Глава 7

Я была готова услышать, что угодно, но только не это. Что ж я за попаданка такая неправильная? Вон у других — и задания благородные, и миссии великие. Разыскать могущественный артефакт, утраченный много столетий назад. Найти дорогу к Птарху в задн… заброшенный древний храм. Спасти мир, наконец... А от меня сначала требуют родить, теперь вот выйти замуж.

Вспомнила наш первый разговор с Саллером, его насмешливое: «Мне нужен от вас ребенок» и рассмеялась невесело.

— Чего ржешь? — нахмурился фрейр. — Ошалела от радости?

— Ошалеешь тут… Скажи, тебе-то это зачем? И как я замуж выйду, если у меня имеется официально признанный всеми, и хэллэ, между прочим, тоже, законный супруг.

Я указала на Петьку.

— Он тебе такой же муж, как я гоблин ушастый, — фыркнул недоэльф. — и мы оба это знаем. А скоро поймут и остальные, стоит им только разглядеть твои запястья. Вот потеха тогда начнется.

Он вскочил, крутанулся на месте и, растворившись в воздухе, тут же материализовался перед самым моим носом.

— Слушай внимательно, девочка. Слушай и запоминай.

Теперь он точно не шутил. И от его голоса, жесткого, металлического, от той силы, что в нем звучала, мороз пробежал по коже.

— Дар хэленни принадлежит этому миру. Когда граф с женой ушли, он остался здесь, на Риосе. Затаился в твоем теле, растворился в крови, чтобы вспыхнуть ярким огнем после инициации.

— А как же Ольесы? Разве их венчание не было той самой инициацией?

— Было, но побег все разрушил. Теперь дар снова спит. Спит и ждет того мига, когда ты, его новая носительница, придешь в Древнюю обитель, чтобы связать душу с душой своего мужчины. Нравится тебе это или нет, ты — хэленни, первая за долгие столетия. Единственная. И как только об этом станет известно…

— Хэллэ обещали молчать, — быстро перебила я фрейра.

— Разумеется, обещали, — усмехнулся он. — Потому что я настоял. Верным псам Танбора все равно, чья душа живет в теле избранной — они обязаны объявить миру о ее появлении. Но жрецы мне задолжали, и я намекнул, что пришел срок расплачиваться. Так что они сохранят твою тайну. Пока. За это время тебе придется найти себе мужа…

— Что значит «придется найти»? — от возмущения я даже словами поперхнулась. — Каким это образом? Отбор женихов устроить? И как на это окружающие прореагируют? Они же уверены, что мы с «супругом» связаны навеки. А рассказать о том, что мы на самом деле брат с сестрой заклятие не позволяет. Замкнутый круг какой-то получается.

— Ваш «круг» легко разомкнуть, если делать, как я говорю, — надменно проронил Йор. — Открою секрет. Хэленни нельзя принудить к браку, она должна сама выбрать, только тогда Танбор даст паре свое благословение. Но не заблуждайтесь и не думайте, что это позволит вам безопасно существовать, притворяясь счастливыми супругами. Есть один забавный ритуал — людишки его, правда, давным-давно забыли, но какой-нибудь особенно бойкий маг вполне может откопать… Так вот… Начинается он с мучительной смерти предыдущего избранника хэленни на жертвенном алтаре, а заканчивается тем, что она «внезапно» влюбляется в нового.

Фейри плотоядно облизнулся… предвкушающе так, и я содрогнулась. Представила Петьку, умирающего на камне, с которого стекают потоки крови, и себя, восторженно взирающую на его убийцу. Нет, ни за что!

— Так что сами, видите, смертные, не найти вам покоя, пока не обзаведетесь наследником. Ой, я запамятовал, вы же брат с сестрой, об общем ребенке и речи быть не может. Вот незадача.

Еще и издевается, мерзавец.

— Йор… — снова предупреждающе зазвенели колокольчики, и фрейр стер с лица глумливую ухмылку.

— Никто не имеет права расторгнуть брак, заключенный в Древней обители, — произнес он уже спокойно. — Ни один человек… кроме хэленни. Если до первой беременности она полюбит другого и согласится стать его женой, предыдущий брак признается недействительным. За всю историю Риоса это случалось лишь несколько раз. Древние знали об условии и берегли своих жен от случайных встреч с посторонними мужчинами, прятали за семью замками до рождения первенца. Так что, если желаешь спокойно жить, у тебя есть единственный выход, смертная — выйти еще раз замуж.

— Трудность заключается в том, девочка, что Танбор связывает не только тела, но и души, — Эари выпорхнула из своего цветка и тоже подлетела к нам. — А это значит, что во время венчания твой суженный должен знать, что берет в жены именно тебя, Марию Климову. Девушку, пришедшую на Риос из другого мира и занявшую тело Мэарин Ольес.

— Но как… я ведь не расскажу… заклятие же… — растерялась я.

Фрейя виновато улыбнулась.

— Подсказываю, — вмешался Йор, бесцеремонно отстраняя «Дюймовочку». — Любовь творит чудеса, преодолевает преграды и разрушает заклинания — он многозначительно подмигнул и тут же поморщился. — Глупость конечно, несусветная, но в твоем случае, как ни странно, очень полезная. Большего сообщить не могу, если не полная дура, сама сообразишь, что к чему. В общем, быстренько влюбляйся в какого-нибудь восторженного болвана, очаровывай его, и бегом к Танбору. Венчайся с избранником, на радость хэллэ, выполняй мое второе условие и живи счастливо. Глядишь, потом и братца пристроишь.

Он посмотрел на Эари, неожиданно заботливо поправил выбившийся из прически локон и снова повернулся ко мне.

— Мэссера выбирать категорически не советую. На наивного придурка он не похож, никому не доверяет, любить не умеет и чувство долга у него… отвратительное. Так что проблем не оберешься. И вообще, он тебя здесь бросил, а сам попросту сбежал, если еще не забыла. Рекомендую обратить внимание на одного из принцев. Молодые, красивые маги, моральными принципами особо не отягощены. Да и его величество наверняка уже успел им рассказать, что ты хэленни, и, пока нет детей, по-прежнему имеешь право выбора. Так что, думай, смертная. Хорошенько думай! Ну, а если согласна, скрепим договор магической клятвой.

— Ты же намекнул, что хэленни предназначалась не Ольесу, а Саллеру, —опередил мой вопрос Петька. Я сама собиралась об этом спросить. — А теперь старательно отодвигаешь герцога в сторону. Почему?

— Любое предназначение можно изменить, — туманно пояснил фрейр. — Особенно, когда место одной души занимает другая, да еще из чужой реальности. Самое подходящее время, чтобы разрушить предначертанное… Впрочем, вас это не касается. Для вас важнее то, что с мэссером трудно договориться, и управлять им нельзя. Если ему не понравится наш договор, появятся проблемы, в первую очередь, у тебя, смертная. Так что, прими совет… исключительно по дружбе… присмотрись к кому-нибудь попроще. Обольсти, соблазни, а как заклятие спадет — выкладывай всю правду. Порыдай на его плече, пусть проникнется и пожалеет несчастную жертву произвола, и все будет хорошо. Ну что согласна?

И он в предвкушении потер ладони.

— Нет.

Провела кончиком языка по внезапно пересохшим губам.

— Что?!

— Нет, — повторила твердо, — Не согласна.

В груди натянутой струной звенело почти невыносимое, болезненное напряжение.

— Никакой сделки, пока не узнаю, что тебе от меня нужно.

— Повторяю, я не возьму ни жизнь, ни честь, ни здоровье. Ты, твой муженек, ваше сопливое потомство — все останутся живы-здоровы и даже благополучны. Чего тебе еще? — грозно оскалился фрейр. — Или не веришь? Так я включу это условие в клятву.

Последние слова Йор почти прошипел, злобно, угрожающе. Ему вторили змеи на голове. Они свивались в гибкие кольца, переплетались друг с другом, и все, как одна, тянулись в мою сторону, словно собирались немедленно покарать строптивую человечку.

Брат быстро шагнул вперед, закрывая меня собою. Погладила его по руке, молча благодаря за поддержку, глубоко вздохнула несколько раз и вышла из-за надежной Петькиной спины «пред светлые очи» разъяренного недоэльфа. Прятаться сейчас — не выход.

— Нет, — еще раз озвучила свое решение. — А вдруг ты потребуешь то, что я не в состоянии выполнить? Убить ребенка...

— Я же сказал…

— Не своего — чужого. Это не имеет значения. Принести кровавые жертвы, уничтожить полмира, сделать людей вашими рабами. Да мало ли что… Я все равно никогда на это не пойду. Так что лучше отказаться сейчас, до того, как мы обменяемся клятвами.

— Ну и фантазия у тебя, — скривился Йор.

Нарочито медленно оглядел меня с ног до головы, ухмыльнулся. Нехорошо так… недобро…

— Ты понимаешь, чем грозит твой отказ, смертная? Вас тотчас же вышвырнут за границы Хауддана, и не в Намарру — в другое королевство. В тот же Ониж, например. Так что, если надеешься на защиту мэссера, то зря, не успеет он никого защитить.

— Ты обещал Саллеру перенести нас именно в Намарру. Или известить его, если откажемся вернуться.

— Я-то поклялся, а вот вам откуда это известно? Впрочем, и так догадываюсь, — фрейр испепелил Эари негодующим взглядом. — Создать портал можно и на самой границе, а предупредить не только герцога, но и кое-кого другого. Звезда передвигается быстро, вам ли этого не знать, да еще если пропустить ее через Хауддан… Снова хочешь натравить иноземных магов на мэссера? Не боишься, что в этот раз ему не повезет? Кстати… я освобожу жрецов от обещания молчать. Они мгновенно растрезвонят по всему миру о пришествии новой хэленни, тем самым открыв сезон охоты на носительницу дара. Что теперь? Продолжишь упрямится? Себя не жалко, так хоть о брате подумай. Он ведь не выживет в этой гонке.

По самому больному бьет мерзавец.

Запрокинула голову, пытаясь сдержать слезы, и тут же почувствовала, как сзади меня обнимает Петька.

— Это наше общее мнение. — брат обхватил меня за плечи, прижимая спиной к своей груди. — Ты сейчас выкладываешь все условия, или… сделки не будет. И не надо шантажировать сестру моей жизнью. Я сам не соглашусь, пока не услышу, во что ты ее втягиваешь.

Фрейр ощерился и зарычал. Глаза его засверкали, по телу, потрескивая, побежали багровые молнии, волосы веером поднялись вокруг головы. Змеи больше не шипели — низко ритмично вибрировали, как натянутые струны.

Мамочки…

— Йор…

Фрейя, которую недоэльф до этого незаметно оттеснил назад, к фонтану, радужной искрой заметалась между нами, рассыпая разноцветную пыльцу. Душистая пыль закружила в воздухе, оседая на лицо, руки… на разъяренного фрейра. И молнии стали затухать, а змеи перестали вибрировать и опали, снова превращаясь в прекрасные белоснежные пряди.

— Расскажи! — нежный голосок звучал настойчиво и требовательно.

— Эари…

— Расскажи, или я сделаю это сама.

Маленькие ладошки легли на грудь Йора — как раз в том месте, где должно биться сердце.

— Ты не любишь людей и не доверяешь им. Но они, — кивок в нашу сторону, — родились в другом мире, в их душах нет злобы и предубеждений против нас. Ты знаешь, я умею видеть. Не делай врагами тех, кто способен стать союзником. Расскажи…

Не представляю, как крошечной хрупкой красавице это удалось, но Йор снова сдался. На миг сморщился, словно лимон проглотил, потом лицо его разгладилось, застыло бесстрастной маской, и он, скрестив на груди руки, холодно произнес:

— Во время венчания, смертная, ты откажешься от дара хэленни. Таково второе условие.

И только? А раньше нельзя было сказать? Нагромождение тайн, недомолвок, угроз… Все это ради одного — чтобы я отказалась от того, что мне и даром не нужно.

— Что примолкла? — ядовито осведомился недоэльф. — Не хочется расставаться со способностями? Я же говорил, — от повернулся к Эари. — Нельзя открывать правду. Людишки по натуре своей существа жадные, корыстные, властолюбивые и…

Я даже дослушивать эти глупости не стала.

— У меня два вопроса, — перебила я фрейра. — Первый. Ты заберешь дар себе?

— Какого тролля моченого он мне сдался? — возмутился фрейр. — Нет, конечно. А вот что, я с ним сделаю, не твоего ума дело. И так слишком много всего тебе выболтал. Но чтобы не придумала лишнего, скажу — мир завоевывать не собираюсь, людей мучить тоже и рабы мне даром не нужны. Я все это прекрасно могу осуществить и получить в любой момент, стоит только пожелать. Давай следующий вопрос. Надеюсь, он не такой глупый.

— Хм… А к чему такие сложности? Нельзя с даром пораньше, еще до венчания распрощаться? Лучше прямо сейчас, не сходя с этого места. Или нужен какой-то ритуал? Если не смертельный, то я согласна. Боль и перетерпеть можно.

— Даже так? — вскинул брови недоэльф. — А как же слава, богатство, лучшие женихи всех королевств? Особое положение? Честь стать матерью величайшего мага? Ты — единственная в этом мире хэленни. Весь Риос будет у ног твоего первенца. У твоих ног. Не жаль это терять?

— Жаль? Мне? Ты шутишь? Да от этого подарочка Танбора с самого начала одни неприятности. Освободиться и жить спокойно… Вот оно — счастье!

— Странно… — протянул фрейр озадаченно. — Ты уверена, что вы с братом чистокровные люди? Точно? Нечисти в роду не водилось? Домовых, леших, кикимор?

Кикиморы почему-то обидели.

— Бог миловал, — отозвалась сухо. — Ну что, забираешь эту чертову магию?

— Рад бы, да нельзя, — покачал головой Йор. — Хэленни имеет право отказаться от дара один раз в жизни, во время венчания. И только добровольно. Есть еще одна сложность — жених должен подтвердить отказ и присоединиться к нему. Кстати, именно поэтому мэссер тебе и не подходит. Для него польза для рода и государства перевесит любое чувство. Любовь-любовью, а терять такую силу он не захочет и жене не позволит. Вот так-то, смертная…

Недоэльф крутанулся на месте и исчез, чтобы появится возле стола. Схватил из вазы персик, повертел его в пальцах, небрежно бросил назад и только после этого снова взглянул на меня.

— Ну что, еще не передумала отдавать дар Танбора? Как думаешь, без него простая земная девочка Маша Климова все еще будет нужна его светлости герцогу Роэму Саллеру, мэссеру, племяннику короля Намарры… и так далее? Или, может, пожелаешь проверить, лично, так сказать убедиться?

*** ПРОДА ОТ 25.04

Сразу после разговора Йор исчез, дав нам время определиться с выбором.

— До заката, — пояснил он на прощание. — Дальше или вы соглашаетесь, и мы проводим ритуал, или тут же убираетесь из Хауддана и сами со всем справляетесь. Или не справляетесь… Это уже не мое дело.

Потом он сбежал. А Эари осталась. Вздохнула грустно и предложила нам отправиться на озеро.

— Там лучше думается…

И вот уже несколько часов я сидела на ближайшем к берегу плоском камне, болтала ногами и безучастно следила за тем, как по воде расходятся круги. В голове царила полная неразбериха, на душе — уныние и тоскливое отчаяние. Выхода из создавшейся ситуации я не видела. Совсем.

Петька, напряженный, взъерошенный, некоторое время отирался рядом, но какая от него сейчас помощь? Клятву давать мне и жениха этого птархового искать тоже мне, от брата в данном случае ничего не зависело. Все, что он мог — сжимать мою руку и повторять, что никогда меня не оставит, примет и разделит любое решение, но это и так было понятно. Близнец, мое любимое «отражение» — в нем я уверена, как в себе самой. Нет, гораздо больше.

Наконец я не выдержала и послала Петьку к… русалкам, намекнув, что хочу остаться одна. Берегини мгновенно взяли его в оборот, закружили, затормошили, заболтали, особенно, как ни странно, старалась неприступная Алейв. Девушки словно чувствовали, что у нас неприятности, и изо всех сил старались поддержать. Так или иначе, им удалось отвлечь брата. Он перестал хмурится, нервно сжимать кулаки и вот уже полчаса что-то оживленно обсуждал с рыжеволосой красоткой на другом берегу озера.

Вскинула голову, наблюдая за самозабвенно воркующей парочкой. Смеется. Сердце кольнуло ревнивым раздражением — быстро же он утешился и позабыл обо всех моих неприятностях.

— Не сердись… — рядом неслышно опустилась Эари.

И как догадалась? Впрочем, пора привыкнуть, что обитатели Запретных Земель в большинстве своем эмпаты — всегда все замечают, вернее, по их словам, «видят».

— Берегини умеют не только забирать магию, но и делиться ею, только делаю это крайне редко и неохотно. Кто же добровольно от вкусного откажется? — продолжала фрейя, вместе со мной наблюдая за стайкой хохочущих русалок, окруживших Петьку. — А брата твоего они пожалели, нравится он им. И ты тоже нравишься. Говорят, сердца у вас чистые. Но тебе сейчас их утешение не нужно, они даже не приблизились, заметила? А он… не может тебя защитить, понимает это, беспокоится. Да толку-то от его беспокойства никакого, одно мучение. Вот берегини и вдохнули в мальчика немного светлой магии. Пусть успокоится.

— Пускай…

Потянулась к воде, зачерпнула ее в ладони и подкинула вверх, подставляя лицо мелким сияющим брызгам.

— Что мне делать, Эари?

Вопрос вырвался сам собой. Я не успела этому удивится, как уже говорила дальше, горячо, сбивчиво.

— Йор поставил совершенно невыполнимые условия. Найти мага, полюбить, вызвать ответное чувство, признаться ему, что я не та, за кого себя выдаю, да еще и заставить каким-то образом отказаться от жены-хэленни. Получи, дорогой, вместо вожделенного приза нагло занявшую чужое тело попаданку и утрись… То есть будь счастлив. Это нереально. Нет, по поводу заклятия все более-менее понятно. Недоэльф… ой, прости, фрейр намекнул, что его снимет взаимная любовь, если я правильно поняла. Как это случится, пока неясно, но хоть какая-то информация. А вот отказ от дара… Кто на Риосе по своей воле расстанется с величайшим сокровищем мира? Если он в здравом уме, конечно. Таких, как Лейфри я не имею в виду, еще маньяка мне для полного счастья в мужьях не хватало. Герцога, по мнению Йора, выбирать нельзя… А принцев, значит, можно? Чем они от Саллера отличаются? Ни за что не поверю в доброту и бескорыстие королевских детей….

— А в любовь? — в бездонных голубых глазах Эари отражалось небо. — Или ты, как и Йор, считаешь, что люди не способны на глубокие искренние чувства?

— Если он так думает, то почему требует, чтобы я влюбилась? — хмыкнула язвительно.

— У него нет иного выхода. Это единственный способ получить то, что ему нужно. Речь не о старшем. О тебе. Ты тоже уверена, что выгода, власть, богатство для человека перевесят беззаветную преданность избраннику?

— Я уже взрослая девочка и понимаю, что сказки редко сбываются… — пробормотала, отводя взгляд в сторону.

Рэм…

Вопреки собственным разумным, правильным словам, мне хотелось… отчаянно хотелось надеяться, что именно он окажется тем самым мужчиной, для которого я стану важна сама по себе. Без титулов, родословной и дара. Глупые детские иллюзии… Но без них как жить?

— Жаль… — печально шепнула фрейя. — Тогда просто поверь, принцы тоже бывают разные.

— А Саллер? Он, что, совсем безнадежен? — мотнула головой, прогоняя подступающие к глазам слезы. — Я его интересую только как хеленни?

— Не только. Но между вами так много всего… Ты не любила его и боялась, когда он был твоим женихом. Рискуя репутацией, сбежала от навязанного брака, чтобы обвенчаться с тем, кого страстно обожала. С его собственным кузеном. Тосковала о муже, когда его потеряла. Чуть не сошла с ума от радости, обнаружив «Трэя» живым. Так мэссер видит ситуацию. Если он и испытывает к тебе какие-то чувства, то постарается их задавить. Силы воли ему хватит.

О, да… Сама знаю, что хватит.

— Мы провели вместе ночь, — я повернулась к Эари. — И потом… То, как я каждый раз отзывалась на его прикосновения, объятия, поцелуи… Разве это не убедило герцога, что мое отношение изменилось?

— Йор...

Фрейя виновато потупилась, и я почувствовала, как холодеет сердце.

— Что он еще наплел Рэму?

— Ничего, кроме правды. Но ведь и ее подают по-разному. А старший — мастер намеков и недомолвок. Когда ты попала на Риос, он… — Эари замялась, — скажем так, повлиял на ваш взаимный интерес друг к другу. Это не приворот, — предостерегающе вскинула она руку, — всего лишь усиление влечения, да и то временное. Нельзя уничтожить подлинное чувство, но и раздуть искру из ничего тоже невозможно. Вас все равно потянуло бы друг другу, но не так резко, внезапно… Постепенно.

— Зач-чем он это сделал? — я даже заикаться начала от негодования.

— Чтобы ты не успела влюбиться в красавца мужа, прежде, чем поняла, кто он такой. Согласись, это неприятно.

Неприятно — не то слово. Потерять голову от собственного брата — это не неприятность, катастрофа.

— Еще необходимо было, чтобы твоя душа сразу же зацепилась за чужой мир, захотела здесь остаться. Иначе велика вероятность, что она сорвалась бы и затерялась между реальностями. — Я невольно поежилась, представив подобную перспективу. — А страсть — один из самых крепких крючков. Со временем, когда надобность в чувственном наваждении прошла, оно стало рассеиваться.

— И что Йор из всего этого сообщил Рэму?

— О причинах он умолчал, разумеется. Сказал, что скучал, заметил двух смертных, решил поиграть. Такой вот каприз. И добавил, что в Хауддане наведенное влечение постепенно развеялось.

— И сейчас герцог считает, что я отдалась ему под влиянием этого самого «наведенного влечения», — произнесла убито. — А после того, как оно иссякло, больше не посмотрю в его сторону.

А вдруг теперь, когда внушение прошло, я сама стала ему безразлична? Ведь к прелестям настоящей Мири герцог всегда был более, чем равнодушен, с чего я решила, что ко мне он отнесется иначе? От подобного предположения даже на языке загорчило.

— Зачем Йор все это наплел? — выкрикнула отчаянно. — Он так старательно нас разводит… Откуда такая ненависть к Саллеру?

— Дело не в ненависти… — маленькая ладошка утешающе легла на мою руку.

— Тогда, в чем?

— В происхождении. Много столетий назад он вытащил одного из предков мэссера из смертельной ловушки, и тот в благодарность пообещал отказаться от дара будущей жены-хэленни. Старший не взял с него клятву, поверил на слово. А маг обманул. Больше Йор людям не доверял. Никогда.

— Но отец Рэма и король — братья. Получается, и он тоже…

— Речь идет о прадеде мэссера по материнской линии.

«Гнилая кровь», — вспомнила презрительное высказывание фрейра о графе. Тогда я не поняла, что он имел в виду. Гнилая кровь… Именно она связывала Саллера и Ольеса с их общим предком и друг с другом.

Некоторое время мы с Эари молчали, а потом она повела плечами, словно сбрасывая с них груз забот, и вспорхнула в воздух.

— До вечера еще далеко, а уныние — не лучший советчик, так что хватит грустить. Посмотри, какой чудесный день. Раскройся ему навстречу, вдохни полной грудью и решение придет само собой. Я уверена, ты сделаешь правильный выбор, и все у вас с братом будет хорошо.

Я кивнула, наблюдая, как она серебристой молнией устремляется вверх, чтобы через мгновение раствориться где-то там, в необъятной небесной синеве, перевела взгляд на Петьку и замахала ему рукой. Интересно, там, за водопадом, в закромах у берегинь случайно купальника не найдется?