Глава 5

Граф так и не пришел в сознание — ни в этот день, ни в последующие. Лежал бледный, недвижимый, безучастный ко всему, что творилось вокруг него и из-за него. Дильфор, однако, утверждал, что кризис миновал и Трей идет на поправку. Состояние его улучшается, энергетические потоки выравниваются — и все это началось именно после моего первого посещения.

Мастеру, безусловно, виднее. Я не спорила, просто каждое утро после завтрака приходила в комнату «мужа» и терпеливо просиживала до обеда. Затем возвращалась в свою комнату, где уже ждал накрытый стол, не спеша ела, а дальше…

А вот дальше, к сожалению, делать было нечего, если, конечно, не считать регулярных встреч с портнихой. Но вряд ли их можно счесть полезным занятием для угодившей в чужой мир землянки. Вляпалась в непонятную историю, получила уникальный дар, мужа и кучу проблем в придачу, но вместо того, чтобы начать распутывать весь этот клубок, примеряю наряды. Очень своевременное развлечение.

Поначалу я с удовольствием крутилась перед зеркалом, любовалась обновками, обсуждала фасоны и ткани с госпожой Бешо, спокойной миловидной женщиной лет сорока. Меня не смущали даже «воспоминания» Мэарин, из которых следовало, что все предлагаемое мне — жалкая дешевка, недостойная столичной модницы. И швейной магии эта провинциальная «платьевщица» почти не имеет. Так, ничтожные крупицы… Не то что госпожа Титри, вот кто настоящий мастер и профессиональным даром владеет на высшем уровне. Ах, какое карту она недавно сшила для Мири, сказочное чудо из настоящего лисского шелка. Жаль, так и не успела надеть…

Перед мысленным взором мелькало нечто воздушное, переливающееся — я с досадой отгоняла волшебное видение. Меня и без этого все устраивало и интересовало… первые два дня. Даже, пожалуй, три. Потом стало скучно, и я, заказав необходимый минимум, с невольным облегчением попрощалась с портнихой.

После отъезда госпожи Бешо с помощницами я снова оказалась предоставлена сама себе.

Попробовала разговорить Дору — пока безрезультатно. Девушка постепенно привыкала ко мне и с каждым днем все охотнее откликалась на вопросы, но по-прежнему держалась немного настороженно, и долгих бесед у нас не получалось.

Саллера после того памятного дня, когда мы вместе навещали Трэя, я больше не видела. Может, он сознательно избегал меня, а может, что вероятнее всего, занимался чем-то очень важным и срочным. Дора однажды обмолвилась, что его светлость почти все время отсутствует, если и появляется в Эрменлейве, то всегда за полночь, и ранним утром снова исчезает.

Так что шанс неожиданно наткнуться в каком-нибудь темном углу на хозяина был минимальным, но рисковать, шатаясь по дому, не хотелось. А вот парк — другое дело. Вряд ли всесильный мэссер пожелает тратить драгоценные часы и даже минуты на такую бессмыслицу, как блуждание по аллеям, дорожкам и мостикам, созерцание клумб и отдых в беседках. И я в сопровождении неизменной Доры стала выходить на прогулки.

Саллер действительно ни разу не заглянул в парк, и, как выяснилось, совершенно правильно — мне тоже очень быстро там надоело. Хоть в этом мы с кузеном «мужа» оказались схожи.

Мозг разрывался от вопросов. Они все множились и множились, а я вместо того чтобы искать ответы — или хотя бы попытаться их найти — сидела возле кровати несчастного Трэя, болтала с камеристкой, дышала свежим воздухом, выполняя рекомендацию Дильфора, нюхала уже ставшие ненавистными цветочки и маялась от безделья. Да сколько можно?! Так и по герцогу недолго соскучиться. Или… я уже?.. Ой, мамочки…

Разозлившись, сделала наконец то, что давно планировала — отправилась на поиски библиотеки.

Фразой «Как пройти в библиотеку?» я, после некоторого колебания, решила озадачить Леома, который во время моих визитов к Ольесу обычно дежурил неподалеку. Бдил, так сказать. Во избежание. Земных фильмов местный подмастерье лекаря не смотрел и подвоха не заподозрил. Тем более дорогу я спрашивала днем, а не в три часа ночи.

Правда, он не удержался и все-таки окинул меня долгим задумчивым взглядом, значение которого я расшифровала без труда. Не знаю, как в других королевствах Риоса, а в Намарре понятия «библиотека» и «светская леди» являлись несовместимыми. Они, как две параллельные, никогда не пересекались. Нет, аристократки, безусловно, читали… что-то свое, очень-очень свое, но это «что-то» хранилось на изящных книжных полочках будуаров и классных комнат. Ни о каких библиотеках и речи не шло.

Так что причины недоумения Леома были понятны. Но он, разумеется, не посмел ничего уточнять, а я не собиралась объяснять. Пусть думает, что это очередная блажь скучающей избалованной дамочки. Мало ли что ей от безделья в голову пришло.

Ах, я вся такая внезапная, такая противоречивая вся.

Мда…

В итоге мне не только подробно описали, где герцог хранит свои книжные богатства, но и вызвались показать. Я поблагодарила, запомнила маршрут и после обеда, сказав Доре, что устала и намерена отдохнуть, отпустила ее до ужина. Подождала полчаса, а затем тихонько выскользнула в коридор.

Не то чтобы я боялась — Саллер как всегда где-то пропадал, а больше никто не дерзнул бы ни остановить меня, ни задавать вопросы, но удивленных взглядов, буравящих спину, и лишних пересудов тоже стоило избегать. Ладно, подмастерье Дильфора — он с мэссером не общается, да у юного лекаря и своих дел полно. А вот слуги… Еще донесут господину, бог знает, как тот прореагирует. Все-таки это его личная библиотека, вдруг положено просить персональное разрешение. Нет, я бы, конечно, попросила, но Саллер не Леом, он непременно заинтересуется, отчего у его бывшей невесты так неожиданно проснулась непреодолимая тяга к знаниям. И что тогда отвечать?

К счастью, до цели я добралась незамеченной. Скорее всего, потому, что нужная комната находилась в хозяйском крыле, и в отсутствие герцога туда, как правило, никто без лишней надобности не забредал. Бесшумно закрыла за собой тяжелые двустворчатые двери, быстро осмотрелась, облегченно выдохнула и прислонилась к стене, испытывая настоящее блаженство.

Фух… И здесь пусто. Сегодня мне определенно везет.

И почему в этот момент я не вспомнила правильную, проверенную веками народную мудрость — «Никогда не радуйся раньше времени»? А ведь стоило.

В просторном овальном зале, полностью заставленном по стенам двухъярусными шкафами, царили тишина, покой и легкий приятный полумрак. Широкие окна были затенены полупрозрачными занавесями, видимо для того, чтобы на книги не падали прямые лучи света. Высокий лепной потолок, массивная мебель, обилие светильников, картины, несколько зеркал в резных рамах и лестница из темного дерева, спиралью поднимающаяся ко второму уровню, — строгое, мрачноватое величие.

Медленно обошла помещение по кругу, внимательно изучая все, что стояло и лежало на полках. Объемные фолианты с золочеными переплетами, старинные манускрипты в скромных кожаных обложках, потертые рукописи, тубы со свитками… Растерянно скользнула ладонью по тисненым корешкам. То, что я умею читать, поняла сразу — по крайней мере, заголовки и названия разбирала без труда. А вот с чего начать?..

С этой тонкой, простой на вид книжечки с загадочным названием «Краденые тени» или с увесистых «Хроник Великой войны»? «Биографию короля Ильмиара» тоже не отказалась бы полистать. О, «Дневник лорда Ниешта»… любопытно, кто он такой? А может, сразу взять «Магический вестник»? Чего мелочиться? Хм… Или все-таки не выпендриваться и остановиться на трехтомнике «Народы Риоса в нравах и обычаях» и каком-нибудь географическом атласе?

Несмотря на то, что будущая графиня Ольес, по ее словам, регулярно посещала школу, представления Мэарин об окружающем мире, его устройстве и обитателях оставляли желать лучшего. Не исключено, конечно, что леди Вивил собрала в своем заведении самых неопытных преподавателей столицы, но, думается, все гораздо проще — в голове девицы Астон то, что наставники туда вкладывали, просто долго не задерживалось.

Зачем заучивать «глупости», которые тебе неинтересны и никогда не понадобятся? Вот о том, как правильно одеться, поддержать легкую светскую беседу, блеснуть в обществе, я «помнила» прекрасно. Стоило произнести слово «бал» — и перед глазами тут же мелькали платья, фасоны, ткани, кружева, драгоценности, прически, танцевальные па и многое, многое другое. Все это в ярких картинках и мельчайших деталях.

Зато на слово «Риос» память отзывалась очень вяло, выдавая самую общую информацию, чаще всего путаную и невнятную. Пару-тройку исторических фактов, да и то непонятно, реальных или почерпнутых из нянюшкиных сказок. Немного о географии, природе, обществе.

Больше всего Мэарин могла рассказать о Намарре, о соседних государствах — почти ничего. Разве что о правящих династиях, особенно о неженатых принцах, подыскивающих себе невесту. Или Мири действительно ничего больше не знала, или, что не исключено, «по наследству» мне достались только самые значимые для девушки воспоминания.

Значит, решено, беру что-то попроще.

Еще раз огляделась. Внимание привлек узкий шкаф с книгами в красочных обложках, он стоял чуть поодаль от остальных, в простенке, поэтому я его раньше не заметила. Торопливо подошла к заинтересовавшему меня стеллажу. Детские книги? Саллер собирает библиотеку для наследника? В любом случае это то, что нужно. Так, атлас… «История королевства Намарра от древности до наших дней»… «Древние легенды и сказания в изложении магистра Халлгерда»… Ух ты!

Потянула к себе большой том в красивом сафьяновом переплете с узорными обрезами, и искусствовед во мне взвыл от восхищения. Редко доводилось видеть такие изумительные, роскошные иллюстрации. Благоговейно погладила страницу и зависла, жадно изучая детали.

Я настолько увлеклась, что забыла обо всем. Где-то далеко-далеко, в другой реальности, раздался легкий шорох открываемой двери, послышались быстрые мягкие шаги — сейчас все это не имело значения. Из состояния восторженной созерцательности меня вырвал удивленный возглас, прозвучавший, казалось, возле самого уха:

— Графиня? Что вы здесь делаете?

От неожиданности чуть не подскочила на месте. Стремительно обернулась, зацепилась ногой за ковер, покачнулась и тут же почувствовала, как горячие пальцы схватили за локоть, поддерживая. Медленно подняла взгляд от ворота светлой рубашки к сердитому лицу и недовольно прищуренным глазам.

И чего он так злится? Хотя если бы я вернулась домой после тяжелого дня, предвкушая отдых в одиночестве с книгой и чашкой чая, и застала на любимом диване незваного гостя — тоже, наверное, озверела бы.

— Так что вы все-таки делаете в моей библиотеке, миледи? — повторил Саллер, сделав ударение на слове «моей», и вместо того чтобы убрать ладонь, еще сильнее сжал мою руку.

Почувствовала себя мелким воришкой, застигнутым на месте преступления злым полицейским. Нервно прижала к груди обретенное сокровище — моя прелесть, не отдам — и скромно призналась:

— Картинки смотрю…

Совершенно честно, между прочим, сказала.

Все-таки недаром в детстве учат, что нужно говорить правду. По крайней мере на герцога мое чистосердечное признание произвело ошеломляющее впечатление. Пальцы, удерживающие локоть, тут же разжались, и мужчина, недоуменно нахмурившись, переспросил:

— Картинки?

— Ну да. — Осторожно отступила, увеличивая между нами расстояние. Так спокойнее. — Знаете, у вас в имении совершенно нечем заняться. Трэй болеет, подруги остались в столице, мама тоже… Даже любимой камеристки, и той нет рядом. Дора — прекрасная служанка, но она не моя Биса, с ней не поболтаешь. Вы не думайте, я не жалуюсь, но… — чуть подалась вперед и доверительно прошептала, — в Эрменлейве так одиноко.

Саллер едва заметно скривился, и я торопливо продолжила:

— Я всего лишь хотела почитать. Мои книги остались в родительском доме, вот я и подумала: возможно, в вашей библиотеке найду что-нибудь интересное.

— Интересное? В моей библиотеке? — повторил мужчина с непередаваемой интонацией, в которой смешались изумление, неверие и откровенная ирония.

— Но у вас здесь столько всего собрано. Даже детские книги, — указала на облюбованную мной полку, — вот я и надеялась, что сочинения Трисофа Ластона тоже есть.

— Никогда не слышал об этом… Ластоне.

— Неужели? — Я недоверчиво округлила глаза. — «Прыгнуть в пропасть» самый популярный роман сезона. Лиара, бедная, но гордая аристократка, спасая от нищеты родителей и семерых сестер… — Саллер издал какой-то невнятный звук, и я на секунду замялась. Что, переборщила с количеством горемычных родственников? Ну извините. Зато подвиг «бедной, но гордой» величественней кажется. — Так вот, она пожертвовала собой и вышла замуж за военачальника — баловня судьбы и любимца короля.

— Баловня и любимца? Да, вы правы, жертва поистине огромна, — пробормотал герцог, но я сделала вид, что не поняла его язвительного комментария.

— Мерзкий барон Андлио, намереваясь опозорить бедняжку в глазах мужа, подбросил ей свой платок… Представляете, какой негодяй?

Боже, что я несу?

— И зачем же «мерзкому барону» это понадобилось? — неожиданно заинтересовался собеседник.

— О, тут все просто. Он завидовал военачальнику и собирался разрушить счастье молодоженов, ведь Лиара уже успела привязаться к супругу. Это сначала он был ей неприятен, а потом она оценила его… хм… мужественность, силу, беззаветную преданность трону. А потом его ранили и… В общем, она его за муки полюбила, а он ее — за состраданье к ним. — Саллер скептически хмыкнул, а я, словно не замечая его реакции, вдохновенно закатила глаза. — Так трогательно! Я не успела дочитать дома, а так хочется узнать, чем все закончилось. Удалось ли Андлио осуществить свой коварный замысел? Вот и решила поискать…

— Вы ошиблись, графиня, — сухо перебил герцог. — В моей библиотеке нет ни одного женского романа.

Кто бы сомневался?

— Я уже и сама это поняла. — Передернула плечами. — Жаль, конечно, но зато я нашла кое-что другое.

Перевела взгляд на «Легенды и сказания» и, бережно придерживая их одной рукой, очертила пальцем контуры рисунка.

— Красиво! — выдохнула почти беззвучно. Но мужчина все-таки услышал.

— Да… Я очень любил эту книгу в детстве. — Голос его смягчился. — Смотрите.

Чужая ладонь неожиданно накрыла мою и потянула вверх, приподнимая. Несколько слов на незнакомом языке, легкий перезвон колокольчиков, золотистый отблеск, пробежавший по странице, — и я охнула, едва не выронив тяжелый том. Иллюстрация ожила — обрела объем, дрогнула, задышала…

В лучах заходящего солнца сияла холодная гладь реки, и в ней мелькали серебряные спины рыб. Качались деревья — казалось, еще чуть-чуть, и я уловлю шепот гуляющего в их кронах ветра. Вот с ветки сорвался узорный лист и, медленно кружась, опустился на землю… Высоко-высоко средь облаков на фоне закатного неба четко вырисовывался силуэт стремительно удаляющегося к горизонту огромного черного дракона. А на холме у реки стоял высокий мужчина в длинном плаще и, сжимая золотую рукоять висевшего на поясе кинжала, внимательно следил за полетом ящера.

— Потрясающе!

С трудом оторвалась от чудесного зрелища, чтобы посмотреть на Саллера. Он улыбался.

— Наставник часто «оживлял» для меня книгу, когда я был совсем маленьким.

— А потом?

— Потом я научился делать это сам. — Мою ладонь выпустили, и изображение вновь застыло. — Магистр Халлгерд создал «Легенды и сказания» для магически одаренных мальчиков, чтобы они с ранних лет могли развивать свои способности. Без принуждения, с удовольствием.

— Значит, Трэй тоже так умеет?

Вот зачем я об этом сказала? Настроение собеседника мгновенно переменилось. Взгляд заледенел, в уголках губ застыла мрачная полуусмешка.

— Нет, искра кузена слишком слаба.

— А…

— Не беспокойтесь, миледи, у вашего ребенка все получится. Я научу его, обещаю. — В ровном холодном голосе не было больше и намека на улыбку.

Вообще-то я совсем о другом хотела спросить, но продолжить мне не дали.

— Можете «смотреть картинки», если вам нравится, — бросил герцог небрежно и, отвернувшись, шагнул вглубь библиотеки. Туда, где стояло широкое кресло, а на низеньком круглом столике возле него лежал толстый фолиант в темном переплете.

Некоторое время мы молчали. Хозяин Эрменлейва читал или делал вид, что читает, а я так уж точно притворялась, что любуюсь иллюстрациями. Крепко стиснув ни в чем не повинные «Легенды», украдкой рассматривала профиль склонившегося над рукописью мужчины — забыть о его присутствии никак не получалось. Какое уж тут наслаждение.

Наконец, промаявшись минут пятнадцать, попросила:

— Вы позволите забрать книгу с собой? Обещаю обращаться с ней очень аккуратно.

— Да, конечно, — тут же последовало равнодушное.

— Спасибо, — выпалила обрадованно. — А еще эту и вон ту. — Наглеть — так уж по полной. — Там тоже очень красивые… большие картинки.

Саллер едва заметно кивнул, даже не посмотрев, на что я указала. Вот и замечательно. Схватила с полки географический атлас, «Историю королевства Намарра» и быстро направилась к двери.

— До свидания, ваша светлость.

— Хорошего дня, миледи.

Герцог так и не поднял головы. Не пошевелился.

В полной тишине пересекла зал, взялась за ручку двери, и вот черт дернул меня оглянуться напоследок. Мужчина смотрел прямо на меня, прожигая взглядом. В буквальном смысле этого слова. Черные глаза и шрам на щеке отчетливо выделялись в полумраке гостиной, они будто горели изнутри, подсвеченные рвущимся наружу яростным пламенем.

Как ошпаренная выскочила в коридор и обессиленно привалилась к закрывшейся двери.

Это что сейчас было?

Позади меня, в библиотеке, раздавался грохот, словно на пол роняли что-то тяжелое.

И еще раз…

И еще…

Оставшееся до ужина время я провела за чтением. «Легенды и сказания» магистра Халлгерда с сожалением отложила на будущее — начинать все-таки стоило с истории и географии. А затем до самого рассвета мне снились войны, смуты, дворцовые перевороты и древние короли с героями, упорно выяснявшие, кто из них круче, и делившие между собой захваченные территории, поэтому утром я чувствовала себя немного странно. Но так было даже лучше. По крайней мере этой ночью мне не грезился Петька, не жаловался, как ему без меня плохо и одиноко, не звал к себе, и я не просыпалась в чужой темной комнате от того, что плачу.

После завтрака в моем расписании значилось посещение Трэя, но, честно говоря, мне уже порядком надоело бессмысленно сидеть у кровати несчастного графа, до рези в глазах вглядываться в изможденное лицо и невольно вспоминать брата, по которому отчаянно тосковала. Поэтому я поддалась внезапному порыву, захватив с собой «Историю Намарры» — все веселее. Действительно, часы за чтением промелькнули очень быстро — я и не заметила, как настала пора уходить. И время с пользой провела, и «супружеский долг» выполнила. На следующий день я снова принесла книгу.

Так и повелось. Завтрак — чтение у постели Трэя — обед — чтение в своей комнате — короткая прогулка — сон.

Я быстро закончила первую «Историю» и, предварительно выяснив у Доры, когда герцога не будет дома, совершила еще один набег на хозяйскую библиотеку. За новым учебником. В конце концов, Саллер не посмотрел тогда, что я беру, значит, ему совершенно все равно, какими плюшками, то есть картинками в данный момент балуется его гостья.

За книгами о королевстве Намарра последовали «Жизнь и деяния Ильмиара Великого», затем «Рассказы о природе и истории Риоса». Учебники чередовались, неизменным оставалось одно — каждый вечер перед сном я доставала «Легенды и сказания» Халлгерда. Вновь чувствовала тепло чужой руки, сжимающей мою ладонь, вспоминала негромкий голос, уверенно чеканивший заклинание, и мне казалось, что еще чуть-чуть, и иллюстрации оживут даже без магии мэссера.

Однажды во время визита к Трэю я встретила Дильфора. Мастер посетовал, что граф выздоравливает медленнее, чем хотелось бы, попросил иногда заглядывать к его сиятельству после обеда и посоветовал… с ним разговаривать. Вид у мужчины был озабоченный и мрачный. Мне показалось, он боялся, что я сочту его предложение глупым и с негодованием откажусь. Но я прекрасно помнила, что пациенты, находящиеся в коме, лучше поправляются, если с ними общаются родные и близкие, поэтому восприняла слова лекаря совершенно нормально.

Сначала просто сообщала графу, как прошел предыдущий день. Но рассказ быстро подходил к концу, общие воспоминания нас не связывали, трепетных чувств, в которых можно признаться, Ольес у меня не вызывал, и я начала читать вслух.

Мне нравился мой безмолвный собеседник. С Трэем я не испытывала постоянного напряжения и не следила за каждым вздохом, как с Саллером. Он не язвил, не иронизировал, не злился, а мои риторические вопросы: «Интересно, правда?» — «Как считаешь, это реальный факт?» — «А ты знал, что?..» воспринимал с явным одобрением. Я замечала тень улыбки на его губах в эти минуты.

Постепенно я стала задерживаться у постели графа все дольше и дольше — делала перерыв на обед, потом возвращалась и уходила к себе лишь перед ужином. Дильфор был счастлив, Трэй, судя по всему, тоже, лишь Ниава выглядела понурой, расстроенной и откровенно тосковала по тем временам, когда красавец-граф «принадлежал» лишь ей одной.

Прошла неделя наших, если так можно выразиться, совместных чтений. Я как раз заканчивала «Описание природы и истории Риоса», и у меня накопилось много вопросов, большинство из которых касалось загадочного Хауддана.

— Как думаешь, Трэй, почему о нем так мало написано? Что это за государство в государстве такое?

— Государство в государстве… Какое любопытное определение. И очень точное.

Резко обернулась на звук чужого голоса, лихорадочно соображая, как давно меня подслушивают и не успела ли я брякнуть чего-нибудь лишнего.

Дильфор.

Когда он успел зайти, причем так, что я даже не заметила? Ладно, не герцог — и то хорошо. Расслабилась я, привыкла, что во время моих визитов сюда никто не приходит. Даже Леом, и тот, уверившись, что я не собираюсь мешать лечению и не рвусь совершать ничего предосудительного, с недавних пор дежурил в соседней комнате.

— Миледи… — Мужчина шагнул в комнату, склонил голову в вежливом приветствии и спокойно продолжил: — Я слышал, вы окончили школу леди Вивил. Разве наставницы не рассказывали вам о Хауддане?

— Рассказывали, — подтвердила, наблюдая, как длинные пальцы мастера ловко перебирают склянки со снадобьями на прикроватном столике. Быстро «пробежалась» по воспоминаниям Мири и уверенно добавила: — Но очень мало.

— И что же вас интересует? — вскинул брови Дильфор.

Он закончил изучать лекарства и теперь внимательно смотрел на меня.

А, была не была. Надеюсь, ничего крамольного я не скажу.

— Хауддан называют Запретными Землями, но они неподвластны короне, хотя почти полностью находятся на территории Намарры. Что это такое? И кто там обитает? В книге написано — «нелюди», и учителя говорили о том же. Но… хотелось бы знать подробности. Откуда они взялись, и не с ними ли воевал когда-то король Ильмиар?

— А вы как считаете?

— Наверное, все же не с ними, — протянула задумчиво, — иначе Хауддан просто уничтожили бы. Скорее всего, это какие-то родственные племена.

Умолкла, выжидательно глядя на мужчину, а он вдруг улыбнулся.

— Вы очень догадливы для… — запнулся на мгновение и закончил: — юной леди.

Уверена, на языке у него вертелось «для светской пустышки», но мастер, конечно, не стал озвучивать свои мысли.

— В Эрменлейве все дни похожи один на другой — ни занятий, ни развлечений, и Трэй пока не пришел в себя. Я начала читать и… неожиданно увлеклась.

Потупилась, смущенно и чуть виновато. Мол, вот такая я неправильная «юная леди», сама себе удивляюсь.

Дильфор не был знаком с Мэарин до нашего с графом появления в имении. Он не представляет, на что Мири способна, откровенно глупа или все-таки не совсем безнадежна, поэтому не должен слишком уж удивляться моей неожиданно проснувшейся любознательности. От скуки и не такое случается. А мне, признаться, до отвращения надоело изображать из себя дурочку. Может, хоть с мастером поговорить удастся? Осторожно, не выходя из образа слишком далеко и надолго.

Я рискнула и не прогадала — Дильфор оказался замечательным собеседником. Правда, он так и не рассказал мне о Хауддане, ловко обойдя эту тему, но зато сообщил много занимательного о мире вообще и о Намарре в частности. Появлялся лекарь обычно к концу дня, осматривал Трэя, давал указания Леому и Ниаве, а потом мы болтали.

Подтянутого широкоплечего мужчину с копной вьющихся темно-рыжих волос никто не назвал бы красавцем, но он оказался чертовски обаятелен. И очень много знал. С мастером было легко, приятно, порой весело и всегда очень интересно. С ним я забывала о своем двусмысленном положении, даже изматывающая тоска по дому, по Петьке в его присутствии пусть ненадолго, но отпускала.

***

— О чем сегодня читали, ваше сиятельство?

Дильфор последний раз провел рукой над телом Трэя, на несколько секунд задержал ладонь у сердца, а потом, удовлетворенно кивнув каким-то своим мыслям, развернулся ко мне.

— О войне между Сигиллой и Онижем.

— Первый раз встречаю леди, которую интересуют сражения. — Мне досталась мягкая улыбка.

— Не сражения, а их причины, — рассеянно уточнила я, косясь в книгу.

Жаль, главу не успела закончить.

— Неужели? — снисходительно качнул головой мастер. Казалось, его забавляло и даже умиляло то упорство, с каким я взялась изучать историю с географией. Чем бы дитя ни тешилось, как говорится. — Что же, по-вашему, не поделили правители Сигиллы и Онижа? Земли? Ресурсы? Или им просто вздумалось пополнить казну?

Если бы…

— Хэленни.

— Что?

— Они боролись за руку хэленни.

— Там так и написано? — искренне изумился Дильфор. — Эти страны давние союзники, и о причинах древней распри и единственной войны сразу же постарались забыть. В учебниках, тем более детских, обычно упоминаются лишь личные разногласия правителей. Почему вы решили, что здесь замешана хэленни?

— Это ясно из текста. Сами смотрите...

Мастер поколебался пару мгновений, а потом решительно поднялся, обошел кресло и, остановившись за моей спиной, склонился над книгой.

— Вот… — Мой палец заскользил по странице. — Здесь говорится, что король Сигиллы Гисбрен был магом Земли. Сильным, но не выдающимся. Потом война с Онижем… Победа… Новых территорий Сигилла не получила, достаточно взглянуть на карту, чтобы это понять. Золотые рудники тоже остались у проигравших. Зато старший сын Гисбрена Янурес Великолепный, — ну и имечко, почти неприличное, — родился с даром мага-универсала и стал даже не мастером — повелителем стихий. Братья от него ненамного отставали. Уверена, это наследство их матери-хэленни.

— Пожалуй, вы правы, — признал Дильфор и неожиданно негромко рассмеялся. — Ваша способность читать между строк восхищает, миледи.

Доброе слово и кошке приятно, особенно если кошка давно ничего подобного в свой адрес не слышала.

Вскинула голову, улыбкой отвечая на улыбку. Греясь в теплом сиянии глаз медового цвета…

— Как трогательно!

Два слова, произнесенные низким насмешливым голосом, вдребезги разбили царившую вокруг тишину, заставили нас, вздрогнув, инстинктивно отпрянуть друг от друга и одновременно повернуться ко входу. На пороге комнаты стоял гостеприимный хозяин Эрменлейва — его светлость герцог Роэм Саллер и подчеркнуто внимательно изучал нас с Дильфором.

— Лекарь и верная жена дежурят у постели тяжелобольного, — мужчина прислонился к дверному косяку и скрестил на груди руки. — Рвение, достойное похвалы…

Разумеется, достойное. И я не понимаю, зачем язвить по этому поводу. Мы не делали ничего дурного или непозволительного. Даже дверь никогда не закрывали, любой мог заглянуть и полюбопытствовать, чем мы занимаемся. Но Саллер… такой Саллер. Он всегда появляется не вовремя, и рядом с ним постоянно чувствуешь себя в чем-то виноватой.

— Кхм… — неловко откашлялся мастер. — Миледи очень ответственно отнеслась к моей просьбе проводить как можно больше времени рядом с мужем.

— Успел заметить, — глухо откликнулся герцог.

Холодный взгляд, бесстрастное выражение лица… Почему же мне кажется, что он с трудом сдерживает полыхающее внутри бешенство?

— Мэссер, — предпринял новую попытку лекарь, — с тех пор, как ее сиятельство…

— Позже! — Короткий приказ поставил точку в откровениях Дильфора. — Потом доложишь, Дильф. Сейчас нам с графиней нужно поговорить. Просто-таки жизненно необходимо. Прошу, миледи.

Саллер сделал приглашающий жест и отступил на шаг, позволяя мне пройти.

В полном молчании мы добрались до кабинета, вошли, и в следующий момент я оказалась прижатой к стене твердым горячим мужским телом.

— А вы оказались еще глупее, чем я думал, графиня, — презрительно бросили мне в лицо.

Замечательное начало разговора. Честно признаться, я подозревала, что меня позвали не для того, чтобы засыпать любезностями — от этого человека их точно не дождешься, но и откровенных оскорблений вот так, с ходу, тоже не ожидала. Фраза неожиданно сильно задела, неприятно слышать подобное от мужчины, который тебе нравится. А потом нахлынула обида, вытесняя благоразумие и осторожность.

— Что вы себе позволяете?

Резко дернулась в сторону, пытаясь освободиться. Бесполезно. Саллер не только не отпустил — даже не шелохнулся.

— Желаете преподать мне урок манер, миледи? — хмыкнул он. — Забавно.

— Ничего забавного, — упрямо вздернула подбородок, — наоборот, печально… Печально, что в детстве вы даже не потрудились открыть «Тонкости этикета для благородных юношей».

Надо же, и название учебника так кстати «вспомнилось».

— Ну что вы, миледи, это моя любимая настольная книга... была. Так что если настаиваете… — Мэссер изобразил нечто вроде церемонно-ироничного кивка и почти пропел: — Добрый вечер, миледи. Как вы сегодня спали? Хорошо ли себя чувствуете? Прекрасная погода, не правда ли? — Сделал неуловимо короткую паузу и проронил тем же тоном: — Ах да, позвольте заметить, ваше сиятельство, вы удивительная… дура.

А вот последнее он зря сказал — обида моментально утихла, растворившись в холодной злости.

— Да, я такая, — подтвердила спокойно, хотя бог знает, как тяжело это спокойствие мне далось, — а еще вздорная, легкомысленная и вообще не достойна вашего высочайшего внимания. Вы пригласили меня только за тем, чтобы поведать все это? Не стоило. Как видите, я и так прекрасно помню комплименты, которыми вы меня одаривали.

— Комплименты помните, а предостережение нет?

Герцог прекратил ломать комедию и теперь говорил тихо, жестко. И от этого внезапно стало жутко.

— К-какое предостережение? — Мой голос невольно дрогнул.

Саллер не ответил. Искривил рот в неприятной, двусмысленной ухмылке и перевел взгляд на мои губы.

— Я ничего не делала, — выпалила возмущенно. — Ничего, за что нужно оправдываться. Да, я брала книги из вашей библиотеки, но вы сами разрешили. И я… я читала их вслух мужу. Можете смеяться, но я чувствую, ему это нравится.

— При чем здесь книги? — Дернул он уголком рта.

— Что же еще? В чем вы меня обвиняете? Я все дни провожу возле Трэя. Разговариваю с ним, читаю… делаю все, чтобы он быстрее поправился. Как вы и настаивали.

— С Дильфором вы тоже заигрываете ради мужа? Хихикаете… кокетничаете…

— Что? Я не собиралась ни с кем кокетничать.

— Позволяете к вам прижиматься… — продолжал хозяин кабинета, не обращая внимания на мои слова.

— Он не прижимался. Всего лишь стоял за моей спиной и смотрел…

— Очаровываете… — Он действительно будто оглох. Или не желал меня слышать. — Вы хэленни, миледи. Забыли? — Забудешь такое, как же. — За вами охотятся. Кроме того, никто не знает, как ваш дар влияет на окружающих. Вам нужно вести себя предельно осторожно, скромно, ни с кем не общаться, всех опасаться и молить Танбора о скорейшем выздоровлении мужа. А вы что творите?

В чем-то он, несомненно, прав. Остерегаться, никого не подпускать близко, шарахаться от собственной тени в моем положении, конечно, разумно, но ведь так недолго и с ума сойти. Сидеть, трястись, не пытаясь выяснить хоть что-то о себе, о мире, о том, что вокруг творится, а потом покорно рожать детей тому, на кого укажут? Нет уж. Кроме того, я ведь не бегаю по окрестностям, не бросаюсь с радостными воплями на шею первому встречному. Спальня — библиотека — комната Трэя — снова спальня — изредка парк. Куда уж скромнее?

Но Саллера я тоже понимала… ровно одну минуту. Следующие слова заставили меня буквально задохнуться от негодования.

— Следовало запереть вас в вашей комнате до тех пор, пока Трэй не придет в себя. Пожалел… Не учел, что если вы не задумываясь нарушили данное мне обещание, то с такой же легкостью преступите и брачные обязательства. При первом удобном случае.

Мне словно под дых врезали. Он что, считает меня не только пустышкой, но и дешевкой? Хотелось крикнуть в ответ что-то такое же колкое, но слова застряли в горле, вырвавшись наружу лишь придушенным хрипом. В отчаянии ударила герцога в грудь, надеясь оттолкнуть… убежать… оказаться как можно дальше.

— Куда же вы, миледи?

Казалось, мой порыв только раззадорил его. Твердые пальцы впились в плечи, почти оторвав от пола, не давая двинуться с места. Подняла голову и столкнулась с совершенно невменяемым взглядом.

— Вам обязательно нужно находиться в центре внимания? Купаться в мужском восхищении? Ласках? По-другому не получается? — яростно прошипел он. — Так я могу помочь, Мири… по-родственному, — выдохнул возбужденно, вжимаясь в меня бедрами, грубо дернул к себе и потянулся к губам.

Настойчивый жадный поцелуй, не имеющий ничего общего ни с нежностью, ни с лаской… Он жег огнем, клеймил, наказывал и не вызывал никаких чувств, кроме горечи и опустошения. А ведь совсем недавно я грезила об этом человеке. Вот уж действительно дура. Крепкие объятия не давали сдвинуться даже на миллиметр, но, когда Саллер отстранился, тяжело дыша, и провел подрагивающей ладонью по моей щеке, я рванулась изо всех сил и выскользнула из ослабевших рук.

— Мы с Дильфором просто беседовали. Только беседовали, понимаете? Он объяснял… отвечал на вопросы. Всего лишь… Мастер отнесся ко мне с участием, вниманием, — говорить по-прежнему было трудно, — а вы… Вы мне противны.

— Противен? — переспросил герцог глухо.

— Да! И ваши прикосновения тоже, — на секунду приложила пальцы к опухшим горящим губам. — Вы последний мужчина в этом мире, к которому мне придет в голову обратиться за подобной «помощью».

Его глаза потемнели. В глубине черных расширившихся зрачков замерцали знакомые огоньки, при виде которых мне вдруг стало зябко. Саллер несколько раз стиснул и разжал кулаки, но ничего не ответил. А я повернулась и вышла.

Знаю, преувеличила, и очень сильно. Но в тот момент я именно так и чувствовала.