Глава 24

День коронации настал. О, как бы я хотела избежать этой жалкой участи. Как бы хотела, словно птица, умчаться прочь из дворца, от человека, что по какой-то насмешке судьбы стал моим отцом. Где сейчас находился тот, кого я привыкла называть «отец» и кого продолжала считать таковым, я не знала, но слову Нортона верила. Он не стал бы лгать и угрожать мне несуществующим заложником. Я верила, что сэр Джон в его руках и вела себя так, как и подобает приличной леди — готовилась к предстоящей коронации и последующей за ней свадьбе.

Один лишь раз я позволила себе обратиться к Нортону, когда потребовала с него ответ — привез ли он миссис Льюис с того проклятого острова, где мы обе оставили свое сердце.

— Вы сомневаетесь в моем слове? — усмехнулся он и в тот же день, по разрешению Его Величества, короля Виктора, меня вместе с Маргот в сопровождении самого министра, повезли в королевской карете в город.

За пределы Дворца выбралась, едва переводя дыхание. Несмотря на присутствие стражи и ненавистного лорда Эдгара, я все же получила какое-то мрачное удовольствие от этой прогулки. Выглядывая в окошко экипажа, проезжая по вечерним улочкам, наполненным магическим светом фонарей и мирно прогуливающимися парочками, я мысленно была с ними. В моих фантазиях, до смешного глупых и даже безумных, по таким же улицам прогуливалась под руку с Льюисом я сама. И вечер был так же тих, и теплый летний ветер шевелил мои волосы...

Когда карета остановилась перед какими-то воротами, за которыми угадывался небольшой дворик и сад, а чуть дальше, если ступать по мощеной дорожке, возвышался и особняк в три этажа, я сперва не поняла, куда мы приехали, но затем обратила внимание на гвардейцев, что прятались в тени вдоль забора. А затем Нортон, следовавший за каретой верхом, привлек к себе внимание одного из стражников дома и дал короткий приказ, после которого мужчина отворил калитку высотой с два моих роста, и быстрым шагом направился к дому.

— Зачем вы меня привезли сюда? — спросила тихо, едва Нортон подъехал ко мне на своем жеребце.

— Чтобы вы убедились, леди Грэхем, что я не из тех, кто бросает слова на ветер! — ответил он, а спустя пару минут на дорожке появилась фигура в пышном платье.

— Мадам Джейн! — вырвалось у меня. Я сразу же узнала женщину, и видела, как она спешит к карете. Дернула ручку, намереваясь выйти наружу, но один из стражников министра перекрыл мне выход.

— Вы убедились, что она в целости и сохранности? — насмешливо поинтересовался мужчина.

Я кивнула.

— Дайте мне поговорить с ней! — попросила, но лорд Эдгар только покачал головой.

— Зачем? — спросил он.

— Почему ее дом окружен вашими людьми? — возмутилась я. — Что вы творите! Как смеете!

За спиной охнула Маргот и вцепилась в мой локоть.

— Леди Мей! — попросила жалобно нянюшка.

— Пока вы не отправитесь к своему жениху, мне придется подержать миссис Льюис под арестом, — пояснил Нортон.

Я посмотрела на ворота. Мадам Джейн уже совсем рядом, и она видит меня. Ее глаза вспыхивают странным блеском, а на губах расцветает улыбка. Еще бы, мы столько пережили вместе на том острове и столько вместе потеряли!

— Отвезите леди Грэхем назад во дворец! — скомандовал министр, обращаясь к кучеру и сопровождению из королевской стражи.

— Миссис Льюис! — только и успела крикнуть я, как экипаж тронулся с места и быстро покатил по дороге мимо дома Джейн. Дома, где жил мой черноглазый Жук. И уже слушая грохот колес по каменной мостовой, я расслышала ее ответный крик.

— Мей! — но вот экипаж свернул за угол дома и все стихло. Только шум лошадиных копыт и свист хлыста, да скрип колес.

— Негодяй! — вырвалось у меня. — Не дал мне даже поговорить с ней!

— Главное, что мадам жива! — попыталась успокоить меня нянюшка.

Возвращение во дворец было шумным. Нас встречали лакеи, во двор высыпала стража, и в окружении гвардейцев я поднялась в свои покои, чтобы после прочитать записку, переданную мне Его Величеством королем Виктором.

— Завтра! — одно короткое слово, в котором для меня было так много боли и отвращения.

— Коронация! — произнесла догадливая Маргот.

Пусть мы не замечали приготовлений к данному мероприятию. Запертые в четырех стенах моих покоев, мы с нянюшкой коротали наши дни, развлекая друг друга молчанием. Говорить не было желания.

Нет, я не смирилась. Пусть сделает из меня принцессу, пусть отдаст за Алистера, но это не изменит моего сердца и не вернет мир в мою душу.

«Убегу! Все равно, убегу, когда пойму, что Грэхем и Джейн будут в безопасности!» — а безопасным для них все станет только после моей свадьбы. Когда я официально стану женой принца Алистера и невесткой короля Фредерика.

Что будет после с Виктором и его страной, можно только догадываться. Хотя я не была настолько глупа, чтобы понимать — король не вернет себе трон, а скорее потеряет его в тот самый день, когда я стану женой принца Алистера. Но что тут поделаешь, он сам сделал свой выбор, и остается только надеяться, что при правлении короля Фредерика в нашей стране станет спокойнее. Радовало еще и то, что Нортон сдержал свое слово, вернул мадам Джейн домой. Только вот мне совсем не понравилась охрана у ее ворот. Миссис Льюис такая же заложница, как и я.

— Леди Мей, вы бы отдохнули! — нянюшка поспешила помочь мне снять тяжелое платье. — Завтра день такой тяжелый! — вздохнула она, невольно напомнив о ненавистной коронации.

— Ах, если бы только я все могла изменить! — сил бороться не было. По крайней мере, сегодня мне требовался отдых, и Маргот была права. Завтра предстояло выдержать первое испытание.

Спать легла, даже не приняв ванну. Слишком устала, слишком болела голова от разных мыслей, заполнявших ее через край. Маргот расположилась на диване и скоро захрапела. Я же никак не могла уснуть, ворочалась, не находя себе места, пока не забылась после полуночи тяжелым сном.

Мне снова снился остров. Я видела закат и в его свете темный силуэт, стоявший на скале. Ветер трепал длинный плащ, черный, как подступавшая ночь, что уже высыпала на небе россыпь звезд. Волны плескались у основания скалы, шелестели о чем-то понятном только им одним, а я не могла оторвать взгляда от человека на скале.

«Кто ты?» — спросила вслух, и внезапно мне показалось, что меня услышали.

Вздрогнула фигура, стала медленно поворачиваться мне навстречу и за миг до того, как последние лучи солнца осветили незнакомца, я проснулась.

В окно лился яркий свет. Горничная раздвигала шторы и поглядывала на меня с широкой улыбкой.

— Доброе утро, леди Грэхем! — произнесла она.

— Доброе утро, Френ! — ответила вяло и стала искать взглядом верную Маргот, но нянюшки в комнате не оказалось. Заметив мой взгляд, горничная поспешила произнести:

— Она за завтраком отправилась! Скоро будет! — а после добавила: — Какой сегодня знаменательный день для вас, леди Мейгрид!

Хотела ответить что-то резкое, но вовремя сдержалась, понимая, что слуги здесь совершенно ни при чем. Незачем ей знать правду, ведь все равно это ничего не изменит, только хуже сделает. Слухи по Дворцу расползутся быстро, а мне это совсем не на руку пока.

Скрипнула дверь, пропуская в спальню нянюшку. Она несла поднос, угрюмо глядя перед собой.

— Завтрак, леди Мей! — произнесла и поставила передо мной. — По пути встретила человека от Его Величества, — добавила женщина, пока я открывала крышку с первого блюда. Есть буду прямо в кровати. Сегодня я не в настроении, побалую себя немного!

— И что? — поинтересовалась.

— Сказал вам передать, что через час придут модистки одевать вас и прихорашивать, — последовал ответ.

Едва не поперхнулась чаем и свежей выпечкой.

— Как куклу будут наряжать, — произнесла вслух.

Маргот потупила взор. Френ закончила смахивать пыль и удалилась в гостиную дожидаться, пока я доем. Мы с Маргот переглянулись.

— Что делать? — спросила я тихо.

— А что мы можем, леди Грэхем? — пожала она плечами и была права. Запертые в собственных комнатах, словно преступницы, без помощи извне, мы были скованы по рукам и ногам. И не к кому обратится за помощью, даже Грэхем где-то заперт пленником у Нортона. Мы просто бессильны, и от этого опускаются руки, но так нельзя!

— Ничего, Маргот, — сказала, больше для собственного успокоения, — я еще поборюсь!

Нянюшка только взгляд на меня подняла и тут же со вздохом опустила его, а я налегла на еду, понимая, что должна быть сильной. Слабые не выживают.

Сразу же после завтрака пришли служанки. Маргот выставили за двери, Френ с грязной посудой отправили на кухню, а меня подхватили под руки и, не дав толком опомниться, повели принимать ванную, где драили до изнеможения бедную кожу, пока она не начала скрипеть. Я молча терпела эти процедуры, понимая, что все равно ничего не смогу сделать, а, устроив истерику, только оттяну время. Неизбежное все же случится, хочу я того или нет, и случится именно сегодня, как и решил король.

Но вот меня вернули в комнату. Высушили магией волосы, обтерли пушистыми полотенцами тело. Надели тонкую сорочку и посадили за туалетный столик.

— Приведите мою служанку! — велела я, разозлившись, наконец, от молчаливого пыхтения служанок.

— Кого, леди Грэхем? — спокойно спросила старшая из них. Я сразу выделила ее из толпы — одета иначе и командует, правда, одними жестами. Даже мысль невольно мелькнула, что они здесь все немые, но, как оказалось, ошиблась.

— Миссис Стил, — ответила тоном, не терпящим возражений.

— Как скажете, — последовал ответ, — по ее поводу распоряжений не было.

— Каких еще распоряжений? — удивилась я, понимая, что скоро порог моего терпения истончится, и я взреву, раненым зверем.

— Мы придерживаемся распоряжений от Его Величества! — ответила служанка и бросила что-то одной из своих работниц, стоявших рядом. Девушка поклонилась и поспешно вышла из спальни.

— Вашу служанку сейчас приведут! — произнесла женщина и посмотрела мне в глаза. Я даже отшатнулась от странного взгляда болотного цвета глаз.

— Кто вы такая? — спросила я тихо.

— Магичка второго уровня Кларисса Грин! — представилась она.

— Магичка? — хотя чему я удивляюсь. От Виктора и не такого стоит теперь ожидать. Пока не выдаст меня за Алистера, буду заложницей его Эго. Как только я раньше не видела его истинного лица. Король — тиран, и при этом столь недальновидный, что подпустил настоящего врага и соперника слишком близко, глупо доверяя тому, кто так же, как и сам Виктор, мечтает сидеть на троне.

— Я здесь для вашей защиты! — пояснила Кларисса.

— От кого? — усмехнулась я, но мне не ответили.

Вернувшаяся служанка привела с собой верную Маргот. Нянюшка поспешила ко мне, взглядом спрашивая, все ли со мной в порядке. Я ответила ей легкой улыбкой.

— Платье для леди Мейгрид Грэхем! — раздалось на всю комнату, когда в распахнувшуюся дверь занесли нечто прекрасное настолько, что даже я не миг позабыла о своих бедах.

Несколько модисток несли в своих руках чудо. Никак иначе назвать это творение я назвать не могла. Платье, каких я никогда в жизни не видела, достойное королевы.

«Или принцессы!» — подсказала память, опуская меня с небес на землю. Но перестать восхищаться туалетом я не смогла. Все же я была больше женщиной, чем предполагала.

— Ваше Высочество! — заторопились служанки, хотя еще ничего объявлено не было.

Повернула лицо, глядя на дорогое платье алого цвета, словно сотканное из заката и расшитое солнечными бликами по самому краю. С широкими юбками и зауженной талией, глубокий вырез оставлял напоказ верх груди — это должно было выглядеть соблазнительно.

— Ваше платье для коронации! — произнесла одна из женщин. — И украшения из королевской сокровищницы, — а вот тяжелую коробку, обшитую черным бархатом, заметила только сейчас. Платье затмило все.

— Какая красота! — озвучила мои собственные мысли нянюшка, стоявшая рядом. Она заломила руки, рассматривая оборки платья, расшитые мелкими алмазами, похожими на слезы, такие же чистые и похожей каплевидной формы.

— Красота, — повторила я ее слова, а про себя неожиданно вспылила.

«Да гори она огнем эта красота!» — и уронила руки.

— Вы прекрасны, Ваше Высочество! — сказала магичка.

— Я еще не высочество! — ответила я.

— Ненадолго! — последовал ответ, после которого меня начали причесывать. Волосы уложили на голове короной. В тонкие отдельные пряди вплели жемчужины, уложили дивными локонами с помощью магии. Я огляделась, присматриваясь к помощницам Клариссы. Только теперь стало понятно, что все эти женщины обладают магией. Но их магия была особенного характера, как магия модистки, что создавала платья в салоне мадам Джейн. Магия, которая носит исключительно бытовой характер.

Я закрыла глаза, мечтая, чтобы этот день скорее подошел к концу. Коронации не избежать и, скорее всего, этого брака с Алистером тоже. Виктор от меня не отстанет, пока не получит то, что ему надо. И пусть внутри горит протест, пусть сердце бьется в остром желании встать и сбросить все эти украшения и это платье, что грузом давит к полу.

Как бы я хотела владеть хотя бы толикой магии, чтобы превратиться в птицу и выпорхнуть в окно, прочь от этого Дворца и его страшных обитателей. Мне просто не повезло родиться дочерью короля. Все было бы намного проще и легче, будь я в действительности леди Мейгрид Грэхем, дочь лорда Хранителя, сэра Джона Грэхема, но судьба сыграла злую шутку и мою жизнь определили за меня.

— Все готово! — женщина, укладывавшая мои волосы, отошла в сторону и ободрительно посмотрела на дело рук своих. Нашла прическу достойной и повернулась к Клариссе Грин. Но магичка уже и сама видела, что все готово.

— Время, дамы! — сказала она. Голос прозвучал жестко. и в душе противно заскребли кошки. — Ваше Высочество! — это уже предназначалось мне.

Я встала и повернулась к женщине.

— Нам пора! — произнесла мисс Грин и чуть улыбнулась уголками губ. — Я буду сопровождать вас до места проведения церемонии и там сдам с рук на руки охране лорда Нортона, — добавила она.

Я промолчала и лишь посмотрела на Маргот. В глазах нянюшки застыли слезы. Было видно, что она в восторге от моего внешнего вида, и при этом понимает, как никто другой, что происходит у меня в душе.

— Мисс Стил пойдет со мной! — приказала я, обращаясь к Клариссе.

Магичка посмотрела на нянюшку и, видимо, сочла ее неопасной, а потому согласно кивнула, и спустя минуту, в сопровождении стражи, которая, как оказалось, поджидала нас в коридоре за закрытой дверью, мы направились к лестнице, что вела вниз.

Еще никогда мои ноги не испытывали такого дискомфорта. Каждый шаг давался с трудом, словно мне прицепили тяжелые колодки, заковали в цепи. Но голова поднята гордо вверх. Я никому не позволю смеяться надо мной. Я — Мейгрид Грэхем, и этим все сказано.

В карете трясло, но ехать оставалось не так долго, так что, пришлось терпеть. Лорд Нортон понимал, что заявиться на лошади на коронацию принцессы было бы верхом бесцеремонности, а потому терпел. Его спутник, сидевший напротив, был необычайно молчалив и хмур, хотя прекрасно знал, куда именно они направляются, только это его совсем не радовало.

— Не понимаю, отчего у вас, милорд, такое кислое лицо! — проговорил сэр Эдгар. — По идее, радоваться должны. Ваша дочь сегодня станет принцессой, разве это не предел мечтаний для каждого отца? А после, когда состоится ее свадьба с принцем Алистером, леди Мейгрид получит куда большее могущество, чем даже ее настоящий отец и, возможно, при должном везении, когда-то станет королевой.

— Только не говорите мне, что сами верите своим словам! — после минутного молчания ответил Лорд-Хранитель.

Второй Министр тихо рассмеялся.

— Я пытаюсь успокоить вас.

— Байками и ложью? — вскинул брови сэр Джон.

— Даже если и так, я проявляю учтивость! — согласился Нортон.

— Тогда прошу вас избавить меня от нее! — Грэхем явно был не в духе, но министра это не остановило. Он продолжил беседу.

— Я понимаю, что леди Мейгрид не желала быть наследницей Виктора, да и замуж, кажется, не торопилась, — говорил он, выглядывая в окно кареты на проплывавшие мимо стройные кипарисы. — Но вы сами знаете, что наши дети порой не понимают собственного счастья.

— Я уже ошибся однажды с Одри! — зачем-то произнес Грэхем и прикрыл глаза.

— Не расстраивайтесь, милорд, — улыбнулся Нортон, — мне показалось, что леди Болтон без ума от своего мужа, и ее любви должно хватить на двоих с лихвой, хотя не могу не признать, что сын первого министра гниловат.

Карету дернуло в сторону, и Грэхем открыл глаза. Нортон перестал улыбаться и высунулся в окно кареты.

— Что ты это там творишь! — прикрикнул на кучера.

— Впереди экипаж! — ответил тот.

Нортон сделал знак сопровождению, и гвардейцы пришпорили лошадей с одной единственной целью, заставить наглеца, ехавшего впереди, пропустить карету второго министра.

Нортон расслабленно облокотился на спинку сиденья и проговорил самым миролюбивым тоном, обращаясь к сэру Джону.

— Хорошо, милорд. Я вижу, тема ваших детей для вас весьма болезненна.

Грэхем молча посмотрел на министра, понимая, насколько сильно тот его раздражает, но ничего не произнес. Вдохновленный звуком собственного голоса, лорд Эдгар продолжил:

— Скажите, милорд. Мне всегда не давал покоя один вопрос. Вот уже сколько лет я являюсь министром при Его Величестве короле Викторе, но так до сих пор и не узнал, почему вас называют лордом-хранителем! — он чуть придвинулся к Грэхему. — Что такого вы храните или это просто не должность, а пустой звук? — криво улыбнулся, ожидая ответ.

— Вы хотите знать слишком много! — ответил сэр Джон, и в тот же миг у окна кареты появился всадник. При эполетах и в высокой шляпе.

— Ваша Светлость! — обратился гвардеец к Нортону. Министр сразу потерял интерес к Грэхему и посмотрел на сержанта.

— Почему мы все еще плетемся за экипажем? Вы разве не сказали, кто требует освободить дорогу?

Лошадь гвардейца шла мерным шагом. Приложив руку к козырьку, мужчина отрапортовал:

— Я ничем не могу помочь, Ваша Светлость!

— Это еще что значит?

— Но в карете едет представитель короля Фредерика, который будет заменять принца Алистера на коронации и последующей помолвке.

Нортон сузил глаза и задумался, а затем бросил сержанту.

— Я понял! Вы можете быть свободными! — он определенно не торопился ругаться с человеком Фредерика из-за такой мелочи. Абы кого не отправили бы на такое важное дело. Скорее всего, даже не скорее всего, а точно, этот незнакомец вез свидетельство о браке, которые подпишет и Виктор, и принцесса Мейгрид.

«Пусть едет впереди!» — подумал Нортон. Пережить подобное он мог, особенно в свете того, что пока являлся всего лишь вторым министром, но вот когда станет королем!..

Улыбка легла на губы Нортона. Он более не злился и даже кивнул гвардейцу и велел:

— Экипаж гостя не обгонять. Будем следовать за ним, как и прежде!

— Вас понял, — приложил руку к козырьку военный и сделал знак охране и кучеру двигаться далее.

Чуть набрав скорость, карета быстро нагнала экипаж посланца короля Фредерика и пристроилась позади, более уже не делая попыток обогнать.

Я думала, церемония будет проходить в большом тронном зале, где обычно Его Величество устраивал приемы и балы. Зал — огромный, вмещающий большое количество гостей, и я думала, что Виктор предаст коронацию огласке, но нет. Мало того, что мы миновали пустое помещение зала, так еще и прошли дальше. Эту часть дворца я не знала. Никогда не бывала здесь, даже будучи девчонкой, а уж тогда-то я облазила, как мне казалось, каждый закуток, и чем темнее он был, тем было интереснее. Сейчас, вспоминая свое детство, я понимала, почему была такой частой гостьей у короля. Он присматривался ко мне и, скорее всего, уже тогда мечтал или надеялся на выгодный брак для короны. Получалось, Виктор давая слово умирающей жене, уже тогда заранее знал, что нарушит его. А может быть, сейчас во мне говорила обида и подозрительность. Кто знает, что было тогда, и какие планы носил в своей голове будущий король и нынешний правитель. Для меня прошлое осталось прошлым. Оно невозвратимо, как вода в реке. Утекло и не вернется. Важнее было настоящее, которое было не таким светлым и радужным, как в моих девичьих мечтах.

За спиной шаркала ногами Маргот. Вместе с ней еще несколько человек, служанки и магичка, не сводившая с меня пронзительного взгляда, будто ждала, что я сорвусь и побегу прочь с истерическими рыданиями и криками.

Как же. Не дождетесь. Хотя, что обманывать саму себя, будь у меня малейшая возможность убраться отсюда, я непременно ею воспользовалась бы, но увы.

За спиной конвой из стражи плюс боевой маг. А я... Что я? Никчемная, слабая, ни крупицы магии и силы, просто человек! Мне оставалось лишь одно — не терять чувства собственного достоинства и следовать своей цели, которая пока была неясной. Как сбежать, я не знала, но понимала только то, что эта свадьба будет для меня концом.

Сегодня, как никогда ранее, Дворец давил на меня. В его стенах словно не хватало воздуха. Хотелось вздохнуть полной грудью, но не получалось. Корсаж казался невообразимо тугим, и я едва сдерживалась, чтобы не дернуть его край.

Но вот впереди показались высокие двери, уходящие почти под потолок. У дверей — гвардейцы и парочка магов в длинных мантиях.

Нас встретили, выказав почести. Передо мной склонились, и Кларисса тихо проговорила, обращаясь ко мне.

— Здесь моя миссия окончена, Ваше Высочество, — я покосилась на магичку, поспешившую поклонится мне. — Я надеюсь, церемония пройдет успешно, — добавила она и попятилась назад, а следом за ней и стайка служанок, которые готовили меня к коронации. Я ничего не сказала женщинам и просто отвернулась, бросив взгляд на магов, что шагнули мне навстречу.

— Леди Грэхем! — одновременно произнесли они.

Двери распахнулись сами собой, и я посмотрела вперед.

Небольшой зал, освещенный свечами, несмотря на то, что за окном было светло и солнечно. И где-то там меня ждал король-отец и придворные, получившие высочайшее разрешение присутствовать на церемонии провозглашения леди Мейгрид принцессой.

Еще толком не зная, что произойдет, я мялась на пороге, неожиданно растеряв всю решительность, но маги указали мне на зал и заулыбались с обеих сторон, пришлось идти вперед. С одним союзником за спиной, нянюшкой по имени Маргот Стил, я вошла в зал для церемоний и застыла, глядя на короля и его приближенных, среди которых оказалось немало незнакомых лиц, но были и такие, которым я обрадовалась.

Лорд Грэхем стоял рядом с Нортоном, но не отрывал от меня взгляда. Он чуть улыбался, но улыбка эта была печальной и сочувствующей. Никогда не была сторонницей жалости, но сейчас на сердце стало теплее. Я понимала, что сэр Джон против того, что происходит, но, как и я, он оказался заложником у сильных мира сего. Ситуация, на первый взгляд безвыходная! А там... кто знает.

Как мне сейчас не хватало Гейла. Он бы придумал путь к спасению. Он не отдал бы меня Алистеру, как дешевый трофей.

— Леди Грэхем! — от свиты короля отделился маг. Он был одет в длинную мантию, расшитую серебряными нитями. Седой, с длинной бородой и в очках, в руках мужчина держал странную бархатную подушку, на которой лежала продолговатая коробка, черного, словно смоль, цвета.

— Пройдите вперед! — было приказано мне.

Я сделала несколько шагов, оглядываясь по сторонам, выискивая глазами знакомые лица. И нашла.

Старший Болтон также присутствовал на церемонии. Он стоял неподалеку, выделяясь из общей толпы. Вроде бы и вместе со всеми, и в тоже время один. На меня посмотрел с интересом, но без сожаления или жалости, хотя, я понимала, что он сейчас завидует мне, или жалеет об упущенной возможности породниться с самим королем. Жаль, что я не могла прочитать его мысли.

Чуть поодаль от Его Величества, расположилась еще одна моя знакомая. Леди Кендел улыбалась так широко, что в какой-то миг я испугалась, как бы ее очаровательный рот не разорвался от такой растяжки. Женщина была одета в платье, которое могло составить конкуренцию моему алому. Поймав мой взгляд, леди Кендел поклонилась, но я не ответила ей и отвернула лицо, снова посмотрев на старого мага, но затем вздрогнула, заметив тень, что словно пряталась ото всех. Незнакомец стоял за свитой, но не прятался, а просто наблюдал. И оказался этот незнакомец не таким уж незнакомым.

«Байе!» — мелькнула в голове мысль, и отчего-то по телу прошел холодок. Неприятный такой, будто иглы под кожу.

— Прошу вас, леди Грэхем, — маг сделал жест рукой, предлагая мне шагнуть к невысокой каменной колонне, на которой стояла квадратная плита с углублением в центре размером с медную монету. Я бросила взгляд на сооружение, догадываясь о его предназначении. Совсем не корона ждала меня здесь.

— Протяните вашу руку! — потребовал маг, и я послушно сделала то, что требовалось от меня. Маг спокойно протянул подушечку одному из своих учеников, затем достал из коробки длинную иглу и уколол мне палец.

Выступившая алая капля вызвала шепоток, пробежавший по толпе придворных. Маг взял мой палец и чуть надавил, чтобы крови стало больше, а после перевернул руку так, чтобы красная капля упала в углубление.

— Теперь вы, Ваше Величество, — обратился он к Виктору.

Я отошла в сторону. Маргот метнулась ко мне, протягивая платок, с намерением обмотать палец, но я покачала головой и просто смяла клочок ткани в кулаке, глядя, как с королем проделывают ту же самую процедуру, что минуту назад проделали со мной.

«Кровь от крови!» — мелькнула мысль в голове. Ритуалом магии он докажет, что я его дочь. Гейл позаботился о том, чтобы документы пропали, но Виктора это не остановило. Думаю, после он найдет способ восстановить свидетельство о рождении, правда, сделать это будет нелегко, только вот меня это сейчас мало волнует. Я хотела быть только Мейгрид Грэхем и никем другим. Правда, мое желание никого не волнует.

Спокойным оставался только виконт. Он не смотрел на мага, он смотрел прямо на меня, и от взгляда его глаз я продолжала холодеть, пока не поняла, что именно происходит со мной.

Я боялась. Раньше за собой такого не наблюдала, да и виконт казался приятным молодым человеком, наверное, потому, что он еще никогда не смотрел на меня так, как делал это сейчас.

Глаза Байе выражали затаенное желание. Может быть, огонь свечей и полумрак сделали свое дело, но мне казалось, я вижу в виконте похоть, или это расшалились мои бедные нервы.

Маг тем временем продолжил колдовать. Придворные замерли в ожидании. На лицах — маски, застывшие в предвкушении. Наверное, не один из них надеялся, что кровь короля отторгнет мою, не признает, и я с позором покину зал. Я и сама надеялась на это, даже понимая, что подобное невозможно. Но ведь случаются в жизни чудеса!

Со мной чудо не произошло.

Маг провозился еще с несколько минут, а затем распрямил спину с довольной улыбкой. Свита выдохнула, а маг поднял руки, и я увидела странное действие, произошедшее с нашей смешавшейся кровью.

Капельки поднялись в воздух и закружились друг вокруг друга, сперва медленно, затем все быстрее и быстрее, пока не слились в одну темную полосу, образовав идеальный круг. Маг улыбнулся и шевельнул пальцами и размазанный круг на секунду застыл, а после осыпался золотыми искрами прямо на постамент.

— Золото! — провозгласил старик и с торжественным видом посмотрел на окруживших его людей. Выдержал паузу и добавил:

— Королевская кровь, господа. Идеальная и полностью идентичная!

Я сжала губы, ожидая, что произойдет дальше. А маг повернулся ко мне и поклонился.

— Принцесса Мейгрид! — сказал он с тихой улыбкой, и придворные зачем-то зааплодировали мне, отчего я почувствовала себя жалким комедиантом, с овациями закончившим свое представление. Повернулась вокруг, глядя на неискренние улыбки, на лицо короля, выглядевшего самодовольным до невозможности. Сглотнула и вздохнула тяжело.

— Моя дорогая! — проговорил Виктор, а я зачем-то отыскала взглядом Лорда-хранителя. Он печально улыбнулся мне и опустил взгляд. — Церемониймейстер! — голос Его Величества пролетел над залом, неожиданно громкий и протяжный. — Велите принести корону для Ее Величества принцессы!

Я прикрыла глаза, и внезапно зал закружился вокруг. Покачнулась и открыла глаза, с удивлением глядя на то, что открылось взгляду.

Я увидела плот. По спокойной глади моря на небольшом плоту, сложенном из обломков каких-то досок, плыл человек. Высокая фигура, силуэт, знакомый до боли.

— Гейл! — проговорила я еле слышно, но мужчина не услышал меня.

Плот находился в открытом море и вокруг только волны, набегавшие на хлипкое сооружение. Мужчина правил длинной деревянной палкой и смотрел куда-то вперед, а затем внезапно замер и, наклонившись, положил палку на поверхность плота, рядом с ногами. И прежде чем я поняла, что он намерен делать дальше, мужчина поднял вверх руки и стал водить ими по кругу. Я не слышала его слов, но знала — он творит какое-то заклинание или... Но это было невозможно.

А потом я догадалась — он открывал портал.

На воде!

Сумасшедший!

Рот открылся для крика. Я хотела остановить сумасшедшего от ошибки. Мой Жук не мог не знать, чем опасен портал, открытый над водой. Никто из магов не посмел бы сделать это. Слишком рискованно, слишком опасно!

— Гейл! Нет! — выдохнула я, и что-то до боли обожгло руку, вырывая меня из видения до того момента, когда мужчина успел оглянуться, и я смогла разглядеть его лицо.

Очнулась на руках короля. Его Величество снизошел до моей особы, и теперь я лежала на его коленях, а сам Виктор смотрел на меня, чуть нахмурив брови.

— Что с принцессой? — спросил кто-то. Обступившая нас толпа придворных ахали и охали.

— Упала в обморок! — услышала я еще чью-то фразу.

«Гейл!» — подумала и моргнула. Неужели жив? Неужели это не просто видение, рожденное моим воображением?

Сердце забилось быстрее, и я попыталась сесть. Рука короля подтолкнула в спину, помогая осуществить задуманное.

— Ваше Высочество! — Нортон протянул мне руку, и я посмотрела на его пальцы, затянутые в белую перчатку с таким отвращением, словно она была перепачканная слизью. Неохотно приняла ее и встала, пошатнувшись.

— Ее Высочество, наверное, переволновались от счастья! — заявил маг, проводивший церемонию. А я посмотрела в глаза Нортона, думая теперь только о том, что он и все остальные услышали. Кричала ли я в своем воображении или и здесь произнесла имя Льюиса, приговорив его к смерти. Но глаза министра оставались спокойными. Правда, это меня все равно насторожило. Такой, как Нортон, умел скрывать эмоции. Но тут до меня дошло. Все присутствующие называли меня — Ее Высочество. Это как понимать? Не помню, чтобы я произносила нужные слова и мне на голову надевали корону! Что произошло за то время, пока я была без сознания?

Подняла руки и потрогала волосы. Так и есть! Корона! Нацепили, пока лежала без чувств! Но как так можно? Это нарушение всех правил!

Я огляделась по сторонам. Вот неподалеку стоит бледная Маргот, по всей видимости, ее не подпустили ко мне, и она вся распереживалась, увидев, как я падаю, да и кто бы ни испугался на ее месте. А вот и Грэхем, такой же взволнованный, стоит, прижав к груди руки. Я послала ему слабую улыбку.

— Продолжим! — велел Виктор, и меня подхватили под руки ученики мага, подвели назад к постаменту.

— Корону мы вам надели, Ваше Высочество! Теперь надо принести слова клятвы, и мы заверим ваш титул вашей подписью и капелькой крови, которая после отправится в архив, — произнес маг.

Моего мнения никто не спрашивал.

— Повторяйте за мной! — продолжил маг.

Я внутренне сжалась. Чувство протеста превратило ладони в кулаки, только что я могла поделать? Сказать сейчас при всех, что отказываюсь. Поможет? Вряд ли. Собравшиеся — приближенные не Виктора. Здесь все подвластны Нортону и своим отказом, я только усугублю и без того тяжелое положение. Так, став принцессой, я ненадолго успокою своих врагов, и у меня будет время...

«Время для чего?» — спросила саму себя.

«Время дождаться Гейла!» — ответила мысленно, и маг заговорил, а я, будто прилежная ученица, стала повторять за ним слова клятвы.

Страшная буря и огромные волны, треск ломающейся лодки, вспышка острой боли и темнота, жуткая и ужасающая, наполненная холодом и жалкими попытками изменить хоть что-то в своей судьбе.

Он боролся с бездной, куда его затягивали волны. Погрузившись в воду, почувствовал, как течение уходящей назад волны тянет его за собой. Решил не сопротивляться, расслабился, думая только о том, как выплыть после, как сохранить воздух в легких, что с каждый секундой грозились разорваться в груди и просто молили его открыть рот и сделать губительный вдох, после которого море заберет в свои недра очередную жертву.

Но Льюис был не из тех, кто так легко сдается. Он борец. С самого детства и до сих пор выживал только потому, что не сдавался ни в каком случае, не отступал от намеченной цели и шел вперед, порой по головам, порой поступая не так благородно, как учила его мать.

Море отпустило лишь у самого дна. Оттащило далеко и виски сдавило глубиной. Плыть к поверхности было мучительно долго, и мужчина радовался лишь тому, что лодка разбилась у самого острова, а не там, на глубине, где его шансы были бы слишком мизерными.

На поверхность вырвался, будто ядро, выпущенное из пушки, и раскрыл рот, став похожим на рыбу, выброшенную на песок. Но едва успел сделать полных вдох, больно отдавшийся в груди, как его накрыло пенной волной и потащило снова куда-то прочь от вожделенной цели — женщины, стоявшей на берегу. Гейл старался сейчас не думать о ней, понимая, что ему надо сосредоточится на спасении собственной жизни, но когда очередная огромная волна подняла мужчину на свой гребень, он успел мазнуть взглядом по берегу и тут же понял, его далеко отнесло от того места, где он в последний раз видел Мейгрид. Но удивиться или успеть обдумать происходящее не успел. Упал вниз вместе с гребнем волны. Впереди замаячили скалы и, едва вынырнув на поверхность сошедшего с ума моря, мужчина заметил приближающиеся скалы. Темные, они словно паруса призрачного парусника, приближались к нему. Неумолимые, с острыми рифами, торчавшими из воды, будто клыки чудовищного подводного монстра.

Гейл с ожесточением заработал руками и ногами, стараясь отплыть как можно дальше от надвигающейся гибели, понимая, что очередная волна, подняв его на свой гребень, ударится о скалу, размозжив человека, будто гнилое яблоко.

Усилия не прошли даром. Борьба со взбушевавшейся стихией вымотали мужчину. Он не мог применить магию, чтобы хоть как-то восстановиться, помочь себе, и полагался только на собственные силы, таявшие с каждой секундой, но не хотел и сдаваться.

«Я не погибну, словно щепка!» — говорил он себе. Ведь впереди было еще так много хорошего. Жизнь только начиналась, он не успел столько совершить!

Очередная набежавшая волна подняла Льюиса над поверхностью, обнажив внизу зубья острых камней. Он мысленно выругался перед тем, как камнем упасть вниз, увлекаемый стихией. Страшный удар выбил из легких остатки воздуха, и море снова сделало попытку утянуть человека на глубину. Отчаянно заработав руками и ногами, Гейл стал рваться наверх, а когда вынырнул в очередной раз, едва успел отдышаться, как его вышвырнуло на скалы. Мужчина уцепился руками за скользкую поверхность камня, срывая ногти и скользя по поверхности, поросшей водорослями. Не удержался, сорвался, и волны дернули его за собой, назад, прочь от берега. Но расслабляться не стал, понимая, что если сейчас не выплывает, больше не сможет повторить весь пройденный путь, не останется сил. У него была лишь одна попытка выжить, и для этого надо плыть, преодолевая волны, преодолевая себя, выбившегося из сил после неравной борьбы.

До берега рукой подать, а волны затеяли с ним жестокую игру, словно в насмешку показывали близкое спасение и бурлили, не уставая твердить: «Не отпустим! Ты наш!»

Льюис снова стал грести. Очередная волна подхватила его на свой гребень, протянула вперед, и мужчина взмыл на ней, словно птица. Но впереди были камни берега. Совсем не красивая галька пляжей, а огромные уродливые глыбы, скользкие и холодные.

Волна обрушилась на берег, и Гейл снова заработал руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы остаться на месте и не позволить себя утянуть назад в пучину. Снова и снова он цеплялся за камни, но море, будто страшный зверь, который еще не наигрался вдоволь со своей жертвой перед тем, как поглотить ее, раздавить, уничтожить, вцепилось в ноги, стараясь вернуть игрушку. Он игнорировал острую боль в правой ноге — от удара о камни там что-то разорвалось, противно хрустнуло, и мужчина уже не ощущал свою конечность, но при этом, не переставая, боролся.

А затем море схлынуло, и Советник остался лежать среди камней. Встать не было сил, но он понимал, что очередная волна сможет утащить его в море.

«Чертово болото!» — мысленно выругался и пополз, пробираясь меж камнями, напоминая себе неуклюжую ящерицу, если такие только встречались на этой земле.

Ногу прострелило болью, напомнив мужчине, что не все ладно, но он, не останавливаясь, продолжал двигаться вперед. За спиной шумели волны, очередная окатила до головы, уцепилась, словно руками, за ноги и ожесточенно потянула за собой, назад, но Гейл не сдался. Вцепился пальцами в камни, удержался на месте, а когда море схлынуло, стал пробираться дальше, вперед, туда, где темным провалом в скале темнела какая-то пещера или грот.

Он почти не чувствовал холода и боли до той самой поры, пока не оказался в относительной безопасности. Упустившее жертву море, словно живой монстр, бесновалось у входа в пещеру. Жадно тянуло руки-волны и плевалось пеной, осознавая, что жертва ушла. Сейчас в глазах Льюиса, с трудом избежавшего смерти, водная стихия действительно была чудовищем, жутким и беспощадным.

Громадные волны бились у входа в пещеру, разбивались, проникая внутрь. Мужчина лежал в воде, но хотя бы не было вездесущего дождя и ветра, с раскатами молнии и криками грома, на которые он не обращал внимания, пока боролся за жизнь. Сейчас он видел эти вспышки и ужасался размерам волн, что неслись к берегу под свист ветра и ужасающие раскаты.

Очередная вспышка осветила вход в пещеру, и Льюис увидел, что среди камней, прибитые волнами, застряли части его несчастной лодки. Как они оказались здесь, он не совсем понимал, да и не хотел сейчас думать об этом.

Главное, что выжил. Не ушел на дно, кормить рыб, но та, что высматривала его на берегу под дождем и ветром, вряд ли знает об этом. Скорее всего, сейчас она думает, будто он погиб. Что могла увидеть его Мей, только разбивающуюся о скалы лодку и его тело, выброшенное за борт, а после поглощенное волнами, идущее на дно камнем?

«Буря уляжется, и я выберусь!» — сказал он себе.

Тело мелко подрагивало от холода, а правая нога была бесчувственна, будто бревно. Гейл изловчился и потянулся к ней, провел рукой и взглянул на ладонь, догадываясь заранее, что увидит.

Вспышка молнии на долю секунды позволила человеку рассмотреть пятно крови на мокрой ладони.

Советник выругался.

— Так не пойдет! — произнес сквозь сжатые губы и стал поспешно стягивать с себя одежду.

Ее можно было только разве что выжимать, никакого тепла она не давала, но и без нее было необычайно холодно, будто сейчас стояло не лето, а середина зимы. А потом мужчина понял, отчего так мерзнет. Он потерял слишком много крови и если сейчас не остановит ее, то к утру умрет в этой пещере, и Мей вместе с Джейн, наденут черные платья.

— А Мей совсем не идет черное! — пошутил он вслух и стянул рубашку.

С ногой провозился больше, чем думал. Несколько минут только обматывал рану, не решившись ощупать ее в темноте. Нога то и дело простреливала болью, зло и остро. Пришлось стиснуть зубы и стараться не сильно мычать. Льюис позволил себе эти неприличные джентльмену и просто мужчине звуки, благо, рядом не было ни одной дамы, чтобы укорить его за отсутствие выдержки.

Просто завязал на ране рубашку и затянул потуже, а после натянул назад мокрую одежду на голое тело, отчего сперва стало еще холоднее.

Гейл отполз дальше в темноту в поисках относительно сухого места. Сидеть задом в луже было выше его сил, и пока еще мог двигаться, стоило это сделать. А когда оказался возле темной стены, прижался к ней спиной и закрыл глаза, скрестив руки на груди и поджав к себе здоровую ногу.

У входа в пещеру продолжало бушевать море, но теперь Льюису оно было не опасно. Замерзшее тело постепенно согрелось, но не настолько, чтобы не подрагивать, и он понимал, что это просто обманчивое ощущение, а когда потянуло на дрему, сопротивляться не стал. Ходить он не мог, любое движение теперь отдавалось болью в изувеченной ноге, и мужчина попросту расслабился, предавшись своим мыслям о том, как уже завтра вернется к своим женщинам и сможет снова обнять свою Мей, хотя уже заранее знал, как она испугается, увидев его в таком виде.

Как именно станет выбираться, пока не думал. Не было сил и возможности оценить, куда его занесли волны. И, засыпая, он видел только силуэт девушки, стоявшей на тропе недалеко от берега, где продолжали с остервенением налетать на берег волны, чтобы, разбиваясь, с воем и шуршанием, уйти прочь.

Все, что происходило с ним дальше, он почти не помнил, до того самого момента, пока не увидел лицо матери, склонившееся над ним, но даже и тогда, в самый первый миг, ему почудилось, будто это обрывок сна, вырванный сознанием. Но Джейн Льюис казалась такой живой, и в ее глазах, наряду со счастьем, он читал страх и ужас, только не совсем понимал, что они означают.

Только позже он понял, насколько мать неважно выглядит. Ее лицо было осунувшимся, но во мраке пещеры это, конечно же, не было заметно. Он увидел только, когда она вытащила его на берег и осмотрела с головы до ног, задержав взгляд на поврежденной ноге. Затем подняла глаза и посмотрела на сына.

— Я уже думала, что потеряла тебя! — произнесла она.

Гейл улыбнулся, и тут же понял, что его губы сухие и покрыты мелкими трещинками. Он едва смог поднять руку, чтобы прикоснуться к своему лицу, слишком горячему и сухому, со спутанными прядями волос, облепившими кожу. Стало понятно, что в таком состоянии он находился не один день. Скорее всего, он промаялся с лихорадкой в этом гроте, послужившем ему спасением и едва не ставшим природным склепом. Если бы мать не нашла его... если бы он не пришел в себя, разбуженный звуком ее голоса. Слишком много «если бы».

— Сколько дней ты искала меня? — спросил он еле слышно.

— Я уже отчаялась! — ответила она, не давая точного ответа.

— Сколько? — попросил он с нажимом. Удалось с трудом, и мужчине показалось, что его голос почти прежний, а мадам услышала лишь тихий хрип с невнятными словами.

— Мы после поговорим! — произнесла она. — Сейчас мне надо думать, как вытащить тебя отсюда. Ты не сможешь плыть, да и прибой будет мешать, — она склонилась к сыну, прикоснулась рукой к его лбу, убирая пальцами налипшие пряди.

— Где Мей? — внезапно спросил Льюис. Вспомнилась одинокая фигурка на скале. Его невеста, его Мейгрид, непризнанная принцесса, дочь Виктора и билет короля к вожделенному трону. Она была его единственной надеждой на правление.

— Ее нет! — ответила мать и почему-то отвела глаза.

— Где она? — в едином порыве, Гейл приподнялся, оперившись на руки. Под ладонями шелестело море, яркое солнце заглядывало в проем грота и слепило глаза, а Джейн Льюис выжимала юбки с одной только целью, чтобы подвязать их выше. Она огляделась по сторонам, высматривая что-то понятное только ей одной, а затем повернула лицо к сыну.

— Не трать напрасно силы. Нам нужно выбраться отсюда, и я очень рассчитываю на твою помощь! Сама не справлюсь!

— Я к вашим услугам, мадам! — пошутил сын, решив оставить разговор о невесте до лучших времен. Он чувствовал своим нутром, что с леди Грэхем что-то случилось и, скорее всего, ее нет на острове, иначе, а в этом Гейл не сомневался, девушка была бы вместе с Джейн. Хотя был вариант, что юная красавица и думать забыла о своем женихе и сидит в домике, сложив руки. Сгинул и ладно, но в такое мужчине верилось с трудом. Ему казалось, что он уже знает Мейгрид, и весьма не хотелось ошибиться в себе и в ее чувстве к нему.

Но вот мадам Джейн нашла то, что искала. Льюис сперва удивился, заметив, как женщина тащит найденную меж камней доску. И даже не доску, а нечто с остатком остова его лодки. Ей было невероятно неудобно и тяжело, но женщина только сжала губы и делала свое дело, пока не оказалась рядом с сыном.

— Не самое лучшее плавсредство, но нам не приходится выбирать! — догадался Льюис.

Мадам улыбнулась. Она прошлась по сыну внимательным взглядом, спросила:

— Много крови потерял?

Если бы он знал ее чуть хуже, ему могло бы показать, что миссис Льюис все равно, что и как с ее сыном. Она выглядела собранной и, кажется, совсем не переживала из-за его состояния. Плохого состояния.

— Прилично. Я слаб и, кажется, сломал ногу!

Джейн кивнула, а после потянула доску с куском носа лодки вперед. Он натуги ее ноги подкосились, а на лбу вздулись жилы, словно у циркового тяжеловеса. Льюис когда-то видел такого, попав на представление бродячего цирка, кажется, век тому назад. Но не стал делиться своими мыслями с матерью. Ей и так тяжело, да и не время острить.

Но вот доска плюхнулась на воду и мадам повернулась к сыну. Ее взгляд не предвещал ничего хорошего, но Гейл понимал, что произойдет дальше.

— Ты должен мне помочь! — почти приказала она.

— Я постараюсь! — ответил Советник, и мать вмиг оказалась рядом. Обхватила руками, помогая встать на ноги.

— Отсюда только один выход! — пояснила она, хотя Гейл это уже понял и без ее слов, когда осмотрелся.

Вставали долго и мучительно. Ногу прострелило болью, заставив мужчину зашипеть. Ему пришлось опереться на плечо матери, а после и вовсе едва ли не повиснуть на ней, пока входили в воду. Там уже Льюис вцепился в доску и поднял свое тело, устроившись на ней верхом.

Крошечный нос того, что когда-то было лодкой, смотрел вперед, уголком. Льюис усмехнулся, но тут по лопнувшей коже нижней губы потекла кровь.

Мадам Джейн толкнула сына, лежавшего на доске, вперед и сама уцепилась за край доски, отчаянно заработав ногами.

Обогнуть скалы оказалось делом трудным. Гейл помогал матери, как только мог, но в итоге понял, что своими действиями только мешает ее стараниям выбраться из моря. Почти два часа они пробарахтались на волнах, упорно толкавших бедную доску с ее пассажирами то назад к гроту, то утягивая в глубину моря, а когда, наконец, оказались на берегу, испещренном обломками скал, и Джейн, и Льюис распластались на отмели, раскинув руки в стороны и глядя в синее небо, насмехавшееся над их потугами солнечными лучами, что щекотали кожу и слепили глаза. Рядом билась о камни доска.

Еще труднее оказалось выбраться к тропе. Пришлось пробираться вдоль берега, и мадам Джейн, почти тащившая на себе сына, время от времени останавливалась, чтобы перевести дыхание.

— Давай я попробую сам! — попытался было возразить Гейл, когда мать снова подставила ему свое плечо. Пока она отдыхала, он осторожно присел на камень, стараясь не упасть в воду. Его нога разболелась, но мужчина старался не показать виду, насколько ему больно и даже пытался улыбаться, но только Джейн видела то, что так старательно хотел скрыть от нее сын.

— Перестать говорить ерунду! — возразила она и посмотрела на сына. — Своим ходом ты будешь добираться до тропы еще неделю, а нам надо как можно скорее заняться твоей раной.

Гейл не стал противиться, понимая правдивость слов мадам Джейн, и принял ее плечо.

На тропе, взобравшись на ее начало, они снова отдохнули. Над морем расцветал закат, похожий на яркий бутон мака. Он пламенел, погружаясь в синюю бездну, а Гейл никак не мог заставить себя встать, понимая, что безмерно устал. Мужчине хотелось просто закрыть глаза и остаться там, где он находился в данный момент, но Джейн Льюис не позволила. Растолкала сына и велела:

— Вставай!

Сонно моргнув, Советник короля сделал над собой очередное усилие, но поднявшись, поскользнулся и едва не упал, врезавшись плечом в каменную стену.

— Черт! — прошипел от боли мужчина.

В глазах Джейн мелькнула боль. Она как никто другой чувствовала то, что сейчас происходит с сыном, но понимала, что им стоит идти дальше, и нет времени на стоны. Ей некогда было жалеть его. Только не теперь. Пришлось закрыть сердце и стараться не думать о том, какую муку испытывает ее сын.

— Пойдем! — она снова предложила свое плечо, и странная пара из высокого черноволосого мужчины и изящной дамы в мокром, видавшем виды, платье, медленно стала подниматься на вершину скал, туда, где, возвышаясь над морем, стоял маленький домик в мире, лишенном магии.

Путь наверх отнял еще больше времени, чем дорога вдоль обрывистого берега. Гейл злился на свою беспомощность, понимая, что будь у него прежняя сила, сейчас не мать тащила бы его на своем горбу, а он ее, но выбирать не приходилось.

Стараясь не думать о Мей и о своей больной конечности, он, сжимая зубы, прыгал по тропе, напоминая себе безногого калеку, а вожделенная вершина казалась недоступной, словно звезды.

К дому выбрались только к полуночи. Уставшие, голодные и почти выбившиеся из сил, они повалились на пороге, пытаясь отдышаться.

Мадам Джейн первая встала на ноги и открыла двери, а после помогла сыну забраться в дом и успокоилась только тогда, когда Гейл лег в кровать, находившуюся на первом этаже. Поднять его на второй у нее уже не было сил.

— Спасибо тебе! — произнес Льюис, упав на подушки.

Мать посмотрела на мужчину усталыми глазами. Улыбнулась краешками губ так, как это умеют только матери, и при этом в ее глазах Гейл увидел всю ту любовь, которая жила в сердце женщины, в ее душе. Прекрасная, словно самый нежный из цветов, и прочная, как гранит.

— Разве за это говорят «спасибо»? — удивилась она и потянулась рукой к лицу Гейла. Откинула прочь непокорную темную прядь, упавшую на лицо сына.

— Нортон идиот! — проговорил сын, и мать поняла то, что он хотел сказать ей этой фразой.

— Сейчас я приведу в порядок твою ногу, насколько это возможно! — сказала она, поднимаясь на ноги. — А после расскажу о том, что произошло с Мей!

Взгляд Гейла оживился. Он кивнул и стал торопливо ждать, пока мадам Джейн, покинув его на время, вернется с тазом, наполненным горячей водой и полосками ткани, заменившими бинты. Льюис узнал в полосках разорванную простыню и хмыкнул.

— Давай, посмотрим, как тебя потрепало! — она достала ножницы и разрезала ткань на штанине брюк, оголив ногу сына до колена.

Оба посмотрели на открывшееся им ужасное зрелище. Нога действительно оказалась сломана и кость выпирала через рваную рану, разорвав кожу в жуткие лохмотья.

Джейн сглотнула и криво усмехнулась.

— Может, тебе принести выпить? — предложила Льюису, понимая, что так просто терпеть обработку такого перелома он не сможет.

— Тащи! — выдохнул маг и снова принялся ждать возвращения матери.

В этот раз в ее руках оказалась бутылка с виски, так удачно принесенной когда-то самим Гейлом в домик на скале. Теперь выпивка пригодилась ему, как ни что другое.

Открыв виски, Джейн протянула бутылку сыну и произнесла:

— Пей!

Гейл усмехнулся.

— Мадам, вы хотите споить собственного ребенка? Это жестоко!

Шутка не удалась.

— Пей! — приказала женщина, и пока мужчина, приложившись к горлышку, сделал пару глотков, она склонилась над раной, размышляя с чего начать. Морская вода сама по себе антисептик, но все равно, повреждение стоило промыть и перебинтовать. Кровь продолжала сочиться, но не так много, как опасалась Джейн.

— Так что там о Мейгрид? — спросил Льюис, убрав бутылку от губ.

— Ее забрал твой отец!

— А вас, мадам, значит, оставил тут? — прищурил черные глаза Советник.

— Он вернется, — ответила Джейн и забрала бутылку из рук сына. Прежде чем он успел хоть что-то возразить или удивиться, щедро плеснула виски на рану, и Гейл замычал от боли. — Я знаю Эдгара, — сказала мадам, — он хочет преподать мне урок, показать, что я пошла против него и совершила огромную ошибку. Он и раньше винил меня в том, что из-за меня ваши отношения разладились!

— Как-то я не заметил тот период, когда они были дружественными! — прошипел сын и, забрав из рук Джейн бутылку, приложился к ней.

— Он не всегда был таким! — пояснила мать, и уголки ее губ дрогнули. — Иначе ты бы не родился!

Гейл промолчал, решив не комментировать ее слова.

— Сейчас будет больно! — предупредила миссис Льюис и ухватила его за ногу, решив не церемониться и не продлевать муку осторожными движениями.

Гейл едва успел хлебнуть обжигающий горло напиток, как волна боли прокатилась по его телу от изувеченной конечности до самых, как ему тогда показалось, кончиков волос. Мужчина зарычал и откинулся назад, при этом сжав горлышко бутылки с такой силой, что едва не раздробил толстое стекло. Будь у него магия, это непременно случилось бы, а так...

«Будь у меня магия, я бы не валялся здесь, как мешок с картошкой!» — подумал он мрачно, пока боль терзала его бедную ногу.

— Мадам, не молчите! — попросил он сипло, понимая, что не выдержит, если не отвлечется хотя бы на что-то. И пусть это будет болтовня матери, так даже лучше. Ничто не успокаивало его, как тембр ее голоса. И так было с самого раннего детства. Он прекрасно помнил, что ее голос заставлял его чувствовать себя уже тогда сильным и прогонял страх и боль.

— Тогда я расскажу тебе про Мейгрид! — Джейн что-то делала с его ногой, но Льюис решил не наблюдать за процессом. Потолок его интересовал в этот момент намного больше.

— Говорите, мадам! — прошипел он, когда миссис Льюис своими действиями причинила боль.

Она не стала извиняться и продолжила делать то, что считала нужным, при этом пересказывая все то, чему была свидетельницей, не забыв упомянуть о жестокой пощечине, которой одарил Нортон будущую принцессу. Услышав ее рассказ, Гейл ничего не произнес в ответ и только стиснул зубы, а Джейн слишком хорошо знала сына, чтобы понять, что тот сейчас в ярости. Настолько в ярости, что почти забыл о своей ноге, и это было хорошо. Мадам торопливо закончила бинтовать рану, а затем, выдохнув с облегчением, вымыла руки в тазу с теплой водой и, обтерев их полотенцем, села рядом с сыном, продолжавшим сверлить взглядом потолок, словно тот был ему должен.

— Эдгар вернется! — произнесла она тихо.

— Вы закончили, мадам? — бросив лицезреть потолок, сын опустил взгляд на мать.

— Да, — ответила она и добавила, — тебе нужен врач-маг и как можно скорее. На острове рана не заживет так быстро, как ты этого хочешь!

— Вы читаете мои мысли, мадам! — он улыбнулся и тихо произнес, глядя ей в глаза:

— Спасибо!

Улыбка тронула ее губы и глаза. Джейн встала.

— Сейчас я покормлю тебя, отдыхай пока.

— Да! — он кивнул. — Я бы не отказался сейчас от хорошо прожаренного куска мяса, а лучше сразу целого поросенка на вертеле!

Миссис Льюис рассмеялась.

— Увы, мяса нет и поросенка тоже, но немного еды у меня припасено.

Она бросила взгляд на ногу сына и покинула комнату, направившись в сторону кухни, где еще недавно делила работу с юной невестой Гейла.

Теперь дом был пуст, и Джейн, открывая полки и доставая остатки продуктов, вспомнила те несколько дней, когда они все жили здесь, не думая о Нортоне и тех бедах, что поджидали за поворотом судьбы. Так всегда бывает, и не стоило расслабляться. Она впервые совершила ошибку, недооценив бывшего любовника!

«Не впервые, — поправила себя мадам. — Первой моей и самой главной ошибкой была связь с Нортоном, хотя… — женщина не сдержала улыбки, — если бы не он, у меня никогда не было бы такого сына!».

Главное, что Льюис жив, а остальное они преодолеют вместе. Они придумают план, хотя он не будет идеальным, поскольку они слишком ограничены в средствах, но просто так сдаться не в привычках Джейн, а ее сын пошел в нее.

Несколько последующих дней они выживали, как могли. Нога Гейла болела все сильнее, и Джейн понимала, что ему срочно необходим хороший маг-лекарь, иначе на безлюдном острове все могло закончиться крайне печально.

Часто, сидя возле постели сына и глядя ему в глаза, она думала о том, на что пойдет ради его безопасности и счастья и поняла — на все.

Льюис держался. Джейн видела, как ему тяжело, но мужчина не подавал виду и скрывал свою боль, лишь изредка морщился, стоило ему пошевелить ногой.

— Скоро приедет Нортон! — в один из вечеров сказала ему мать.

— Он не должен узнать, что я здесь! — ответил Советник, и Джейн вздрогнула.

— Что ты предлагаешь? — спросила она, почти догадываясь, какой услышит ответ.

— Мой план слишком неидеален, но я не вижу иного! — признался сын. Сейчас он сидел на кровати с подушками, заботливо подложенными под спину. Раненая нога подпухла и выглядела ужасно, но ни мать, ни сын этого не замечали, или просто делали вид, что не замечают.

— Говори! — попросила Джейн и приготовилась слушать.

— Когда приплывет Нортон, ты спустишься вниз, и сама сядешь в лодку, — сказал Гейл.

— Но... — попыталась было возразить мадам, и тут же затихла, встретившись взглядом с черным взором Советника.

— Ты вернешься назад и после отправишь слугу в порт, чтобы нанять судно.

Брови миссис Льюис приподнялись.

— Это плохой план! — возразила она. — А что, если за мной будут следить, что если...

— А вас есть другой, мадам? — он усмехнулся и Джейн вздохнула.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы прислать корабль! — сказала она.

— Вот это моя дорогая матушка! — улыбнулся Гейл, а Джейн, глядя в лицо сына, отметила бледность кожи и тусклый взор.

— Он не должен знать обо мне, иначе Мей отдадут другому! — сказал Советник.

Мадам печально улыбнулась.

— Тебе так дорога эта девочка? — спросила тихо, но ей стоило лишь посмотреть ему в глаза, чтобы понять ответ. Иногда для этого не надо слов.

Все последующие дни он пролежал на кровати, давая несчастной ноге зажить. Но при этом понимал, насколько это смешно. С такой раной ему срочно необходим был лекарь, и сильный, который смог бы воздействовать на рану магическим способом, заставив кости срастись правильно, а рваные ткани затянутся. Но уплыть с острова не было никакой возможности. Единственная лодка сейчас лежала грудой обломков на берегу, разбитая в шторм о скалы. Спрятавшись от мира магии на клочке этого безмагического пространства, он сам поймал себя в ловушку. И себя, и мать. Насмешка судьбы или просто его просчет. Гейл понимал, что скорее второе. Он недооценил Нортона, хотя должен был сделать это. Льюис понимал, каким именно способом его отец нашел это место. Догадался, пока лежал на своей постели, изучая потолок и стены.

«Магия крови!» — и ни что иное, понял мужчина.

Двигаться он почти не мог, а потому оставалось только лежать или сидеть, обложившись подушками, как кисейная барышня, и думать.

Иногда ему снились странные сны. Гейл не совсем понимал, что они означают, но видеть даже таким образом Мей, пусть и не настоящую, а нарисованную его воображением, было приятно, хотя, первые сны его страшили. Ему снилась девушка изможденная, больная. Будто какой-то недуг мучил ее тело. Гейл объяснял себе это все рассказом матери, не преминувшей упомянуть о лихорадке леди Грэхем после той страшной ночи. Но постепенно сны менялись, и его Мей выздоравливала.

А затем наступил тот день, когда вдалеке на горизонте сверкнул белый парус, и миссис Льюис поспешила проститься с сыном.

Гейл не стал прятаться в скалах за домом, понимая, что если Нортон решит обыскать крошечный островок, ему все равно не укрыться. Разве что в гроте, но вряд ли он после сможет самостоятельно выбраться из опасного убежища. И потому было решено сделать так, как и планировалось с самого начала.

Джейн долго не хотела уходить. Корабль приближался и в распахнутое окно, вместе с шумом прибоя и ярким солнцем, уронившим желтое пятно на деревянный пол, Гейл видел и то, что крошечная точка судна приближается так же неумолимо, как его час расставания с мадам.

— Как я тебя оставлю! — проговорила она, опускаясь рядом.

— Это же ненадолго! — запротестовал Гейл. — Вы отправитесь с Нортоном домой, после снарядите корабль за мной и постарайтесь передать Мей любым способом, что я жив.

Джейн закивала, но при этом не сделала и шага от постели любимого сына.

— А что, если Эдгар... — начала она и осеклась.

Сын пристально посмотрел на нее, а затем, превозмогая боль, потянулся и обнял. Джейн почти утонула в его руках и только теперь, неожиданно для себя, поняла, что ее мальчик вырос. Какими огромными были его ладони, обнимавшие ее спину, какой сильной грудь. В ее памяти до этого момента он все равно был забавным мальчуганом с саблей, оседлавшим деревянную лошадку. Такой красивый, такой родной.

— Вам пора, матушка! — Гейл разжал объятия, и Джейн выскользнула из его рук, встала и улыбнулась.

— Я все сделаю! — произнесла она, а про себя давно уже решила, что сделает все возможное, чтобы ни один человек Нортона не поднялся по этой тропе.

Но все оказалось проще. Ей совсем не пришлось обманывать, объяснять или уговаривать моряков, приплывших за женщиной на лодке. Ей помогли перебраться на шлюпку, и они отчалили от каменистого берега, оставляя позади островок с одиноким домом, стоявшим над пропастью.

Она не позволила себе проявить эмоции, хотя ее сердце болело. Оставлять беспомощного сына одного она не хотела, но не могла поступить иначе.

Встреча с Нортоном прошла почти официально и крайне сухо, и только оказавшись в каюте, отгородившись от мира тонкой дверью, она села на край койки и закрыла лицо руками, позволив себе заплакать. Так не хотелось делать это при сыне. Для него Джейн всегда оставалась сильной и мужественной. Но здесь, скрытая от чужих глаз, она тихо зарыдала, чувствуя, как соленые горячие слезы катятся по щекам… и их невозможно остановить. А корабль снялся с якоря и, набирая ход, поплыл прочь от острова, оставляя позади ее сердце.

А Гейл остался один, впервые осознав свою почти полную беспомощность. Ему, человеку, привыкшему с легкостью справляться с проблемами своими силами, сейчас было тяжело. Льюису предстояло ждать прихода корабля и спасения, но, зная Второго Министра, он не сильно на это рассчитывал. Хорошо, хоть мать удалось отправить с острова, а что ему делать дальше?

«Если план А не получится, придется приступать к плану В!» — сказал себе Советник, при этом надеясь, что все же ему не придется осуществлять задуманное. Слишком опасным был его запасной план. Но когда по истечении нескольких дней он понял, что более ждать нечего, Гейл решился.

Обложив многострадальную ногу досками, специально припасенными после отъезда матери — для этого материала ему пришлось разобрать одну из скамей на кухне, куда мужчина добирался почти час, волоча за собой ногу и сцепив зубы. Уже на кухне, упав на стул, он отдышался и приступил к работе. Почти два часа потратил на то, чтобы обложить ногу этими самыми досками и обвязать полосками ткани. Затем решился встать на ноги и тотчас пожалел о таком решении. Ногу прострелило острой болью, и Гейл охнул, уцепившись пальцами за край стола, но затем, сцепив зубы, разжал пальцы и сделал шаг.

Снова вспышка боли. Не выдержав, мужчина выругался, но продолжил идти дальше. Еще шаг и еще... Боль была нестерпимая, но Советник терпел, понимая, что для того, чтобы выжить, ему надо шевелиться, а не сидеть сиднем.

«Последний срок истекает завтра! — подумал он, доковыляв до выхода из дома. Накинул длинный плащ и толкнул двери. — Прости меня, матушка, но ждать дольше я не могу себе позволить!»

За порогом дома уютно светило солнце, если бы не ветер, что дернул его за подол плаща, неожиданно оказавшийся холодным, словно в лето заглянула осень.

Гейл добрался до края пропасти и посмотрел на море, плескавшееся далеко внизу. Он закрыл глаза и подставил лицо теплым лучам солнца, что словно руки матери, погладили кожу, улыбнулись ее улыбкой и исчезли, будто наваждение. День клонился к закату, и небо постепенно стало багроветь. Золотые прожилки разорвали горизонт, и выглянула ночь, прогоняя уходящий день. Гейл опомнился, когда понял, что уже слишком долго стоит на ветру. Приутихшая боль в ноге, которую он постарался не тревожить, вспыхнула с новой силой, и тут он почувствовал чужое присутствие. Кто-то смотрел на него, и мужчина, доверяя своей интуиции, резко обернулся, хотя понимал, что никого на острове просто быть не может. И тут услышал странный шепот: «Кто ты?» — и его сердце упало вниз. Он узнал того, кто произнес эти слова, но на острове, полностью лишенном магии, счел подобное признаком зарождающегося безумия.

— Мей! — проговорил он, но ему ответили лишь волны и очередной порыв ветра, схвативший мага за волосы.

— Мей! — повторил прибой, и солнце рухнуло в море.