6

– Знаешь, Сапрыкина, я тут кое-что заметила… Я оторвалась от экрана, где пыталась деликатно ответить обнаглевшему автору, и вопросительно подняла бровь. Ленка умела интриговать. – Только сразу не отметай мои слова, но… Каждый раз, когда мы с тобой заводим разговор о том, чтобы куда-нибудь сходить – в клуб, на выставку, просто погулять в парке, чтобы с кем-то познакомиться, – Дмитрий Сергеевич специально подкидывает тебе гору работы. И ты, бедная, до ночи здесь сидишь. Я усмехнулась. Лена вечно находила везде скрытый смысл. – Лен, ну ты чего? Просто совпадение. Дмитрий Сергеевич со всеми такой. Это не только я задерживаюсь. – Да, но смотри, – она подалась вперед, – вот позавчера, помнишь, обсуждали шоу «Танцы на воде» с теми горячими мужиками? Ты загорелась, я уже билеты бронировала, а Дмитрий Сергеевич тут же тебе тестовый проект подкинул. Ты до девяти сидела! А Артем, например, ушел ровно в шесть, хотя у него тоже работы хватало. Я вздохнула. Ленка всегда так переживала за меня. Но мне не хотелось верить в ее теорию. Дмитрий Сергеевич, конечно, строгий начальник, но чтобы специально меня заваливать работой… Это казалось абсурдом. – Лен, Артем просто привык все оставлять на завтра, – попыталась я оправдаться. – А я не могу. Мне нужно все доделать, иначе спать не буду. Ты же знаешь. – Знаю, конечно, – Лена вздохнула. – Просто жалко тебя. Вечно ты спасаешь мир, а себя совсем не бережешь. – Да ладно, прорвемся, – я попыталась отшутиться. – Зато премию дадут! Но в душе закралось сомнение. А вдруг Лена права? Вдруг Дмитрий Сергеевич действительно делает это намеренно? Зачем? Неужели я ему так не нравлюсь? А вдруг он так ненамеренно мстит через меня своей жене, которая от него сбежала? Вдруг я с ней ассоциируюсь, и он злится на нее, а наказывает меня? Хотя, если вспомнить… он уже давно так делает. Но почему? Как в школе, где есть любимчики. Только я оказалась в числе тех, кого недолюбливают? – Ну что, пойдем хоть перекусим? – предложила Лена, заметив мое замешательство. – А то я умираю с голоду. Мы вышли из офиса и направились в наше кафе на первом этаже. Там было на удивление тихо. В преддверии выходных многие сотрудники стремились завершить работу до обеда в пятницу. Мы заказали себе по легкому салату и травяному чаю. Я пристально изучала состав своего салата. Пора начинать заботиться о своем здоровье всерьез. Ведь скоро я начну питаться за двоих. – Ты чего так придирчиво салат свой рассматриваешь? – спросила Лена, жуя свою порцию с аппетитом. – Диета? – Что-то вроде того, – я вздохнула. – Просто… думаю о здоровье. Лена улыбнулась и потрепала меня по руке. – Ты выглядишь потрясно, если честно, я тебе немного завидую. Такая симпатичная, даже красивая. Фигура что надо. А родители вон какие! Не могу поверить, что у тебя никого нет. Что там твой парень, который айтишник? – Он уехал работать в Дубай, перестал даже писать. О том, что он бросил меня как последний трус, я, конечно же, не сказала. – Ну и на хер его! Ты найдешь себе другого. Того, что оценит твою отзывчивость и доброту. Ты хороший человек, а к хорошему рано или поздно притянет подобное. Мне стало тепло от ее слов. Но вопрос, терзавший меня последние несколько часов, не отпускал. – Лен, а как ты думаешь… – начала я нерешительно, – …может быть, Дмитрий Сергеевич… – Что Дмитрий Сергеевич? – перебила она, настороженно глядя на меня. Я замялась. Не хотелось говорить об этом вслух. Вдруг окажется, что я права. Не хочу знать, если ко мне кто-то предвзято относится и недолюбливает просто так. – Да ничего, – пробормотала я. – Забудь. Просто нужно больше работать и меньше думать о всякой ерунде. Лена вздохнула, понимая, что я не хочу продолжать этот разговор. Мы доели обед, обсуждая ерунду, рабочие моменты и будущее слияние издательств. Лена уговаривала меня пойти с ней в кино, но я отказалась. Гора работы ждала меня в офисе. Да и не хотелось мне никуда. В голове крутился мой сюжет про Еву. И я хотела побыстрее завершить работу и все выходные посвятить подготовке к клинике репродуктологии. *** Оставшиеся часы рабочего дня прошли незаметно. Я уткнулась в бумаги и отчаянно пыталась разобраться. Нужно было закончить с ними, закрыть этот вопрос и со спокойной душой уйти домой на выходные. Чтобы ни одна мысль о незаконченной работе не терзала, не царапала, не отравляла мои заслуженные выходные. Коллеги один за другим покидали офис, прощаясь со мной до понедельника. Их счастливые лица, предвкушающие отдых, немного раздражали. Но я понимала, что это скорее зависть, чем злость. Ленка снова пыталась уговорить меня оставить все до понедельника. – Сапрыкина, ну что ты мучаешься? – причитала она, складывая вещи в сумочку. – Ну, подождут твои бумажки до понедельника. Ничего страшного не случится. Пойдем лучше в кино сходим! – Не могу, Лен, – я отмахнулась, не поднимая головы от бумаг. – Ты же знаешь меня. Пока не закончу, покой мне будет только сниться. Ленка вздохнула и, пожав плечами, ушла. А я осталась один на один со своими заявками. Чем больше я работала, тем больше понимала, что из-за этого объема я просижу здесь еще час, а то и два. И вот тогда-то в глубине души начало зарождаться нечто, похожее на недовольство. Не то чтобы я начинала ненавидеть Дмитрия Сергеевича, нет. Просто… обида душила. В такие моменты. Когда понимала, что он, возможно, даже не заметит, как я жертвую своими выходными ради его глупых запросов. Наконец, когда последняя заявка была проверена, а последний тикет закрыт, я откинулась на спинку кресла и размяла затекшую шею. Оглядела пустой офис. Тишина звенела в ушах. Вдруг я заметила тень за закрытой дверью кабинета Дмитрия Сергеевича. Он, что, тоже еще здесь?! Босс вышел. Тоже натирал шею и плечи, устало прикрыв глаза. Видно было, что этот день дался ему нелегко. Не то чтобы я злорадствовала… И тут он заметил меня. Одну, в пустом офисе. На его лице отразилось крайнее удивление. Он, казалось, на секунду замер. А потом, видимо, понял, почему я здесь сижу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. И, возможно, даже вина. – Сапрыкина? Вы еще здесь? – спросил он удивленно, но тон его был мягче, совсем не таким, каким он обычно разговаривал с подчиненными. – Да, Дмитрий Сергеевич, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и профессионально. – Только что закончила с бумагами. – Я не думал, что… – он запнулся, словно подбирая слова, снова обвел хмурым взглядом пустой офис. Я лишь кивнула, не зная, что ответить. Мне было немного неловко. Мы никогда особо не разговаривали на работе. А если он говорил, то это было какое-то указание, приказ или комментарий к работе… которую, к слову, я всегда выполняла добросовестно. Он подождал, пока я выключу компьютер, соберу вещи. Мы вместе вышли из офиса и направились к лифту. Наконец лифт остановился, и двери открылись. В лифте нечем было дышать. И дело не в духоте – просто воздух между нами стал каким-то вязким. Я смотрела на табло с кнопками, лишь бы не поворачивать голову и не встречаться с ним глазами. Цифры менялись издевательски медленно. Кожей чувствовала, что он смотрит. Не в упор, конечно, но эти короткие, скользящие взгляды украдкой. Замечает, как я нервничаю? Наверняка. Обычно Дмитрий Сергеевич – это ходячая ледяная глыба. Человек-скала, без эмоций, без права на слабость. Но иногда… очень редко… я ловила на себе другое. Взгляд, от которого под ложечкой начинало тянуть. Теплый. Слишком внимательный. Совсем не начальственный. И каждый раз я мысленно давала себе пощечину. Эля, очнись! Он же женат. И женат он на твоей лучшей подруге. Для него ты – просто сотрудница из техподдержки, которая иногда задерживается допоздна. Не более. Все остальное – это мои писательские фантазии и передоз любовных романов. Я просто придумываю то, чего нет. Но как объяснить телу, что оно не хочет слушать разум? Я чувствовала его рядом каждой клеткой. От него шло такое ощутимое тепло, что казалось, еще чуть-чуть – и я вспыхну. Украдкой глянула на его руку. Обычно уверенная, сжимающая ручку кейса, сейчас она выдавала его с потрохами: пальцы мелко сжимались и разжимались в кулак. А плечи… каменные, напряженные так, что ткань пиджака натянулась. Дзынь. Двери разъехались в стороны, и в лицо ударил свежий воздух. Мы вышли на улицу. Я подняла голову – и у меня перехватило дыхание. Я ахнула. Ну и ливень!