17

Две недели пролетели в томительном ожидании. Каждое утро я просыпалась с надеждой, прислушиваясь к своему телу, пытаясь уловить хоть малейший признак зарождающейся жизни. Каждую ночь засыпала с тревогой, боясь почувствовать то, чего так отчаянно не хотела. И вот, в одну из таких ночей, живот предательски заныл. Сначала еле заметно, потом все сильнее и сильнее, напоминая о себе неприятными спазмами. Я ворочалась в постели, пытаясь уснуть, убеждая себя, что это нервы, что все еще может быть… Но утром, как приговор, пришли они. Месячные. Боль была невыносимой. Не только физическая, но и душевная. Я ощущала себя пустой, словно из меня выкачали все жизненные силы. У меня не получилось. У нас не получилось. С трудом поднявшись с постели, я набрала номер клиники. Длинные гудки казались издевательством. Хотелось сорваться, закричать, разбить телефон о стену. Но я сдержалась. Глубоко вздохнула и постаралась говорить спокойно. – Здравствуйте, это Сапрыкина Эльвира. Я у вас проходила процедуру ИНСИ две недели назад… На другом конце провода вежливо ответила доктор. Ее голос звучал мягко и успокаивающе. – Здравствуйте, Эльвира Николаевна. Чем я могу вам помочь? Я с трудом выдавила из себя: – У меня… у меня пошли месячные. Значит, ничего не получилось? Доктор помолчала немного, словно подбирая слова. – Мне очень жаль, Эльвира Николаевна. Да, к сожалению, в этот раз беременность не наступила. Но не стоит отчаиваться. Так бывает. Это вполне нормальная ситуация. – Нормальная? – переспросила я, стараясь сдержать слезы. – Но я думала, что… – Я понимаю, – ответила доктор. – Я знаю, как вам сейчас тяжело. Но мы не опускаем руки. В следующий раз мы попробуем немного простимулировать вас. – Стимулировать? Зачем? – Чтобы увеличить шансы на успех. Мы назначим вам гормональный препарат, который нужно будет проколоть в течение десяти дней до следующей процедуры ИНСИ. Это поможет созреть большему количеству яйцеклеток. – И это поможет? – Обычно после стимуляции в восьмидесяти процентах случаев беременность наступает, – ответила доктор. – Это значительно увеличивает ваши шансы. Ее слова немного успокоили меня. В восемьдесят процентов… Значит, надежда все еще есть. – Хорошо, – сказала я. – Я согласна. Когда мне нужно прийти на прием? Мы договорились о дате следующего визита. Попрощавшись с доктором, я положила трубку. Стало немного легче. Вроде бы. Но все равно грусть не отпускала. Хотелось поделиться своей болью с кем-то близким. Я набрала номер мамы. Ее голос, как всегда, прозвучал ласково и ободряюще. – Доченька, что случилось? Ты какая-то грустная. Я рассказала ей все. О тянущих болях, о месячных, о несостоявшейся беременности. Мама молча выслушала меня, а потом сказала: – Я знаю, тебе сейчас тяжело, солнышко. Но не сдавайся. Все обязательно получится. Ты сильная. Ты справишься. Я тебя во всем поддержу, моя хорошая. Хочешь, приеду, пирог сливовый испеку? Твой любимый. Ее слова, ее обещание приехать и поддержать уже согрели мою душу. Я знала, что могу рассчитывать на ее поддержку в любой ситуации. Но в этот раз отказалась от ее приезда. Положив трубку, я почувствовала себя немного лучше. Но все равно чего-то не хватало. Чего-то… или… кого-то? Мне нужен был он… Дмитрий Сергеевич. Больше всего на свете мне хотелось позвонить ему. Увидеть его. Рассказать ему о своей неудаче. Разделить с ним свою боль. Мне казалось, что только он сможет понять меня. Только он сможет утешить правильно. Но я не решилась. Не смогла. Побоялась. Просто сидела, смотрела в окно и плакала. В тишине своей квартиры, в одиночестве своей боли. На работу совсем не хотелось. ✩₊˚.⋆🕮⋆⁺₊✧ По контрасту с бушующей внутри меня бурей, шум офиса казался особенно невыносимым. Утренние слезы оставили след на лице – глаза опухшие, кожа бледная. Волосы, собранные в небрежную гульку, лишь подчеркивали мою несобранность. Ленка, как всегда, первая заметила мое состояние. Она подскочила ко мне с сочувствующим взглядом. – Что-то ты сегодня совсем никакая, не помогают твои витамины?– участливо произнесла она. – О, или у тебя месячные? И, не дожидаясь ответа, протянула мне шоколадную конфету. – Держи, – сказала она. – Меня жесть как на сладкое тянет в эти дни, особенно в первый день! Я вяло улыбнулась, принимая угощение. В этот момент, словно по злому умыслу, в поле зрения появился Дмитрий Сергеевич. Он стоял возле стола Елизаветы Марковны, оживленно с ней разговаривая. Услышав слова Ленки, он резко повернул голову в мою сторону. Наши взгляды встретились. Он был безупречен, как всегда. Безукоризненный костюм, тщательно выглаженная рубашка, дорогая стрижка. В его облике чувствовалась уверенность и власть. Но сегодня, в его глазах я увидела что-то еще. Сожаление. Может быть, даже жалость. Словно он все понял. Словно прочитал на моем лице то, что я так отчаянно пыталась скрыть от всех. Я отвела взгляд, чувствуя, как краска заливает мои щеки. Он не подал виду, но я видела – ему не все равно. Как-будто он хотел утешить меня, ободрить, но не знал как. Стеснялся. Или боялся. Или, скорее всего, просто не хотел сеять лишние слухи и домыслы на мой счет… А после обеда произошло нечто странное. В офис вошел курьер с огромной коробкой. Он искал меня. – Это вам, – сказал он, протягивая мне роскошную коробку, перетянутую лентой. – Распишитесь, пожалуйста. Я, недоумевая, взяла посылку. Она была настолько тяжелой, что я едва смогла ее удержать. На коробке не было ни имени отправителя, ни адреса. Только мое имя и фамилия. Открыв коробку, я ахнула. Она была заполнена самым дорогим дубайским шоколадом. Разнообразные плитки – глаза разбегались от изобилия. Кто прислал мне это? Ленка, как всегда, первая прибежала на шум. – Ого! – воскликнула она, с завистью глядя на шоколад. – Да кто это у тебя такой щедрый поклонник? Тот, что с витаминами? Я пожала плечами, не зная, что ответить. В голове мелькнула лишь одна мысль. Он. Решив не оставлять все это добро себе ради своего же блага, я поделилась шоколадом со всеми коллегами. Даже Елизавете Марковне досталось несколько кусочков. Она подошла к моему столу с лукавой улыбкой. – Ого, у кого сегодня день рождения? – восхищенно произнесла она, разглядывая шоколад. – Это Сапрыкиной ее витаминный барон подогнал, – вклинилась Ленка. – У нее месячные. Ну, “спасибо”, подруга, теперь об этом знает весь офис! Я потупила взгляд, покрываясь нервными пятнами. – Твой мужик дарит тебе дубайский шоколад на месячные? – идеальная бровь Марковны взлетела вверх, пока она отламывала себе кусочек. – О, детка, держись за него и никому не отдавай такое сокровище! – Да, Сапрыкина отхватила себе какого-то витаминного барона, теперь весь офис с толстыми жопами будет, если каждый месяц такие презенты! – всезнающая Лена, конечно же, поделилась информацией. Елизавета Марковна прожевала маленький кусочек и отложила на салфетку остальное. Она мечтательно вздохнула. – Эх, хорошо, что наш Романов разводится. Офигенный мужик! Скоро снова будет свободен. Если вы понимаете о чем я… Она пыталась говорить с нами на равных. Но сразу стало ясно, что она метит на нашего босса и считает себя единственной, кто ему подходит. И тут меня пронзила волна ревности. Неконтролируемой, обжигающей, разрушительной. Я буквально сгорала от одной мысли о том, что она может быть с ним. Что она может претендовать на него. Я с трудом подняла голову и посмотрела на нее. В ее глазах читался вызов. Словно она знала, что я чувствую. – Да, – выдавила я из себя, стараясь не выдать своих эмоций. – Мы понимаем, о чем вы. Угощайтесь. И со слащавой улыбкой угостила ее еще шоколадом. Которым мне этот самый “офигенный мужик” и прислал. Потому что у меня месячные. Потому что ему не все равно.