Глава 29
Андрей.
Утро началось, как обычно, звонком будильника. А с ним пришло осознание того, какой сегодня день. Сороковой день без Аннушки. Сегодня её душа в последний раз облетит любимые и дорогие ей места здесь, на нашей планете и покинет её.
Не знаю, куда попаду я, а она точно в Рай. Я в этом уверен.
Отмучилась, моя родная.
Родная, да. Жена, друг, мать моего сына, надежный тыл. Четверть века пролетело как один день, вместе в горе и в радости. Так что, да, родная.
Душ. Щетина. Надо побрить. Аннушке не нравилось, когда я небрит.
Аннушка… Единственная. Верная. Моя. Мой стержень, мой двигатель.
– Андрей, нам надо поговорить! – так она всегда начинала, когда хотела сказать мне что-то важное. Что-то, с чем не согласиться я уже не мог. Это всегда касалось только нашей семьи. В дела завода Аннушка никогда не влезала. Выслушивала, соглашалась, но не влезала. Понимала, что это только моя территория. От неё мне нужна была только поддержка, и она её давала. Всегда. Безоговорочно. В какое бы я рискованное дело не ввязывался. Она была моей стеной.
– Андрей, нам надо поговорить! – и я садился и выслушивал, принимая, всё, что она считала нужным изменить, переделать или сменить. В квартире, в доме, в саду.
Аннушка была стержнем нашей семьи. Держать спину – это было её выражение. И она её держала. Всегда. До последнего. Аннушка чувствовала меня лучше, чем я сам. Звучит глупо, но так было.
Когда год назад ей поставили этот страшный диагноз, она приняла его. Как приняла и все мои попытки спасти её. Германия, клиника. Прогнозы врачей на выздоровление всего 20%. И она всё равно согласилась пройти через эту боль, согласилась, потому, что понимала, что я не сдамся. Я не готов был отпустить её тогда, год назад, вот так сразу, поверив только нашим врачам.
Потом, когда болезнь вернулась, она попросила не оставлять её в больнице. Да я и не собирался. Единственное её условие было – переехать из нашей общей спальни в эту комнату на первом этаже.
– Аннушка, зачем? Ты больше не хочешь спать со мной в одной спальне?
– Нет, Андрюша, не “не хочу”, а не могу. Поверь, не надо тебе этого видеть! Жалость – это последнее, что я хочу видеть в твоих глазах.
Она стала стесняться меня после операции.
И единственная же просьба – перевесить в эту комнату наш портрет:
– Андрюша, хочу видеть нас до последнего своего вздоха.
Егор нашел то агентство, оказывающее услуги по уходу за тяжелобольными. Нам нужно было самое лучшее и самая лучшая сиделка и медик. И Егор их нашел. С сиделкой, нас, правда, там нае… обманули, а вот с медсестрой нет. Только вот кто же знал, что наш земной шарик такой маленький!
– Доброе утро, Наталья! – я смотрел на эту девочку и не верил своим глазам. Передо мной была моя Аннушка, только моложе на 20 лет.
– Доброе утро, Андрей Денисович, – смотрит серьезно, чуть растерянно. Знала бы ты девочка, как я растерян!
– Дорогу быстро нашли? – спрашиваю какую-то ерунду. Конечно, она её быстро нашла.
– Я на такси, так что да, быстро, – и тут она чуть улыбнулась. Неужели решила мне глазки строить? А если я её на завтрак приглашу и улыбку свою фирменную, как Аннушка говорит, добавлю?
– Наталья, Вы завтракали?
– Что? – интересно она, и правда растерялась или играет тут со мной? Но как же она на Аннушку похожа! Куда Егор то смотрел, когда её нанимал?
– Сделайте одолжение, составьте мне компанию за завтраком, – делаю приглашающий жест за стол, – терпеть не могу завтракать в одиночестве.
– Да? Я тоже, – и совершенно неожиданно для меня Наталья покраснела. Святые угодники – это был удар в солнечное сплетение! Румянец, взгляд глаза в глаза. Нет, вот глаза у неё другие. Хотя, сходство с Аннушкой определенно есть. Очень интересно, кто ж ты такая, красавица?
Манера держаться за столом у девушки удивительная. Так же свободно могла только Аннушка. Жена знает мою любовь к бутербродам, знает и принимает. И вдруг, заметив мой бутерброд, Наталья качает головой. Да быть не может! Она меня критикует? Серьёзно?
– Не правильно ты, дядя Федор, бутерброд ешь! – услышав это, я расхохотался. Удивила! Вроде и покритиковала, а вроде и не обидела тем, что посмела сделать оценку моему личному пристрастию. Да не просто покритиковала, а ещё и свой шедевр соорудила, присовокупив объяснение, что тоже любит бутерброды.
И за весь завтрак ничего, выходящего за рамки, ни одного лишнего взгляда в мою сторону.
А вот вкусы у нас с этой девочкой совпадают – это приятно. Информацию о моих предпочтениях в еде она из вездесущего интернета взять не могла, обслуживающий персонал в доме – люди проверенные, значит, не врет.
В таких вот растрепанных чувствах и мыслях я повел её знакомиться с Аннушкой. И жена всё поняла. С первого взгляда. Я не хотел верить и принять, а Аннушка уже всё про меня поняла.
Когда Аннушка завела тот странный разговор обо мне и Таше, мы первый раз за всю нашу с ней семейную жизнь поссорились:
– Андрей, не спорь со мной! Я не могу уйти, оставив тебя здесь одного! Вокруг тебя всегда вились хищницы, а после моей смерти тебя тем более не оставят в покое.
– Аннушка, я не так глуп, как ты думаешь! Не поддавался всю жизнь и не планирую делать это впредь! Я не телок на веревке, и ты это знаешь!
– Да пойми же, Андрюша, все вокруг только и будут ждать того, что ты женишься на молодой и красивой!
– Анна, ты знаешь, что общественное мнение никогда меня не интересовало!
– Андрей, Таша именно такая: молодая, умная, красивая, только, в отличие от тех хищниц, она ещё и порядочная. И она точно не охотница до твоих денег. Ты и сам уже это знаешь, ты видел результаты наших с ней тестов! К тому же, мы ведь решили, что ты переведешь ей её наследство.
– Анна, Наталья твоя сестра!
– Вот именно! – я тогда не сразу уловил связь, а Аннушка пояснила:
– Во-первых, не обязательно всем знать, что мы с ней сестры по отцу. А во-вторых, я только своей сестре могу доверить самое дорогое – тебя! Денис примет это, он добрый мальчик. И поверь, он изменится, когда меня не станет. Он сейчас ведет себя так, потому что не готов принять мой уход. Потом, когда меня уже не будет рядом с вами физически, он изменится. Андрей, просто поверь мне, – Аннушка сказала это спокойным, даже будничным тоном.
А меня прострелило от этих её слов: “Не будет с вами физически”. Да что ж я делаю? Ей жить осталось считанные дни, а я с ней спорю!
Решил, что не буду перечить Аннушке. Зачем? Она так решила, пусть думает, что так и будет. Ей так спокойнее будет уходить туда, за грань…
Именно Аннушка настояла на наших совместных с Ташей завтраках. Она знала, что я не могу завтракать в одиночестве.
– Андрей, это ни к чему тебя не обязывает. Вас обоих не обязывает. Просто пригласи её на совместные завтраки. Ради меня!
Уговорила.
А с каждым завтраком в компании Таши я понимал, что мне всё нравится в этой молодой и красивой женщине. Аннушка опять оказалась права: молодая, красивая, умная, порядочная. О подтверждении последнего утверждения позаботился уже Егор, изучив жизнь Таши.
Было одно “но”: наша с ней разница в возрасте. Даже не Аннушка и её болезнь. Звучит страшно, я знаю! При смертельно больной жене влюбиться в её медсестру. Правда, если не знать главного: сама же больная жена и настояла на развитии этой моей симпатии к молодой и здоровой медсестре. Своей сестре.
А вот чего я никак не мог ожидать, так это того, что Аннушка и с Ташей об этом же поговорит. Я догадался об этом, потому, как Таша стала меня смущаться.
И я решил: девочка не должна страдать. Не к чему ей это всё: престарелый муж, лишние сплетни за спиной и влюбленный в неё пасынок.
В том, что Денис именно влюбился в Ташу, нет ничего удивительного. В такую женщину невозможно не влюбиться!
В тот день мы с Егором вернулись домой раньше, а потому слышали признания Дениса. Оказывается, это очень тяжело слышать, как кто-то ещё, пусть и мой сын, признается моей любимой женщине в любви! Самой желанной для меня женщине! От её ответных слов у меня вышибло дыхание. Она любит другого! Конечно, я понял, что говорила она обо мне. Но нет! Не любит, просто слово Аннушке дала, вот и выдумала свою любовь ко мне. Её слова я не воспринял всерьез.
Зачем ей муж, который старше её на 19 лет? Она теперь богата, может себе позволить выйти замуж за любого мужчину! Потому и решился я на тот разговор. Хотел лишь взять на себя её обязательства, данные Аннушке.
Хотел сказать одно, а в итоге сказал совсем другое! Но с Ташей с первого дня нашего знакомства всё было не так! Ждали медсестру, а пришла сестра Аннушки. Красивых девушек, когда за ними ухаживают, приглашают на ужины, у нас же с ней были только завтраки. Хотел освободить Ташу от обязательств, а в итоге признался ей в любви!
– Андрей Денисович, я знаю, как это прозвучит, но скажите, вот именно сейчас, пока Анна Петровна с нами, я Вам совсем не нравлюсь? Не подхожу по статусу, не привлекаю как женщина, в конце концов?
Услышав это, я и сорвался. Именно пока Аннушка ещё была с нами! Она тоже должна была услышать эти мои слова. Именно при ней я и не смог соврать Таше, не смог оттолкнуть.
Аннушка ушла от нас со словами о любви. О любви своей сестры ко мне. Я не врал своей жене, я действительно влюбился в её сестру. Дальше уже этот крест я понесу сам. Один. Таша достойна того, чтобы прожить свою жизнь с молодым, полным сил мужчиной. Ей детей надо рожать, но сначала по миру поездить. Встретить рассветы в горах, а закаты на морском побережье, предаваться любви ночи на пролет и просыпаться в крепких мужских объятиях обнаженной и счастливой, зацелованной до распухших губ.
Не в моих, дряхлеющих с каждым годом, руках, и зацелованной не мной…
Аннушка опять оказалась права: Денис после смерти матери очень изменился. Да, я по-прежнему не видел его неделями, но теперь совсем по другой причине: они с Ташей открывают кондитерскую. Егор доложил.
Таша удивительная женщина – деньги не на шмотки и украшения бросилась тратить, а в дело вложила. Ещё и Дениса привлекла. Это хорошо, что они вместе. Вместе, занимаясь общим делом, легче. Легче пережить, отпустить и жить дальше.
Я почти научился жить без Таши.
Я не знаю, с кем там, наверху, договорилась Аннушка, но я смог принять её уход быстро. В голове билась одна мысль: “Отмучилась, моя хорошая”. Может, поэтому я смог принять её смерть легче, чем это следовало? Эта женщина не заслуживала таких долгих мучений. Хотя, откуда нам знать, чего мы на самом деле заслуживаем?
У Него свои к нам, маленьким букашкам, счеты и требования.
Я даже уже научился не вздрагивать каждый раз, слыша имя Наталья…
Я так думал до сегодняшнего звонка Егора:
– Андрей, Ташу похитили. Если он будет тебе звонить, выслушай, узнай чего хочет!
– Егор, ты знаешь, кто это сделал?
– Знаю.
– Действуй! Егор, эта тварь должен быть жив, когда ты мне его привезешь!
– Понял тебя, Андрей.
И я точно знаю, что Егор меня понял. И та тварь будет доставлена мне живой и даже невредимой, теперь без моего разрешения ни один волос не упадет с его головы! О, нет! Он дышать теперь будет только, если я ему разрешу!
Егор не подвел, перезвонил через два часа и сообщил, что они нашли Ташу.
– Жива, но под воздействием каких-то препаратов. Везем девушку в больницу! – Егор доложил коротко и четко, не дожидаясь моих вопросов.
Я увидел Ташу вчера впервые после дня похорон Аннушки. Она спала. Под глазами круги, из сгиба локтя тянется капельница. Врач сказал, что Егор нашел Ташу очень вовремя – тот гад не успел влить в неё много. Сделай он ещё пару уколов, и Таша стала бы наркоманкой. Она бы, конечно, справилась и не стала бы такой, как внучка того гада, но пришлось бы лечиться и потом всю жизнь бояться сильных препаратов.
Того гада арестовывала уже полиция. Точнее, они приехали на вызов соседей. Его внучку, ту самую, за которую он мстил нам с Денисом, похитив Ташу, соседка увидела висящей на дереве. Из кармана её брюк торчала записка, в которой она обвиняла своего деда в доведении её до самоубийства.
Егор с парнями приехали чуть позже. Значит, так было угодно Богу. Ему видней. У Него всегда свои планы на нас. И сейчас в Его планах, видимо, я должен быть рядом с Ташей, с моей девочкой. Потому что, доберись Егор до того урода раньше полиции, неизвестно, чем бы закончилась наша с ним встреча. Точно ничем хорошим для него!
Я рад, что Егор приехал позже. Увидев Ташу такой хрупкой и беззащитной, спящей сейчас под наблюдением врачей и всех аппаратов, к которым они её подключили, я понял, что не могу без неё дышать. Физически не могу! Я делал вдох, а выдохнуть не получалось. Спасибо врачам, накапали чего-то жутко вонючего и горького.
Таша очнулась на следующий день утром. Я не мог рвануть к ней сразу. Врач в категоричной форме запретил мне приезжать к Таше, сказав, что у неё сейчас Денис и подруга.
– Сжальтесь над девушкой! Дайте ей выспаться. Вечером приезжайте!
И я приехал. Она спала, но круги под глазами были уже почти не видны. Всё-таки платная медицина может творить чудеса!
– Андрей, ты мне не снишься? – и вцепилась своими ледяными пальчиками в мою ладонь.
– Не снюсь, девочка моя. Я здесь и я уже никуда от тебя не уйду. Разве я мог не прийти к своей будущей жене?