Глава 25

Всю ночь и почти все утро Гейл провел, сооружая то, на чем был намерен совершить побег с острова, ставшего для мужчины своеобразной ловушкой и тюрьмой. Милый дом, что еще не так давно был наполнен женскими голосами и светом, теперь казался Советнику мрачным и полностью утратил свою прелесть и интерес в его глазах. Гейл понимал, что никогда уже не вернется сюда... если выживет...

Теперь о тайном месте прознал Нортон, а это означало только одно: дом будет забыт и скоро придет в запустение. Ветер и непогода, отсутствие человеческого тепла и заботы сделают свое дело, и когда-нибудь какой-то корабль, что станет проходить мимо, увидит только пустые скалы с развалинами того, что когда-то называлось домом.

Но сейчас не время было размышлять о будущем. Сколачивая неустойчивый плот, Льюис думал о том, как ему осуществить задуманное и понимал, что рискует.

Больная нога то и дело отвлекала его от работы. Ящик с инструментами, хранившийся в одном из шкафов в маленькой подсобке, хранившей припасы и почти полностью опустевшей за время пребывания в доме гостей, сейчас лежал перед ним, и мужчина вбивал гвоздь в очередную доску, глядя на дело рук своих и понимая, что данная хлипкая конструкция не выдержит долгого плавания, хотя ему и не нужно было таких крайностей.

Черта, за которой заканчивалась зона, окружавшая остров, начиналась через две мили от полосы рифов, и именно там он собирался внедрить в действие свой план.

Когда все было закончено, и мужчина, взвалив на плечи тяжелый плот и прихватив единственное весло, на которое мог опираться при ходьбе, направился к тропе, спускавшейся серпантином к опасному берегу, он не обернулся, чтобы бросить последний взгляд на дом, что смотрел вослед своему последнему жильцу пустыми глазницами окон.

Гейл долго пробирался вниз, то и дело останавливался, чтобы перевести дыхание. Море манило, плескалось о скалы. Где-то над головой пролетела чайка, хрипло закричала и умчалась, разорвав воздух острыми белыми крыльями. Мужчина медленно брел вниз, стараясь думать только о том, чтобы не оступиться и не упасть. Нога заставляла его кривить лицо, он даже позволил себе охать, понимая, что никто не услышит его жалобы. Сейчас, когда он остался один, Гейл перестал сдерживать стоны боли, но при этом уверенно продолжал свой спуск, понимая, что корабль не придет.

Скорее всего, Нортон перестраховался и запер Джейн или, что было бы еще хуже, проследил за ее домом и перехватил судно. В любом случае мужчине стоило поспешить. Запасы еды в доме сошли на нет, а кожа на ноге приняла странный оттенок, который говорил Льюису о том, что началось заражение.

На острове его ждала смерть, да и за его пределами тоже было огромная вероятность, что портал, открытый над водой, как его когда-то предупреждал профессор, приведет к неминуемой гибели глупца, рискнувшего пойти против правил магии. Вода — стихия неустойчивая, причем самая неустойчивая из всех и риск открыть портал над ее поверхностью грозил магу оказаться не там, куда он хочет попасть, а на дне морском со всеми вытекающими оттуда последствиями, и Гейл не стал бы рисковать, если бы не обстоятельства. Но, выбирать не приходилось, да и самого выбора, по сути, не было. Или медленная смерть в мучениях от гангрены или быстрая на дне моря, или... если повезет и, именно на это рассчитывал Льюис, удачное перемещение к цели.

«Сплошные или и ничего более-менее определенного!» — подумал мужчина и даже смог усмехнуться, но в тот же миг наступил на больную ногу, и его черты исказила гримаса.

Шагая вниз и припадая на больную ногу, каждый раз втягивая воздух меж сжатыми зубами, он старался отвлечься, представляя себе милые сердцу картины.

Мей. Одетая в свое прекрасное алое платье, она стояла перед взором Гейла и улыбалась. Девушка казалась спокойной, но почему-то Советник чувствовал, что она боится. Нет, не его, но страх таился в глубине прекрасных глаз.

«Поспеши! — сказало видение. — Я так жду тебя!» — он моргнул, и Мей исчезла, словно и не бывало.

— Прости! — он не заметил, как произнес слова вслух. — Но я сейчас совсем не боец. Мне нужны силы, чтобы я мог помочь тебе и матушке, а потому, если мой безумный рывок удастся, мы еще некоторое время не увидимся.

Как ни горько было это осознавать, но Гейл прекрасно понимал свои возможности. Сейчас главным было выбраться с острова и вернуться назад, в столицу, но так, чтобы об этом возвращении не узнал Нортон.

Тропа закончилась, и мужчина спустился на берег, преодолев последнее препятствие, для чего ему пришлось спрыгнуть вниз. Стараясь проделать это так, чтобы весь вес тела перешел на здоровую ногу, Гейл все же не устоял и упал на камни, уронив тяжелый плот, накрывший его словно черепаху панцирем. Выругавшись, он зажмурился и стал ждать, пока боль утихнет, а затем откинул плот и выбрался из-под него, бросив взгляд на море, простиравшееся на расстоянии нескольких шагов.

Уже находясь в воде и проталкивая плот вперед, мужчина почувствовал неожиданное облегчение от прохладных волн, что словно забрали часть боли, притупили ее.

Барахтаясь, словно ребенок, едва научившийся плавать, он взобрался на плот и понял, что немного не рассчитал, создавая подобное сооружение. Его ноги по щиколотку погрузились в воду, и казалось, мужчина стоял на воде. Это, тем не менее, не заставило Гейла отступиться, и скоро, равномерно взмахивая веслом, широкая часть которого была сделана из сидения стула, он стал продвигаться вперед, лавируя между острыми рифами и радуясь тому, что сегодня море необычайно спокойно. Будь на его поверхности небольшое волнение и Советнику пришлось бы перенести свой заплыв, а делать это он не хотел, понимая, что и так прошло слишком много времени, упущено слишком много возможностей!

И Гейл продолжал грести, глядя вперед, на море, казавшееся бесконечным.

Волны плескались у его ног, холодили кожу. Остров отдалялся, но Гейл лишь один раз обернулся, чтобы посмотреть не на берег, а на гряду рифов, что остались за спиной. Еще немного, и граница острова, где нет места магии, даст о себе знать.

Продолжая погружать весло в воду, он больше не оглядывался назад, думая только о том, что предстоит сделать.

Магия накрыла неожиданно. Словно жаркая волна обрушилась на голову мужчины, прошла по всему телу, заставила вздрогнуть и выронить весло, которое тот час подхватили волны и потянули куда-то прочь. Но Льюис не сделал попытки выловить его и лишь замер, глядя перед собой невидящим взором, чувствуя, как сила разливается по венам, проникает под кожу, наполняет его до краев.

«Вот и все!» — подумал он и, решив не тянуть с неизбежным, поднял руки, приготовившись открыть портал. А потом повторилось то, что он видел недавно на закате. Сперва нахлынуло ощущение чужого присутствия, а затем он понял — за ним следят, едва он появился за чертой острова.

Мужчина перестал рисовать круги в воздухе и резко обернулся, но ничего не успел увидеть, и только в голове ударило криком.

«Гейл!» — голос Мейгрид.

Льюис замер и встряхнул головой, прогоняя наваждение, и при этом начиная понимать, что здесь что-то не то. Можно было списать произошедшее на усталость и воображение, но...

«Возьми себя в руки! — приказал себе мужчина. — Иначе ты ее никогда больше не увидишь. Станет твоя любимая невестой другого мужчины!» — это придало уверенности и силы, да и ощущение чужого присутствия пропало окончательно.

Начав выкрикивать слова заклинания, Советник начал с самого начала. Его руки летали, рисуя незримые фигуры, и постепенно воздух начал сгущаться, появилось сперва широкое пятно темного цвета, которое разрасталось и ширилось, пока не открылся проем, в который мог пройти человек. Гейл замер только на секунду, прежде чем решился сделать этот шаг с плота. Он представил себе место, где хотел бы оказаться, единственное, где мог получить помощь, и шагнул вперед.

Сперва он не понял, что произошло. Воздушное пространство вокруг него схлопнулось и закрылось, а сам мужчина погрузился в темную воду. Автоматически зашевелив руками и ногами, он огляделся, понимая, что оказался под водой, но ничего не было видно. Голову сдавил тесный обруч, и мужчина стал плыть, не понимая, куда и зачем плывет, едва справляясь с паникой, подступившей к горлу.

«Не получилось! Не вышло!» — мелькнула первая мысль.

Вода оказалась густой и холодной, будто он плыл в ледяном киселе, но Льюис не позволил себе сдаться и, задрав голову внезапно увидел где-то там, наверху, неяркий свет и еще сильнее заработал руками и ногами, стремясь всплыть как можно быстрее и понимая, что странное давление уже захватило грудь в тиски, хотя, как он смог понять, над ним едва ли было несколько метров глубины.

К поверхности пробирался медленно, будто чьи-то руки держали его за ноги. Изуродованная конечность протестовала и отдавалась болью по всему телу. Гейл сам себе казался одной сплошной раной, но все равно плыл, стремясь на поверхность и надеясь, что портал вынес его туда, куда он хотел... или почти туда.

Вот и долгожданная поверхность. Гейл вырвался на волю из темной толщи и, словно рыба, выброшенная на берег, открыл рот, жадно глотая воздух. Несколько секунд он позволил себе просто дышать, а затем открыл глаза и осмотрелся. И даже несмотря на острую боль, на его губах тут же расцвела улыбка, едва мужчина увидел место, где всплыл на поверхность. Даже не верилось, что еще пару минут назад он падал камнем в море с хлипкого плота, сооруженного из подручных средств. А вот теперь находится на середине черного озера и впереди белеет высокое здание, и его отражение сейчас исказилось рябью от барахтанья мужчины.

Гейл поплыл вперед. Продвигался он медленно, но видел впереди цель, и это придавало ему сил. Рывок, еще и еще… и вот уже он на берегу. Выползает на траву и падает, переворачиваясь на спину, запрокинув голову к синему небу, что проглядывает через ветви деревьев.

Льюис позволил себе отдохнуть несколько минут, а затем стал медленно подниматься на ноги, мучительно хрипя и сдерживая крик, когда больная нога как-то странно изогнулась.

Он застыл и лишь втянул воздух через сжатые зубы, огляделся, удивившись, что парк пустует, а затем стал пробираться к Павильону.

Каждый шаг давался с острой болью, и мужчина уже стал всерьез опасаться, что лишится чувств прямо на подходе к своему спасению. Уже не в первый раз за все время он пожалел, что не обладает даром целителя, а его способности боевого мага здесь не помогали, да и сил сотворить что-то из ряда вон у него уже не осталось. Все ушли на борьбу с мерзким озером, что выплюнув человека, продолжало плескаться за его спиной, словно ни в чем не бывало. А заветная дверь в Павильон казалась такой далекой и в то же время заманчиво близкой.

Неожиданно Гейл вспомнил, как здесь еще не так давно прогуливался с Мейгрид, приняв вид гида и попутно развлекая молодого принца Алистера.

Воспоминания о невесте придали сил, и Гейл заторопился вперед, прыгая на одной ноге, словно игрушечный солдатик. Но даже прыжки отдавались болью в поврежденной ноге.

На двери Павильона скорее упал, приложившись плечом, а затем стал тарабанить с силой, понимая, что еще немного, еще чуть-чуть, и он отключится прямо на пороге, в шаге от заветной цели. Но спустя пару минут, раздались шаги и двери открыл высокий мужчина в мантии, расшитой звездами. Не удержавшись, Гейл повалился вперед и был вынужден вцепиться в плечи мага, а затем позволил посадить себя на пол.

— Льюис? — проговорил мужчина таким голосом, словно увидел призрака.

— Как же ты долго, Корнелиус! — ответил Гейл и обмяк в руках мага.

Тот положил друга на пол, а затем быстро встал на ноги и поспешил закрыть двери, предварительно оглядевшись, не заметил ли кто появления Советника. Но в парке в этот день было на удивление пустынно и, издав вздох облегчения, Корнелиус закрыл дверь и запер ее на магический засов, опасаясь непрошеных гостей. А затем повернулся к мужчине и опустился рядом с ним на корточки. Он еще не понимал, что произошло, но не мог отказать раненому в помощи. Протянув руки над поврежденной ногой Гейла, Корнелиус призвал свою магию и поднял тело в воздух, чтобы перенести в укромное место. В Павильон в любой момент мог кто-то прийти, а Корнелиусу отчего-то показалось, что Гейл будет против, если о его местонахождении узнает кто-то лишний. Кто-то... кому совсем не стоит об этом знать!

— Стоило так упираться и идти против своей судьбы! — Виктор довольно улыбался, а мне так и хотелось вцепиться ногтями в его самодовольное лицо и напрочь стереть выражение блаженства и радости. — Быть женой принца, а после королевой. — продолжил мечтательно Его Величество, — разве это не предел мечтаний каждой юной леди? Вы же с рождения грезите о принцах и туалетах! — он смотрел на меня, продолжая ликовать. — Все женщины одинаковы! — заключил он и взял чашку с чаем в руку.

Я промолчала и только обвела взглядом всех, кто собрался за столом. Именно те же господа и дамы присутствовали на моей коронации, а теперь веселились, радуясь появлению молодой принцессы, которая уже скоро покинет гостеприимный Дворец и отправится к своему жениху.

Внутри разлилась странная пустота, когда я увидела, что из всех приглашенных, только у лорда Грэхема такой же отсутствующий взгляд, как и у меня самой. Я посмотрела на человека, которого столько лет называла отцом, не подозревая об обмане, и неожиданно поняла, что он действительно всегда был им. отцом. Сэр Джон, а не Виктор Велдон Арчибальд Третий, что сейчас самодовольно поглядывал на гостей, отмечая особенным вниманием дорогого гостя, прибывшего от короля Фредерика с одной единственной целью — присутствовать на коронации и после, забрать новоиспеченное Высочество в свою страну для брака с принцем Алистером. При этом глаза Карандаша светились так, словно это он, а не его друг принц, возьмет меня в жены. Как-то раньше я не наблюдала за ним такой прыти.

Ковыряя вилкой в десерте, вспомнила странное видение, накрывшее меня во время церемонии. Тогда, в тот самый миг, я почти поверила в то, что Гейл жив, а потом поняла, что принимаю желаемое за действительное. Мне так хотелось, чтобы Льюис оказался рядом, чтобы взял за руку и увел прочь от этого дворца и от этих людей. Чтобы мы снова оказались вместе, только он и я, да еще, может быть, Джейн.

Картина снова появилась перед глазами. Мистер Жук, открывающий портал.

— Завтра утром мы отправимся, Ваше Высочество! — произнес виконт Байе, обращаясь ко мне через стол. Для этого мужчине пришлось перегнуться через короля, но Виктор пропустил подобное, а может просто сделал вид, что не заметил.

— Жду не дождусь! — буркнула я в ответ, но Карандаш услышал.

— Я рад, что мне выпала честь сопровождать будущую супругу Его Высочества! — продолжил неугомонный Байе. Я в этот раз решила не отвечать и только улыбнулась краешками губ, но при этом каждому было понятно, что моя улыбка не что иное, как ирония. Виконт сделал вид, что не заметил этого и продолжил пить, я же бросила взгляд в сторону Грэхема и поймала его напряженную улыбку, после чего склонилась к королю.

— Вы позволите мне поговорить после обеда с моим дядей? — попросила я.

Виктор кивнул.

— Почему бы и нет! — согласился он. — Только в присутствии лорда Нортона!

— Что? — не удержалась от вскрика.

Отец пригнулся ко мне и, улыбаясь, зашептал:

— Я не доверяю вам, Ваше Высочество!

А затем снова принял прежнюю позу.

— Я дал распоряжение, чтобы ваши вещи были собраны. Сперва вы отправитесь порталом к своему жениху, а я и свита прибудем позже на церемонию бракосочетания и подписания договора о ненападении!

Я сжала в пальцах вилку с такой силой, что побледнели костяшки пальцев и в тот же миг кто-то из придворных встал со своего места и поднял вверх бокал, а затем провозгласил тост:

— За нашу прекрасную принцессу Мейгрид! За продолжение славного рода Его Величества короля Виктора третьего! За будущий союз с королем Фредериком!

Гости стали подниматься, чтобы поддержать слова мужчины, я же осталась сидеть, и не только потому, что имела право, как леди, но и оттого, что мне совсем не хотелось пить за подобное заявление, что, впрочем, не остановило гостей. Зазвенели бокалы, зашумели подвыпившие гости. Лакеи сменили опустевшие тарелки с крошками, взамен поставив полные свежей выпечки. А у меня точно ком в горле и дышать тяжело, почти невозможно. Сама не знаю, как пережила этот обед. Хорошо еще, что король не решился устроить праздник в честь моей коронации, ограничившись объявлением в городе и объяснив это отсутствием денег в казне. Может, кто-то другой и расстроился бы, но только не я.

«Принцесса Мейгрид!» — подумала жестко. Даже звучит уродливо. Мне совершенно не подходит такой титул! И, признаюсь, теперь я с удовольствием променяла бы его на простое — миссис Гейл Льюис. Разве могут заменить любовь и счастье титул и богатство? Стоило пройти столько испытаний, чтобы понять, почему моя мать когда-то убежала вместе с Виктором... Только не думаю, что мой отец оказался достоин ее жертвы. А в итоге я почти повторила ее судьбу, с той единственной разницей, что не успела выйти замуж за любимого, да и сам любимый оказался не принцем, а простым магом. Даже не лорд, а просто мистер, но какая разница в людях! Как же глупа я была раньше, когда считала, что титул важен в этой жизни, и как жаль, что поняла это слишком поздно.

Пиршество затянулось почти до самого вечера, плавно переходя в ужин со сладостями и вином. Захмелевшие гости перестали быть такими сдержанными. Посыпались шутки, иногда имевшие откровенный смысл, то за одним концом стола, то за другим то и дело вспыхивал рокот веселья. Я заметила, что леди Кендал без стеснения смотрит на короля, и ее взгляд говорит о многом не только мне, но и присутствующим за столом придворным, но никто не обращает на это внимания.

Виктор, казалось, сошел с ума. Я понимала, что в какой-то степени с его плеч, как он, наверное, считал, свалилась гора. Теперь Его Величество наивно полагал, что более никто не посмеет посягнуть на его право на трон. Надо же, столько лет прожил, вертясь в этой клоаке под названием власть, и до сих пор остался в чем-то наивным!

Я уронила взгляд на пирожное с кремом, которое благополучно размазала по своей тарелке и тут услышала голос короля, обращавшийся непосредственно ко мне.

— Ваше Высочество! — Виктор слегка охрип и теперь неприятно скрипел над моим ухом. — Вы, наверное, устали?

Я подняла глаза и посмотрела ему в лицо, а затем поймала взгляд Нортона, сидевшего по другую руку короля. Взгляд Министра был более чем красноречив.

— Да, Ваше Величество! — кивнула в ответ.

— Я думаю, вам стоит отправиться отдыхать, — добавил он, а затем чуть понизил голос, — вы просили меня о разговоре с лордом Грэхемом, и я позволяю. Министр Нортон проследит, чтобы вашему уединению никто не помешал в гостиной.

Не удержавшись, бросила взгляд через плечо на дядю. Тот, словно догадавшись о его значении, привстал, намереваясь выбраться из-за стола, и я подарила сэру Джону улыбку. Пусть и под присмотром этого изверга министра, но все же лучше, чем ничего. А поговорить с человеком, которого я продолжаю называть отцом, было не просто желание, это была необходимость. Мне хотелось почувствовать рядом человека, который не мечтает продать меня или обменять, как товар на власть, и лорд Грэхем был именно тот, кто всегда любил меня, как свое дитя.

Мои мысли нарушил голос Нортона, говорившего королю:

— Ваше Величество, будьте спокойны, я пригляжу за Ее Высочеством! — и мне подарили улыбку, так похожую на улыбку моего Жука. Только в глазах сэра Эдгара не было и толики той любви, что светилась в черном взоре Льюиса.

Мой уход, кажется, никого не удивил, хотя придворные поспешили подняться из-за стола и поклонились, провожая взглядом свою новоиспеченную принцессу до дверей в смежную с залом гостиную. Стоило сделать несколько шагов прочь от стола, как мое место, по благодушному кивку, заняла все та же леди Кендел и, судя по ее широкой улыбке, именно об этом она мечтала все время, пока сидела в отдалении.

Я передернула плечами и прошла в гостиную. Нортон скользнул следом за мной, а после в дверях показался и силуэт лорда Грэхема.

— Вот мы и собрались все вместе! — загадочно произнес министр и шагнул в сторону, пропуская сэра Джона вперед, а затем собственноручно закрыл двери и прислонился к ним спиной. — Разговаривайте, милейшие! — сказал мягко. — Я не стану вам мешать!

— Я бы предпочла, чтобы вы постояли за дверью! — проговорила я сухо, глядя на Нортона. — Или вы считаете, я сбегу отсюда, где каждый угол охраняется вашими наемниками?

Нортон ничего не ответил, только поднял вверх руки, и что-то щелкнуло в воздухе, и я успела только увидеть, как шевельнулись его губы, а затем в ушах прозвучали слова министра:

— Я не из тех, кто мелочно подслушивает пустые разговоры. Не льстите себе, принцесса, вы более не опасны для меня! — и все исчезло. Я удивленно оглянулась на Грэхема, но тот шагнул ко мне и порывисто обнял.

— Он наложил полог! Нас никто не услышит! — произнес мне в волосы.

Внутри меня шевельнулось что-то вроде благодарности к Второму Министру, но я тут же прогнала эти чувства прочь, вспомнив о гибели любимого и заточении мадам Джейн.

— Что мне делать, отец? — спросила я, когда мы разорвали наши объятия.

Сэр Джон взял мои руки в свои, крепко сжал и ответил:

— Я впервые жалею, что не обладаю силой, которая смогла бы мне помочь спасти тебя, вырвав из лап Виктора, — он печально улыбнулся. — Кто бы мог подумать, что мой друг так изменится. Увы, власть — это яд, а Виктор оказался слишком слаб. В молодости он не был таким, так что не думай о том, что твоя мать когда-то сделала ошибку. Он действительно любил ее, но прошло время и, наверное, король просто забыл о том, что такое любовь.

Мы прошли к дивану, присели, и дядя отпустил мои руки. Я положила их на колени и посмотрела ему в глаза.

— Я не хочу за Алистера! — сказала я. — Я люблю другого человека, но... — замялась, неожиданно осознав, как тяжело это было произнести. Словно до тех пор, пока я не сказала страшные слова вслух, у Льюиса была какая-то надежда.

— Что с ним произошло, и кто это был? — спросил дядя, а потом чуть улыбнулся. — Хотя, я догадываюсь, — и сам назвал имя, отчего мои брови приподнялись вверх.

— Как вы догадались? — удивилась я.

— Гейл смотрел на тебя так, как когда-то Виктор смотрел на твою мать! — сэр Джон снова взял меня за руку и чуть сжал ее. Я уронила голову. Глаза защипали предательские слезы, и я не удержалась, расплакалась, наплевав на то, что сейчас все видит, пусть и, не слыша наших слов, второй министр. Искренних слез стыдиться нельзя.

— О, папа, — я обвила руками шею Грэхема, — это так страшно! Это так нечестно! Он ведь погиб! Погиб из-за меня, а мы ведь обручились! Я сказала ему: «Да!»! Я так мечтала о нашем будущем, я хотела быть именно с ним, только с ним, и мне не нужен принц и даже сотня принцев! — и уткнулась в плечо дяди.

Он обнял меня, поглаживая по спине, как и раньше, когда я еще была его любимой проказницей дочкой. Как же спокойно было рядом с дядей, словно я вернулась домой.

— Я поеду с тобой на это проклятую церемонию! — проговорил сэр Джон, когда я немного успокоилась и, извинившись, отодвинулась от него. Дядя достал свой носовой платок и протянул мне. Не стесняясь, вытерла слезы и нос, а затем сложила платок и посмотрела на инициалы Грэхема, вышитые нитками на самом углу ткани.

— Спасибо! — только и смогла произнести.

— Это самая малость из того, что я могу сделать для тебя! — признался он с горечью и добавил. — Ты даже не представляешь, как неприятно понимать, что ничем не можешь помочь своему ребенку, как это унизительно для мужчины!

— Не надо, отец! — я шмыгнула носом и спрятала платок в складках платья. — Это я заберу себе! — произнесла. — Чтобы не забывать о том, кто я такая!

Над головой что-то оглушительно хлопнуло, и в комнату ворвались посторонние звуки. Я только теперь поняла, как невероятно тихо было под куполом, созданным Нортоном.

Второй Министр шел к нам.

— Ваше время истекло! — сказал он. — Надеюсь, вы потратили его с умом! — и чуть поклонился мне. — Сейчас я позову мисс Стил, и она проведет вас с ваши покои, Ваше Высочество! — и снова поклонился.

Я встала с дивана. Грэхем поднялся вместе со мной и, чуть сжав кисть моей правой руки, ободряюще улыбнулся.

— Утром я буду на месте и отправлюсь с вами, принцесса! — сказал он, а затем, поклонившись, шагнул к двери.

Я проводила его взглядом, и лишь когда за спиной дяди закрылась дверь, посмотрела на министра.

— Вы можете сказать мне откровенно, сэр Эдгар! — произнесла, глядя ему в лицо. — Что будет с королем, после того, как вы добьетесь своей цели? — и приподняла бровь.

Нортон улыбнулся.

— Не понимаю, о чем вы, Ваше Высочество! — ответил мужчина. — Я преданный слуга короля Виктора и мне неприятны ваши слова. В них звучит некая подоплека!

— Я так и думала, что не скажете! — вернула улыбку, наполнив ее холодом, и попросила, чтобы мне немедленно привели Маргот. А спустя пару минут нянюшка уже заходила в смежные двери, и я шагнула к ней, игнорируя вежливый поклон Нортона и его слова:

— До завтра, Ваше Высочество!

«Да чтобы ты сквозь землю провалился!» — подумала зло, но вслух произнесла:

— Буду ждать нашей встречи с нетерпением!

Гостиную покидала под его тихий насмешливый смех. Смех человека, уверенного, что все в этой жизни идет по его плану.