Глава 8

Когда мы вернулись, на лужайке перед домом уже ждал Йор. Сосредоточенный, непривычно серьезный. Сидел, запрокинув голову, на перилах лестницы, смотрел на освещенное пламенем заката небо, и в его зрачках отражалось алое зарево.

— Ну, что надумали, смертные? — поинтересовался он, не меняя позы.

— Мы согласны, — озвучила я наше общее решение.

— Оба?

— Да, — так же коротко подтвердил Петька.

— Что ж, тогда не будем терять времени.

Недоэльф довольно оскалился и перевел на нас горящий багровым светом взгляд. Я вздрогнула от неожиданности, но тут недоэльф мигнул, и глаза его снова стали такими как прежде — изумрудно-зелеными и невероятно красивыми. А может, мне просто почудились эти багряные отблески?

Пока я приходила в себя, фрейр уже успел соскочить с перил.

— Подойдите друг другу. Ближе… Еще… — приказал он. — Возьмитесь за руки… Вот так.

И, подлетев к нам, неожиданно резко хлопнул в ладоши.

Болезненно громкий звук ударил по ушам, словно рядом в этот момент звонко грянули литавры. Судя по тому, как судорожно стиснула мою ладонь рука брата, он испытывал сейчас то же самое. Голова стала пустой, тяжелой и закружилась так, что я на несколько секунд потеряла ориентацию, а когда пришла в себя, поняла, что мы стоим на обрыве, на самом краю гигантского разлома.

Прижалась к Петьке, вместе с ним потрясенно изучая отвесную пропасть, окружающие ее острые пики скал и дерево, свободно, без всякой поддержки парившее над бездной. Длинные корни, спускающиеся вниз, в провал, густая крона, золотисто-оранжевая на фоне темнеющей синевы неба, и в переплетении ветвей и листьев — знакомые очертания.

Узорная кладка, невесомые стрельчатые арки, изящные колонны…

Храм, на который я сейчас смотрела, очень походил на часовню Танбора и, в тоже время, разительно от нее отличался. Как оригинал обычно отличается от подделки — пусть невероятно искусной, почти безупречной. Тот, в Намарре, был создан руками людей, этот вместе с деревом рос откуда-то из бесконечной непостижимой глубины, чуть ли не из самого центра земли. Или из преисподней, если она в этом мире имеется.

— Прошу, — насмешливо поклонился Йор, указывая на подвесной мост, соединявший землю с деревом.

Мы с Петькой переглянулись и молча ступили на качнувшийся под нашими ногами деревянный настил. Мне казалось, до конца перехода рукой подать, но вокруг постепенно темнело, на узких резных перилах приветливо замерцали желтые огоньки, а мы все шли и шли и когда, наконец, достигли цели, вечер уже почти угас.

В перламутровых отблесках заката храм надвинулся на нас мрачной громадой, и я, нервно выдохнув, сбилась с шага.

— Маш? — Подхватил меня под локоть брат. С тревогой всмотрелся в лицо. —Сомневаешься?

Боюсь. Но не сомневаюсь и менять решение не собираюсь.

Весь этот день я только и делала, что думала, взвешивала все «за» и «против».

Да, нам не предлагали никаких бонусов, ничего, кроме поддержки и защиты. Но мне этого достаточно. А что касается Петьки… Вернется к нему магия графа — хорошо. Нет — тоже не страшно, сам всего добьется. У него есть титул, поместье, даже дом в столице, а главное, голова на плечах, пусть временами дурная, и какая-никакая деловая хватка. На Земле он давно уже сам зарабатывал. Так что, прорвемся, не впервой, не нужно нам никаких дармовых «плюшек». Они только балуют, расслабляют и незаметно сделают из моего Петьки второго Ольеса. Ну а пословицу про бесплатный сыр и так все знают.

Фрейр не назначал жестких сроков и не добивался того, чего бы я сама для себя не хотела. Любящий муж, которому ты доверяешь и который тебя принимает такой, какая ты есть. Спокойная жизнь, в которой ты уже не являешься опасным вожделенный призом. Дети, которые не обязаны завоевывать мир, утопив его в крови, во имя процветания страны и рода. Разве не об этом я мечтала?

И еще одно.

Только благодаря Йору Петька сейчас жив. Фрейр спас его, не пожелав ничего взамен — ни клятв, ни обещаний. А ведь мог бы потребовать ответной услуги или вообще бросить умирать. Одинокая «вдова»-хэленни тоже вполне соответствовала его планам. Но он вытащил брата из злополучной кареты и ни разу, между прочим, не напомнил об этом, а Эари вылечила. Теперь у меня появилась возможность вернуть «долг жизни».

— Ну, что застыли, смертные? — прошипели сзади. — Передумали?

Усмехнулась нарочитой грубости мелкого. Почему-то все больше и больше казалось, что это лишь маска, под которой скрывается совсем другое существо. Многоликий… Интересно посмотреть на фрейра в ином обличии.

— Нет, не передумали.

— Тогда вперед, — недоэльф нетерпеливо подтолкнул меня в спину. — Ателлиль, пропусти.

Ветки закачались, шурша листьями, раздвинулись, и оттуда выглянула полупрозрачная змеиная голова.

— С-с-с… — прошелестела она, наклоняясь.

Холодные голубые глаза с вертикальным зрачком неожиданно оказались близко-близко.

— Ш-ш-ш…

Длинный раздвоенный язык быстро коснулся кончика моего носа. Будто ужалил.

— Добрый…хм… вечер, — откашлялась я, понимая, что отступать ни в коем случае нельзя. — А вы кто?

— Страж Воздушных путей, — выпорхнул вперед Йор. — Потом как-нибудь познакомишься, Ателлиль. Нам пора.

Рептилия дернулась, недовольно зашипела, но все-таки подчинилась. Длинная серебристая лента скользнула по стволу и пропала среди листвы, открывая проход в храм.

Небольшой полупустой зал. Деревянный пол. Ветви, оплетавшие стены и потолок, сквозь их ажурную сеть едва пробивался свет заходящего солнца. А в центре, на небольшом возвышении — странное деревце с глянцево-черными листьями.

Шаг…

Другой…

Когда я остановилась возле постамента, погасли прощальные закатные лучи, и помещение окончательно погрузилось в сумрак. И тут же в абсолютно темной кроне вспыхнул, засиял золотом один-единственный лист.

— Последняя хэленни, — со странной горечью произнес Йор, неожиданно нежно дотрагиваясь до листа. — Последняя надежда… Спрячь его в ладонях, смертная, и повторяй за мной…

Потом мы что-то говорили, клялись. Я обещала отдать, Йор — защищать и помогать. И лист в моих пальцах мягко пульсировал в такт словам. Я смотрела на свои ладони, которые светились изнутри, точно я держала в руках маленькое теплое солнце, и на душе было светло и грустно…

Мы задержались в Хауддане еще на одну ночь. Впереди ждала столица Намарры, новая жизнь и его светлость герцог Роэм Саллер. По крайней мере, втайне я очень на это надеялась.

Рано утром, после завтрака, Петька куда-то убежал, как он сказал — прощаться. Кажется, братец успел обзавестись здесь приятелями. Мои новые знакомые, те, к кому я за время путешествия по Запретным землям успела по-своему привязаться, находились сейчас далеко, поэтому я просто достала подарки Стражей, и мысленно пожелала Шеххиссу и Мррагарру всего хорошего. Не знаю, услышали ли они меня, но камешек вдруг ярко блеснул, а прожилки на кленовом листе потекли тонкими золотыми ручейками.

Когда Петька вернулся, Эари в последний раз отвела нас на озеро. Узнав, что мы уходим, берегини засуетились, загалдели и наперебой принялись давать ценные советы.

— Ты, смертная, мужчинам не верь. Помни, человеческие самцы все охальники, — бодро напутствовала одна.

— И больше всего на свете любят совокупляться. Уж нам-то это хорошо известно, — лукаво подмигнула другая.

— Вот-вот, так просто никому не давайся, — подхватила третья. — Потребуй, чтобы сначала совершил ради тебя подвиг. Добыл яйцо дракона или украл золото гнома…

— Но, Илана, где он их найдет? — вмешалась четвертая. — На землях людей давно нет ни драконов, ни гномов.

— Ох… Как же они живут-то, бедолаги? Ну, ладно, пусть тогда хоть что-нибудь украдет, чтобы доказать свою доблесть.

Представила, как я с самым серьезным видом говорю Саллеру: «Достанешь, кузнец, царицыны черевички… гм… стащишь, герцог, у его величества любимый ночной колпак, выйду за тебя замуж» и рассмеялась.

Кажется, я буду скучать по этим шебутным русалкам.

Самой последней к нам подплыла Алейв.

— Береги сестру, мальчик, — произнесла она строго. Помолчала, добавила: — Себя тоже. — И вложила в ладонь брата изумрудную чешуйку. — Это тебе на память.

Вот и Петькина коллекция прощальных сувениров пополнилась.

Потом снова была лужайка перед деревом-домом, тревожные глаза Эари, сосредоточенный взгляд Йора.

— Куда вас перенести, смертные?

Задумалась, поинтересовалась осторожно:

— Какие есть варианты?

— Огласите весь список, пожалуйста, — нервно хохотнул братец.

— Ну, в Эрменлейве вам, полагаю, делать нечего, в поместье Ольесов тоже. Хозяйством вы заниматься не станете, да и не умеете. А подходящих женихов в этой глухомани днем с магическим огнем не сыскать.

Мы согласно кивнули.

— В другие страны переезжать тоже не предлагаю. Самое подходящее сейчас для вас место — столица Намарры. Могу открыть портал сразу во дворец. Король предупрежден о вашем появлении, я уже послал ему… гм… весточку.

Фрейр ехидно оскалился, и я на миг даже пожалела неизвестного мне пока монарха. Чувствую, недоэльф с утра пораньше устроил ему не самое приятное пробуждение.

— А хотите, заброшу вас в столичную усадьбу мэссера? Он сам именно на этом и настаивал.

Покосилась на брата, и он прикрыл глаза, предоставляя мне право выбора. Его, как и меня, не устраивало ни одно из озвученных мест, но у Петьки не было воспоминаний Трэя, а вот у меня...

— У Ольесов, кажется, имеется собственный дом в Тагрифе?

— Да какой там дом — жалкий домишко. — поморщился недоэльф. — В нем давно уже никто, кроме старого смотрителя, не живет. Графиня с сыном всегда останавливаются у Саллеров.

Интересно, а он откуда об этом знает?

— Ничего, нас устроит.

Я снова посмотрела на Петьку и встретила его одобрительную улыбку.

— Поселимся у себя, — подвел он итог разговору. — А там разберемся. Сидеть на шее у «кузена» я не собираюсь.

— Ну, если так… — остро взглянул на брата Йор. — Золото на первое время я дам. Можешь не благодарить и в ноги не падать, — вскинул он руку. — Мне твоя благодарность нужна, как троллю — благословение Танбора. То есть даром не сдалась. Но я поклялся заботится о вашем благополучии и, в отличие от лживых людишек, привык держать слово. Так что выделю вам от щедрот своих на обзаведение… Взаймы, — предупредил он быстро. — Потом вернешь. И работку кой-какую подкину. Не самую прибыльную, конечно, но, если не совсем дурак, вывернешься. Кстати, чуть не забыл…

Недоэльф резко рванулся вперед, и не успела я моргнуть, как он оказался возле меня. Протянул руку, погладил ожерелье, негромко напевая что-то. Потом крутанулся на месте, встретил мой настороженный взгляд и весело расхохотался:

— Не бойся, смертная, не съем. До того, как отдашь дар, так уж точно. Сейчас ты мое главное сокровище, беречь тебя буду. Я на Танборову безделушку кое-какие чары дополнительные наложил, если понадоблюсь — сожми и позови, теперь точно услышу. А это тебе… Трэй. Кстати, советую уже привыкать к местным именам, все равно назад в свой мир вам дороги нет.

Он выхватил из воздуха свитый из травы шнурок с небольшим зеленым камнем и протянул его Петьке. Тот с сомнением взял подвеску, повертел в пальцах.

— Не переживай, — дернул уголком губ фрейр. — Заговоренное плетение никогда не порвется. И никому кроме тебя не дастся.

Йор дождался, пока брат наденет оберег, и неожиданно цепко схватил нас за ладони, рассматривая запястья. Дунул на мою руку… на Петькину… Отпустил. Я поморщилась, кожу, в том месте, где ее коснулось прохладное дыхание фрейра, теперь словно мелкими острыми иголочками покалывало.

— Вот… так, пожалуй, лучше, — пробормотал недоэльф удовлетворенно. — Избавит от лишнего назойливого внимания, и даст вам время… Теперь точно все. Целоваться, обниматься, растроганно рыдать другу друга не плече и говорить красивые слова не будем. Не терплю всего этого… А вот Эари любит. Так что, разрешаю, прощайтесь. Только побыстрее.

И он отлетел в сторону.

— Не стану ни в чем убеждать, девочка, тебе и так нелегко придется. И все-таки… — маленькая ладошка коснулась моей груди. — Не закрывайся от других мужчин, присмотрись к принцам, вдруг кто-то из них тебе понравится. Но если мээсер так и останется для тебя единственным, не слушай никого. Доверься сердцу. — фрейя светло улыбнулась — Помнишь, что случилось во время боя? Тогда твой дар откликнулся на зов герцога, помог ему... Так бывает только когда души действительно связаны. И наваждение здесь ни при чем.

Последние мгновения в Хауддане… Золотистая пыльца, оседающая на ладонях, озабоченный взгляд Эари и раздраженное ворчание Йора:

— Поосторожнее там… Чуть что, сразу зовите. Мэссер ваш, конечно, постарался стереть память всем, кто хоть что-то видел, и виконтьишку ненормального пришиб… Но вдруг еще свидетели найдутся, бешенного тролля им…

Слова фрейра растворились в разноцветном вихре. Он подхватил нас, закружил, понес куда-то, и что должен сделать тролль с несчастными свидетелями я так и не узнала.

***

Первое, о чем я подумала, когда мы оказались в столичной резиденции Ольесов: «Надо же… а все не так уж плохо».

Просторный холл, входная дверь с цветными витражами, два высоких, от пола до потолка, окна, мозаичный пол и мраморная лестница, ведущая на второй этаж. До пышного великолепия Эрменлейва, конечно, далеко, но и жалким этот дом сложно назвать. Тут Йор явно преувеличил.

Еще раз обвела взглядом прихожую и в нише возле лестницы заметила невысокого седого мужчину. Его худое морщинистое лицо было бледным, как мел, губы подрагивали, а прижатые к груди руки нервно мяли ткань светло-серого камзола.

Смотритель…

Судя по всему, наше появление произвело на бедолагу поистине ошеломляющее впечатление.

— Кхм… — откашлявшись, шагнул вперед Петька, и почтенный старец наконец-то отмер.

— Ва… ваше сиятельство… господин граф… — запричитал он, почтительно кланяясь. — Простите, не узнал сразу. Меня никто не предупредил, что вы изволите зайти…

Понадобилось минут десять, чтобы растолковать ошеломленному старику, что хозяин не «зашел», а собирается здесь жить. Причем не один, а с юной женой — новоиспеченной графиней Ольес, и не с завтрашнего дня, а немедленно. Да-да, вот прямо сейчас, с этого самого мгновения.

Медор — именно так звали нашего смотрителя — сначала долго не мог сообразить, что за блажь пришла в голову их сиятельствам, а, осознав, как ни странно, обрадовался. Бросился к входным дверям, в полной уверенности, что там, снаружи, брошены многочисленные вещи, и их надо немедленно внести. Остолбенел, услышав, что граф с супругой прибыли налегке — то есть совершенно без ничего. Хотел о чем-то спросить и неожиданно махнул рукой, окончательно смирившись с причудами молодых хозяев. Молча поклонился и с удивительной для его возраста прытью заспешил вверх по лестнице, чтобы проводить нас в господские комнаты. Слава богу, раздельные.

Мои покои состояли из небольшой серо-голубой гостиной, гардеробной, ванной и спальни, дверь из которой вела на Петькину половину. Не роскошно, но вполне пристойно — мебель не обветшала и не лоснится, обои не выцвели, пол не скрипит, а ковры на нем не протерлись. Настоящая Мири, наверняка, сочла бы жилище не респектабельным и не статусным, а мне понравилось. Добротно, уютно, пусть и немного старомодно, а самое главное, удивительно чисто, даже пыли нет. Видно, что за домом ухаживают и регулярно убирают. Что касается обстановки, то ее потом и поменять можно.

Как позже выяснилось, я оказалась права. Смотритель очень ответственно подходил к своим обязанностям и тщательно следил за состоянием «вверенного имущества». Раз в неделю приходили девушки, которых нанимали для генеральной уборки, в остальные дни порядок поддерживала Ирма, жена Медора. Они с мужем обитали в маленьком флигеле в глубине сада.

— А как иначе, ваше сиятельство? Госпожа графиня хоть и не жила здесь, иногда заглядывала… проверяла. Но всегда изволила предупреждать заранее, — в голосе старика на мгновение пробился тщательно скрываемый упрек. — Супруг ваш, правда, за все время раза два заходил, не более. Но я всегда надеялся… верил. Все ж-таки старое родовое гнездо. Сколько поколений Ольесов жило здесь, а батюшка милорда, граф Леонт, тут и родился. При мне уже это было… Деньги? Так поверенный его светлости герцога Саллера, дай Танбор ему долгих лет жизни, каждый месяц передавал. Ни разу не пропустил назначенного срока.

И здесь не обошлось без «кузена». Впрочем, кто бы сомневался.

Пока мы с Петькой изучали свои новые владения, осматривались и обустраивались, срочно вызванная в господский дом Сельма готовила спальни и стряпала ужин. Обед мы благополучно пропустили.

После простой, по-домашнему вкусной еды сразу потянуло в сон, и мы с братом вяло поползли наверх. Завтра предстоял трудный день — найм прислуги, приобретение необходимой одежды, вещей, да и его величество, так и не дождавшись хэленни с мужем, непременно даст о себе знать, — поэтому мы решили все разговоры оставить на потом, а сегодня хорошо выспаться. С тем и разошлись.

А в середине ночи я проснулась от страшного грохота.

Подскочила на кровати, сонно хлопая глазами и растерянно вглядываясь в окружающий сумрак. Пока пыталась сообразить — мне все приснилось или я, действительно, что-то слышала, громкий звук повторился. Вслед за ним понеслись ругательства, проклятия и удары, словно кто-то бил кулаком о стену соседней комнаты.

Петька…

Что там у него творится?

Мигом слетела с кровати… вернее, попыталась слететь, но запуталась в одеяле и неловко сползла на пол. Пока я торопливо освобождалась и поднималась, дверь смежных покоев отворилась и на пороге, озаренный со спины ярким сиянием магических светильников возник растрепанный братец.

— Ты это видела?! — вопросил он, потрясая рукой и уставившись на меня невменяемым взглядом.

— Что, это? — уточнила недоуменно.

Рука как рука…

— Вот… — Петька в несколько шагов преодолел разделяющее нас расстояние и сунул мне под нос ладонь. — Смотри!

Поскольку он перестал держать дверь, та тут же захлопнулась, и мы очутились в темноте. В отличие от брата, я в своей спальне иллюминацию не устраивала.

— Петь, я ничего не понимаю… И не вижу.

Он чертыхнулся, резко потянулся к панели, активируя освещение, схватил меня за пальцы, снова выругался и поднес к моему лицу уже обе наши руки.

— Тогда тебя ждет сюрприз. Любуйся…

Хватило одного взгляда. После чего настал мой черед ругаться и сыпать проклятиями. Наши запястья обвивали совершенно одинаковые змеи, только моя была тоньше, изящнее, а Петькина массивнее и солиднее, что ли.

Блестящая узорная чешуя, гибкое сильное тело — рептилии казались живыми и обманчиво неподвижными. А желтые глаза взирали так пристально и хищно, что тянуло немедленно признаться во всех прегрешениях или, как минимум, упасть в обморок. На всякий случай. Да, сейчас они вроде бы спокойны, но в любую секунду готовы сорваться с места и вцепиться в горло. Честно говоря, смотрелось красиво, но страшновато.

— Я ночью пошел в ванную, включил свет, а тут… В общем, сразу проснулся, — замогильный голосом произнес наконец братец, — Машка, скажи, что это не то, о чем я думаю.

Мы переглянулись, одновременно схватились за амулеты и дружно гаркнули:

— Йор!

— Ну, и чего разорались?

Портьера на окне шевельнулась, и из-за нее, демонстративно потирая ухо, вылез фрейр. Окинул нас быстрым взглядом, а потом уселся на подоконнике, небрежно сложив ногу на ногу.

— Если вообразили, что я глухой, то разочарую вас, смертные. Мне не свойственны человеческие недуги, болезни и немочи. Я совершенен. — Он самодовольно усмехнулся. — И вообще, к вашему сведению, давно уже здесь. С того самого момента, как этот припадочный начал бесноваться. — Кивок в сторону Петьки. — Не хотелось пропустить такое развлечение. Ну как? Понравился мой подарочек?

— Ты-ы-ы, — зашипел родственник и запнулся, не находя слов от возмущения.

— Зачем, Йор?

Было обидно и еще немного больно, но в отличие от брата, которого просто распирало от негодования, я вполне могла говорить.

— Это ведь змеи зарока, да? Ты их каким-то образом подделал, и теперь окружающие посчитают, что мы переспали… консуммировали брак. Все до единого так решат, даже…

Я не договорила, и имя герцога повисло в воздухе. Но меня поняли.

Петька вздохнул и отвел взгляд, а Йор оскорбленно поджал губы.

— Заботишься о вас, печешься, — фыркнул он сердито. — Ночей не спишь, не пьешь, не ешь… — тут мелкий сообразил, что перегнул, и добавил: — Почти… А что в благодарность? Одни упреки. Впрочем, что с вас, людишек, взять? Э-эх…

Он взвился в воздух, бормоча что-то гневное, махнул рукой, и на кровать бухнулся тяжелый увесистый том. «Свод правил и уложений великого государства Намаррского» — значилось на обложке.

— Изучайте, иномирные неучи, — торжественно провозгласил недоэльф. — Раздел сорок, параграф семнадцать. Пары часов, надеюсь, хватит, потом книга вернется на свое законное место. Все-таки из личной королевской библиотеки спер… гм… позаимствовал, а там все строго, охранок понаставили, так что скоро хватятся. Когда станет стыдно и захотите прощения попросить, меня не вызывайте. Извинения ваши мне тоже не нужны.

Тряхнул головой, разметав по воздуху белоснежные волосы, и исчез.

Через два часа тяжеленный талмуд, действительно исчез — испарился прямо с моих колен, но мы уже прочитали все, что требовалось.

Без брачных татуировок нам, действительно, грозили серьезные неприятности.

Если бы настоящий Трэй оказался вторым, третьим, десятым сыном, даже просто наследником, все было бы не так страшно. Но, к несчастью, он являлся не просто главой семьи Ольес, а на данный момент ее единственным представителем мужского пола. А «глава» и «представитель» обязан находиться в здравом уме, твердой памяти и полной боевой, то есть сексуальной готовности к воспроизведению потомства.

То, что мой «супруг» тянул с консуммацией брака, ставило под сомнение его дееспособность и полноценность, как продолжателя рода. А если учесть, что и с памятью у него беда…

Нет, в этом случае несчастный не лишался титулов и регалий. Все гораздо хуже. Любой аристократ на законных основаниях мог вызвать его на ритуальный поединок, чтобы вместе с жизнью отобрать вожделенный титул, поместье, привилегии и что там еще у страдальца имелось.

Подделав змей зарока, Йор тем самым помог Петьке избежать лишних проблем. Это несомненно. А вот что касается меня...

Остаток ночи я проворочалась без сна, подбирая доводы, которые убедили бы Рэма, что я ни капельки не люблю «мужа». Хотя, судя по татуировкам, только что с ним переспала. Получалось плохо. Как бы не начинался наш мысленный разговор, заканчивался он всегда одинаково — Саллер уходил, не поверив ни единому моему слову.