Глава 23. Слишком горячий мужчина

— Ангелок, ты в порядке? — забеспокоился Захар.

Он ходил мимо ванной вот уже полчаса подряд.

Поначалу слышал шум уборки, звук льющейся воды, но уже минут десять как всё затихло, а Ангелина не выходила.

Эх, не зря собирался перехватить Конфету сразу после того, как понял, что она уложила ребенка. Потом решил не мешать — пусть примет душ. Поиметь Ангелину чистенькой будет даже приятней. Пусть она надушится любимым персиковым дезодорантом, который он чуял от нее каждый раз после того, как девчонка купалась. Уже один этот запах начал его возбуждать за последние дни.

— Ангелок? — Он застучал в дверь.

Подустал от ожидания, и дело тут не в последней получасовой задержке. Вот уже несколько дней ходил возле нее кругами. Явно заслужил награду за свое терпение.

Вдруг заметил: дверь не заперта, просто прикрыта. Тут же рванул ее на себя. Застал прекрасную Конфету с круглыми глазами возле этой самой двери. Что-то не то было в ее глазах… И без того огромные, они каким-то чудом еще увеличились в размерах.

«Боится!» — тут же понял Захар.

Почему? Он повода пока не давал.

Впрочем, Захар любил тот момент, когда выбранная им для секса девушка начинала его бояться.

От испуга Ангелочка аж мурашки по спине забегали. Он задышал чаще в предвкушении.

Помнил, как испытал это сладкое чувство власти над маленькой женщиной впервые. Обалденно. Ни с чем не сравнимо. А случилось это еще в юности.

Захар с Сашей — брат и сестра по матери, отцы у них разные. После развода с его папой, мать снова вышла замуж, и у него появилась сестра. Ему тогда было одиннадцать, и он мгновенно проникся нежностью к маленькому прекрасному созданию, которое все так любили.

Раз она всем так нужна, значит, в девочке было что-то особенное, так?

Захар очень хотел понять, что именно. Что в сестре такого особенного, что над ней все квохчут? Но кроме симпатичного личика, ничего не приметил. Впрочем, это не мешало ему желать проводить с ней время, что очень сильно не нравилось отчиму.

Да, Захар выказывал интерес к Саше весьма однозначным способом — подшучивал, драконил, доводил до слез. Учил жизни, в общем. Иначе как же она на улице сама за себя постоит? Кроме того, ведь все братья делают жизнь сестер невыносимой, так?

Однажды, когда Захар взял сестру без разрешения на прогулку, отчим вернулся с работы раньше на целых два часа. И взбесился оттого, что подросток бродил по улицам с его четырехлетней дочкой. После той проделки пятнадцатилетний Захар оказался у своего биологического отца. Мать забирала его, но лишь на выходные. А будни он теперь куковал в одной квартире с родителем и его сожительницей.

Место матери Захара давно заняла другая женщина, гораздо более слабая, не способная противостоять крутому нраву мужчины. Отец был человеком от природы агрессивным, любил держать домочадцев в узде.

Захар наблюдал раз за разом, как отец на деле показывал любовнице, где ее место в доме, а потом та куда-то исчезла. После нее в квартире побывало немало других женщин. Батя с легкостью находил новых, ставил их на место, наказывал за плохое поведение.

Непутевый по мнению отца сын к тому же был отнюдь не глухим и прекрасно слышал, что отец делал со своими женщинами в спальне.

Год от года родитель старел, а вот его любовницы, наоборот, молодели.

Захар окончил школу, пошел в армию, и началась взрослая жизнь.

В армии крепкому и рослому детине оказалось нормально жить. Там были ясные и четкие правила о том, как существовать, что можно, а что нельзя. В одной из увольнительных он впервые попробовал настоящую женщину. Почувствовал, как оно бывает, научился физической любви.

И когда вернулся домой, застал у отца новую любовницу, Настю. А вот родителя как раз дома не оказалось — уехал в длительную командировку.

Настя, маленькая блондинка с круглой попкой, была очень молодой и очень послушной. До дрожи испугалась, когда Захар пригрозил ей, что скажет родителю, будто застал с любовником, и тем самым развязала ему руки.

Что он только не делал с той девчонкой! У него в буквальном смысле крышу сорвало от безнаказанности и вседозволенности.

Внутри до сих пор сладко ныло, когда вспоминал ее расширившиеся от ужаса глаза, чувствовал на своей коже ее неровное дыхание.

Власть абсолютная, ничем не ограниченная. Любовь через сладкую боль. Что может быть лучше этого? Что может возбуждать сильнее?

Отец по итогу всё узнал, избил Захара так, что тот загремел в больницу со сломанными ребрами.

Но все-таки Сафронов мог с уверенностью сказать — оно того стоило.

С тех пор он многое про себя понял. Обычный секс и на четверть не так хорош, как то, что он испытал с чужой любовницей.

Можно было, конечно, завести постоянную «ляльку». Выучить, выдрессировать по своему вкусу. Но как только эта мысль появлялась в мозгу, Захар тут же вспоминал мать и то, с каким боем она уходила от отца. Любила повторять: «Если бы я от него не ушла, в гроб загнал бы». Это не давало Сафронову покоя.

Как крупный мужчина, он прекрасно понимал, что может нанести серьезный вред здоровью любовницы. Ведь со временем в постели с одной и той же девушкой хочется всё более острых ощущений. Малым уже не ограничиваешься, не заводит. Нужно резче, грубее, жестче. Поэтому постоянных связей не заводил. Предпочитал брать случайных девиц, привыкших к такому виду связи.

Но иногда, прямо как теперь, в душу западала какая-то конкретная женщина. И тогда пиши пропало. Только о ней и думал.

Захар осторожничал, брал, только если понравившаяся девчонка оказывалась достаточно беззащитной. Спал с ней так, как ему нравилось, а потом отпускал, сделав внушение, чтобы молчала о том, что между ними было.

Поэтому и решил построить карьеру военного, чтобы бабы лишний раз перед глазами не мельтешили. Так проще жить.

А в один из отпусков явился к матери и с удивлением обнаружил — сестра расцвела, превратилась в цветущую женщину. Как и ее подруги…

Светлана, ее приятельница, оказалась одной из таких беззащитных женщин. Жила с сестрой, поскольку находилась в очень стесненных обстоятельствах. Никто за ней не стоял, некому было заступиться. Поэтому Захар и взял ее без ограничений, как ему хотелось.

О, что за чудесная девушка! И как же она походила на ту самую… самую первую женщину, которую Захар по-настоящему подчинил себе.

Ангелина была того же типажа, но со своей изюминкой, очень для Захара желанной.

Когда сладкая Конфета оказалась перед ним, он заметил, что девушка теперь отчего-то смотрела на него по-другому, не так, как раньше.

— Что-то случилось, Ангелок? — спросил прямо.

— Нет, ты что, нет, всё в порядке, нет, ничего не случилось! — Она как-то слишком рьяно замотала головой.

При этом так захлопала ресницами, будто собиралась на них взлететь.

Точно, Ангелок — очень верное для нее прозвище: такая же прекрасная. А еще совершенно точно сегодня станет его.

Хоть девчонка и сказала целых три «нет» в одном предложении, он почувствовал: она его испугалась.

Можно было ее успокоить, еще немного поиграть в игру под названием «Хороший парень». Но ему уже стало невмоготу ждать, да и зачем?

Ангелина ровно такая же беззащитная, как Светлана когда-то. Ей негде жить, ее некому выручить, даже родственников нет, иначе не скиталась бы по подружкам. Кому она пойдет жаловаться? Мужу, который с легкостью поверил, что она уже минимум несколько дней состояла с Захаром в интимной связи?

— Ангелок, пойдем, я тебе кое-что покажу.

С этими словами Захар схватил ее под локоть и увел в свою спальню, подталкивая в спину другой рукой. Видел, что идти не хотела, но он разве спрашивал? Также видел: открытого конфликта не хотела. Умная девочка.

А когда она оказалась возле его кровати, действовал быстро. Схватил за руки, завел за спину и сцепил наручниками за прутья изголовья. Наручники заранее держал наготове, естественно.

Ангелина взвизгнула, принялась вырываться, посмотрела на Захара так, будто он — дьявол во плоти. Зашипела на него змеей:

— Ты больной? Немедленно отпусти…

А он, между прочим, никакой не дьявол, просто мужчина, обреченный желать запретный плод.

— Ты со словами поаккуратней, — легко рыкнул он ей на ухо.

Правда, умная девочка. Она тут же заткнулась, громко сглотнула.

— Ты сказал — солдат ребенка не обидит… — с обидой воскликнула и закусила губу.

— А ты вроде бы не ребенок. Сама сказала, — хмыкнул Захар.

И продолжил:

— Я пойду в ванную, приму душ перед тем, как мы это сделаем. А ты жди, морально готовься. Вздумаешь орать, я услышу, дверь закрывать не буду, так что…

— Что ты собираешься делать, Захар? — почти закричала она.

— Тихо, тихо… — Он зажал ей рот рукой. — Иначе кляп засуну. Это неприятно с непривычки. Да не волнуйся ты так, я буду по возможности осторожен. Не хочу тебя повредить, Ангелок.

Он знал: кляп ей в любом случае в рот засунуть придется. А наручники лишь затем, чтобы не поранила ни себя, ни его. Он просто наклонит Ангелину, потрогает так, как нужно, заведет до нужной кондиции и сделает с ней то, что так давно хотел. Сегодня ограничится этим, посмотрит на реакцию, а завтра продолжит.

Сафронов любовно осмотрел дрожащую перед ним женщину и собрался в душ. Ему нравилось, когда его ждали, предвкушали. Ведь зачастую именно незнание будущего пугало больше всего.

— Захар, а ты можешь меня поцеловать, пожалуйста? — вдруг попросила она.

Он аж замер от такого неожиданного предложения.

Она его хочет? Ничего себе новости. Сомнительно, очень сомнительно.

— Зачем это?

— Всего один поцелуй… Чтобы я поняла, как это будет, — взмолилась она.

Да так жалобно, что где-то в груди сладко защемило.

Захар вообще по поцелуям не спец, они не доставляли ему какого-то особенного удовольствия. А всё же замер, обдумывая, удовлетворить ли просьбу.

— Пожалуйста… — снова взмолилась она, как будто и правда этого поцелуя хотела.

Он придвинулся к Лине вплотную, прижал к себе и смял ее губы. Сунул язык ей в рот и внезапно пропал… Поцелуй всё длился и длился, а Захар никак не мог им насытиться. И заводил поцелуй не хуже испуганного взгляда серо-зеленых глаз.

— Так… В душ я уже не хочу! — вдруг захрипел он ей в рот.

Ангелина же, секунду назад казавшаяся разомлевшей, опьяненной его грубой лаской, вдруг всполошилась, навострила уши. И строгим тоном сказала:

— Тебе нужно меня отпустить!

— Я отпущу… потом. Ничего плохого тебе не сделаю, — пообещал ей Захар.

— Да нет, ты не понял, — заявила Ангелина. — Я слышала, как Вера меня звала. Ты разве не слышал?

Он не слышал. Но у матерей вроде под это дело уши как-то особо заточены. Мог он не услышать? Захар не знал.

— Ты же не хочешь, чтобы она нас прервала? — спросила Ангелина.

— Твоя дочь обычно очень крепко спит, — с прищуром заметил Захар.

Но ему хватило пары секунд, чтобы представить, как Вера войдет и увидит, что он будет вытворять с ее матерью. Или рыдать в соседней комнате… Не изверг же он, в конце-то концов.

Всё же открыл замок наручников и выпустил Ангелину, провел ее к гостиной, где находилась девочка. Куда Конфета от него денется?

Проговорил строго:

— Сделай так, чтобы она крепко заснула, но не вздумай дурить. Я подожду тебя в коридоре.

— Хорошо, — тут же кивнула ему Ангелина.

Будто бы сделалась такой же послушной, какой была все эти дни.

Его послушная сладкая Конфета. Как же он будет по ней скучать, когда всё закончится и настанет время уезжать…