Глава 10

Остаток дня я провела в какой-то лихорадке. Приготовление к большому королевскому приему и балу. Попытка, впрочем, совершенно бесполезная, разучить с Петькой несколько самых распространенных танцевальных па. Примерка роскошного платья, которое наконец-то доставили от госпожи Титри.

Модная светская портниха, оказавшаяся самой настоящей кудесницей, мастерски владела профессиональной магией и приготовила поистине изумительный наряд.

Сначала на меня надели некое подобие мягкого корсета, он совершенно не мешал дышать, зато делал талию еще тоньше, а грудь — пышнее. Затем накинули тонкую нижнюю юбку молочного оттенка. На ее нежнейшей ткани, которая будет видна в разрезе, не допускалось ни единой складки, и новая горничная — серьезная сероглазая Герна — в компании с Ирмой потратили не меньше получаса, чтобы их разгладить. Бледно-сиреневая верхняя юбка и расшитый серебряной нитью лиф идеально подчеркнули фигуру.

Дополняли образ юной трепетной графини высокие кружевные перчатки и сложная прическа, в которую Герна умело вплела жемчужные нити. Я сначала даже боялась лишний раз повернуть голову, чтобы не разрушить это великолепие, но служанка уверила, что все держится прочно и ни за что не распадется.

В назначенный час подали карету с новым гербом Ольесов на дверцах, Петька помог мне спуститься, разместиться на бархатных подушках, и мы отправились на встречу… Не знаю, на что рассчитывал братец, а я, в первую очередь, надеялась пообщаться с Саллером. Именно для него я так тщательно наряжалась, украшалась и готовилась. Хотелось поразить его непреклонную светлость в самое сердце — чтобы увидел, остолбенел и осознал наконец, что не способен больше жить без меня ни единой минуты. Вот такая глупая девчоночья мечта.

— Петь, с танцами, как мы уже поняли, у тебя большая проблема, придется нанимать потом наставника…

— Наставников, — мрачно перебил «муж». — Танцев, манер, фехтования, магии…. Надеюсь, страстью к серенадам Пипи не страдал, только учителя пения в этой компании не хватало.

— Кажется, нет, — пожала плечами. — Так вот, сегодня, как и договаривались, стоишь на балу и всем любопытствующим туманно намекаешь, что пока не совсем здоров.

— Угу, вражеская пули, вернее, файерболы, временно вывели из строя главного светского топтуна… шаркуна… плясуна… В общем, завсегдатая балов и вечеринок.

— Можешь и так, — благословила я разошедшегося братца. — Главное, «молодую жену» далеко не отпускай. Вращай глазами, своди брови к переносице и всячески строй из себя ревнивца. Не радует меня перспектива танцевать с кем попало.

— И с принцами?

— С этими придется, никуда не денешься, — признала со вздохом. — Но больше никому разрешение не давай. Договорились?

— Даже Саллеру? — хитро прищурился родственник.

— Пе-е-ть…

— Ладно-ладно, — примиряюще вскинул он руки. — Я же все понимаю, — приобнял аккуратно, чтобы не помять платье. — Все будет хорошо, Маш. Обязательно. Ты очень нравишься герцогу, это я тебе совершенно точно говорю. От него и так-то при взгляде на тебя искры летят, а увидит сейчас, какая ты у меня красавица, и совсем с ума сойдет.

— Лишь бы поговорить не отказался, а то начнет от своего счастья по всем темным углам прятаться. Он ведь совершенно упертый.

— Ничего, — брат ласково поцеловал меня в кончик носа. — Спрячется, найду и к тебе приведу. А хочешь, сам ему скажу, что не люблю тебя больше? Мол, разочаровала ты меня полностью и окончательно. И в постели бревно-бревном…

— Ну знаешь… — прошипела я рассерженно и отвернулась.

Петька повозился немного, пробормотал что-то о женщинах, которым не угодишь, потому что они сами не понимают, чего хотят, и тоже затих. Так в полном молчании мы и въехали на ярко освещенную площадь перед королевским дворцом.

В прошлое посещение, днем, ожидавший у ограды молчаливый офицер охраны довел нас до одного из боковых входов, а потом безлюдными коридорами и переходами довольно быстро доставил к кабинету Танфрада. Сейчас все обстояло иначе. В потоке таких же тщательно разряженных и украшенных аристократов мы влились в широко распахнутые парадные двери и торжественно поднялись по центральной лестнице.

Наборные мозаичные полы, величественные колонны с резными капителями, затейливые пилястры, пышное убранство потолка, драгоценная облицовка стен… Каждая деталь была призвана изумить, ошарашить, убедить в богатстве и незыблемой мощи правителя Намарры. Особенно поражали гигантские глянцево-черные фигуры воинов и магов. Они подпирали высокие потолки просторной открытой галереи, которая обрамляла большой зал приемов или, как его еще именовали, Овальный зал.

Хотя, будь моя воля, я назвала бы его Золотым.

Золотые прожилки в мраморном рисунке пола, золоченая лепнина на стенах и такая же отделка каминов, роспись в золотых медальонах на потолке, золотые кисти многослойных шелковых портьер на окнах, полукруглая площадка у одной из стен, и на ней — несколько массивных бархатных кресел. Разумеется, тоже позолоченных. Если учесть, что просторное помещение было буквально залито светом, то все это великолепие слепило так, что глазам становилось больно.

К моменту нашего прибытия зал оказался уже полон. Приглашенные медленно прогуливались, собирались группами, о чем-то негромко беседовали. Девушки и молодые женщины при этом успевали принимать изящные позы и кокетливо хлопать ресницами на все четыре стороны. Мужчины — многообещающе им улыбаться. В общем, все, как всегда.

Наше вроде бы незаметное появление мгновенно стало достоянием местной «общественности». Видимо, скандальное бегство невесты всесильного герцога Саллера с нищим графом Ольесом наделало в свое время достаточно шума и еще не забылось. На нас косились — с осуждением, возмущением, любопытством. За спинами слышался возбужденный, злорадно-ехидный шепоток. Хорошо хоть пальцами в лица не тыкали, воспитание не позволяло. Нашлись и те, кто сдержанно кивал — в основном, брату, впрочем, близко эти доброжелатели тоже не подходили.

— Когда я попросил бога избавить меня от врагов, куда-то вдруг пропали все друзья, — насмешливо пробормотал Петька после того, как очередной молодой аристократ, встретившись с ним взглядом, побледнел, покраснел, проворно отступил и затерялся за чьими-то широкими спинами. — Наверняка ведь один из многочисленных приятелей бедолаги Трэя.

Маркиза Астона, отца Мэарин, среди присутствующих я не заметила, как ни старалась, герцога и его родителей тоже. «Выйдут вместе с королем», — утешила себя и принялась с любопытством наблюдать за «почтенной публикой». Пригодится.

Неожиданно неподалеку обнаружилась Истель, беседовавшая с грациозной, затянутой в зеленый шелк женщиной. При виде меня юная маркиза Тонтен приветливо разулыбалась и махнула рукой. Стоявшая возле нее незнакомка обернулась, окинула меня холодным взглядом, о чем-то спросила девушку, после чего приподняла безупречно ровные дуги бровей и надменно поджала губы. В ее прекрасных изумрудных глазах мелькнуло странное чувство, похожее на ненависть. С чего бы? Насколько я знаю, мы раньше не пересекались. Ни в этой, ни в той, прошлой, жизни Мэарин Астон.

Враждебное внимание посторонней красавицы было неприятно. Я поспешно отвернулась и заметила мелькнувшее сбоку в толпе мужское лицо, которое показалось смутно знакомым. Этот человек явно вызывал у Мири самые противоречивые чувства — неприязнь, раздражение, даже страх. Попыталась «вспомнить», кто он, но не успела…

— Его величество Танфрад Пятый, милостью Танбора король Намарры, — возвестил знакомый церемониймейстер и разговоры в зале мгновенно стихли.

Все замерли, преданно уставившись на пустующие пока кресла.

Самодержец появился из прикрытой декоративной портьерой двери за возвышением в сопровождении ее величества, сыновей, дочери и герцога Фоарнского. Ни Рэма, ни Дальмиры в свите не было. Ну, ладно ее светлость — мало ли что случилось, в конце концов, она могла попасть в опалу после тех глупостей, что недавно натворила. Но где, черт возьми, Саллер?

Король что-то говорил, к трону подходили какие-то люди, пары, целые семейства, а я все следила за этой проклятой занавеской в надежде, что она наконец шевельнется, отодвинется и оттуда покажется тот, кого я так отчаянно ждала. Но тяжелая золотистая драпировка оставалась неподвижной.

— Граф и графиня Ольес, — объявил наш выход шпрехшталмейстер местного цирка, и мы под сотнями перекрестных взглядов на негнущихся ногах двинулись вперед.

Нас прилюдно пожурили за побег, неподобающее поведение и нарушение правил приличия. Подчеркнули, что жизнь уже сама успела осудить и даже сурово наказать нарушителей общественного спокойствия. И поделом, ибо нефи… то есть надо всегда слушаться старших и делать, как они велят. Благородно подарили прощение — и от себя лично, и от отсутствующего в данный момент бывшего жениха. А потом Петьку торжественно назначили…

Что?!

— С завтрашнего дня граф Пиотрей Ольес вступает в должность инспектора по делам малых народов…

Я чудом удержалась от оскорбительной в данной ситуации улыбки. Судя по тому, как нервно выдохнул брат, он тоже.

Интересно, король это серьезно или с намеком и желанием «уесть»? Нет, Йор, конечно «малый», кто же спорит? И Эари тоже. А вот Мррагарр с Шеххиссом точно под определение не подходят. Да и берегинь крошками только самоубийца осмелится назвать.

— Помогать в организации новой службы будут мои племянники.

Его величество выцепил кого-то из толпы взглядом и поманил к себе.

При слове «племянники» я насторожилась, но тут же досадливо поморщилась — к нам подошли совершенно неизвестные молодые мужчины.

— А где?..

Танфрад завертел головой, потом раздраженно хмыкнул и что-то прошипел на ухо наклонившемуся к нему брату.

— Маркизы Эрмейн и Фестер Леро, — наконец представил он родственников — Прошу любить и жаловать.

Последняя фраза предназначалась главным образом мне и сопровождалась такой довольной улыбкой, что и идиотка бы догадалась — прибыла очередная партия потенциальных претендентов на руку разведенки. Еще два породистых, красивых самца. Только эта сладкая парочка, в отличие от принцев, — блондинистая. Для разнообразия, что ли? Тогда следующая группа женихов, по идее, должна оказаться рыжей. Жаль, «помогать» братики собираются не «Трэю», а исключительно самим себе.

Монарх встал, подавая знак, что большой королевский прием окончен и пора переходить от дел к развлечениям. Петька тут же подхватил меня под руку, вокруг вороньем закружили наследники с «племянниками», и мы дружным коллективом под ошарашенно-заинтересованными взглядами окружающих направились в бальный зал.

А в голове у меня билась одна-единственная навязчивая мысль:

«Где же все-таки Рэм? Лысую троллиху ему в эротические сны».

Королевская чета открыла бал, церемонно пройдясь в танце: Танфрад с какой-то белокурой дамой, а его супруга — с герцогом Фоарндским. Потом их величества погуляли по залу, раздаривая благосклонные улыбки, и покинули благородное собрание. Жаль, детишек с собой не прихватили.

Час спустя я уже успела станцевать с каждым из настырных родственников монарха, а кое с кем и не по одному разу, решила, что с меня пока хватит, и причалила к Петьке, обессиленно повиснув на его руке.

— Устала, дорогая? — мгновенно сориентировался новоявленный инспектор, заботливо усаживая меня на узкий диванчик и быстро, чтобы никто не опередил, опускаясь рядом. — Не следует так напрягаться, я настаиваю, чтобы ты чаще отдыхала.

Он строго взглянул на окруживших нас обескураженных мужчин.

— Ваши высочества, милорды, сожалею, но после перенесенных испытаний графиня еще слишком слаба и быстро утомляется. Надеюсь, вы меня поймете и не станете настаивать?..

В воздухе повисла многозначительная пауза.

Брюнеты с блондинами кисло переглянулись, заметно колеблясь. Но когда я, чтобы придать сцене побольше драматизма, со слабым вздохом прикрыла глаза и откинулась на спинку дивана, они все-таки откланялись и покинули нас. Не уверена, что навсегда, но надеюсь, надолго.

— Спасибо, родной, — шепнула, когда мы наконец-то остались одни. — Что бы я без тебя делала? Ты-то тут как?

— Как старый солдат, который хоть и не знает слов любви, то есть не танцует, но приключения в Запретных Землях, неожиданная монаршая милость и странная новая должность делают его невероятно интересной личностью. В глазах окружающих.

Это верно. Пока я кружилась по залу то с одним партнером, то с другим, братец тоже не оставался в одиночестве. К нему постоянно подходили какие-то люди, здоровались, о чем-то настойчиво выспрашивали. Чета Ольес после сегодняшнего приема, подчеркнутого внимания короля и принцев из изгоев превратилась в любимцев общества. Каждый стремился приблизиться и, так сказать, приобщиться.

«Трэй» отбивался, как умел, напуская туману, прикрываясь государственной тайной и стараясь ни к кому персонально не обращаться, чтобы не пришлось называть титулов и фамилий.

— Ну вот, еще один, — с досадой пробормотал он, наблюдая, как к нам целенаправленно несется разряженный молодой франт. — Кто это?

— Виконт Дерох… ммм… имени не помню. Один их твоих приятелей-собутыльников.

— Ну вот, и старые «друзья» снова из щелей повылезали. Осталось всем брошенным любовницам собраться, и настанет мне полное… счастье. Вот что ему надо?

— Погреться в лучах славы, пока ты в фаворе, конечно. А давай от него сбежим? — предложила я, заметив в противоположном конце зала Истель.

— Хорошая идея. В каком направлении планируем бежать?

Петька всегда понимал меня с полуслова.

— Вон в том.

Братец проследил за моим взглядом, насмешливо прищурился.

— Ясно. Языка брать будем.

Помог мне подняться, ловко обошел Дероха, бросив на ходу:

— Рад видеть, виконт. Простите, не могу задержаться, вынужден сопроводить жену…

И мы ринулись брать на абордаж ничего не подозревающую о наших коварных планах маркизу Тонтен.

— Что выпытывать собираешься? Не наваял ли плодовитый Трисоф Ластон за последний месяц очередной шедевр? — Петька не сдержал ехидного смешка. — Как там предыдущий назывался?

— «Прыгнуть в пропасть».

— Вот-вот. Или подопечная герцогини Саллер не жалует подобную литературу?

Брат учтиво раскланялся с очередным претендентом на его внимание, жестами объяснив, что и рад бы остановиться, поболтать минуту–другую, но, увы, семейный человек собой не всегда располагает.

— Жалует. Все юные романтичные девушки увлекаются любовными романами. Только одни их читают, а другие почитывают. В этом разница. — Я помолчала и неожиданно пожаловалась: — Петь, он так и не появился.

Сглотнула горький комок, мгновенно застрявший в горле.

— Королевский отбор не только открыт, но и набирает обороты, сам видишь. И, судя по всему, Рэм в гонке за ценный приз решил не участвовать. Так сказать, снял свою кандидатуру еще до старта. Спрятался от меня самым кардинальным способом — вообще не пришел.

— Марусь, мало ли что случилось, — утешающе загудел братец, сразу поняв, о ком идет речь. — Дела задержали…

— Вот давай и попытаемся разузнать. Насколько я помню, маркиз Тонтен — член Малого королевского совета. Надеюсь, дочурка внимательна и любознательна, а батюшка достаточно болтлив в кругу семьи и за обеденным столом.

На этот раз воспитанница Дальмиры стояла рядом с чопорной средних лет дамой в пышном темном платье — увядающей копией самой Истель. Девушка заметно скучала, была почти счастлива нашему обществу и с радостью представила своей суровой дуэнье, которая оказалась ее родной теткой.

Поначалу общая беседа шла вяло, надзирательницу явно не устраивало знакомство со скандальной четой Ольес. Но постепенно Петьке удалось ее разговорить, а потом и заинтересовать рассказами о чудесах Хауддана, в которых истина причудливо переплеталась с самым отчаянным вымыслом.

Как только почтенная леди увлеклась вдохновенными сочинениями моего Мюнхгаузена, я подхватила Исти под локоток и осторожно повлекла прочь, предложив прогуляться. Девушка не возражала, тетушка, очарованная сладкоголосым «графом», тоже. Правда, я все время чувствовала, что она внимательно следит за нами, а ее испытующий взор чуть не просверлил мне дыру между лопаток. Дуэнья бдила.

Истомившаяся в компании родственницы Истель обрушила на случайную подругу ворох светских сплетен и новостей, из которого я с трудом вылавливала то, что меня действительно интересовало.

Оказалось, Дальмира внезапно занедужила и уехала в родовое поместье, поправлять здоровье. Слава Танбору, воспитанницу пожалела, не повезла с собой, а отпустила под надзором компаньонки в Тагриф. Маркиз Тонтен лично хлопотал. Что незамужней девушке делать в такой глухомани, когда в столице в самом разгаре летний бальный сезон и можно присмотреть себе выгодного супруга?

— С ее светлостью было так интересно. Она всех знала и меня знакомила, а тетушка… — Исти потупилась. — Она старая дева и мужчинам не доверяет. Всех от меня отгоняет, даже танцевать позволяет редко, и сама тщательно выбирает партнеров. Да и не надо… Я ждала встречи с его светлостью, но милорду не до меня, у него переговоры.

Истель печально вздохнула, а я навострила уши.

— А… что за переговоры? — поинтересовалась самым нейтральным тоном.

— О, так вам еще ничего не известно? Здесь все только об этом и сплетничают.

Девушка порывисто сжала мою ладонь, наклонилась к уху и возбужденно зашептала:

— Пока вы выбирались из Хауддана, у нас тут чуть не дошло до войны с Онижем. Представляете? — Она округлила глаза в священном ужасе. — Было даже несколько стычек на границе… О них не объявляли, конечно, но… ходили упорные слухи. Потом вернулся герцог и все стихло. Милорду удалось как-то договориться с Сигиллой, и их король принял нашу сторону.

— Разве Ониж и Сигилла не союзники?

— Теперь нет, — мотнула головой Исти. — Между ними давно уже черная тень легла. А сейчас и подавно… Так вот, все эти дни его светлость почти не появлялся в Тагрифе, но сегодня днем отец видел его во дворце, и я подумала… надеялась, — она закусила губу. — Но, наверное, он опять ушел порталом в Сигиллу…

— Позволь напомнить, милая, следующий танец ты обещала барону Зуафу, — прервала наш разговор подплывшая под руку с Петькой тетушка Тонтен.

Истель скривилась — видимо, барон ее мало привлекал — но покорно пошла за дуэньей, которая, поправив выбившийся из прически локон, на прощание кокетливо улыбнулась «Трэю».

— Видишь, — воодушевился Петька, когда я пересказала ему все, что выпытала у нашего языка. — Человек занят и просто не смог прийти.

— Угу… А также подойти днем, там, в кабинете, или подождать за дверью, чтобы обменяться парой слов, спросить… да о чем угодно, хоть о здоровье. Или заехать, так… на минуточку, полюбопытствовать, как мы устроились. Ты ведь его приглашал, сам говорил.

— Приглашал, — неохотно подтвердил братец.

— А он?

— Поблагодарил.

— И?..

— И все.

— Вот! А он, в отличие от нас, прекрасно понимал, что другой возможности не представится, и даже записочки не прислал.

— Маш, перегибаешь. Он писал, — напомнил Петька.

— Угу… Отругал тебя и передал супруге поклон. Как выяснилось, прощальный. Ни одной теплой фразы в мой адрес у его светлости не нашлось. Так спешил удрать в эту свою Сигиллу, что аж пятки сверкали. Все нормальные слова по дороге растерял. Знаешь, как я себя чувствовала? Как та королева, что ждала весточки от мужа и получила наконец… пару сухих строк. «Сеньора, сегодня ветрено. Я шесть волков убил». Конец. А что еще надо? Все четко, по существу — и погоду описал, и чем занимался сообщил. Молодец!

Брат отвел глаза.

— То, что после такого жаркого любовного послания бедная женщина увлеклась другим, меня лично ни капли не удивило. Вот и я тоже… Влюблюсь в первого встречного… — Покосилась на хищно поглядывавших в нашу сторону принцев. — Ну, не в первого, конечно, но, если найдется достойная кандидатура, обязательно самым внимательным образом ее рассмотрю.

— Марусь…

— В Эрменлейве Саллер вел себя как-то… порешительней. То, что я жена кузена, его сдерживало, но далеко не всегда останавливало. Наверное, тогда я его интересовала, и как женщина, и как хэленни. Потом он получил женщину, удовлетворил страсть, а хэленни сильнейшему магу этого мира не настолько нужна, чтобы за ней, как за дефицитным товаром, в очереди толкаться.

Я чувствовала, что меня несет, что в чем-то несправедлива, резка, но сердце жгло от обиды, а глаза — от непролитых слез, и остановиться не хватало уже сил.

— Маш, не сходи с ума, — увещевал не меньше моего расстроенный Петька. — Давай сначала разберемся.

— Разобрались уже. Хватит, — отрезала я. — Он не желает меня видеть. Или просто больше не желает. Охладел. Что ж… Бывает. Когда наведенное Йором влечение схлынуло, присмотрелся повнимательней и осознал, что забавная девчушка Мири все-таки не героиня его романа и не женщина всей его высокородной судьбы. С меня достаточно. Я не собираюсь, как Шарик за зайцем, полжизни гоняться за его светлостью по всему Риосу. Сначала, чтобы объясниться и что-то доказать, а потом, чтобы убедить на мне жениться. Нет, поговорить нам все-таки надо, но только в том случае, если он тоже этого захочет. И я пойму, что по-прежнему ему небезразлична.

— Небезразлична — это мягко сказано. Ты Рэму очень нравишься, я же вижу.

— Вот пусть сам об этом и скажет. Хотя бы намекнет. Или секс для него — не повод для доброго слова?

— Герцог сейчас растерян, — неожиданно вступился за «кузена» братец. — Дай ему время. Он обязательно созреет.

— Пусть зреет. Спеет и даже переспеет… Только как бы поздно не оказалось. И все, поставим пока на этом точку. Принеси мне сока, пожалуйста, что-то во рту пересохло.

Не успел Петька дойти до столика с напитками, как в него тут же вцепилась ее высочество принцесса Вивита, а ко мне с разных сторон, как падальщики на брошенную добычу, устремились Атольф с Бертаном. Общаться с королевскими отпрысками сейчас совсем не тянуло. Спряталась за спину какого-то рослого вельможи, с ним дошла до колонны, осмотрелась, дождалась, пока брат обратит на меня внимание, и скользнула в полускрытую портьерой высокую стеклянную дверь.

На широком длинном балконе с резными арками было пусто и относительно тихо. Я облокотилась на перила, любуясь вечерним парком — украшенный подрагивавшими огоньками магических светильников, он выглядел красиво и немного таинственно. Глубоко вдохнула, вбирая в себя свежий ночной воздух, и вздрогнула, когда откуда-то сбоку неожиданно раздалось негромкое:

— Миледи предпочитает одиночество?