Глава 20. У меня больше нет жены

Нарычав на Ангелину, Тимур отправился на балкон, воткнул в уши наушники и врубил музыку на полную громкость. Не хотел и не мог слушать, как жена будет собирать вещи.

Июльская жара румянила лицо, но он даже не замечал. Огонь злости, горевший внутри, жег его гораздо сильнее полуденных солнечных лучей.

Ему было физически плохо оттого, что Ангелина совершенно к нему равнодушна, что она не плачет под дверью, стремясь добиться его прощения, а собирает вещи. Уходит от него к другому мужчине.

Это адски больно — знать, что тебе предпочли какого-то там орангутанга.

Как она могла спать с той гориллой… Как? Это же его Лина!

Нахалка еще смела пытаться оправдаться, как будто ей мало того, что уже сделала. Как она там сказала? По себе людей не судят? Типа Тимур такой развратный из-за адюльтеров на работе? Да если бы он мог предположить, к чему это всё приведет, послал бы любовниц к чертовой матери с их предложениями. Уж быстрый секс в офисе точно не стоит того, к чему всё пришло. Он заплатил за это слишком дорогую цену.

Акулов воскресил в памяти пламенную фразу жены: «По себе людей не судят, Тимур! Если хочешь знать…» А потом он заткнул ей рот, потому что слушать ее было невыносимо.

Запоминать слова в точности как они звучали — это у него профессиональное. Ведь точные формулировки нужны, важны, а зачастую спасительны.

«Если хочешь знать…»

Что она хотела этим сказать?

А вот он хочет знать! Даже очень хочет!

Пусть Ангелина объяснит ему, как у нее хватило совести обвинять в измене его, хлопать дверью и при этом тут же бежать к другому мужику? Как она могла это сделать?

Недолго думая, он выскочил с балкона обратно в гостиную.

— Лина, я хочу знать…

И замер на полуслове. Ведь разговаривал с пустой комнатой. И звуков сборов при этом слышно не было. Но как же так? Он провел на балконе гораздо меньше пятнадцати минут. Жена по всем параметрам не могла ничего успеть.

Финальный аккорд — ее ключи в прихожей на тумбочке. Их вид подействовал на Тимура, как крепкая оплеуха.

Схватила самое ценное и сбежала?

Тимур прошелся по квартире и вскоре понял: не взяла ничего.

— Как?! — не поверил он собственным глазам.

Даже купленная этой зимой шуба осталась висеть на вешалке.

— Э-э-э, милая, если ты думаешь, что другой мужик будет так же щедр, как я, то ты глубоко заблуждаешься… — проговорил он хрипло.

Тимур хорошо заботился о Лине, черт ее подери.

Хочешь новую мебель? Пожалуйста, милая, я зароюсь в делах, возьму еще пару клиентов, но обеспечу тебя требуемым. Мечтаешь о посудомойке? Легко. Стиральная машина у тебя сломалась? Куплю новую, вообще не вопрос. Не можешь обычным утюгом как следует отгладить мои итальянские костюмы? Так я тебе отпариватель подарю на Восьмое марта!

Хоть об одной из ее подруг муж так заботился? Все, как один, нищеброды и лентяи. В отличие от них, Тимур вкалывал от зари до зари, чтобы принести в дом всё, что считал важным для семьи.

Ангелину ждет жестокое разочарование, если она думает, что другой мужик начнет так же рьяно пытаться обеспечить ее всем, что только может понадобиться.

Тимур представил, как она подойдет к горилле с просьбой о деньгах, и аж всего передернуло. А ведь так и будет, в этом сомнений нет, она станет его просить.

Раз жена ничего не взяла, значит, рассчитывала, что ее осыплет благами другой мужчина. Только просчиталась она, похоже. Тимур не дурак, заметил, какая дешевая и старая дверь в той квартире, куда от него сбежала жена. И район бедный, и подъезд убогий. Нет у орангутанга денег, чтобы достойно содержать женщину.

Однако чем-то тот взял Ангелину, привлек. Хозяйство у него в штанах золотое, что ли? И давно она щупала чужое хозяйство?

На этом мозг Акулова будто отключился. Он прошел на кухню, отыскал большие пластиковые мешки для мусора и вернулся в спальню. Буквально на автопилоте начал бросать в них всё, что видел. Вещи Ангелины и вообще всё, ведь в спальне каждая деталь, каждая мелочь дышала ею.

Прошелся по квартире. Вскоре понял: если пытаться избавиться от всего, что приобретала в их квартиру именно Ангелина, то можно смело выкидывать каждую вещь, кроме разве что костюмов Тимура. В детскую даже заходить не стал. Там же всё дочкино, как это можно выбросить?

Очень скоро понял, что вообще ничего не хочет выбрасывать. Ни одной самой завалящей вещицы. Это будет равнозначно тому, чтобы выбросить из жизни саму Ангелину. Стереть ее из памяти.

Хотя она и так уже не с ним. Жены больше нет и не будет, и с этим ему придется смириться, как бы больно и неприятно это ни было.

Акулов бы так сильно не переживал, уйди жена к подруге. Не мытьем, так катаньем вернул бы семью домой, туда, где ей и полагалось быть. Снова зажили бы счастливо.

Но эта сучка ушла от него к другому мужику, и с этим ничего нельзя поделать.

Внезапно стены квартиры вдруг задвигались, стали сжиматься, а потолок — опускаться. Еще чуть-чуть, и раздавят Тимура.

Акулов потряс головой. Еще раз огляделся — почудилось.

Однако ему стало нехорошо, лоб покрылся испариной, а дышать оказалось почти невозможно — настолько затхлым и давящим стал воздух в квартире. Тимур бросил мешки с вещами прямо на пол. Переоделся в джинсы, рубашку, схватил ключи от машины и документы и выскочил вон. Не знал, куда поедет, но определенно как можно дальше отсюда.

Брак умер, и Акулов больше не мог оставаться в его склепе.