Глава 32

Дальнейшее сохранилось в памяти отрывками, короткими разрозненными эпизодами — то яркими, четкими, то совсем туманными, расплывчатыми.

Сколько ни пыталась, так и не смогла потом вспомнить, когда в зале появились люди… вернее, нелюди. Йор, Мррагарр, Шеххисс, даже морда Ателлиля мелькнула и хвост Риалейвэль. Здесь что, все стражи собрались во главе с недоэльфом? Вот когда нужно, никого не дозовешься, а как все закончилось — они тут как тут.

Впрочем, это уже не имело значения. Ничто в данную минуту не имело значения, кроме бледного, непривычно осунувшегося и такого родного лица, лихорадочно блестевших глаз, в которых застыло напряжение, обжигающе горячей кожи под моими ладонями. Сейчас во всем мире не было никого, кроме нас двоих.

В висках стучали сотни мелких молоточков, руки предательски подрагивали, но я не отводила взгляда от темных внимательных омутов напротив и, захлебываясь словами, говорила… говорила… говорила…

О том, как спокойно жила в своем мире, пока неожиданно не очнулась в этом — растерянная, ничего не понимающая. О том, как была благодарна ему за спасение из огня, и как ненавидела за все, что он мне наплел — за все обвинения и омерзительное поведение. Ненавидела и все равно восхищалась, даже против собственной воли. О том, как тяжело давались мне первые дни на Риосе. И об ужасе, который испытала, узнав, что я, оказывается, замужем, да еще, в придачу, какая-то хэллени. Теперь мне придется, спать с неведомым супругом и как можно скорее рожать от него ребенка, чтобы не стать «переходящим знаменем» магического сообщества. О своей беспомощности от того, что ничего не могу о себе рассказать. О том, как совершенно неожиданно нашла здесь родственника. О знакомстве с Йором, об истории настоящего Пиотрея, о заклятии молчания и непонятном условии его отмены. В общем, — обо всем, кроме договоренности о передаче дара.

Саллер перебил меня лишь однажды, чтобы спросить:

— Так Трэй твой брат?

— Да, брат-близнец… Петр… Петя…

Я оглянулась, ища взглядом Петьку, но зал оказался пуст. Ни брата, ни Эмины, ни фрейра со свитой. Странно, куда они подевались? Это что, Йор всех увел, чтобы мы спокойно поговорили? Впрочем, какая сейчас разница? Потом узнаю.

— Теперь ты понимаешь, почему мы с Трэем не были… близки? — снова повернулась к Рэму. — Орвальд уверял, что в вашем мире подобное в порядке вещей, а для нас… Даже вообразить невозможно. Но сказать тебе об этом не получалось. Мы пытались придумать хоть что-то — к хэлле ездили, в книгах рылись, Йора просили о помощи. Ничего не выходило. И ты невесть что себе вообразил… Ушел… Отказался от меня… Решил, что я люблю «мужа». Я и, правда, Петьку люблю, но совсем по-другому же… По-другому…

Я остановилась, не в силах продолжать, на миг задохнувшись от переполнявших эмоций, и Рэм крепко сжал мои пальцы.

Больше он меня не прерывал.

— Ну вот, — завершила я свою исповедь. — Теперь ты все знаешь.

 «Почти все», — добавила про себя.

Саллер молчал.

— Ты еще не передумал на мне женится?

Я облизнула сухие губы, зябко передернула плечами. Ну, отвечай же, не тяни.

— А ты? Не передумала выходить за меня замуж? — задали мне встречный вопрос.

— Ты мой единственный мужчина в этом мире, — нервно смяла рубашку у него на груди. Опомнилась. Отпустила. Разгладила. — Другого мне не надо.

Почему-то была уверена, что он сейчас спросит: «А там, на Земле, у тебя кто-то остался?» Вполне естественный интерес, тем более, я сама только что подставилась. Не спросил. Заговорил совсем о другом.

— Мне кажется, я давно подозревал что-то в этом роде. Нет, то, что в теле дочери Гольвейна с некоторых пор обитает душа девушки из другого мира, мне и в голову не приходило. На Риосе никогда о подобном не слышали. Но не покидало ощущение несоответствия… какой-то неправильности. Слишком уж неожиданно и резко ты… то есть Мэарин... преобразилась. Не только внутренне — внешне тоже. Я даже предположил, что птархов нелюдь нарочно зачаровал мою отвергнутую невесту, изменил ее, чтобы меня помучить и за гордыню наказать. Сначала собирался найти его и заставить признаться, а потом… — Саллер снова стиснул мою ладонь, — решил этого не делать. Мне нравилась новая Мири… Невероятно нравилась. И я не хотел, чтобы она исчезла и вернулась прежняя вздорная девчонка. Легкомысленная. Пустая… Никакая.

Он запнулся, откинулся назад, тяжело переводя дух.

— Рэм, — я с тревогой потянулась к нему. — Наверное, тебе пока не стоит…

— Нет, — твердо перебили меня. — Стоит. Раз уж мы начали этот разговор, давай выясним все до конца, пока ты еще что-нибудь себе не надумала… Или я, — он криво усмехнулся. — Ты спросила, не передумал ли я на тебе жениться после такой новости? Нет, не передумал. И не передумаю. Я ни за что от тебя не откажусь, предупреждаю сразу. Иномирянка или нет — неважно. Я слишком хорошо за это время тебя изучил, чтобы понять: мне нужна именно ты. Та, что живет в теле моей бывшей нареченной — упрямая, гордая, колючая, умная, отчаянная, преданная, готовая ради близких идти до конца. Только ты, и никто другой. И если уж судьба преподнесла мне такой удивительный подарок, я буду последним глупцом, если отпущу тебя. Ты моя.

Это он обо мне сейчас говорит? Ладно, упрямая… Бывает. И гордая, и колючая, что уж скрывать. А умная — вообще без сомнений. Но отчаянная? Это Петька у нас безбашенный, а я, скорее, осторожная. Хотя, если Рэм видел, как я тут недавно кусала Астона… Мда… Прежняя Мири вряд ли себе подобное позволила бы, даже в стрессовой ситуации.

— И доставшийся тебе по наследству дар хэллени здесь ни при чем, — продолжал герцог, не подозревая, какие мысли сейчас бродят в моей голове. — Хотя, не скрою, он станет приятным дополнением. Но я и без него с тобой добровольно бы не расстался.

Дар хэллени… Ох…

— Не зарекайся, Рэм. Может, в конце концов, сам пожелаешь со мной распрощаться. Я… тебе еще не во всем призналась…

Зажмурилась, задержала дыхание, как перед прыжком в холодную воду.

— Не уверена, остался ли у меня дар после того, что сегодня произошло, но, если он не пропал, его придется отдать. Настоящей владелице.

Бедный Саллер. Измотанный, раненный, только что вернувшийся с того света, а тут сюрприз за сюрпризом. Только один переварил, и сразу, нате вам, — следующее откровение. Не знаю, как он, а я бы от такой проблемной избранницы бежала бы, как от зачумленной. Не останавливаясь, до самой канадской границы.

Но медлить было нельзя — где-то там в Хауддане именно сейчас, в эту самую минуту, медленно угасала Эари. Да я и сама не хотела больше никаких тайн и недоговоренностей между нами. Если я Рэму нужна, пусть забирает такой, какая есть — со всеми достоинствами, недостатками и невыполненными обязательствами.

И опять Саллер молчал, позволяя мне выговориться. Не перебивал. Не задавал вопросов. А когда я закончила…

— Мири, помоги мне, — с трудом сел. Потом, стиснув зубы и опираясь на мою руку, поднялся. Выпрямился. Расправил плечи. — Магия вернулась, значит твое ожерелье снова работает. Вызывай фрейра. Нам с ним необходимо кое-что обсудить.

Йор появился мгновенно, словно только и ждал приглашения. Хотя, почему «словно»? Наверняка, ждал. С недоэльфом, конечно, ни в чем нельзя быть уверенной, но то, что он всегда просчитывает ситуацию на несколько ходов вперед, давно для меня не секрет.

Выпорхнул из портала этаким деловитым мотыльком, уселся прямо на алтарь, перед этим брезгливо сдув маленьким вихрем с него пыль, осмотрел нашу живописную группу и осведомился у Саллера:

— Торговаться вздумал, мэссер? Ну-ну… Я не против, давай… Присмотримся друг к другу… Приценимся… Вдруг, да столкуемся. Я, правда, по пятницам не подаю, но сегодня у меня как раз стопроцентные скидки. И распродажа, — он поморщился. — И что я тут распинаюсь? Ты все равно не в теме. Вот землянка прекрасно меня поняла. Верно, смертная?

— Что? Да… Наверное… — недоэльфовы дурацкие шутки меня сейчас совершенно не трогали. Волновало другое.

— Йор, скажи… Если вам с герцогом есть, о чем торговаться, значит, искра все еще со мной?

— Ты такая наивная, смертная, — фыркнул нелюдь. — Дар очень сложно потерять или передать другому, иначе я за все эти века обязательно нашел бы способ его отнять — Взгляд фрейра заледенел, и я поняла —точно нашел бы. — Если бы отыскалась хоть малейшая зацепка, повод, крючок, я бы ухватился за него и выдавил искру из очередной «избранной». Понадобилось бы — вместе с жизнью. Но увы… Условие сформулировано четко и ясно — отказаться от дара, отдать его можно только во время венчания, и лишь с добровольного, осознанного согласия будущего мужа. — Губы фрейра скривились в нехорошей улыбке. — Танбор постарался, чтобы у нас с Эари не осталось ни одной, даже самой крохотной лазейки.

Повисла пауза.

— Все. Хватит без толку болтать. — хмуро подытожил фрейр. — Идем, мэссер… Послушаю, что ты там надумал.

Он щелкнул пальцами — переход тут же увеличился в размерах — и картинно поклонился, предлагая герцогу пройти внутрь.

— Ну и ты, смертная, присоединяйся, — небрежно дернул он рукой в мою сторону. — Куда тебя денешь?

В общем, «добро пожаловать, дорогой Карлсон!.. Малыш, так уж и быть, заходи тоже».

На этот раз мы вышли прямо посреди гостиной дома на дереве, что рос на Йоровой поляне.

— Оставайся тут, — сурово приказал недоэльф, указав на кресло.

Обвела взглядом пустую комнату.

— И что мне делать?

— Да, что пожелаешь. — отмахнулся фрейр. — Хочешь — сиди, хочешь — ходи, спи, воздухом дыши на терассе, или, вон, водички из фонтана попей. Между прочим, хорошая водичка, целебная, любому нектару фору даст. Видишь, сколько занятий сразу нашлось? А в кабинет нечего за нами тащиться. Мужские разговоры не для женских ушей.

Вот ведь… Шовинист маломерный.

— Но…

— Мири, — Рэм шагнул ко мне, обнял за плечи, заглянул в глаза. — Подожди меня здесь, ладно?

— Ты уверен, что я тебе не нужна?

— Ты мне всегда нужна, — улыбнулся чуть заметно, уголками губ. — Но Йор прав, сейчас нам с ним, действительно, лучше пообщаться с глазу на глаз. Главное, помни… Просто, помни — ты моя. В любом случае, моя. Навсегда.

Трудно отказать, когда тебя так просят. Ласково проводят пальцами по шеке… по волосам…

— Ты потом расскажешь, что вы там обсуждали?

— Все, что смогу, — твердо пообещали мне.

Надо же… Не все, а «все, что смогу». Маленькая такая оговорка. Принципиальная. Что ж, я знала, в кого влюблялась, главный безопасник страны, он и в Африке — главный безопасник. Дождь ли, снег, всемирный катаклизм, явление Могильщика народу или невеста-иномирянка с непонятными обязательствами перед нелюдями, а работу никто не отменял.

— Хорошо…

— Ловко ты с ней управляешься, — притворно восхитился Йор. — Прямо любо-дорого посмотреть. Ладно, поторопись. Нечего время зря терять, оно и так сейчас на вес золота, — он неожиданно помрачнел.

— А Петька с Эминой? — мой вопрос нагнал мужчин, когда они уже входили в соседнюю комнату.

— Жив твой братец, — не поворачиваясь, крикнул фрейр. — Что с ним сделается от парочки ударов? Разве что мозги на место встанут. И с принцессой все в порядке. Скоро увидитесь.

И дверь в кабинет захлопнулась.

Ожидание тянулось и тянулось. Мучительно долго, бесконечно — как прилипшая к подошве жвачка. Каждая минута казалась вечностью. Занять себя было абсолютно нечем. Я успела и посидеть, и погулять, и к водичке в фонтане приложиться, и даже погрызть найденное в вазе яблоко. Съесть — не съела, от волнения весь аппетит начисто пропал, — так, пару раз укусила.

Но все рано или поздно заканчивается. Переговоры тоже. Даже между такими несгибаемыми, закаленными в жарких политических спорах оппонентами. Тем более, если для них, по уверениям фрейра, сейчас важно каждое мгновение.

Не прошло и пары часов, как Йор с Рэмом достигли соглашения. Обсудили условия, ударили по рукам, обменялись клятвами, даже успели подписать какие-то бумаги, а потом вернулись, чтобы порадовать меня новостями.

Герцог отказывался от дара хэленни, но взамен Намарра получала бессрочный договор о мире и сотрудничестве с Запретными Землями, торговые преференции, а главное, союзническое обязательство — нелюди обещали поддерживать королевство в случае военного конфликта с третьими странами.

Мда… Ониж теперь изойдет ядом, но точно отступит и утрется — победа ему однозначно не светит.

Кроме того, Саллер вытребовал от Йора индивидуальный портал и право переходить на эти, закрытые от людей территории, когда пожелает. А также оставаться здесь, сколь угодно долго. С гарантией безопасности.

— Если, конечно, не будет глупцом и не станет нарушать наши законы, оскорблять и провоцировать, — тут же внес добавление недоэльф и уставился на Рэма.

Тот согласно склонил голову.

— Вот и замечательно. — удовлетворенно хмыкнул мелкий. — Кстати, смертная, тебе тоже достанутся плюшки. Ну и братцу твоему, разумеется.

В полном обалдении я узнала, что мы с Петькой торжественно провозглашаемся подданными Хауддана, удостаиваемся титулов и личных земельных наделов.

— Чтобы всякие человеческие корольки не протягивали свои загребущие лапки, куда не следует, — сверкнул глазами фрейр. — Между прочим, это моя идея, а не мэссера. Теперь вы с Трэем официально под моей защитой. Владения твои не отторгаемы, приданым не являются и супруг на них никаких прав не имеет. Передашь их по наследству старшей дочери, и все. Так что, можешь строить дом, дворец, да хоть дерево вырастить, как у меня, и жить себе там припеваючи.

— А?.. — взглянула я на герцога.

— А можешь и не жить, — легко согласился недоэльф. — Сбегать туда… Отдохнуть от мужа, когда совсем уж надоест или достанет своими придирками. Он, правда, тоже в Хауддан теперь как к себе домой начнет шастать, но… — Йор поднял палец вверх, — в твоих землях будет появляться только с разрешения. Захочешь — закроешь для него границы, и пусть беснуется за чертой, пока новую шубку не купит… колье… Или что там вы, женщины, у мужей требуете? Хорошо я придумал, правда? — усмехнулся мелкий пакостник и хитро покосился на Саллера.

Тот сжал губы, но промолчал.

И почему мне сейчас кажется, что Йор затеял все это вовсе не для того, чтобы меня наградить или обезопасить, а исключительно, чтобы позлить Рэма и поквитаться с ним за те условия, что герцогу удалось выторговать для Намарры?

— Ну что, — фрейр повернулся к Рэму. — Доволен, кровопийца? Всего добился? Тогда давайте уж, разводитесь-венчайтесь и убирайтесь. Надоели вы мне, смертные. Хоть отдохну от вас немного.

— Как венчайтесь? — ахнула я.

— А чего тянуть? — прищурился недоэльф.

— Ты не хочешь за меня замуж? — напрягся Рэм.

— Хочу, разумеется, но… Прямо сейчас?

Я, конечно, не против, и Эари ждет, но я надеялась, что у нас будет время немного прийти в себя. Хотя бы до завтра. Саллер, вон, едва на ногах держится, да и у меня голова кругом идет от всех этих событий.

— Нет, не сейчас, — утешил меня Йор. — Что я, злодей какой? Хотя… Однозначно злодей, но не настолько же. Дам вам перевести дух. Отдохнуть, с силами собраться, подготовиться. Платье соответствующее сшить и… Что там еще невесте полагается, без чего вы никак обойтись не можете?

— Фата… букет… — машинально перечислила я.

— Вот-вот. Свадебный покров, венки, украшения, гости, поздравления, лепестки роз в воздухе… В общем, пары часов на подготовку, думаю, хватит. Вечером, как раз и обвенчаетесь. Тем более, эту церемонию проводят на закате или на восходе — с первыми и последними лучами солнца.

— Согласен, — невозмутимо отчеканил Саллер.

Да и я, если на то пошло, ни сопротивляться, ни отбиваться желания не имею. Предлагают немедленно стать счастливой? Значит, надо соглашаться. С моей удачливостью и способностью влипать в неприятности ничего нельзя на потом откладывать — этого «потом» может и не случиться. Вот только… Так много вопросов осталось.

Условие отмены заклятия молчания — в чем оно все-таки состояло? Спал ли со смертью Орвальда приворот с Петьки и Эмины? И что они теперь будут делать, как жить? Согласится ли Кемран отдать сестру за «графа Ольеса»? Хочет ли сама принцесса все еще за Трэя замуж? Знает ли она правду о нас с братом?

Что герцог сообщит дяде, как объяснит свое решение отказаться от дара? Примет ли его доводы Танфрад? Смирится ли с потерей хэллени даже в обмен на все, что герцогу удалось выторговать у Йора? Или Саллер соврет ему, потом Йор подделает благословение Танбора, и я останусь для всех хэллени?

— Рэм…

Запнулась, не зная, как спросить, и герцог словно догадался о моих сомнениях.

— Я скажу его величеству, что ты потеряла дар, спасая мне жизнь, — произнес от твердо. — Не желаю, чтобы вокруг тебя продолжались все эти азартные политические игры и строились сомнительные планы. Не хочу тобой рисковать.

— Хэлле подтвердят, что так все и произошло, — весело добавил Йор. — Об этом я позабочусь, не сомневайся.

— Спасибо, — улыбнулась благодарно. Обоим сразу. — А…

— А вот об остальном расспросишь Эа во время примерки, подготовки и… прочего.

— Эари, — обрадовалась я. — Как ее здоровье?

— Более-менее… Эта неугомонная решила заняться устройством твоей свадьбы. Порхает, суетится, хоть я ей и приказал сидеть на месте и не дергаться. Да разве она послушает? Вон девичник организовала… Одни глупости на уме...

Йор ворчал, скорее, по привычке. Было видно, что ему приятно и мое беспокойство, и то, что фрейя немного воспрянула духом.

— Все, топайте. — Недоэльф махнул рукой, открывая два портала. — Девочки — направо, мальчики — налево. Ты — на примерку, а ты, герцог… Ну, как договаривались. Вечером увидимся. Да, не туда, дурында, — он легонько пихнул меня в бок. — Я же сказал: направо… Мда… Сочувствую, мэссер, нелегко тебе с ней придется. Но, сам выбрал, никто не заставлял, я так даже активно возражал первое время. Так что, привыкай теперь.

И меня втолкнули в переход, даже не дав толком попрощаться с Рэмом.

На той стороне портала в большой светлой комнате меня встретили веселыми возгласами, улыбками и дружными приветствиями. Разрумянившаяся Эари, Танали, хихикающие и почему-то бесхвостые берегини во главе с Алейв, парочка ярко-розовых арахнов — больших таких, раз в пять крупнее Сахша, взволнованная Эмина и Петька.

Хм… Это что, и есть мой девичник? Оригинально, ничего не скажешь. Принцесса, русалки, фея, пауки и брат-близнец — куда ж без него. Смело можно утверждать, такого ни у кого еще не было. Причем, не только на Земле, но и на Риосе тоже.

— Жива, — кинулся ко мне братец. Обнял, отстранился, повертел из стороны в сторону. — Здорова, — констатировал довольно. Снова обнял, посмотрел в глаза. — И счастлива, — закончил он свой осмотр. — Радуешься, что скоро от меня отделаешься?.. Вертихвостка.

— Ну, что ты несешь?

Я с тревогой оглянулась на Жемчужину, но та в ответ лишь безмятежно улыбнулась.

— Ты ей рассказал? — шепнула Петьке.

— Нет пока. Но собираюсь.

Почему тогда Эмина спокойно относится к тому, что Петька меня тискает? Или… Они что, все еще под приворотом?

— Да слетело с нас заклинание, слетело, — расхохотался братец, всегда понимавший меня без слов.

— И как? — осведомилась я осторожно.

— Да никак, — пожал плечами мой несносный родственник. — Вообще ничего не заметил. Мои чувства к Эмине не изменились.

— И мои, — подтвердила принцесса.

— Так что, давай-ка побыстрее разводиться… жена, — взлохматил мои и без того не очень причесанные волосы Петька.

— Ой, — восторженно засверкала глазами принцесса. — Вы же с герцогом сегодня венчаетесь. Так быстро. Вот бы и нам тоже…

— Сначала получим согласие твоего брата и отца, — перебил ее Петька. Удивительно, как изменился мой беспечный брат. Стал таким благоразумным. — Я не хочу, чтобы моя жена ссорилась с родственниками, а дети не могли приехать в гости к дяде или дедушке. Не беспокойся, — братец поймал руку Жемчужины, нежно поцеловал пальцы. — Я своего добьюсь. Обязательно.

— Верю, — вздохнула девушка. — Только побыстрее бы… Но свадьбу Мири и Рэма я ни за что не пропущу. Поговори с герцогом, пусть он свяжется с братом и скажет, что со мной все хорошо, но я немного устала и должна отдохнуть. А завтра мы вернемся. Ну, пожалуйста…

Она состроила умоляющую гримасу и Петька, конечно же, сдался.

— Хорошо. Но прежде ты должна кое-что узнать обо мне и Мири. Идем…

— А как же девичник?..

— Успеешь. Сначала разговор.

Он взял Эмину под руку, подмигнул мне, и они с принцессой вышли из комнаты.

— Так… — деловито потерла ладошки Эари, когда дверь за влюбленно парочкой закрылась. — Приступим. У нас еще столько дел… Столько дел…

Танали согласно кивнула, берегини разом загомонили, а пауки оценивающе вытаращились на меня и стали молча надвигаться с обеих сторон, беря в клещи. Я невольно попятилась, но наткнулась на подкравшуюся сзади Алейв, остановилась, обреченно вздохнула и заранее смирилась со всем, что предстоит.

Через минуту меня подхватил и закружил разноцветный вихрь — оживленный, возбужденно щебечущий и очень деловитый.