47

В голове крутились ответы для этой нахальной Марковны. "Я подчиняюсь прежде всего Романову", – мысленно парировала я. "Я не могу задерживать его, у него важная встреча", – продолжала придумывать колкие фразы. "Меня вызвал начальник, или мне сказать, что я опаздываю по вашей вине?" В фантазиях я твердо и уверенно ставила Марковну на место, демонстрируя свою независимость и силу. Но реальность внесла свои… коррективы. Встретившись с ее ехидным взглядом, я почувствовала, как вся смелость улетучилась. Слова застряли в горле и превратились в невнятное бормотание: – Э… Я… Мне нужно… Дмитрий Сергеевич… Вместо решительного ответа, достойного героини романа, я лишь жалобно хлопала глазами, глядя на Марковну с испугом загнанного зверька. Ноги, и без того не отличавшиеся особой надежностью, теперь предательски подкашивались, грозясь подвести меня в самый неподходящий момент. Я была совершенно беззащитной перед этой властной и злобной женщиной. И тут, словно по мановению волшебной палочки, дверь кабинета резко распахнулась, и в проеме возник Дмитрий Сергеевич Романов во всём своем пугающем величии. Ой, ой… что-то будет… Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. В такие моменты он казался воплощением силы и неприступности, способным одним взглядом обратить в пепел любого, кто посмеет перечить ему. Особенно когда был зол, а сейчас он явно был в гневе. Его взгляд скользнул по нам, мгновенно оценивая ситуацию. Он увидел, как Марковна стоит на моем пути, словно таможенник, преграждая дорогу в его личное пространство. Дима не сказал ни слова. Он просто перевел на Марковну свой жесткий, убийственный взгляд. Лишь слегка приподнял бровь, но этого оказалось достаточно. В его взгляде читалось все: и недовольство, и строгое предупреждение, и нескрываемое презрение к ее мелочным интригам. Марковна, словно ужаленная, тут же изменилась в лице. Ее ехидная улыбка мгновенно исчезла, сменившись слащавой гримасой. – Ой, Дмитрий Сергеевич, – защебетала она сладким голосом, – я просто хотела еще раз поблагодарить Элечку, нашу милую девочку, за помощь в понедельник. Дмитрий Сергеевич, не отрывая от нее пронзительного взгляда, отчеканил ледяным тоном: – И как? Поблагодарили ли её как следует? Марковна, скрипя зубами и с трудом сдерживая клокочущую внутри ярость, выдавила из себя: – Конечно, Дмитрий Сергеевич. Я сказала: «Спасибо, Элечка. Большое спасибо. Ты – настоящая находка для нашей компании». Романов, словно не замечая ее усилий изобразить дружелюбие, перевел взгляд на меня. В его глазах читался невысказанный вопрос: "Она и правда так сказала?". Я кивнула, как завороженная. А затем он едва заметно мотнул головой в сторону своего кабинета и чуть распахнул дверь, безмолвно приглашая меня войти. Его жест был исполнен власти и защиты. Я, подчиняясь его негласному приказу, сделала шаг вперед, оставив Марковну позади, словно поверженного врага на поле боя. Внутри меня все еще бушевала буря эмоций, но теперь к страху и унижению примешалась благодарность... Диме. Он заступился за меня. Впервые в жизни кто-то вступился за меня. Я собиралась сказать ему искреннее спасибо, но щелчок замка за спиной отрезал меня от реальности. И в тот же миг я оказалась прижата к холодной стене, ощущая всем телом жар, исходящий от его тела. Губы Димы обрушились на мои с жадностью, граничащей с отчаянием, словно в этом поцелуе заключался весь смысл его существования. Я тихо застонала в его рот, мгновенно вспыхнув от восторга, страсти и возбуждения. Голодный, властный, безудержный… О, именно такой поцелуй мне и был так нужен все это время! Он лишал кислорода, заставлял легкие гореть, но одновременно порождал нестерпимое желание – еще, еще, еще! Все тело забилось мелкой дрожью. Мгновенная реакция – между ног все заныло, пробужденное его близостью. Тоска, копившаяся днями разлуки, вырвалась наружу, требуя немедленного удовлетворения. Его руки сжимали меня нежно, но крепко, не позволяя вырваться из плена. Я чувствовала его сильное мускулистое тело, его тоску, его желание и голод… Разорвав поцелуй, я жадно глотнула воздуха, наслаждаясь ароматом его парфюма, его тела, как наркоманка. Черт возьми, это законно – так скучать по мужчине? Мне хотелось плакать от счастья, от полноты чувств, от осознания того, что он здесь, рядом, и так же сильно скучал по мне. – Ну, привет… Поближе, – тихо усмехнулся он в мои пылающие губы. – Привет, – улыбнулась я, сгорая от желания. Голос слегка охрип, а сердце билось о ребра как заведенное. Боже! Как же я рада его видеть, чувствовать! Достаточно было увидеть его, чтобы осознать: мне этого мало. Один поцелуй, вкус его губ – и я поняла, что не могу себя остановить. Меня будто сжигало изнутри… Трясло, словно в лихорадке. Глаза запеленала густая поволока похоти, которую я просто не могла контролировать.. По виду Димы я поняла, что он разделяет мои чувства. Его глаза горели тем же неистовым пламенем, губы были приоткрыты в жадном ожидании, а тело напряжено до предела. Он был диким, необузданным, готовым сорваться с цепи. В этом его состоянии было что-то завораживающее, пугающее и невероятно притягательное. Казалось, он вот-вот потеряет контроль над собой, и это меня возбуждало еще больше. Потому что я никогда его таким не видела… Он прошептал, глядя мне прямо в глаза: – У нас есть три, максимум пять минут… и… Не дослушав, я выпалила: – Успеем! И, не теряя ни секунды, впилась в его губы. Мы оба протяжно простонали и рассмеялись от… даже не знаю, от радости, что у нас есть эти мгновения. Каждая секунда, каждый миг принадлежали только нам, и мы не собирались их упускать. Поцелуй получился отчаянным, торопливым, полным неутолимой жажды, но он был потрясающим. Лучшим! Я судорожно расстегнула его пиджак, нетерпеливо распахнула полы и лихорадочно вцепилась в его пояс. Руки дрожали, но я была полна решимости. Медлить было нельзя. Быстро расстегнув ремень, я уже тянулась к пуговице его брюк, когда он перехватил мои руки. Быстро опустился поцелуями по моему животу вниз и задрал платье… Поцелуй, нетерпеливый укус между ног и нежный язык поверх влажных трусиков. Они и так уже промокли к чертям, кажется, еще возле лифтов, когда я только его увидела. – Дим, – позвала я, торопливо поднимая его лицо обратно вверх к своему. Говорила так, словно если он промедлит еще немного, то в его офисе начнется пожар. – На это нет времени, просто… сделай это… возьми меня, скорее, пожалуйста! Он встал, подхватил меня на руки и прижал к стене. Я обвила его плечи руками, скрестила ноги за спиной и ждала, когда он освободит свой великолепный член из плена тесной одежды и наконец вгонит его в меня по самые… Ох! Мне было всё равно, что мы находились в его офисе среди бела дня, когда вокруг много людей, а его ждут в конференц-зале. Я была не в себе. И если бы я не получила своей дозы Романова, клянусь, я бы откусила ему голову… – Такая голодная, – усмехнулся он, глядя в мои глаза. – Дикая… с ума сойти! Отодвинув в сторону мои кружевные трусики, он уперся в меня твердой эрекцией. – Дима… пожалуйста, – взмолилась я, едва ли не хныча. Он молча ответил на мою мольбу. Вошел в меня одним резким, уверенным движением. Я раскрыла рот в немом крике. Тело покрылось мурашками. Внутри словно разорвалась бомба, обнажив все нервы. Чтобы не издавать ни звука, инстинктивно закрыла рот рукой. А потом, словно безумная, прижалась к его губам, заглушая и его хриплое рычание. Наше слияние оказалось таким долгожданным, таким мучительным и таким невероятным облегчением, что хотелось плакать от восторга. Каждая клетка тела ликовала, каждая нервная клетка взрывалась фейерверком ощущений. – О Господи, Боже… – тихо хныкала я в его губы. Ощущения его во мне были еще лучше, чем я помнила. Еще больше. Еще до мурашек приятней. – Тшшш, тихо, хулиганка, – он заглушал мой шепот поцелуями, а сам едва сдерживался. Я видела это по его лицу и помнила, как он восхитительно и страстно стонет во время секса. – Я не могу, это слишком… – я цеплялась за его плечи, прижимала его губы к своим, чтобы он ни на секунду не переставал меня целовать. – О, Боже, это слишком хорошо! Все страдания и лишения последних дней разом отступили, растворились в этом безумном моменте. Движения Димы были порывистыми, торопливыми, но при этом невероятно чувственными. Он плавно скользил внутри меня. Влаги было так много, что я чувствовала ее каждой клеточкой. Слышались влажные звуки, которые казались мне чертовски порочными, невероятно эротичными. Особенно в сочетании с нашим прерывистым дыханием, страстными поцелуями и едва сдерживаемыми криками. Он погружался в меня до конца, так глубоко, что я едва сдерживалась, чтобы не закричать. Это была самая сладкая пытка в моей жизни! Каждый его толчок отдавался волной наслаждения по всему телу, заставляя меня задыхаться от восторга. Я чувствовала себя живой как никогда. А потом… – О, нет, я точно не сдержусь… – сбивчиво дыша шептала я, едва не захлебываясь от наполняющих меня ощущений, я смотрела на него умоляя… что? Остановить это? Продолжить? Ускорить? – Боже, Боже! Дима… Взрыв, шквал, цунами – все вместе. Я впилась в его губы, крича, задыхаясь. Дима ответил мне таким же приглушенным рыком и забился в меня хаотично, быстро, неистово. И замер. Сквозь пелену удовольствия, окутавшую мое сознание, я увидела это. В момент его оргазма, когда тело Димы содрогалось в экстазе, я взглянула в его глаза. И то, что я увидела, нельзя было описать словами. В его глазах я увидела искренность, отчаяние, обожание – все чувства, которые он так долго пытался скрыть, вырвались наружу, образовав ослепительный, всепоглощающий вихрь. Я нежно взяла его лицо в ладони и поцеловала в губы, вкладывая в этот поцелуй все, что испытывала к нему. Абсолютно все.