14

Повторный прием в клинике дался мне еще тяжелее первого. Ожидание в стерильном коридоре, запах лекарств, лица других женщин, каждая из которых несла в себе свою собственную, тихую драму. Все это давило на меня, вызывало тошноту и головокружение. Когда медсестра, наконец, позвала меня в кабинет, я чувствовала себя выжатым лимоном. Врач, как всегда, излучала спокойствие и уверенность. – Здравствуйте, все ваши анализы в порядке, – сказала она с улыбкой. – Мы можем начинать в любой момент. Овуляция у вас должна начаться через три-пять дней. Сердце бешено заколотилось в груди. “Начинать…”. Это звучало так просто. Так механически. Но за этим словом скрывалась целая пропасть. Пропасть, в которую я собиралась шагнуть с завязанными глазами. – Мы готовы провести инсеминацию, как только вы дадите добро, – продолжила врач. – Вы уже выбрали кандидата из нашей базы? Я кивнула. Но по правде говоря, я плохо соображала. Последние недели вымотали меня до предела. Разговор с Дмитрием Сергеевичем, его предложение, возвращение Веры, которая перестала отвечать на звонки, собственная нерешительность… все смешалось в какой-то невразумительный ком. Я выбрала кого-то… точнее, мы с мамой вместе выбрали какого-то кандидата. Вроде бы приличного. Высокий, спортивный, с высшим образованием. Стандартный набор. Я даже не помнила его лица. Имени. Ничего. И вдруг меня накрыло осознание. Скоро сперма этого человека… этого совершенно незнакомого мне человека… окажется внутри меня. Человека, которого я никогда не видела и никогда не слышала. Человека, чье ДНК станет частью моего ребенка. Меня буквально передернуло. От отвращения. От страха. От какой-то первобытной брезгливости. – Мне… мне нужно подумать, – пробормотала я, поднимаясь с кресла. Врач нахмурилась. – Что-то не так? – Все в порядке, – соврала я. – Просто… мне нужно время. Я вылетела из кабинета, как ошпаренная. Мне нужен был воздух. Мне нужно было бежать. Как можно дальше. ✩₊˚.⋆🕮⋆⁺₊✧ На работу я опять опоздала. Схватила какие-то документы в руки под предлогом подписи. Просто чтобы хоть чем-то занять себя. Чтобы не сойти с ума от нахлынувших эмоций. И пошла на негнущихся ногах в офис босса. В кабинет Дмитрия Сергеевича. Я постучала и, не дождавшись ответа, вошла. Дмитрий Сергеевич что-то внимательно читал в компьютере. На его лице было довольно странное выражение. Словно он пытался решить какую-то сложную задачу. Словно его что-то мучило. Когда он увидел меня, выпрямился. Во взгляде мелькнуло удивление. И… что-то еще. Все та же нежность. И боль. Тишина повисла в воздухе. Напряженная. Давящая. Словно вот-вот должна была разразиться гроза. – Вы… что-то хотели? – спросил он, нарушая молчание. Голос звучал хрипло. Неуверенно. Совсем не так, как обычно. Я смотрела на него, и мне хотелось плакать. – Да, – прошептала я. – Просто… просто хотела узнать… какие вы предлагаете условия? Он выпрямился в кресле, отложил ручку. В его глазах мелькнула тень… облегчения? – Условия? – спросил он ровным тоном. Я глубоко вздохнула. – Какие условия? Если вы все-таки решите стать донором… Он смотрел на меня пристально, словно пытаясь прочитать мои мысли. – У меня нет никаких условий, – его спокойным голосом можно аудиокниги читать. Нечеловеческая выдержка! В то время как я тряслась, как заяц. – Я готов помочь на ваших условиях. Иначе, это уже не помощь. Никогда не задумывалась над этим, но он прав. Лишь то, что ты делаешь безвозмездно, не ожидая даже благодарности можно считать настоящей помощью. Блин, такие простые слова, а сколько в этом глубины. Я только за них по-другому посмотрела на этого человека. – Почему? – я не могла удержаться от этого вопроса. – Почему вы предложили это мне? Он отвел взгляд. – Мы знаем друг друга давно и… – тихо произнес он. – Я просто хочу помочь. Просто помочь. Я не верила ему. Вернее, верила лишь отчасти. Я чувствовала, что за его словами скрывается нечто большее. Вера говорила, что у него есть желание завести ребенка. Точнее, она не уверена, что это его желание, скорее в его идеально выстроенном и спланированном мире стоит по расписанию “ребенок до 35-ти”. Насколько я помню, ему уже исполнилось 35. План вышел из под контроля Как и у меня. Но почему-то… мое внутреннее чутье подсказывало, что он предлагает мне помощь не из-за своего графика. И не из своих планов. Я чувствовала, что он хочет искренне помочь. И эта помощь не ограничится только лишь донорством… – Хорошо, – тихо сказала я, чувствуя что меня вот-вот снесет штормом эмоций. Дмитрий Сергеевич снова посмотрел на меня. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на радость. На его лице не дернулось ни единой мышцы, но его глаза… в них была целая вспышка эмоций. Под этим взглядом я не знала куда деться. Он медленно поднялся из-за стола. Тяжелое кресло издало тихий скрип, нарушив звенящую тишину. Мне показалось, что он сейчас подойдет и обнимет меня. Инстинктивно я приготовилась к этому объятию – грубому, наверное, неуклюжему, но такому искреннему, которого он, возможно, сам боялся. Но он не подошел. Остановился в нескольких метрах от меня, словно между нами была невидимая стена. Я видела, как напряглись его челюсти, как он сжал кулаки. Он боролся. Боролся с самим собой, со своими чувствами, со своим обуревающим его желанием выпустить хоть малую толику эмоций наружу. Наконец, он заговорил. Его голос, обычно твердый и уверенный, сейчас звучал слегка хрипло и с нескрываемым волнением. Он тоже не мог скрыть его, как ни старался. – Вы… – начал он, сделав небольшую паузу, словно подбирая слова. – Вы уверены? В этом вопросе слышалась не только забота, но и какое-то робкое, почти детское удивление. Словно он и сам не мог поверить в происходящее. Словно боялся, что это всего лишь сон. – Да, – ответила я твердо, глядя ему прямо в глаза. – Я уверена. И в этот момент я поняла, что это не только мое решение, но и его тоже. И что он, возможно, даже больше, чем я, нуждается в этом ребенке. В этом маленьком комочке жизни, который навсегда свяжет нас вместе. – Вы не должны ни о чем беспокоиться, – заверил он, его голос слегка подрагивал. Он волновался и это было очевидно. – Я обеспечу полную финансовую поддержку. Все приемы в клинике, я знаю что все это очень дорого, процедуры, лекарства – все будет оплачено. Вы не будете нуждаться ни в чем. Я молчала, обдумывая его слова. Это было щедро. Вера говорила… да я и сама это замечала, что он никогда ничего не жалел для нее. – Что дальше? – спросила я. – После рождения ребенка… Вы захотите участвовать в его жизни? Этот вопрос, кажется, застал его врасплох. Он задумался, нахмурив брови. Я видела, как он борется с собой, как пытается подобрать правильные слова. – Я… не знаю, – признался он, наконец. – Это зависит от вас. Если вы захотите, чтобы я был рядом… я буду. Но я не стану навязываться. Я смотрела на него, пытаясь понять, что скрывается за его сдержанностью. Я чувствовала, что на самом деле он хочет участвовать не только в жизни ребенка, но и… в моей. Но он боялся сказать это вслух. Боялся спугнуть меня. Это было видно в его взгляде. В его тихой надежде. В его скрытой нежности. Но я не могла пока думать об этом, разбираться, копаться. По крайней мере, пока. Слишком много всего произошло. Слишком много нерешенных вопросов. Слишком много страхов. – Через три дня они планируют делать мне процедуру инсеминации, – сказала я, чувствуя, как краснеют щеки. Говорить ему это, обсуждать с ним было так… странно. – Вы… вы будете готовы? Дмитрий Сергеевич подошел к столу, взял ручку и блокнот: – Говорите название клиники, адрес, – деловито потребовал он, словно босс, приказывающий, отдающий распоряжение. Но потом сам же осознал, как звучал его голос и немного смягчился. – Обещаю, все будет готово. Он посмотрел на меня своим пронзительным взглядом от которого по спине пробежали мурашки. Он впервые так на меня посмотрел. – Я не подведу вас, – сказал он. И что-то мне подсказывало, что он говорил не только о клинике.