к себе, толи к машине.