Глава 26

— Это где же тебя так угораздило? — Корнелиус склонился над Льюисом и криво усмехнулся. Сейчас он сменил свою одежду на более привычную глазу и повседневную, превратившись в простого горожанина, проживавшего в столице. Доставая мазь из сумки, маг снова склонился над Советником и, отбросив в сторону обрывки его штанины, приступил к обработке раны. — Сейчас нанесу мазь, а после заживлю старым привычным способом! — он усмехнулся, пока Гейл устало откинулся на подушку, глядя на макушку склонившегося над ним мужчины.

— Давай я сам! — произнес он.

— Нет. Я все-таки имею ранг целителя, а ты всего-навсего боевой маг. У тебя руки растут не из того места! — пошутил Корнелиус.

— Ты словно моя мамочка! — произнес в ответ Льюис, но протестовать не стал, понимая, что друг прав. Он больше разбирался в лечении, да и лежать сейчас вот так, вытянув ноющую ногу, было почти блаженством. Гейл понимал, что обессилен. Что в нем почти нет магии, вся, что была, осталась в чертовом озере, вытянутая порталом. Как только жив остался, сам не знал. Повезло, или просто он оказался хорошим учеником своего учителя? Хотя, нет, ему советовали ни в коем разе не открывать портал над водой. Не послушался, но, признаться, результат его вполне удовлетворил. Он в столице и попал туда, куда и хотел. Теперь стоит разузнать последние новости.

— Где ты пропадал? — спросил Корнелиус, осторожно покрывая рану толстым слоем мази.

— В месте не самом приятном! — ответил Льюис. — Еле выбрался!

— Я вижу! — Корнелиус покачал головой. — Твой магический резерв почти пуст. Это чревато, сам понимаешь!

Гейл кивнул.

— Расскажи мне лучше о том, что происходит в столице! — попросил он.

— Я не в курсе, — отмахнулся маг. — В последнее время почти не выхожу из лаборатории, да и в Павильоне по будням встречаю гостей. Некогда мне.

«Жаль!» — подумал Советник, понимая, что сейчас ему не узнать о судьбе Мей и о том, где сейчас находятся они обе: и его невеста, и его мать. Льюис почти не сомневался, что Нортон держит Джейн под замком, иначе его история имела бы не столь плачевный итог.

Корнелиус закончил обрабатывать рану и простер ладони над ногой друга.

— Сейчас будет больно! — предупредил, но Гейл едва не дернулся всем телом, когда маг начал заживлять его рану.

— Черт! — выругался он и стиснул зубы.

— Ты сам просил быстро! — продолжая лечение, произнес маг. — А я предлагал тебе медленно и почти безболезненно, но нет! Ты вечно куда-то спешишь, вот и мучайся теперь!

— Ты настоящий друг! — прошипел Льюис и сжал пальцы в кулаки, ощутив яркое желание стукнуть своего лекаря, хотя и понимал, что маг действительно не виноват.

— Терпи! — повторил Корнелиус и все закончилось... спустя минут пятнадцать, когда Гейл уже было решил, что все же начнет орать, как резаный. Та боль, которую он ощущал в ноге, словно увеличилась во много крат, ему казалось, будто кто-то «добрый» пилит его ногу тупой пилой без наркоза. Это было невыносимо!

По спине заструился пот, лоб взмок, и пряди волос прилипли к коже, когда Корнелиус, наконец, убрал руки и встал на ноги.

— Теперь тебе нужен сон! — сообщил он. — Если хочешь, чтобы моя магия подействовала, надо выспаться и отдохнуть!

Гейл кивнул, соглашаясь. Откинулся на подушку, выдохнув с облегчением, но едва заметил, как маг направился к выходу, остановил его криком.

— Что? — обернулся Корнелиус. — Я сейчас вернусь, только принесу тебе поесть и настойку, чтобы быстрее восстановить силы.

— Мне нужна твоя помощь! — попросил Льюис.

— Что надо сделать? — спокойно спросил друг.

— В принципе, самую малость! — ответил Гейл. — Сходить к моей матери и передать ей, что я жив и нахожусь в безопасности, а затем… — он на секунду задумался, но тут же продолжил, — и мне будет нужна свежая газета.

Корнелиус вскинул брови в удивлении.

— Хочу узнать свежие новости! — сказал Льюис. — Для меня это важно. Сделаешь?

Маг кивнул и тут же добавил:

— Да, но сперва ты поешь и выпьешь то, что я тебе дам!

Гейл протянул ему руку.

— Спасибо! — только и сказал он.

Корнелиус шагнул вперед и пожал ладонь, а затем поспешно вышел, оставив Гейла отдыхать.

Одри увидела отца в окно, пока следила за двором и улицей, по которой то и дело проезжали кареты и верховые. Леди Болтон было скучно, и она развлекала себя тем, что рассматривала прохожих, дорогие экипажи и все, что только могло попасть в поле ее зрения, и тут увидела всадника, в котором узнала отца.

В свете магических фонарей, освещавших улицу, его фигура казалась тоньше и стройнее.

«Долго же ты гостил у Нортона!» — подумала девушка и отошла от окна, направившись к двери, в то время как сам лорд Грэхем, склонившись к привратнику, велел ему открыть ворота. Он спешился у ступеней и бросил поводья подбежавшему слуге, а сам поднялся к двери и, не дожидаясь, пока лакей распахнет их перед ним, протянул вперед руки и распахнул двери, оказавшись в холле особняка.

Он не успел сделать и нескольких шагов, когда услышал шаги и увидел свою дочь, стоявшую на площадке на верху лестницы. Она смотрела на Грэхема, положив руки на перила и словно ждала, пока он заговорит первым.

— Одри! — проговорил сэр Джон и ступил на первую ступеньку.

— Вы загостились у лорда Нортона, отец! — она улыбнулась, глядя, как Грэхем поднимается к ней на встречу. — Это невежливо гостить так долго у друзей, когда едва повидались с дочерью. Но я за вами не посылала, понимая, что, должно быть, вам интереснее общество мужчин, охота, карты...

Грэхем остановился на ступени ниже и посмотрел на леди Болтон снизу вверх. Молодая женщина ослепительно улыбнулась и сейчас не казалась мужчине такой уж бледной, как обычно. Семейная жизнь, по всей видимости, пошла ей на пользу.

«Давно пора!» — подумал сэр Джон. По крайней мере, хоть из-за старшей дочери ему не приходилось волноваться. Пусть ее муж и не идеал, но главное, что сейчас в ее семье царит покой и гармония и, судя по румянцу на щеках Одри, муж больше не обижает ее. Раньше девушка была бледной и похожей на тень, сейчас в ней словно поселилась жизнь.

«Может быть, она, наконец, беременна?» — подумал Грэхем. Это было бы замечательно. Внук или внучка. А для четы Болтон отрада и смысл сосуществования.

— Мне надо уехать! — проговорил сэр Джон.

— Как? — искренне удивилась Одри. — Вы только прибыли и снова намерены покинуть меня? — ее брови поползли вверх. Грэхем сперва не хотел говорить девушке о причине, по которой покидает ее дом, но вскоре понял, что Одри все равно узнает. Странно было еще, что она не спросила его о сестре? Неужели глашатаи, разносившие радостную весть в городе, не побывали в квартале, где находится особняк Болтонов? Странно!

— Мейгрид выходит замуж, и я отправляюсь на свадьбу! — сказал он.

— Что? — нижняя челюсть аристократки совсем не аристократично упала вниз. — Замуж? — спросила она.

— Так ты действительно ничего не знаешь! — проговорил Грэхем. — Я думал, что муж рассказал тебе. Его отец присутствовал на коронации Мей и...

— Коронации? — нежный румянец на щеках молодой женщины сменился привычной бледностью, и если бы отец не подхватил ее под руки, Одри непременно осела бы на пол, прямо на ступени.

— Я ничего не понимаю! — проговорила она, но Грэхем уже звал слуг, чтобы принесли воды госпоже и провели ее в покои. Уходить в спальню леди Болтон наотрез отказалась, а вот воду, принесенную расторопным слугой, выпила залпом. Вернула стакан и велела лакею уйти. — Расскажите мне все, отец! — попросила она, поднимаясь на ноги и опираясь при этом на руку Грэхема.

— Хорошо! — кивнул он. — Но давай сделаем это в моей комнате. Ты сядешь на кровать, а я соберу свои вещи.

— Я прикажу это сделать служанкам! — запротестовала Одри.

— Нет! — покачал головой сэр Джон. — Я сам.

— Как скажете! — они направились по коридору мимо покоев леди Болтон, пока не свернули за угол и не остановились перед дверью, ведущей в комнату для гостей. Оказавшись внутри, отец усадил дочь на кровать, а сам достал дорожную сумку, вмещавшую в себя небольшое количество вещей. Впрочем, задерживаться в стране короля Фредерика, Грэхем не хотел. Но не присутствовать на свадьбе племянницы — этого он не мог допустить. К тому же, у него были смутные подозрения, в которых мужчина не решался признаться даже себе самому.

— Отец, расскажите все! — потребовала Одри. — Что за коронация и при чем тут моя сестра?

Грэхем достал из шкафа дорожный костюм и положил его на стуле, намереваясь надеть утром. Позже он велит горничной выгладить его и повесить на вешалке, но сейчас стоило уделить внимание дочери и рассказать ей то, что она имела право знать.

И он приступил. Постарался рассказать все кратко и сжато, но так, чтобы Одри было понятен смысл. Начал повествование с того самого момента, когда мать Мейгрид еще юной девушкой приехала во Дворец и встретила там своего принца.

Одри слушала молча. Она сидела, глядя на отца и ее глаза странно блестели, но Грэхем не придал этому особого значения, понимая, что, скорее всего, девушку тронул его рассказ, а когда он закончил описанием церемонии коронации, леди Болтон поднялась к кровати.

— Как вы могли все это скрывать столько лет? — спросила она, и голос ее задрожал.

— Я дал слово! — пояснил Грэхем.

— Слово? — нахмурилась Одри. — Все это время я никак не могла понять, как у таких родителей, как вы с мамой, могли родиться настолько разные дети, и подумать только, я совсем не помнила, как ты привез ее в наш дом. Мне казалось, она всегда была с нами. Я думала, что моя мать дала ей жизнь, а она все это время была принцессой!

Грэхем покачал головой.

— Она стала принцессой только несколько часов назад, но не это важно.

— А что? — удивилась Одри. Отцу показалось, что она взволнована и, тут он немного удивился — раздражена. Почему?

Для лорда Грэхема Мей все равно оставалась сестрой Одри, да и по крови они были сестрами, пусть и двоюродными! Возмущение дочери удивило Хранителя, но, списав ее эмоции на предполагавшуюся беременность, Грэхем шагнул к Одри и взял ее руки в свои.

— Если хочешь, мы можем поехать вместе! — предложил он. — Мей будет приятна твоя поддержка.

— Моя поддержка? — усмехнулась девушка. — С чего бы это? Сестричке, как всегда, повезло! Зачем ей я, чтобы позлорадствовать и показать, что я так и останусь никем, а она станет королевой! — и леди Болтон покинула комнату отца, оставив двери нараспашку.

Грэхем шагнул было следом, но после передумал и продолжил собирать вещи, размышляя о том, почему только теперь он по-настоящему узнал своих детей. И откуда взялась в его кроткой милой Одри непонятная злость и зависть.

«А что, если она всегда была такой?» — мелькнула мысль в его голове, но сэр Джон тут же прогнал ее прочь.

— Одри успокоится, и за ужином мы еще поговорим! — произнес он вслух.

Быть может, она даже решится поехать на свадьбу сестры, а этот порыв гнева пройдет как летний дождик, без следа.

Но отчего-то в самой глубине души он понимал, что все не так.

С тех самых пор, как она оказалась взаперти в стенах собственного дома, Джейн Льюис не находила себе места от беспокойства и уже готова была сорваться и послать за Нортоном, чтобы тот распорядился снарядить за сыном корабль. Она сходила с ума, думая о том, что ее Гейл, раненый и беспомощный, находится там, один, без помощи, без еды и воды! И зачем только она пообещала ему, что не расскажет все Нортону! Зачем так необдуманно и опрометчиво дала слово!

Джейн не могла есть, не могла спать и лишь раненой львицей бродила по парку, разбитому перед домом. Парком этот уголок зелени назвать было тяжело, но все же здесь был и раскидистый платан, и скамейки, и даже искусственный ручей за домом. Только сейчас ничто не радовало глаз мадам.

До приезда Мейгрид, с которой миссис Льюис увиделась мельком, она успела отправить одного из слуг, якобы за продуктами, в город, а сама строго настрого велела ему выполнить свое поручение. Слуга ушел, и несколько дней о нем не было ни слуху, ни духу, а после у ворот дома появился Нортон и выглядел он при этом весьма устрашающе. Он выбрался из королевской кареты и приблизился к воротам, но заходить на территорию владений бывшей любовницы, не спешил.

Когда же Джейн вышла из дома, чтобы сцепиться с ненавистным мужчиной, она и заметила в глубине кареты еще одну фигуру. На встречу ей уже шел гвардеец, один из тех, что прятались вдоль заграждения, делая вид, что изображают тени. Джейн проигнорировала мужчину и почти побежала к карете. Когда она услышала крик той, что находилась в салоне экипажа, то поняла: не ошиблась. Нортон привез леди Грэхем, но зачем?

Встретится им не дали и Джейн успела только крикнуть вслед отъезжающей карете: «Мей!», — когда Нортон подошел к ней и замер, рассматривая силуэт мадам.

— Я вижу, вы в добром здравии, миссис Льюис! — официальным тоном произнес министр.

Джейн подошла к воротам и посмотрела через прутья на лицо мужчины.

— Вашими молитвами, милорд! — ответила она, стараясь казаться хладнокровной, хотя ей давно уже хотелось вцепиться ногтями в его холеное лицо. За свою уничтоженную жизнь, за сына, оставленного умирать на далеком острове.

— Странный тут недавно случился инцидент! — проговорил Нортон.

Джейн вскинула брови, понимая, что сейчас узнает что-то важное и непременно, неприятное.

— Мои люди встретили в порту странного типа, очень похожего на одного вашего служку, — министр улыбался, а Джейн сжала губы так плотно, что они превратились в тонкую линию. — И этот самый тип, по всей вероятности, имел какое-то дело к одному из капитанов, правда... — тут лорд Эдгар развел руками, — мы не успели узнать ничего толком. Служка оказался прытким малым, но увы, эта прыткость привела его к печальному финалу.

Миссис Льюис не произнесла ни слова. Лишь лицо ее закаменело, а в глазах появился ледяной блеск.

— Спасаясь от моих людей, этот малый стал убегать и случайно, увы, тут я не приложил свою руку и это истинная правда, упал в воду между кораблями, а когда его вытащили на поверхность, было уже поздно.

Брови мадам поднялись вверх.

— Бедолага почил прежде, чем я успел добраться до него, и теперь находится в городском морге, — Нортон пригнулся к женщине. — Мне кажется, вам стоит сообщить его родным о его смерти, Джейн! Мы ведь оба понимаем, о ком идет речь!

— Я понятия не имею, что мой человек мог делать в порту! — проговорила она. — Мне очень жаль, что все произошло именно так!

Нортон вздохнул.

— Ну же, Джейн.

— Миссис Льюис! — перебила его женщина.

— Хорошо, миссис Льюис, — согласился министр, — мы же прекрасно понимаем, зачем вам понадобился корабль. У меня есть два варианта и оба подходящие. Первый — вы нашли останки Советника и хотите вернуть его, чтобы похоронить, как полагается, но я этот вариант отмел почти сразу. В этом случае, вы бы не стали церемониться и душу вытрясли из меня, дабы я забрал вашего сына на корабль.

Мадам Джейн продолжала молчать.

— А вот второй вариант намного интереснее, — улыбнулся Нортон так широко, что стали видны почти все его зубы, идеально ровные и белоснежные.

Женщина силилась не выдать свое волнение. Взглянула в глаза министру спокойно и равнодушно.

— Он жив и вы намеренно скрыли от меня этот факт, разыграв фарс с трагической гибелью Гейла! — произнес Нортон.

— Вы с ума сошли? — не выдержала Джейн. — Какая мать станет говорить подобные вещи про свое дитя? Разве вы не знаете, что слова материальны?

— Тогда на острове вы и вправду, думали, что Гейл погиб, я могу предположить такой виток событий, но ведь после того, как я забрал леди Грэхем, вы, с вашей неутомимостью и настойчивостью, вероятнее всего, нашли сына, не так ли? Только вот скрыли от меня это, решив позже снарядить корабль, чтобы Гейл тайно вернулся в столицу.

— Чушь! — Джейн понимала, что если сейчас развернется и уйдет, то этим выдаст себя. Вот ведь пронырливый гад, как все разложил по полочкам, будто кто на ухо нашептал. Нортон всегда был умен, и Джейн не раз думала о том, что такой ум, да на благое дело... Но увы. Власть и сила испортили некогда не лишенного мужского очарования человека. Сейчас, глядя в лицо бывшего любовника и, если говорить честно, бывшего возлюбленного, Джейн не могла понять, почему не видела раньше в нем этой жестокости к близким, этого равнодушия? Не зря говорят, что влюбленные глухи и слепы. Она тоже была когда-то влюблена. А теперь, когда ее глаза открылись, было поздно, особенно для него.

— Джейн, кого вы обманываете! — процедил министр. — Я слишком хорошо знаю вас, чтобы понять, когда вы лжете!

— Думаете? — она вскинула брови. — Что ж, вы всегда были слишком большого мнение о своих способностях, министр Нортон! — и небрежно кивнула, показывая всем своим видом, что разговор ей надоел, и она намерена уйти. — Хорошего вечера! — произнесла спокойно и повернулась спиной к мужчине, а затем направилась назад к дому.

— Я отправлю за ним корабль, когда сделаю то, что считаю нужным! — крикнул ей во след Нортон. — Не считайте, что я такой каменный!

Она не задержала шаг ни на секунду. Так и шла с невероятно прямой спиной, словно насмехаясь над ним, провожавшим ее взглядом до дверей.

С той поры прошло много времени, достаточно, чтобы Джейн Льюис вымоталась душевно. Она готова была уже сорваться и даже сделала невероятную глупость — надела дорожный костюм и велела закладывать экипаж, но ей не дали выехать за ворота.

«Гейл там... один... без еды и питья!» — разрывалось сердце женщины, когда она, разъяренной львицей, выскочила из салона кареты и набросилась на стражей, приставленных Нортоном. Именно они преградили путь, не позволяя ей покинуть дом.

— Вернитесь в дом! — произнес один из них. Джейн видела его не первый раз, весь в черном, с умными глазами, просто ищейка, а не человек. Было в нем что-то от собаки, не внешне, а в повадках. Натасканный на жертву наемник!

— Вы не имеете права удерживать меня против моей воли и не предъявив обвинений! — заявила миссис Льюис, глядя в глаза мужчине.

— Мой имя Дейд, мадам! — наемник поклонился.

— Мне все равно, как вас зовут! Велите своим людям пропустить карету, иначе я буду жаловаться самому королю! — сказала Джейн.

— Если на то будет ваша воля! — Дейд улыбнулся. — Я могу даже собственноручно отнести жалобу секретарю Его Величества, но, боюсь, он не скоро сможет ее рассмотреть.

Мадам Джейн нахмурилась.

— В свете произошедших событий, Его Величество король Виктор завтра утром отправляется на свадьбу своей дочери, принцессы Мейгрид! — произнес наемник, и миссис Льюис удивленно приоткрыла рот.

— Что? Ее короновали?

— Сегодня днем прошла церемония! — ответил Дейд. — В столице всюду об этом радостном событии вещали глашатаи-маги.

— Я не знала! — произнесла тихо женщина, понимая, какой это будет удар для Гейла, когда он вернется. Для них с Мейгрид может быть слишком поздно. Зато теперь становились ясны мотивы Нортона.

— Я понимаю, вы были взаперти! — Дейд улыбнулся. — Мадам, мне велено отпустить вас уже завтра! Потерпите всего один день. В полдень я уберу всех своих людей, и вы будете вольны ехать куда угодно, но сейчас, очень прошу вас, вернитесь обратно в дом! — и он поклонился, а затем сделал знак кучеру, разворачивать лошадь.

Кучер тут же посмотрел на хозяйку, а миссис Льюис окинула взглядом гвардейцев, притаившихся по обеим сторонам от ворот, и молча кивнула, подтверждая приказ Дейда. А затем, когда уже собиралась уходить, приметила на другой стороне дороги мужчину, присматривавшегося к происходящему. Сперва она просто удивилась, что кто-то проявил такую бестактность и нагло подслушивает разговор, а после поняла, что уже где-то видела его лицо. Они определенно встречались, только когда именно, она никак не могла вспомнить. Впрочем, мужчина, едва заметил, что на него обратили внимание, как тут же поспешно двинулся по тротуару и вскоре скрылся за углом дома.

— Мадам? — Дейд бросил взгляд на лицо женщины, а после резко обернулся, рассматривая противоположную часть дороги, но ничего не увидел.

— Я возвращаюсь! — спокойно сказала ему миссис Льюис. — Можете сторожить и дальше для своего хозяина мой дом! — а затем подобрала юбки и направилась к входной двери. А в голове женщины не переставая вертелся образ мужчины. Она силилась вспомнить, где и когда могла видеть его и, отчего-то была уверена, что это важно. Почему именно важно, Джейн понять не могла, но предчувствие ее не обманывало еще никогда и своему сердцу стоило верить.

Энтони едва успел вернуться домой, как ему навстречу уже спешила супруга. Причем глаза молодой леди Болтон горели непонятным лихорадочным огнем, и Энтони невольно остановился, дождавшись, пока лакей снимет с него плащ и примет перчатки и трость со шляпой.

— Энтони! — почти прокричала Одри, слетая с лестницы.

— Что с вами, дорогая? — спросил он спокойно и сделал знак лакею удалиться.

— Мы должны непременно сегодня собрать наш багаж!

— Что? — он был удивлен.

— Я намерена завтра отправиться с отцом на свадьбу сестры! — заявила Одри и впилась взором в его лицо.

Впервые он увидел, какой настойчивой она, оказывается, может быть. Весь ее вид говорил о том, что если Энтони сделает такую глупость и откажет жене, она переступит через его слово и отправится туда, куда собралась.

А Болтону не хотелось делать этого. Присутствовать на свадьбе девушки, мужем которой мог бы стать он!

Подумать только, как близок был Тони к трону и как сглупил, когда не стал бороться за Мей! А ведь она любила его и предложи он ей бежать вместе с ним, сделала бы это без размышлений.

«Я мог бы стать принцем! — подумал Энтони. — А затем и королем! Мои дети унаследовали бы престол, а затем и дети моих детей, и на смену власти династии Велдона Арчибальда, пришла бы эра Болтонов!» — как заманчиво это звучало даже в мыслях мужчины.

— Я желаю присутствовать на свадьбе сестры! — повторила Одри. — Я не могу оставить ее одну в такой день!

Болтон кивнул в сторону гостиной.

— Вы уже узнали о коронации? — уточнил, догадавшись, откуда ветер дует.

— Да! — сухо прозвучало в ответ.

— Тогда мне все ясно!

— Отец приехал и рассказал мне все! — пояснила молодая женщина.

В гостиной они сели у круглого стола напротив вычищенного камина. А спустя минуту, в двери постучали, и на пороге возник дворецкий, поинтересовавшийся, пора ли подавать ужин.

— Через полчаса! — велела ему леди Болтон, а сама повернулась к мужу, едва за дворецким закрылись двери.

— Вы знали о том, что Мей принцесса? — спросила она, глядя в упор на мужа. Впервые ее взгляд не плавал, а был четким. Она явно знала, чего хотела. Болтон этому удивился.

— Узнал, но не так давно! — ответил он.

— Почему вы не сказали мне? — прищурила глаза молодая женщина.

— Я был связан словом! — сказал Энтони, и услышал, как Одри насмешливо фыркнула.

— Знаете, Тони, — проговорила она, глядя мимо него, — сперва, едва узнав правду о сестре, я очень сильно разозлилась. Судьба сыграла злую шутку с нами обеими. Сперва вы, наша общая любовь, теперь оказалось, что она мне всего-навсего кузина, да еще является наследницей Виктора. Я сперва спросила себя: «Почему не я?», — ведь отец всегда больше любил Мейгрид, чем меня, словно это она его родная дочь, а не я. Теперь я поняла причину. Ведь Мей — сирота.

— Ее отец жив и здоров! — напомнил жене Болтон.

— Какой он отец? — она усмехнулась.

— Что вы задумали, дорогая? Решили приобщится к великому семейству Фредерика? — и попал в точку.

— А почему бы и нет? — передернула плечами Одри. — И вы отправитесь туда вместе со мной. Возможно, при Алистере у вас будет больше шансов получить хорошую должность при дворе. Например, стать одним из министров, не первым, конечно, не все сразу. А если поиграть на чувствах Мей, то я уверена, она нам поможет. Она хоть и стерва, но умеет сострадать.

Болтон нахмурился.

— Вы против? — уточнила Одри, вскинув брови.

— Вовсе нет! — последовал ответ.

— Тогда почему так смотрите на меня? — спросила женщина.

— Ищу ту девушку, на которой женился! — сказал Болтон и неожиданно улыбнулся жене. — Но, признаюсь, такой вы мне нравитесь больше!

Одри улыбнулась в ответ, и бледное ее лицо тронул непривычный румянец.

— Вот и замечательно! — проговорила она, поднимаясь с кресла. — А теперь нам пора на ужин. Тем более, сегодня с нами ужинает мой отец.

Болтон кивнул.

— Вы правы. Давно я не видел лорда Грэхема, — и оба направились к двери.

Вернувшись домой, Корнелиус почти сразу же направился в гостевую комнату, где оставил друга. Он вошел, стараясь не скрипеть сапогами, и увидел, что Льюис спит. Решив не будить Советника, мужчина попятился назад, понимая, что сон лучшее лекарство, а Гейлу сейчас, как никогда, нужен отдых и восстановление. Его мать хоть и была заперта в собственном доме, но при этом находилась в полном здравии. А завтра человек, который приставил к миссис Льюис стражников, отправится на свадьбу. Что там за свадьба и откуда взялась принцесса в королевстве, Корнелиус размышлять и не думал. Его просили узнать только о миссис Джейн Льюис, да еще принести газеты. Только вот чтение новостей может подождать до завтра, а Гейл пусть спит. Отлично зная своего друга, маг понимал, что новость о заточении матери в ее же собственном доме, может заставить Льюиса совершить глупость и ринуться на ее освобождение, чего пока не стоило допускать.

— Все будет в порядке, мой друг! — прошептал маг и приблизился к спящему. Простер руки над его головой и зашептал заклинание, а когда закончил и посмотрел на безмятежное лицо мужчины, улыбка скользнула по губам Корнелиуса. — Все завтра! — произнес он, уже зная, что его магия не позволит Гейлу проснуться раньше положенного срока. А там, глядишь, и сила восстановится хотя бы на самую малость. Остальное подправят зельями.

Маг попятился к выходу спиной, а затем, так же осторожно, как вошел, покинул комнату друга, оставив того спать, а сам спустился вниз, чтобы перекусить и подумать над тем, что успел узнать за этот день, и поразиться тому факту, что Гейл свел опасное знакомство с таким человеком, как Второй Министр короля.