Глава 26

Легкий поцелуй сквозь сон, который хочется впитывать всей кожей… Объятия, такие нежные, сладкие, что поневоле выгибаешься, подставляя спину под медленно скользящие ладони… Тихий шепот — чуть хриплый после ночи — у самого уха:

— Доброе утро…

Не открывая глаз, переплела пальцы на его шее. Уткнулась носом в ключицу, пробормотала невнятно:

— Доброе… Тебе пора?

— Да… — в голосе Саллера звучало сожаление. Тем не менее, он осторожно разомкнул мои руки, еще раз поцеловал, и неспешно поднялся. — Спи... Увидимся вечером, на балу.

— А как ты меня узнаешь? Я же буду в маскарадном костюме.

Короткий смешок.

— Я тебя всегда и везде узнаю, как бы ты не выглядела. Почувствую… найду… Не переживай.

Кивнула в ответ и, дождавшись еле слышного хлопка двери, снова задремала.

Когда я проснулась в следующий раз, утро уже было в самом разгаре. Перевернулась на бок, подгребая к себе соседнюю подушку, и глубоко вдохнула запах, который она еще хранила. Герцог всегда приходил поздно, а уходил очень рано. Когда только отдыхать успевает? Нет, так не годится, как только мы поженимся, я обязательно…

Поженимся…

Резко открыла глаза, перекатываясь на спину. Надо же, я уже мысленно замуж за Рэма выйти успела, а ведь до сих пор не могу ничего о себе рассказать, как ни пытаюсь. Надо бы в Запретные Земли сходить, кое с кем побеседовать, а тут бал этот… Сейчас Герна явится, за ней портниха с готовым платьем, потом опять камеристка в меня вцепится. Так весь день на подготовку и уйдет.

— Мир, ты уже встала? — в комнату заглянул полностью одетый братец.

— Угу. А ты куда с утра пораньше?

— Его величество вызывает, — поморщился «муж». — Что-то он там опять планирует у хаудданцев выцыганить, требует официальное письмо составить. Зачем, правда, совершенно непонятно. Йору эти записки даром не нужны. По-моему, он их даже не читает, сразу выбрасывает. — Петька подмигнул и чмокнул меня в щеку. — Все, пока. К обеду буду.

Он убежал, а я, усевшись поудобнее, решительно сжала кольцо. Время до прихода Герны еще есть, так зачем терять его попусту.

— Эари…

Я не была уверена, что малышка-фрейя отзовется, — она ведь сама недавно объясняла, что магия кольца иссякла, и оно срабатывает через раз, порой не так, как надо, — но очень надеялась, что все получится. И когда в центре комнаты, постепенно проявляясь, заискрилось разноцветное облачко, облегченно вздохнула.

Пришла.

— Что случилось, Мири?

— Да что могло случиться? Очередная глупость, как принято у смертных.

Тревожное восклицание Эари переплелось с недовольным ворчанием Йора. А вот и сам недоэльф — вынырнул из портала следом за златовлаской, обогнал ее и преградил путь, возмущенно скрестив на груди руки. А он-то что здесь делает?

— Судя по тому, что твоя смертная подружка еще из постели не вылезла, ей просто дурной сон приснился. Или мэссер оказался… гм… не так хорош, как ожидалось. Вот ее и потянуло кому-нибудь поплакаться. А ты ринулась сюда, как на бой, даже нектар не допила, — недоэльф так и не взглянул в мою сторону, продолжая распекать златовласку. — Люди вечно из кобольда тролля делают, пугаются, начинают истерить и требовать помощи. А на самом деле, прекрасно со всем сами справляются. Так что, возвращайся к себе, и спокойно завтракай. Потом, к полудню, так уж и быть, навестим смертных.

— Привет, Эари. Я тебе помешала? — виновато улыбнулась фрейе, не обращая внимания на Йора и полностью игнорируя его подколки. В конце концов, его сюда никто не приглашал.

— Нет-нет, — малышка обогнула насупленного фрейра и плавно опустилась на спинку кровати. — Я как раз закончила завтракать, когда ты меня позвала, так что, все в порядке. Не слушай Старшего, он иногда слишком уж меня опекает. Что у тебя произошло? Какие-то неприятности?

— Я… — замялась, не зная, как начать разговор при ее спутнике. На его присутствие я сегодня точно не рассчитывала. — Хотела поговорить.

— Ну, кто прав? — немедленно вмешался недоэльф. — Девчонке просто поболтать вздумалось.

Он презрительно фыркнул, но все-таки присоединился к нам. Выразительно взглянул на Шарика, который лежал у меня в ногах, и тот, мгновенно спрыгнув с кровати, удалился в угол. А фрейр бесцеремонно развалился на подушке Саллера, прислонился к изголовью, и потребовал:

— Начинай. Так и быть, потерплю твое нытье, раз уж я все равно здесь.

Повисла пауза.

Йор довольно ухмылялся, фрейя поглядывала с сочувствием, а я растерянно молчала. Я рассчитывала пообщаться с Эари наедине — рассказать о том, что так до сих пор и не получилось избавиться от заклятия, пожаловаться чисто по-женски, попросить совета. Понимаю, ей запрещено подсказывать, но мне достаточно завуалированного намека, маленькой недомолвки, верного слова… Теперь, в присутствии фрейра болтовня в стиле «между нами, девочками» невозможна. А ведь вредный недоэльф наверняка чувствовал, что запрет еще не снят, и специально пришел, чтобы не дать нам с Эари пооткровенничать.

Что ж… У меня и к нему есть вопросы.

Я выпрямилась, перевела взгляд на наслаждающегося ситуацией мелкого пакостника и вкрадчиво спросила:

— Йор, а правда, что вы с Танбором братья?

У меня над головой, охнув, затрепетала крылышками Эари, а вот сам фрейр даже не дрогнул. Застыл неподвижным надгробным изваянием — лицо его стало похоже на надменную каменную маску, — и ничего не ответил.

Ладно, попробуем еще раз.

— Я слышала песню… О вас… С братом.

На это раз он все же отреагировал — медленно повернул голову, оглядел меня, прищурился недобро.

— Кое у кого очень длинный язык. И слишком болтливый. Как бы укорачивать не пришлось.

От холодного, безэмоционального голоса по спине пробежал колкий ледяной озноб. Из глаз фрейра на меня глянула темная холодная бездна. Показалась — и тут же исчезла, словно невидимый полог опустился, но сердце внезапно сдавило безотчетным паническим страхом. Господи, кто же он такой?

— И все же, — судорожно сглотнув, продолжила я упорствовать. — Ты и Танбор бра…

— Это не твое дело, смертная…

Высокомерно. Небрежно… Предостерегающе.

Но я не вняла предупреждению, только ближе подвинулась к Эари. Почему-то вдруг родилась уверенность, что именно фрейя, в случае чего, сумеет за меня заступиться.

— Нет, мое! — Упрямо мотнула головой. — Танбор дал людям магию и создал хэленни. Ты хочешь забрать его дар. А теперь выясняется, что вы братья. Уверена, все это как-то связано.

— Его дар… — с непередаваемой интонацией перебил меня Йор, подчеркивая слово «его». — О да, разумеется, это его дар, как же иначе, — с издевкой повторил он и оскалился, демонстрируя острые, как клинки, зубы. — Глупые, доверчивые людишки… Ничтожные смертные…

— Я, конечно, смертная. И, наверное, часто излишне доверчивая, а порой глупая — и такое бывает, что уж скрывать. Но, самое главное, я родилась и выросла не на Риосе, а на Земле. Во мне нет злобы… нет даже предубеждения против нелюдей, и я умею слушать, думать, анализировать. Я поклялась передать тебе магию хэленни и сделаю это. Но я должна понимать, для чего она тебе нужна. Можешь взять с меня какую угодно клятву, но… Не уходи от ответа.

— Старший… — звонкий голосок Эари дрожал и срывался. — Я согласна с Мири. И… — она глубоко вдохнула. — Если ты не расскажешь, это сделаю я.

Снова молчание, тяжелое, вязкое, гнетущее. И, наконец, бесцветное:

— Твое право, Эари…

Резко оттолкнувшись от кровати, фрейр перелетел к окну, но не ушел — так и остался стоять на подоконнике спиной к нам.

Златовласка проследила за ним взглядом, еще раз вздохнула и тихо, нараспев, произнесла:

— Жили когда-то

Два добрых брата…

Жили два брата

Когда-то…

Йор и Танбор —

Два кровных брата,

Два верных брата

Когда-то…

Ну, это я уже слышала, а вот следующие слова заставили меня буквально замереть. Застыть, почти не дыша.

— Дева Эари

Первому брату

Сердце свое отдала

Когда-то.

Две искры слились

Под древом Магратта.

Счастье ждало их…

Когда-то…

Йор тоже не шевелился, только выпрямился еще больше и ощутимо напрягся — это даже на расстоянии ощущалось. А я… Я почему-то даже на секунду не усомнилась, кто в песне назван первым братом. Уж не знаю, почему, интуиция, наверное…

— Так твой жених Танбор? Это он сделал для тебя кольцо, Эари?

Перевела взгляд на ладонь, изучая блестевшее на пальце украшение. Надо же, наша златовласая малышка — невеста бога. Как интересно…

Видимо, я произнесла последнюю фразу вслух, потому что фрейр издал невнятное восклицание и неожиданно взорвался.

— Бог? — он резко развернулся. Лицо его пылало яростью. — Бог?! Насколько же смертные легковерны. Ваша наивность может сравниться только с вашей ненавистью ко всем, кто от вас отличается.

— Йор, пожалуйста… — Фрейя порывисто прижала к груди руки.

Не знаю, что подействовало — ее дрожащие губы, несчастный вид или то, что она обратилась к соплеменнику по имени, что при мне делала крайне редко, но недоэльф вдруг успокоился.

— Тебе нельзя волноваться, Эа, — произнес он почти ровно.

— Но…

— Я сам все расскажу, раз ты так хочешь. — Он в упор уставился на меня. — Сколько же от вас вреда, люди, — произнес с нескрываемой горечью. — Если Эари после разговора, на котором ты так неблагоразумно настаиваешь, станет хуже, я тебе этого никогда не прощу. — Я невольно поежилась, а Йор продолжил: — Танбор, действительно, мой брат, но не бог, хотя он сделал все, чтобы на Риосе его почитали как высшее существо.

— На Риосе?

Разумеется, я заметила, на каком слове был сделан акцент, и вопрос вырвался сам собой.

— Да. Мы не из этого мира.

— Вы… Это кто?

— Я, Танбор, Эари... Все хаудданцы. Нечисть и нежить, магия и артефакты, волшебство и чудо изначально чужды этой реальности. Древний Риос напоминал Землю, и населяли его только люди.

Он замолчал, задумчиво разглядывая стену поверх моей головы, и я в нетерпении поторопила.

— А потом?..

— А потом пришли мы, — вспомнил о моем присутствии Йор. — Старшие и Младшие. Не буду говорить, как называется наш родной мир — это неважно, ты все равно никогда туда не попадешь, — усмехнулся он. — Люди не умеют перемещаться между мирами, а нам этот дар дан с рождения, и мы научились извлекать из него пользу. Выбирали реальность, где магия слабо развита или ее совсем не существует, и…

— Завоевывали? — снова не сдержалась я.

— Это вы, смертные, все и всех пытаетесь завоевать, — рассердился фрейр. — Нас же интересовали, в первую очередь, редкие элементы, растения, ингредиенты, которые необходимы в магической практике, и которых вечно не хватает. Мы договаривались с местными или просто отгораживались от них завесой, приводили Младших и добывали то, что нам нужно.

Я уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но недоэльф опередил меня.

— Твои любимые Стражи, берегини, кобальды, Танали и остальные хульдры, даже Джаннаг с Баброй… В общем, те обитатели Заповедных Земель, которых ты знаешь, и те, с которыми еще не знакома — все они Младшие. Наши создания, помощники, питомцы… Называй, как хочешь.

— Слуги?

— Я никогда так не считал, — помрачнел Йор. — А вот кое-кто из Старших, действительно, называл их слугами.

— И Танбор?

— Да… Мой брат был сильнейшим среди равных. С детства первый во всем, — он даже родиться умудрился на четверть часа раньше меня — Тан жаждал полной власти в нашем мире, считал несправедливым, что она по праву крови принадлежит другому и ждал удобного случая, чтобы изменить ситуацию в свою пользу. Жаль, я узнал об этом слишком поздно… — Фрейр поморщился. — Случай представился, когда совет послал брата на Риос руководить нашей общиной. Вместе с ним отправились и мы — преданный младший брат и нареченная невеста.

Йор покосился на Эари и та, побледнев, опустила ресницы.

— Долгие годы Танбор исподволь приучал к себе смертных, изображая доброго и щедрого бога, у него даже собственный культ появился. Помню, как мы вместе с ним смеялись над глупостью недалеких смертных, не подозревая, чем все это закончится. В один прекрасный день брат явился самому сильному местному корольку и посулил могущество и сокровища нелюдей, о которых смертные давно слагали легенды. В обмен потребовал по его знаку начать войну с чужаками, пообещав, что она станет короткой и победоносной, — теперь Йор говорил сухо и отрывисто, словно стремился поскорее закончить неприятную историю. — Под предлогом того, что на Риосе найден невероятно редкий и ценный минерал, и он не знает, как его извлечь, Танбор вызвал сюда почти всех членов совета и… спустил на них свору своих дрессированных людишек. Но смертные все равно бы не справились с сильнейшими Старшими, если бы… Если бы перед этим невеста не передала Танбору свою искру.

Он запнулся, и тогда внезапно вмешалась фрейя:

— Танбор был так настойчив… Он предложил пройти древний связующий ритуал, и я… — она покраснела. — Я не сумела отказать. Здесь, под высаженным в этих землях священным древом Магратта, я сплела наши судьбы… Вручила жениху свою жизнь, доверившись его попечению.

— И потеряла право называться Старшей, — сердито выпалил Йор, и фрейя отвела взгляд.

— Я любила… — легким шелестом пронеслось по комнате.

— Нет, ты ослепла и оглохла, — безжалостно припечатал фрейр. — А Тан… Он, конечно, дорожил своей невестой, но власть ценил намного больше, поэтому спокойно обрек избранницу на жалкое прозябание. Без собственной искры мы не можем нормально существовать и постепенно угасаем, если нас не подпитывает кто-то другой. В древности жена, отдавшая искру мужу, полностью зависела от его магии. Пока он ее «кормил», она жила. Если он погибал, умирала и она. Такая связь считалась символом любви, но мы давно отказались от этого обычая. И только Танбор… С искрой, которую добровольно вручила ему нареченная, брат стал во много раз сильнее. Он передал людям часть своей силы и… почти всю магию Эа. У наших женщин особый дар — дар жизни, без него искра не смогла бы прижиться в этом лишенном магии мире. А ведь я ничего не знал… Не знал… — Йор гневно сжал кулаки и его тело на миг окуталось темной дымкой. — Брат заранее отправил меня домой. Я спокойно занимался своими делами, пока меня не позвала Эари.

— Танбор… — фрейя закусила губу, слезинка крохотным бриллиантом блеснула на ее щеке. Это чудное создание даже плакать умело красиво. — Он перестал скрывать от меня свои планы, уверенный, что я никуда от него не денусь. А я… Когда поняла, что происходит, больше не могла находиться рядом с ним ни мгновения. Сознавать, что из-за тебя гибнут те, кого ты с детства знала, уважала, и умирают Младшие…

— Все наши помощники были обречены, — пояснил Йор. — Брат никогда не жалел «слуг» и не щадил их. Велика важность, говорил он, создадим других. На Риосе не должно было остаться никого — ни членов Совета, ни свидетелей их гибели. А потом Танбор вернулся бы домой, объявил о восстании Младших, смерти Старших и о том. что он покарал бунтовщиков. Всех, до последнего. Его сторонники провели бы «нужное» расследование, замяли это дело и провозгласили Танбора, как единственного оставшегося в живых сильнейшего Старшего, правителем. Таков был его план. Блестящий, надо сказать.

— И он бы удался, если бы не Йор, — подхватила Эари и тут же замолчала под обжигающим взглядом фрейра.

— Когда я вновь оказался здесь, Старших уже уничтожили, а Младших оставалось все меньше. Ошеломленные, отчаявшиеся, беспомощные, они не понимали, в чем дело, доверчиво шли в ловушки и гибли… гибли… Я собрал их вместе, увел подальше и создал новую прочную завесу между ними и людьми. Вскоре к нам присоединилась Эари. Танбор не мог уничтожить меня — родную кровь магия фрейров не убивает, но он не простил предательства. Ушел и навсегда запечатал проход между нашими мирами, объявив Риос опасным. Ушел… А мы остались. С растерянными Младшими, с ненавидящими нас людьми, в чужом враждебном мире. И ладно бы брат отрекся только меня. Но он бросил здесь свою нареченную, хотя прекрасно понимал, что она не выживет без своей искры вдали от дома и от него.

— Йор делится со мной магией. Все время, — фрейя с силой вцепилась пальчиками в спинку кровати, на которой сидела. — Он отдает мне много… Слишком много… Поэтому никогда не принимает основную форму, бережет силы. Он делает все возможное и невозможное, но… Я отдавала искру не ему, а другому, и только тот, другой, способен меня полноценно подпитывать, — она грустно улыбнулась. — Я умираю, Мири. Медленно, постепенно, год за годом, век за веком умираю. Мне нужна моя искра, а большая часть ее заключена в даре хэленни. Если мне не вернут ее, добровольно — так же, как я в свое время от нее отказалась, — меня совсем скоро не станет…

После этих слов ни говорить, ни тем более спрашивать о чем-то не хотелось. И, судя по всему, не только мне. Йор снова отвернулся к окну и замер — с расправленными плечами, совершенно прямой спиной и гордо вскинутым подбородком. Златовласка, наоборот, совсем сникла — закусила губу, съежилась и опустила крылышки. Похоже, она до сих пор винила себя за то, что отдала магию Танбору и тем самым невольно помогла осуществить его честолюбивые планы.

Печальная, поблекшая, какая-то тусклая, она словно выцвела с нашей последней встречи — теперь, внимательно всмотревшись в Эари, я это видела очень отчетливо. Мы с ней познакомились не так уж давно, но в первые дни общения она выглядела ярче, бодрее и жизни в ней было больше. Фрейя угасала на глазах, и это казалось ужасно несправедливым. Если светлая, будто сотканная из солнечных лучей малышка погибнет, вместе с ней из этого мира уйдет чудо, сказка. Исчезнет, растворится... Чтобы не вернуться уже никогда.

— Эари, — позвала тихонько.

Златовласка подняла голову.

— После венчания Мэарин и Трэя, когда Свет Тан… в общем, когда дар хэленни проявился, тебе стало хуже?

Фрейя чуть заметно кивнула, а спина Йора стала еще прямее.

— Да, активный дар тянет из меня силы. Всегда тянул. Но сейчас… Их почти не осталось.

— Я верну твою магию, — пообещала твердо. — Сделаю все, что от меня зависит. И не потому, что мы договорились об этом с самого начала. Просто… Так будет правильно.

Фраза прозвучала слишком патетично и серьезно — этакой торжественной клятвой, и я попыталась сгладить возникшую неловкость шуткой.

— Мне чужого не надо. Я не вампир.

Шутка не удалась, хотя отвлечь Эари от грустных размышлений точно получилось.

— Кто такие вампиры? — захлопала она длиннющими пушистыми ресницами.

— На Риосе они не водятся? — в свою очередь удивилась я. Надо же, такая экзотика, как хульдры есть, а обыкновенных вампиров нет. — Ну… это такие существа, сосущие кровь или энергию людей. Большие разумные пиявки… Впрочем, не важно… Потом как-нибудь о них расскажу… — Фрейя смотрела с интересом, она явно немного приободрилась, и я поторопилась увести разговор от печальной темы. — Если… Когда ты получишь назад искру, что вы намереваетесь делать? Вернетесь к себе, туда, откуда пришли?

— Нет…

— Зачем?..

Гости ответили сразу, одновременно, словно они давно уже все продумали и не сомневались в своем решении.

— Танбор прочно запечатал врата между двумя мирами, — теперь снова солировал Йор. — Чтобы открыть их придется постараться и приложить немало сил. Но это еще полдела. На меня и Эари наложены персональные ограничения, земля предков не примет нас, выбросит назад. Отменить этот запрет или хотя бы обойти — очень сложно. Так к чему понапрасну потратить время и магию? Мстить мы не собираемся. Свергать брата с вожделенного престола, тем более. За века, проведенные на Риосе, мы привыкли к нему, сроднились и считаем теперь вторым домом.

— И Младшие без нас не выживут, — подхватила Эа, — а уводить их с собой было бы жестоко. Они привыкли ощущать себя свободными, а молодняк, те, кто родился уже в Заповедных Землях, другой жизни и не знают. Там же, в нашем мире, они превратятся всего лишь в слуг. Так что…

— Мы останемся здесь….

— Риос — наш дом…

— Хауддан — наше королевство.

— Нас это устраивает…

Они говорили быстро, перебивая друг друга, но закончил опять Йор.

— А люди… Когда искра вернется к Эари, и она перестанет нуждаться в моей магии, я смогу полностью контролировать эти земли. Открою границы и установлю с человеческими государствами взаимовыгодные… гм… соседские отношения. И вы мне в этом поможете, пришельцы. Вы и… хэлле.

И почему я не удивилась? Наверное, что-то в этом роде и подозревала.

— Танбор ушел… Очень давно. Это ведь ты управляешь жрецами и его именем диктуешь магам свою «божественную» волю?

Йор медленно повернулся и соскользнул на подоконник, устраиваясь поудобнее. Судя по наглой ухмылке, к нему уже вернулись «фирменная» спесь и самодовольное высокомерие.

— Мы с братом одного рода, одной крови и магия у нас похожа, так что хэлле даже не заметили подмены. Стать их «небесным покровителем» оказалось очень легко, тем более, что место бога, по известным тебе причинам, пустовало.

— Нам нужно было, чтобы рождались хэллени, и на древе Магратта распускалось как можно больше золотых листьев, — словно извиняясь, торопливо зазвенела фрейя. — Но я слабела, и девушек с даром появлялось все меньше, а после гибели прямых потомков Ильмиара настал день, когда вся крона дерева почернела, и лишь слабое сияние на одной из веток — самой тонкой — позволяло верить, что еще не все потеряно. И мы верили и ждали… Тебя, Маша.

— Не меня — Мэарин.

— Нет, именно тебя. Девушку из другого мира, которая поймет и сама захочет отдать то, что людям никогда не принадлежало. Мэарин ни за что не вернула бы мне мою искру… Спасибо…

Тихая благодарность, но сколько в ней было чувства, робкой, отчаянной надежды. Это слово еще долго звучало у меня в ушах. Когда Йор с Эари ушли, и их сменила Герна. Когда я одевалась и завтракала. Когда нагрянула довольная собой портниха с помощницами и платьем. Когда меня закружило в водовороте сборов и подготовки к балу. И когда, наконец, появился Петька, на которого я, от волнения то и дело путаясь в словах, вывалила новую информацию.

— Ну, дела… — присвистнул братец, выслушав мой сбивчивый рассказ. — Значит, наш недобог рассчитывает, что я помогу ему наладить отношения с людьми? Что ж, я только за, даже забавно получится. — он в предвкушении потер руки. — Только вот что я с этого буду иметь?

— Недобог… Надо же, как ты повысил эльфа. А чего ты сам хочешь?

— Титул, — озвучил свои пожелания Петька. — Перестань хихикать, Маха, я серьезно. Граф Ольес не пара сигилльской принцессе, даже пытаться просить ее руки не стоит — меня на порог не пустят. А если пустят, то потом точно вынесут… вперед ногами. Или как здесь покойников из дома выдворяют. У меня, конечно, уже есть громкие цветистые именования. Но, боюсь, звания заслуженного кобольда и почетного тролля, которыми меня недавно наградили, Кемрана не впечатлят. А вот титул герцога хаудданского и пожизненная наследственная должность единственного представителя интересов Запретных Земель во всех людских государствах — это уже кое-что. От такого выгодного родственника никто не откажется. А уж если и Саллер за меня словечко замолвит… Он ведь замолвит, да, Мир?... Тогда у меня есть все шансы…

Братец прищурился и, размахивая руками, забормотал что-то себе под нос.

— Трей, — вернула я доморощенного стратега на грешную землю. — все это хорошо, но возможно только после объяснения с Рэмом, а я не представляю, как это сделать. Ничего не получается.

— Получится! — Петька просто-таки лучился энтузиазмом. — И у тебя получится, и у меня… С Эминой. Знаешь, мы тут с ней еще пару раз сталкивались… совершенно случайно… беседовали… Я чувствую, ей приятно со мной общаться. И вообще, я ей нравлюсь.

— Ну и самомнение у тебя, милый.

– Не самомнение, а объективная оценка собственной привлекательности, — расхохотался братец. — Я умный, красивый, в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил. Такого каждая полюбит. А если еще и одеться поэлегантнее, моя жемчужина точно не устоит. Я очень рассчитываю на этот бал-маскарад. Зря, что ли, я Саллера ограбил?

— Ограбил?

— Вот, смотри.

Петька протянул мне пояс-кушак — черный, с роскошной отделкой серебряным шитьем и драгоценными камнями.

— Великолепно, — оценила я обновку. — А какое отношение к этому имеет Саллер?

— Так это ж я у него отжал, — весело пояснил «супруг». — Зашли мы к нему после приема у его величества обсудить… гм… кое-что, а тут вдруг является слуга с посылкой от баронессы Тивуд. Ну, ты знаешь, она…

— Знаю, любовница герцога.

— Бывшая, — строго поправил Петька. В последние дни он заметно поменял свое отношение к Рэму. Говорил теперь о нем с подчеркнутым уважением и неизменно вставал на его сторону. — Ну, вот… Саллер развернул пакет, а там это. — Братец указал на пояс. — И записка: мол, прощальный подарок, назад не примет и очень просит надеть вечером на бал-маскарад. В знак… в память… и все такое. Герцог сначала все-таки собирался вернуть, но я уговорил отдать пояс мне.

— А это не опасно? — протянула я с сомнением. — Мало ли, какие заклинания баронесса на этот «последний дар» навешала. Месть брошенной женщины — страшная штука.

— Тому, кто надумает мстить, мой дорогой «кузен» быстро эту самую «мстилку» оторвет. Под корень, — хмыкнул брат. — Ну, правда, Мир. Кто в здравом уме решит причинить вред главе королевской службы безопасности и по совместительству любимому племяннику императора, защищенному от всего и вся? Да еще не тайно, а вот так открыто, от своего имени, у всех на виду? Только полный идиот.

— Или безумно влюбленная и смертельно обиженная женщина…

— Да?.. Коварные вы все-таки существа, хоть и притворяетесь такими слабыми, трепетными, беззащитными. В любом случае, Саллер подстраховался. Прежде, чем отдать мне пояс, сам его тщательно проверил, а потом еще и своим спецам показал. Все чисто. Никаких заклятий, приворотов, камни — не артефакты, а шитье — самое обыкновенное. Просто ценная вещь, ничего больше.

— В любом случае, это не очень порядочно...

— Ерунда, — отмахнулся Петька. — Нечего моему без пяти минут зятю сомнительные презенты посылать и тем самым компрометировать его в глазах будущей жены. Тем более, герцогу все равно — он тут же о подарке и самой баронессе забыл, а мне пригодится. Я планировал похожий купить, да с деньгами у нас пока не очень, сама знаешь. Видишь, здесь бриллианты и сапфиры? Как раз нужные цвета, именно этого и не доставало моему костюму.

Когда братец через пару часов предстал передо мной уже «при полном параде», я не могла не согласиться — пояс, и правда, пришелся кстати.

— Чудесно выглядишь, Мир.

Он покружил меня, разглядывая декорированное кружевом шелковое платье цвета айвори, коснулся длинных сережек и ожерелья, поправил якобы выбившийся из прически локон и подхватил меня под руку.

— И ты, — вернула я комплимент.

Брат, действительно, был хорош. Высокий, статный, златокудрый, безупречно красивый, с лукавой улыбкой и горящими от возбуждения ярко-голубыми глазами. И сшитый к сегодняшнему балу наряд шел ему необыкновенно. Если Эмина в него не влюбится, будет полной дурой, честное слово.

— Тогда вперед, — Петька подхватил со столика маску. — Нас ждут великие дела, Мариш. Меня, по крайней мере, точно. Нутром чувствую, сегодня ночью случится нечто удивительное, что перевернет всю мою жизнь.