9

Клиника «Гармония Жизни». Само название звучало как издевка, как насмешка над моей собственной дисгармоничной реальностью. Тремор бил меня крупной дрожью. Внутри все сжалось в тугой комок. В холле было светло и стерильно. Белые стены, мягкий свет, приглушенная музыка. Постеры с улыбающимися младенцами, советы будущим родителям о правильном питании и здоровом образе жизни. Все кричало о счастье, любви и семейном благополучии. И все это было так далеко от меня. Я нервно оглядывалась. Мужчины нежно держали своих жен за руки, шептали им что-то на ухо, поправляли сбившиеся пряди волос. Молодые семьи, умиротворенно беседующие друг с другом. И я – одна. Одинокая фигура в этом царстве парности и материнства. Пальцы дрожали, когда я набирала сообщение Ленке, моей коллеге: Я: Прости, опаздываю. Буду через пару часов. Не спрашивай. Предупреди начальство, плиз! Не хотелось объяснять, рассказывать, оправдываться. Просто не было сил. Лена: Ооо, хочу знать о нем все! Я лишь горько усмехнулась. У меня была назначена консультация на 9:00. Я пришла натощак, заранее морально подготовившись к худшему. Кровь из вены взяли быстро и профессионально. Медсестра, несмотря на мой бледный вид, старалась быть приветливой и подбадривающей. Спасибо ей за это. Прием у гинеколога прошел как в тумане. Экспресс-осмотр, взятие мазков… Все как обычно. Врач, молодая женщина с мягким голосом и доброй улыбкой, внимательно изучала мои старые результаты анализов. Потом посмотрела на меня с сочувствием. – Хорошо, что у вас уже есть все необходимые обследования, – сказала она. – В противном случае нам пришлось бы повторить процедуру проверки проходимости маточных труб. Я вздрогнула. Одного воспоминания об этой процедуре было достаточно, чтобы вызвать у меня приступ паники. Гистеросальпингография – адская боль, страх, унижение. Господи, как я пережила это тогда? И как хорошо, что мне не придется переживать это снова. – Я понимаю, вам пришлось пережить нелегкое время, – продолжила врач, заметив мою реакцию. – Но сейчас мы должны сосредоточиться на будущем. Мы поговорили о моих шансах забеременеть, о состоянии моего здоровья, о возможных рисках. Врач подробно объяснила мне процесс искусственного оплодотворения, рассказала о различных вариантах стимуляции и о подборе донора. – У нас есть банк с анкетами доноров, – сказала она, протягивая мне тонкую папку. – Здесь собрана вся информация о них: возраст, образование, профессия, национальность, группа крови, резус-фактор, состояние здоровья, увлечения, хобби, даже детские фотографии. Вы можете внимательно изучить их дома, в спокойной обстановке, и выбрать наиболее подходящего для вас кандидата. Я взяла папку, чувствуя, как дрожат мои руки. Выбрать отца для своего будущего ребенка по фотографии… Это казалось таким странным, таким нереальным. Но это был мой шанс. Мой единственный шанс стать мамой. – Мы договоримся о следующей встрече через неделю, – сказала врач, улыбаясь ободряюще. – Как раз ближе к дате вашей овуляции. К этому времени вы сможете изучить анкеты и определиться с выбором. Я кивнула. Вышла из кабинета, держа в руках папку с донорами, как драгоценную реликвию. Как добралась до работы – не помню. Старалась прийти в себя после пережитого. Солнце слепило глаза, казалось слишком ярким и навязчивым. Хотелось спрятаться в темный угол и просто плакать. Просто потому что я слишком тепличная выросла и для меня такой, не знающей потрясений, сегодняшний поход оказался слишком… слишком для меня. Мне нужна была передышка. Хотя бы минут пятнадцать. Пятнадцать несчастных минут, чтобы прийти в себя. Глоток горячего чая, или даже, почему бы и нет, какой-нибудь убогий маффин. Что-то, что помогло бы мне отключиться от пережитого и заставить мозг работать. Я решила зайти в кофейню. Ту, что прямо рядом с офисом. Уютная, маленькая, с запахом свежего кофе и булочек. Обычно там всегда можно было найти спасение, свой островок спокойствия. Но сегодня, похоже, даже этот маленький оазис был против меня. Я вошла, уткнувшись в телефон. Проверяла почту, просматривала ленту новостей, просто чтобы оттянуть неизбежное. И врезалась. В кого? Конечно же, в него. В широкую, как скала, грудь Дмитрия Сергеевича. Кофе облил его. На этой идеальной белой рубашке, которая, казалось, была сшита специально для обложки глянцевого журнала, кофе растекся темным пятном, как черная метка. Боже, да что же это такое! Я впала в панику. Начала бормотать извинения, слова путались, вылетали бессвязно. Схватила салфетку из сумки и начала отчаянно тереть пятно. Результат был плачевным. Я, казалось, делаю только хуже. – Ой, простите! Простите меня, пожалуйста! Я сегодня сама не своя! Я… я могу отнести рубашку в химчистку! Или купить вам новую! – выпалила я, красная как рак, наверняка. Он стоял, словно ледяная статуя. Лицо не выражало ничего. Только губы были плотно сжаты. Но потом, видимо, увидев мое искреннее раскаяние, смягчился. – Ничего страшного, – сказал он как-то приглушенно. – Не стоит так волноваться. Ах да! Еще же надо было беспокоиться о том, что я дико опаздываю. Вместо того чтобы быть в офисе, я стою и поливаю босса кофе. И пытаюсь оттереть пятно. Идиотская ситуация. И тут… бах! Что-то упало. Моя папка. С анкетами доноров. Папка раскрылась, анкеты и фотографии, как компромат, рассыпались по полу. Доноры спермы, моя тайна, все вывалилось наружу. Дмитрий Сергеевич наклонился. Поднял папку. Я не могла понять выражение его лица. Ничего не прочесть. Просто смотрел на раскрытые страницы. Будто видел что-то отвратительное. Пробежал взглядом по тексту… И я увидела. Я четко это увидела. Всего на миг в его взгляде проскользнула эмоция. Ему не понравилось то, что он увидел. Совсем.