Глава 9

Итак, что мы имеем?

Как говорил наш друг Алекс, заядлый геймер, уровень первый: навыки — ноль, магия — ноль, денег кот наплакал, цель — захватить мир. В моем случае, конечно, не все так критично, но вот задача впечатляет. Влюбиться, дождаться ответного чувства, каким-то образом снять печать молчания, ошарашить избранника правдой о себе, заручиться его согласием и поддержкой, выйти замуж, отдать дар, избежать гнева разъяренного такой подставой короля и жить долго и счастливо. Уф… Кажется, ничего не забыла.

По мне, так завоевать мир намного легче.

Как прикажете влюбляться в «удобного и подходящего», если все мысли о неудобном и совершенно не подходящем? О его светлости герцоге Роэме Саллере. Который, между прочим, не спешил ни с тем самым ответным чувством, ни с пылкими признаниями… Он вообще не торопился — даже навестить нас и поинтересоваться, как мы устроились.

А ведь я ждала. Каждую минуту, каждый час следующего длинного дня.

С утра почтовая шкатулка порадовала сразу несколькими посланиями. Первое, на гербовой бумаге, с вензелем монарха и печатями, официально уведомляло нас, что его величество Танфрад Пятый примет графа и графиню Ольес завтра в час пополудни.

Вторая записка пришла от маркиза Астона. Она оказалась сдержанной и немногословной, но за краткими вопросами о здоровье и сожалениями, что по его вине мы угодили в руки Лейфри, прятались отцовская тревога и забота. Надеюсь, король не слишком сурово обошелся со своим главным казначеем. Мне нравился отец Мири, не хотелось, чтобы он пострадал.

Потом мы с Петькой ездили в агентство по найму прислуги, к модным портным, в магазины. Что-то примеряли, покупали, заказывали… а я все время думала о том, что вот Саллер сейчас придет, а нас нет.

После обеда вернулись домой. Медор доложил, что в наше отсутствие никто не заходил, и я сразу же бросилась к шкатулке, в надежде найти там хоть какое-то известие от Рэма. Письмо, действительно, было. От графини Ольес, матушки Пипи. Надо же, как быстро до нее долетели новости о нашем возвращении.

Весь текст в десять страниц, выведенный изящным бисерным почерком, я не осилила. Сдалась на середине, когда после причитаний, охов и восхвалений Танбору за спасение драгоценного дитятки, графиня принялась скрупулезно напоминать мне, как нужно ухаживать за ее великовозрастным отпрыском, ослабевшим после перенесенных невзгод.

«Эти дикари там, в своих Запретных Землях не имеют ни малейшего представления о полезном питании. Даже подумать страшно, чем они кормили нашего дорогого мальчика. Так что, Мири, не теряй времени даром, и немедленно закажи все необходимое. Список я для тебя составила»…

Дальше шел длинный перечень продуктов, который возглавляли, кто бы сомневался, знаменитые устрицы из Дуау.

Братец принялся хохотать, а я отложила письмо и ушла к Ирме на кухню. Надо заняться Петькиным образованием, пусть осваивает грамоту и сам отвечает своей милой маменьке. На самом деле, злилась я не на него и даже не на чрезмерно заботливую графиню, меня расстраивало молчание Саллера. Вон даже Аниаш отметилась, значит, герцог тем более знал, что мы вернулись. Знал и никак не отреагировал. Ладно, не мог навестить — мало ли, какие дела его задержали, но не черкнуть хотя бы пару слов, это уже слишком.

Значит, не очень-то я ему и нужна. С глаз долой — из сердца вон. Забыл давно уже о мимолетной интрижке с женою брата или ему помогли забыть. В столице женщин, желающих помочь в этом «благородном» деле, всегда хватало.

И только к вечеру, когда я совсем извелась и накрутила себя, шкатулка призывно звякнула, сообщая о новом послании. На этот раз от нашего высокопоставленного родственника.

Несколько секунд я сидела и просто смотрела на конверт, надписанный твердым размашистым почерком, потом быстро вскрыла его и жадно пробежала глазами по листу. Что я надеялась там увидеть? Сама не знаю. Но точно не то, что обнаружила.

Его светлость не стал тратить время и бумагу на сантименты и сразу перешел к делу. В нескольких скупых строчках он выражал кузену недовольство тем, что тот выбрал собственный дом, а не столичный особняк Саллера, где нас, оказывается, уже ждали полностью подготовленные покои.

Рэм напоминал о безопасности, о полном обеспечении, достойном нашего положения, и настаивал, чтобы Трэй передумал. Окончательно добила фраза о том, что если мы опасаемся, что он станет докучать своим назойливым вниманием и только поэтому приняли столь опрометчивое решение, то можем не беспокоиться. Особняк предоставляется в полное наше пользование. Сам хозяин намерен жить в своих дворцовых апартаментах. В конце его светлость выразил надежду, что после приема у короля им удастся еще раз обсудить этот вопрос, и передал мне поклон.

И все? Тянул целый день, потом прислал сухое сообщение, выпорол Петьку, мимоходом погладил меня по головке, пообещал устроить завтра разбор полетов и удовлетворенный распрощался? После этого герцог хочет, чтобы мы переехали и поселились у него на правах бедных родственников, в то время как он примется развлекаться где-то на стороне?

Я снова, теперь уже раздраженно, уставилась на письмо. Нет, поговорить нам, разумеется, надо. Очень надо. Но жить я буду отдельно. По крайней мере, до тех пор, пока не стану женой Саллера.

Усмехнувшись своим глупым надеждам, разгладила лежавшую на кровати бумагу. Судя по тону послания, в ближайшее время семейная жизнь мне не грозит. С Рэмом так уж точно. А никого другого я в роли мужа пока просто не представляю. Да и не желаю представлять.

— Ваше сиятельство… — На пороге комнаты топтался растерянный Медор. — Прибыл посыльный от Астонов с вашими вещами. Прикажете вносить? Там шесть сундуков, а новая горничная появится только утром.

Наряды Мэарин оказались очень кстати, особенно новое карту, то самое, из лисского шелка. Спасибо маркизу, позаботился о том, чтобы дочь на королевском приеме выглядела подобающе.

Что ж, времени, действительно, осталось совсем мало. Пора готовиться к встрече с его величеством Танфрадом, королем Намарры и… с его упертой светлостью герцогом Роэмом Саллером.

***

— Граф Пиотрей Ольес с супругой, — провозгласил подтянутый сухопарый мужчина неопределенного возраста, распахивая тяжелые двери.

Еще раз придирчиво оглядел нас с Петькой с ног до головы и чуть осуждающе поджал губы.

Я прекрасно знала причину его недовольства. Девичье платье Мири по статусу не очень подходило замужней даме, но это лучше, чем заготовка, подогнанная по фигуре с помощью камня Убгара, а сшить за такой короткий срок что-то новое я бы просто не успела. Полагаю, его величество тоже это понимает и не станет гневаться за невольное нарушение правил приличия. Брату легче, в его положении ничего не изменилось, и он спокойно надел один из тех костюмов, что передал управляющий Саллера. Именно в доме герцога Трэй жил до побега, там и оставил все свои вещи.

— Прошу, — церемониймейстер величественно склонил голову и наконец-то отступил, пропуская нас вперед.

Мири Астон, дочь главного королевского казначея, удостоилась от его величества лишь краткого представления на балу дебютанток, минутного любопытства и равнодушного:

— Очаровательное дитя. Уверен, Гольвен, она составит удачную партию.

И вот теперь Мэарин Ольес, хэленни, доросла до отдельной аудиенции в святая святых — кабинете правителя Намарры.

Шаг…

Другой…

От волнения не сразу удалось рассмотреть всех, кто находился сейчас в помещении. Сердце бешено колотилось, и я на мгновение потупилась, пытаясь если не расслабиться, то хотя бы успокоиться. Потом еще раз настороженно оглядела роскошно обставленную комнату, в надежде отыскать Саллера. Не нашла, расстроилась, вежливо улыбнулась двум темноволосым мужчинам и склонилась в реверансе перед сидевшим в кресле грузным мужчиной с величественной осанкой и ясным, острым, как кинжал, взором

Надеюсь, Петька сообразит, что делать. Недаром мы с ним почти до утра не спали — учили азы придворного этикета и составляли досье на членов королевской семьи. Для провинциального дворянина Трэя Ольеса, совсем недавно пережившего тяжелую болезнь и полную потерю памяти, пока должно хватить.

— Графиня…. — Танфрад медленно встал, — Ну наконец-то… Счастлив видеть… Вас, — подчеркнул он после небольшой паузы и неторопливо направился в нашу сторону.

Петьку он едва заметил, сухо бросив ему неопределенное: «Граф Ольес». Будто удивляясь, что здесь делает докучливый муж вожделенной хэленни.

— А вы еще больше похорошели, Мэарин.

Холодный голос, в котором не чувствовалось ни грамма восхищения прозвучал над самой головой. Несколько секунд монарх не двигался, изучая меня, пристально, бесстыдно-откровенно, а потом протянул руку.

Я похолодела. Обычно его величество никогда не помогал дамам, лишь делал соответствующий жест, дозволяя подняться. Исключение составляли ближайшие родственницы и фаворитки. Я не являлась ни членом семьи, ни любовницей правителя. Именно на это мы с Петькой рассчитывали, надеясь, что получится держаться от него подальше. И просчитались.

Король ждал. Я чертыхнулась про себя, легко дотронулась до твердой ладони Танфрада и невольно вздрогнула, ощутив, как он крепко стиснул мои пальцы.

— Вот видишь, племянник, твои подопечные живы и здоровы. Зря ты так волновался.

— Вижу…

Из простенка между книжными шкафами выступила знакомая фигура, и я захлебнулась воздухом, на время позабыв о том, что умею дышать.

Рэм…

Судорожно вцепилась свободной рукой в ткань платья, наблюдая за приближающимся мужчиной. Он изменился и выглядел каким-то измученным — побледнел, осунулся, под глазами залегли темные тени. Точно мы расстались не пару дней, а несколько лет тому назад. Болел? Но у него отличная регенерация. Работает много? Возникли проблемы? Зачем вообще его так срочно вызвали из Хауддана в Намарру?

— С возвращением, Трэй… миледи…

Негромкий низкий голос почти ощутимо коснулся моей кожи. Погладил, мурашками разбегаясь по телу.

— Здравствуйте, ваша светлость…

Пустые, тусклые слова. Как мало они значили, и как много таилось за ними. По крайней мере, для меня.

Только сейчас с пугающей ясностью я осознала, насколько мне все эти дни… часы его не хватало. Не доставало надежных рук, нежных губ, объятий, ровного стука сердца под моей ладонью, когда я засыпаю, ласкового: «Доброе утро, Мири», когда просыпаюсь. Ради того, чтобы услышать еще раз это мягкое: «Мири», вместо бессмысленного: «миледи» я согласна была всю оставшуюся жизнь носить имя чужой мне девушки.

— Надеюсь, у вас все в порядке?

Он остановился рядом… совсем близко, и просторный кабинет вдруг показался тесным, словно этот мужчина заполнил собой все окружающее меня пространство.

Наши глаза встретились, его — глядевшие с затаенным жадным вниманием и мои… Не знаю, что он в них видел, но если глаза — зеркало души, то пусть он различит все, что я сейчас чувствую. Поймет. Простит. По крайней мере, пожелает выслушать…

— Позвольте, миледи…

— Что?..

Пока я, оглушенная встречей с Рэмом, соображала, что королю нужно, Танфрад, все еще сжимающий мою ладонь, быстро отогнул край перчатки. Нахмурился, разглядывая татуировку, процедил сквозь зубы:

— Интересно… Я слышал, вы болели, граф? Видимо, вам стало значительно лучше. Что ж… Поздравляю.

Судя по интонации, его величеству хотелось не поздравлять, а, как минимум, придушить счастливца, собственноручно и по возможности мучительно. Но меня сейчас мало заботило мнение короля.

Герцог. Волновала лишь его реакция. Что он подумает, скажет, сделает, когда увидит активированные брачные браслеты? Я так надеялась, что удастся скрыть их под тонким кружевом — хотя бы во время сегодняшней встречи. Мои перчатки и длинные рукава Петькиной бархатной куртки должны были надежно хранить нашу тайну до тех пор, пока я не поговорю с Саллером. Но Танфрад не дал нам этого шанса.

Потемневший взгляд Рэма впился в мое запястье и мгновенно потух, будто выцвел.

— В Запретных Землях прекрасные лекари, — произнес он ровно. — Я рад за тебя, Трэй. За… вас.

Уголок губ мужчины дернулся в болезненной гримасе, а потом лицо его застыло непроницаемой маской, и он отвернулся.

А вот его дядюшка, наоборот, придвинулся еще ближе, провел двумя пальцами по моему подбородку, вынуждая приподнять голову. В этом движении не было ничего сексуального, интимного, даже оскорбительного — лишь голый исследовательский интерес.

— Так-так… — протянул он неопределенно и уставился на мой лоб, словно собирался прожечь в нем дыру.

Глаза короля на мгновение заволокла мутная белесая пелена, потом они прояснились, и его величество удовлетворенно погладил мое запястье.

— Как я вижу, наследников пока не предвидится, — раскрыл он причину своего резко улучшившегося настроения. — Замечательно!

Танфрад неприятно хохотнул и, пока я приходила в себя от его циничной откровенности, мягко развернул меня в сторону.

— Надеюсь, графиня, вы знакомы с моими сыновьями?

— Да, ваше величество…

Если пару случайных танцев с каждым из принцев можно назвать знакомством. Мири грезила о тех минутах с самозабвенным восторгом, бережно храня в памяти каждый жест, каждое слово их высочеств. А вот королевские отпрыски, скорее всего, забыли о черноволосой малышке сразу же, как отзвучала музыка. По крайней мере, продолжить «приятное» общение они не пытались.

— Теперь вам часто придется встречаться при дворе. Надеюсь, у вас возникнет желание узнать друг друга… гм… поближе.

Понадобилось несколько взглядов, церемонный обмен приветствиями и два поцелуя руки, чтобы понять — нет, такого желания у меня точно не возникнет. Что бы я ни обещала Йору, и к чему бы ни стремилась сама, эта парочка в мои планы точно не впишется. Не заставит сердце стучать быстрее, а потом останавливаться, замирая в сладком предвкушении. Ни сегодня, ни завтра, никогда.

Высокие, стройные, широкоплечие, оба принца — и наследник Атольф, и его брат Бертан — были невероятно хороши. Но их красота не затрагивала души, а поведение настораживало какой-то неуловимой фальшью. Не впечатлил меня ни оценивающий, насмешливо-многообещающий и чуть пренебрежительный взгляд старшего, ни обаятельная, лукаво-порочная улыбка младшего. Бабники! А их неуловимое сходство с Саллером не только не обрадовало, но неожиданно вызвало внутри глухое раздражение.

Саллер…

Он стоял у окна, вполоборота ко всем присутствующим — идеально прямая спина, строго сжатые губы, сцепленные за спиной руки — и, казалось, больше интересовался тем, что происходит снаружи, а не беседой, которая велась в кабинете. Как я ни смотрела, как мысленно ни уговаривала его обратить на меня внимание, он так и не повернулся, не сказал больше ни слова.

Зато его величество говорил много и долго, расспрашивал о Запретных Землях, выслушивал осторожные Петькины ответы. Пространно рассуждал о нашем долге перед всем магическим сообществом, но, в первую очередь, безусловно, перед «царем и отечеством». Я почти не вникала в эту пафосную дребедень, занятая мыслями о Рэме и о том, как бы мне его поймать в глухом темном месте. Там, где не водятся хитроумные самодержцы и их назойливые отпрыски.

В конце Танфрад, неожиданно перейдя на сдержанно-деловой тон, уведомил нас, что Хауддан, впервые за долгие столетия… да что там скрывать — за все время, решил наладить с королевством Намарра дипломатические отношения.

— Единственное государство Риоса, с которым они вообще согласились иметь дело, — глаза короля победно заблестели. — Представляете, какие это открывает перспективы? К сожалению…

Сожалел его величество лишь об одном: подлые нелюди — пусть Танбор их покарает всех до единого — самым категоричным образом отвергли предложенные монархом кандидатуры. После чего настояли, чтобы посредником между Запретными Землями и Намаррой стал мало кому известный, неопытный в делах граф Пиотрей Ольес.

Король брезгливо поджал губы, откровенно демонстрируя, что он думает о нелепой упертости Птарховых отродий, потом вздохнул и известил «Трэя», что с завтрашнего дня тот официально вступает в должность. Об этом сегодня вечером будет объявлено на большом королевском приеме, перед балом, на котором мы с Петькой, разумеется, обязаны присутствовать.

Ну, Йор… Так вот, что означала его загадочная фраза: «И работку кой-какую подкину…»

На этом аудиенция у монарха завершилась. Танфрад покинул нас первым, скрывшись за узкой неприметной дверью в нише возле камина, и я тут же направилась к герцогу.

Сейчас спрошу, как идет расследование, задам вопросы о Лейфри… Герцог воспитанный человек, сразу отмахнуться от дамы воспитание не позволит. Слово за слово, дойдем до выхода… Петька умный, он поймет и отстанет… И тогда я выберу момент и скажу… Я скажу…

Мне удалось сделать всего нескольких шагов, когда на пути, будто из-под земли, выросли Атольф с Бертаном и буквально взяли меня в тиски. Засыпали учтивыми фразами, комплиментами, сожалениями о том, как много всего пришлось пережить такой очаровательной… такой хрупкой леди. Как жаль, что их не оказалось рядом. Уж они бы непременно, обязательно, без всякого сомнения… Защитили, спасли, закрыли бы грудью…

Я слушала весь это вздор, кивала китайским болванчиком и жадно следила за передвижениями Саллера. Вот он направился к Петьке… О чем-то заговорил… Вот они начали спорить…

Когда брат, наконец, вырвал меня из рук принцев и, торопливо распрощавшись с королевскими отпрысками, повел к выходу, Рэма уже нигде не было. Он не стал дожидаться окончания фарса и просто-напросто ушел.

Ладно… Еще не вечер. Вечером, как известно, нас ждут большой королевский прием и бал. А значит, пока не все потеряно.