Глава 50

Гороскоп Рыбы:

Сегодня звезды пророчат вам судьбоносную встречу. Главное, не запирайте дверь.

Марина

- Марин, ну ты не видишь, что ли, куда кладешь? Опять гнилую сложила… - мама сердито перекладывает картофель, подточенный проволочником, из одного ведра в другое. – Ну никакой пользы…

- Извини, мам, задумалась. - Устало поднимаю взгляд на нее.

Я было заикнулась, что давно уже двадцать первый век на дворе, и эти три ведра картошки можно купить без вреда для спины и нервов, но на меня так посмотрели…

- И о чем же?

- Да так… ни о чем, - качаю головой.

- О хахале своем поди? Я ведь тебе говорила, что поматросит и бросит, - мама сама того не зная бьет словами в самое уязвимое место.

- Ты оказалась права, - тихо соглашаюсь, скалдывая корнеплод в ведро.

- Еще бы! - Довольно отзывается родительница, а потом с нажимом уточняет: - Приплод мне, надеюсь, жадть не придется?

Отрицательно качаю головой.

Как вообще можно до такого додуматься.

После моего возвращения домой всё пошло наперекосяк. Первый день семья еще дала мне передышку, а дальше начались разговоры о моей никчемности и неприспособленности к жизни.

- Я говорила с Полиной Анатольевной, она согласна тебя взять к себе… пока правда неофициально, но через пару месяцев, думаю, устроит на постоянку. У нее на складе не хватает фасовщиц…

- Не нужно было, мам, - перебиваю со вздохом. – Я разослала свое резюме, жду звонка.

- Ну и кто тебя возьмет? - Всплескивает руками. – Нигде подолгу не проработала, торты свои эти печешь только… Нет, отец верно говорил. Не надо было тебя отпускать в город. Сейчас бы тут уже давно была на нормальной должности, замужем… детишек бы нам с отцом родила…

- Настиных недостаточно? – Полное ведро оттягивает руку, и я тащу его к общей куче.

Картошка мелкая в этом сезоне. Но мама ничего слышать об этом не хочет. Раз посадили, то и собрать нужно.

Единственный плюс такого занятия – нет времени рефлексировать над своей личной жизнью.

Сегодня мне снился Дан, и я проснулась с мокрой от слез подушкой. Во сне он говорил, что любит меня, умолял вернуться, и я прощала, таяла и улыбалась от счастья.

В реальности же я чувствую себя приживалкой в доме родителей.

Настя приезжала вчера и выглядела донельзя довольной.

Как же, младшая неудачница не смогла покорить город и вернулась домой, поджав прищемленный крысиный хвост.

А мне хочется сбежать уже… только вот куда?

На обратном пути, обнимая ведро и трясясь на ухабах в стареньком седане отца, смотрю на свой маленький городок.

Многое здесь изменилось.

Расстроились дома, новые улицы заложили, даже школу отремонтировали…

А что-то осталось неизменным.

Как, например, этот фонтан у администрации в виде кривой русалки, который пугает туристов своей красотой. А она, как известно, страшная сила.

Уродливую ундину подарил городу какой-то заезжий скульптор, отказаться от такого щедрого подарка не вышло, и теперь самые кринжовые фото делаются только с ней.

У скульптуры вдруг замечаю высокую фигуру, и по затылку прокатывается волна мурашек.

Мне мерещится, что это Дан.

Но, конечно, это не он. Ему тут делать абсолютно нечего.

Он наверняка со своей звездой Стеллой выбирает, куда они полетят «примиряться и любиться».

И горько так стало от этих мыслей, что хоть режьте меня на ленты в комнате с белым потолком…

Ощущение никчемности накрывает ближе к вечеру, когда в тесном семейном кругу собираются родственники.

Повод – повышение мужа Насти. Сама она светится от этого как начищенный самовар.

Но я-то знаю, что помимо этого повода есть и еще один – банальное любопытство.

Как же, как же, непутевая младшая дочка вернулась под родительскую крышу…

Нигде не работает, не замужем, детей нет… Сплошные «не», применимые к моей персоне.

Возвращение блудного попугая прямо-таки. Только вот на Таити я не бывала.

Морально готовлюсь к череде вопросов и сочувствующим взглядам… их бросать будут в сторону родителей. Мол, понимаем, в семье не без паршивой овцы.

В этот момент я вдруг чувствую себя Нико, от которого тоже слишком многого ожидали.

Хочется поступить, как он. Просто забить на всё, и вести себя так, как вздумается, наплевав на чужое мнение.

Вот только я – не он.

И не Дан, который вообще прет напролом.

Ожидаемо, при мыслях о нем, заболело в груди, а настроение скатилось ниже плинтуса. Мне еще слишком остро вспоминать.

Никогда не верила, что полюбить человека можно за пару дней. Не верила, но влюбилась. Со всей силы. Без оглядки.

А вот то, что человека из сердца выкорчевать не так-то просто, знала не понаслышке. И на это мне понадобится не один, не два дня, и даже не неделя…

Слишком глубоко Дан пустил корни в моем несчастном сердечке. Жаль, что орган просто так не заменить.

- Ну, Мариночка, рассказывай, как жизнь молодая? Что там в городе? - Дядя Леня, накатив самогона, раскраснелся.

Глаза лихорадочно блестят, усы топорщатся. А во взгляде то самое неприкрытое любопытство.

Мама ожидаемо после этого вопроса натянуто улыбается, сестра, наоборот, злорадно задирает подбородок.

Шоу началось.

Вздохнув глубоко-глубоко, отвечаю:

- Да все хорошо, дядь Лень. Город стоит на месте, а я вот… приехала повидать семью, отпуск у меня.

- А что женихи? Есть кто на примете? – подхватывает тетя Соня, мамина сестра.

И тут мне приходится приложить все усилия, чтобы удержать нейтральное выражение на лице.

- Она у нас слишком привередливая, - вставляет свои пять копеек Настя. И за столом гремит смех.

И я на этот раз ей благодарна, вопреки ее тону. Потому что точно не хочу рассказывать про свою личную жизнь.

- Ой, Настенька, а у вас как сейчас дела? – переключаются на нее, и я могу выдохнуть.

Ненадолго.

Застолье идет своим чередом, когда уже поддатый дядя Леня возвращается с перекура и с порога мне подмигивает:

- Маринка, там тебя какой-то мужик спрашивал…

После этих слов воцарилась тишина, а у меня сердце подпрыгнуло от волнения.

- К-какой мужчина?

- Да фиг знает, я сказал, что таких тут не водится… Не, ну а чо, выглядит как бандюган какой-то, весь заросший… А у нас тут ходили мошенники, притворялись сотрудниками ЖЭКа…

Но я уже не слушаю дальше, ноги сами несут меня вон из квартиры, за порог.

Я вылетаю на лестничную клетку босая с бешено колотящимся сердцем.

- Дан! – выпаливаю в пустоту, и эхо множится от стен.

Никого.

Всхлипываю вдруг, зажимая рот рукой, а потом несусь по ступенькам вниз.

Может, он еще не ушел?

Один пролет, второй… и меня топит отчаянием.

А потом я слышу шаги и замираю, вцепившись со всей силы в перила.