27

Дмитрий Сергеевич заерзал. Он смахнул пылинку с дорогого пиджака. Затем последовало откашливание, совсем легкое, в кулак. Я не могла не заметить, как напряглись его плечи, как немного потемнели глаза. Мои щеки предательски залил румянец. Вот это я ответила, так ответила! Лучше бы мне на лоб приклеили стикер со словами: “Я хочу оседлать этого мужика!”. Потрогала лоб. Машинально. На всякий случай. Мой стон явно застал нас обоих врасплох, хотя, судя по едва заметной улыбке, моя реакция льстила ему. Он пытался вести себя прилично, сдержанно, но сквозь эту маску уверенного в себе мужчины проглядывал огонек, отблеск чего-то… дикого? Вовремя появившийся официант спас нас от неловкой возбудительной паузы. Перед нами возникли тарелки, наполненные ароматами Италии. Паста с морепродуктами, щедро сдобренная пармезаном, источала пьянящий аромат. Я вдруг осознала, что действительно голодна. Наверное, нервное напряжение последних часов отняло у меня все силы. (Поправочка: или дикий секс в офисе.) Взяла вилку и, стараясь не смотреть на Дмитрия Сергеевича, набрала немного пасты. – Вкусно? – спросил он, и в его голосе я уловила теплоту. Я кивнула, не в силах произнести ни слова. И действительно, это было восхитительно! Словно солнце Средиземноморья заключили в эту тарелку. У моих родителей нет ресторанов итальянской кухни, они предпочитают высокую кухню, молекулярную. А я обожаю простую, почти домашнюю еду: пасты, равиоли, тирамису – все это мое любимое. Я ела с удовольствием, забыв обо всем на свете. Лишь когда почувствовала на себе пристальный взгляд, подняла глаза. Дмитрий Сергеевич смотрел на меня с фирменной нежностью. – Мне нравится, как ты ешь, - произнес он тихо, почти шепотом. – Всегда кажется, что все, что ты ешь, это невероятно вкусно. – Всегда? – переспросила я, приподняв бровь. Он слегка смутился, но не отвел взгляд. – Да. Иногда, – признался он с легкой улыбкой, – я даже заказываю дополнительно то блюдо, которое ты ела с таким аппетитом. Любопытно же, что тебя так зацепило. Я не могла сдержать смех. Его признание было таким… неожиданным и милым! – Неужели? И как? Вкусно оказывается? – спросила я, лукаво прищурившись. – Ну… не настолько, как у тебя, – ответил он, и в его глазах мелькнул озорной блеск. – Зато вы едите как на обложке журнала, – заметила я, рассматривая, как он элегантно наматывает свою пасту на вилку. Каждый жест выверен, каждая поза идеальна. Он улыбнулся, но затем словно одернул себя. Его лицо стало серьезным, каким я привыкла его видеть. Будто он ругал себя за то, что позволил эмоциям взять верх. Почему он такой? Я имела смутное представление о его семье. Старинный аристократический род, строгие правила, воспитание, достойное скорее робота, нежели человека. Но иногда, лишь на мгновение, сквозь эту броню прорывался огонь. Он становился властным, горячим, обжигающим одним лишь взглядом, а в следующий момент мог быть нежным, заботливым, словно опасался меня сломать. И каждый раз, опомнившись, он одергивал себя, превращаясь обратно в ледяного короля. Мне стало его жаль. Наверное, это невыносимо – жить, постоянно подавляя свои чувства, прячась за стеной правил и приличий. Каково это – быть таким? Я не могла больше молчать. Этот вопрос грыз меня изнутри. – Дмитрий Сергеевич, по какому важному поводу вам нужно было лететь в Питер? – спросила я, стараясь придать голосу как можно больше небрежности. – Семейные дела? Что-то серьезное? Он заметно напрягся. Взгляд стал отстраненным, словно он мысленно уже был далеко отсюда. Было видно, что он не хочет отвечать, что ему тяжело говорить об этом. Но я знала, что он не станет врать. Он слишком честный для этого. С неохотой, словно вытаскивая слова с усилием, он ответил: – Моего брата сегодня задержали. Ему грозит приличный срок. Я испугалась. Не за него, а за его брата, за их семью. Я представила себе, как это – оказаться в такой ситуации. – В чем дело? – спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Возможно, это ошибка, – объяснил он. – Его хотят посадить за мошенничество. Я уверен, что его подставили. Просто убрали с пути. Я задумалась. Дело казалось серьезным. Мошенничество – это не шутки. Но почему-то я верила ему. Верила в то, что его брат невиновен. Но тут меня осенила другая мысль. Он должен был быть сейчас в Петербурге, рядом со своей семьей, помогать брату. Но вместо этого он остался здесь, в Москве, со мной. Чтобы помочь мне зачать ребенка. – Дмитрий Сергеевич… – начала я тихо. – Может… не стоило возвращать билет. Вы нужны своей семье. Вопрос повис в воздухе. Я ждала ответа, затаив дыхание. – Не говори глупости, – ответил он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде не было ни похоти, ни расчетливости. Только какая-то печаль. – Моя семья, – продолжил он. – Они взрослые люди. И мое присутствие никак не повлияет на ход дела. Я скорее нужен для… В общем, я больше чем уверен, что здесь я нужнее. Я облегченно выдохнула. Его слова звучали искренне, убедительно. И… приятно. Он выбрал меня. Почему-то осознание этого заставило меня внутренне сиять. Решила продолжить разговор, чтобы сменить тему. – Сколько лет вашему брату? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Дмитрий Сергеевич понимающе посмотрел на меня. – Столько же, сколько и мне, – ответил он. – Мы близнецы. – Близне… И тут до меня дошло. Я не сильна в генетике, признаюсь честно. Но даже моих скромных познаний хватило, чтобы осознать весь масштаб происходящего. Если у Дмитрия Сергеевича есть брат-близнец… разве это не значит, что я тоже… могу забеременеть близнецами? Да еще и гормональная терапия! Она ведь предполагает созревание не одной, а порой двух, а то и трех яйцеклеток! Я замерла, уставившись на него в шоке. – У… у нас… очень большой шанс… – пробормотала я, кое-как смущаясь и краснея. Я запнулась, не зная, как закончить фразу. Дмитрий Сергеевич выгнул бровь, ожидая продолжения. Я молчала, чувствуя, как щеки горят огнем. – Большой шанс… что? – спросил он. – Получить за один выстрел двух зайцев? Я все еще молчала, как рыба, выброшенная на берег. Он, что, снова шутит? Он посмотрел на меня внимательнее, и его лицо просветлело. Улыбка тронула уголки его губ. Шутит. Нет, ну как это понимать? Я сейчас в обморок грохнусь, а он как будто и так это знал. То, что у нас могут получиться близнецы, – разве я не должна была знать об этом заранее? А хочу ли я сразу два ребенка? Хочу! Очень! Где расписаться о получении? Дмитрий Сергеевич немного помолчал, глядя на меня с каким-то… странным выражением. Он понял по моей реакции, что я не против такого исхода, если он случится. Точнее, очень даже за! В его глазах читалось и удивление, и… предвкушение. – Ну что ж, – произнес он серьезным тоном, глядя прямо мне в глаза. Да так, что меня проняло до мурашек. Мой босс – демон, отвечаю! – Значит, сегодня нам придется выложиться на полную. Упускать такой шанс нельзя. Меня охватило сильное чувство стыда и… возбуждения. Он говорил о близнецах, как о шансе, но смотрел на меня так, будто имел в виду и меня тоже…