Глава 11

Отправляясь на встречу с Белоусовым, Даше пришлось преодолеть внутреннее сопротивление. Они были товарищами по несчастью, их родные погибли в одной автокатастрофе, но девушка никак не могла простить Денису Романовичу, что он предложил её родителям провести уик-энд в коттедже на берегу лесного озера.

Если Дашин отец выбрал научную карьеру, то Белоусов — его друг и однокурсник — давно ушёл в бизнес. Его компания «Биопромика» процветала, постоянно участвовала в международных выставках, приносила хороший доход…

Даша судорожно сжимала руль, нервно следила за светофорами, знаками и пешеходами и тихо удивлялась, как ловко ей удаётся собирать все до одной ямы на дороге. Но мысли, конечно, вертелись вокруг предстоящей встречи с Денисом Романовичем.

Вот зачем он уговорил родителей отправиться на озеро! Им и в городе было чем заняться! Влюблённые в науку, они всегда работали на износ. Отец день и ночь пропадал в лаборатории, проводил бесчисленные опыты. Мама даже на выходных готовила семинары и лекции, строчила монографии, писала доклады для международных симпозиумов.

Но Белоусов настоял на том, что им нужно развеяться, отдохнуть… И вот что из этого вышло… Дашины родители погибли, а сам он потерял сына. Если бы не его настойчивость, жизнь могла сложиться совсем иначе. Прошло пять лет, но Даше так и не удалось избавиться от обиды — иррациональное чувство по-прежнему царапало сердце. Сейчас мысли кружились в голове, как стая надоедливых мошек.

Внезапно ей стало так стыдно, что щёки опалило жаром. Она вспомнила, что Денис Романович оплатил похороны (небольшую лепту внёс университет), потом перед глазами возникло его почерневшее от горя лицо — там, на кладбище… Он потерял ребёнка, старшего сына… Как измерить его горе? Есть ли на свете что-то ужаснее этой боли?

Наверное, сейчас Белоусову тоже будет больно видеть Дашу, ведь она неразрывно связана с той трагедией и является для него живым укором и напоминанием. Как она может на него обижаться, если он сам, наверное, уже тысячу раз проклял себя за то, что уговорил профессоров Кольцовых поехать на озеро…

Истошный вой белого «рено» заставил Дашу вздрогнуть и молниеносно оторвал от тяжёлых размышлений. Оказывается, выполняя левый поворот, она не пропустила встречную машину и в результате едва её не протаранила.

Матвей В. (27, экспедитор компании «Чайный погребок»): Вот же тупая курица, идиотка, коза! Кто им права даёт — таким дурам?! Куда высунулась! Уройся! Права купила, чучело! Сейчас бы две машины всмятку из-за её тупости!

Лоб Дарьи покрылся испариной. Всю оставшуюся дорогу несчастная автомобилистка думала только об одном — как добраться до «Биопромики» живой и не покалеченной.

* * *

Из окна просторного офиса на третьем этаже здания Денис Романович мог наблюдать за территорией предприятия, где безостановочно циркулировали машины и люди. Дела у «Биопромики» шли хорошо, продукция компании пользовалась популярностью, счета Белоусова пополнялись.

Денис Романович отошёл от окна и взял со стола рамку с фотографией. С неё улыбался старший сын Алёша. Добрый и отзывчивый парень, весёлый, с лёгким характером, всеобщий любимец… Если раньше при взгляде на это фото Белоусова каждый раз пронзало электрическим разрядом боли, то теперь, спустя пять лет после трагедии, он научился блокировать оглушительные всплески отчаяния. Душевная боль превратилась в пульсирующую чёрную медузу, от которой он прятался в круговороте бесконечных забот и проблем, убегал от неё, скрывался. Но по ночам эта мерзкая электрическая гидра проникала в сердце и рвала его на кусочки.

— Денис Романович, — позвонили с проходной, — к вам тут девушка рвётся. Дарья Кольцова.

— Дарья Кольцова?! Пропусти, конечно! И пусть её кто-нибудь проводит ко мне.

— Хорошо, Денис Романович, сейчас конвоируем. Вот, Васька Кузьмин её проводит.

Клим С. (48, охранник компании «Биопромика»): Чуть шлагбаум не снесла! Явилась вся такая… Рыжая и деловая. Глазищами сверкает, как пантера — пустите, мне срочно надо! Да мало ли кому куда надо. А ворота, шлагбаум, турникет? Между прочим, всё это не просто так поставлено. У нас тут крупное производство, химические вещества используются, так сказать, в процессе. Режимное, вообще-то, предприятие!

Василий К. (24, сотрудник компании «Биопромика»): Вау-у-у-у-у! Вау, вау, вау! Вау-у-у-у-у!

* * *

Сделав шаг навстречу нежданной гостье, Белоусов удивлённо остановился. Девушка, стремительно появившаяся в дверях, вовсе не была похожа на Дарью Кольцову, дочь его погибшего друга. Та была скромной и незаметной девицей с толстой тёмно-русой косой. А рыжеволосая красавица на пороге его кабинета притягивала взгляд и излучала уверенность.

— Даша, здравствуй… Что-то я тебя совсем не узнаю…

— Здравствуйте, Денис Романович. Но это я!

— Невероятно!

Минуту они рассматривали друг друга. Даша заметила, как сильно постарел и осунулся Белоусов. Сейчас ему было под шестьдесят, суровое, решительное лицо изрезали морщины, хотя фигура по-прежнему оставалась крепкой и поджарой. Денис Романович был ровесником отца, и Даша на минуту представила, как сейчас выглядел бы её папа. Безумная и недостижимая мечта снова увидеть отца, услышать его голос, прижаться к плечу пронзила сердце раскалённой спицей, на глаза немедленно навернулись слёзы. Ах, если бы он очутился здесь… Даша вспомнила, как он задумчиво гладил её, маленькую, по голове, но тут же строго отгонял от рабочего стола, заваленного конспектами и синими тетрадями: «Так, Дашка, не мешай, брысь!»

Она быстро отвернулась, справляясь с мгновенной слабостью. Потом улыбнулась:

— Вот, Денис Романович, сменила имидж. К тому же, мы с вами давно не виделись, поэтому вы меня и не узнали.

— Давно… Сколько же? Года три?

— Больше четырёх, — укоризненно поправила Даша. — Последний раз — когда мы задумали издать книгу о моём отце, и вы работали у нас дома с архивом.

Денис Романович заметно смутился.

— Да уж… Ту книгу я так и не издал. Вроде бы так горячо взялся… А потом навалились дела, проблемы и увели меня в сторону… Я, конечно, виноват перед тобой, Даша. Ты тоже увлеклась этой идеей, а я подвёл. Но ведь ничего не потеряно? Мы ещё напишем эту книгу, а, Даш?

— Было бы здорово.

— Как поживает твой младший брат? Наверное, сильно подрос?

— Да, подрос. Его бы вы тоже не узнали.

— Говорят, у тебя крутой сайт.

— Кто говорит? — удивилась Даша.

Солидный бизнесмен, мужчина, он вовсе не принадлежал к целевой аудитории её сетевого портала.

— Так… А кто же? — задумался Денис Романович. — А! Катя, невестка, нахваливала. Помнишь её? Это жена Марка, моего младшего сына. Вы, наверное, несколько раз пересекались.

— Да, я помню Катю.

— Она кукольная фанатка.

— Серьёзно? Тогда всё ясно. Это особая категория людей.

— Говорит, куклы у тебя изумительные, и ты им шьёшь какие-то невероятные платья.

— Вот уж не ожидала, что моя слава простирается так далеко! — улыбнулась Даша.

— Странно, помню, ты всегда была страстно увлечена химией, как твой знаменитый дед, как твои родители… И вдруг у тебя открылся новый талант.

Даша опустила взгляд. Она предпочла не вдаваться в подробности. Не стоит объяснять другу отца, что она ни одного дня в своей жизни не была «страстно увлечена химией». Она её просто ненавидела!

Лучше сменить тему.

— Денис Романович, я к вам по очень важному вопросу. Вы скажете, что это невероятно, но я выяснила, что в нашем деле был свидетель! Случайный свидетель! Мужчина, житель деревни, расположенной неподалёку от того страшного поворота. Он всё видел!

— Свидетель?! — Белоусов уставился на Дашу, вид у него был ошарашенный. Несколько секунд он изумлённо молчал, переваривая информацию. — Но этого не может быть! Как?! Откуда?! Не было никакого свидетеля!

— Он был, он есть! И я с ним разговаривала.

— Постой…

Денис Романович на минуту закрыл глаза и прижал пальцы к вискам. Даша ждала, когда собеседник, потрясённый неожиданной новостью, вернётся к действительности. Где сейчас были его мысли? Скорее всего — в том страшном июньском дне, когда ему сообщили, что его сын Алексей разбился насмерть…

Хоть в чём-то Даше повезло — она не видела груду металлолома, в которую превратилась красная «тойота» Алёши. Не видела, как из разбитой машины доставали изуродованные тела… Один миг дикого страха и удивления, и её родители — яркие личности, кладезь энциклопедических знаний и отточенного ума — превратились в ничто. А вместе с ними — классный парнишка, душа любой компании… Как это возможно? Куда всё исчезло? Ничего не осталось, взамен — лишь кровавое месиво в смятом, как консервная банка, автомобиле…

Хорошо, что Даша не увидела этой ужасной картины. Но Денис Романович, конечно же, запомнил всё до мельчайших подробностей. Он сразу же приехал на место автокатастрофы и ждал, когда из салона машины извлекут окровавленные тела…

Даша понимала, что Белоусов, скорее всего, старается спрятать мучительные воспоминания глубоко в памяти. Наверное, поэтому он отказался от идеи написать книгу о друге и не стремился встретиться с Дашей и Андреем. Видеть их было слишком больно. Вспоминать о произошедшем — невыносимо.

Но Даша всё же появилась в его кабинете и заставила вновь пережить тот кошмар. Сейчас она замолчала, ожидая вердикта, и Белоусов удручённо покачал головой:

— Дашенька, но я же тебе говорю: не было никакого свидетеля! Я общался со следователем — не раз и не два! Он и словом не обмолвился, что существует некий мужчина, видевший, как машину Алёши грубо подрезали на повороте.

— Вот именно! Следователь не только скрыл это от нас, но, вероятно, ещё и удалил из дела свидетельские показания.

— А тот мужчина утверждает, что дал показания?

— Дал показания, всё подписал, всё оформил, как надо! — воскликнула Даша. — Он очень ответственный. А потом — хлоп! И уже никакого свидетеля. Куда же он испарился? Денис Романович, вся надежда на вас, потому что я не помню следователя, не помню, что он мне говорил…

— Ещё бы! Ты была в таком состоянии…

— Но теперь мы должны с этим разобраться. Надо обязательно всё выяснить!

— Но что же мы можем выяснить, Даша?

— Кто виноват в гибели вашего сына и моих родителей.

— Даже если всё было так, как рассказывает этот мужчина, и кто-то действительно подрезал Алёшкину машину… Теперь, спустя пять лет, того лихача будет невозможно найти. Его не смогли бы найти и сразу же после ДТП. А сейчас — тем более. Следователь потому и утаил этот факт, потому что понимал — ничего нельзя сделать.

— Следователь поступил бесчестно. Он не должен был скрывать от нас информацию!

— Но он понимал, что это делу не поможет. Подумай сама. Свидетель видел издалека какую-то машину. Точка. Никаких подробностей. И что делать с такими показаниями?

— Уж по крайней мере не скрывать их от родственников жертв! Получается, что всю вину за ДТП свалили на Алексея — превысил скорость, не вписался в поворот. Но я-то ехала очень медленно! Ползла, как гусеница, еле-еле. Потому что знаю, что плохо вожу, да ещё и дети сидели на заднем сиденье. И что? Мы тоже едва не улетели в овраг. И мастерство водителя тут ни при чём. Всё происходит мгновенно… А ведь я обижалась на Алексея. Думала, он решил покрасоваться и заложил лихой вираж. А он, оказывается, ни в чём не виноват.

— Конечно, не виноват… Зря ты так… — Лицо Дениса Романовича посерело, под глазами, как штриховка на карандашном рисунке, залегли глубокие чёрные тени. Разговор с Дашей давался ему нелегко.

— А я ничего не могла с собой поделать! Да, я злилась на Алёшу. И на вас тоже злилась! Зачем предложили маме и отцу поехать а озеро? Зачем? Им и в городе было хорошо! Обошлись бы как-нибудь без вашего коттеджа! Но вы ведь их соблазнили — лес, озеро, свежий воздух…

— Да, — согласился Белоусов и удручённо опустил голову. — Прости меня.

— И вы меня просите за то, что я вам всё это говорю… — тяжело вздохнула Даша. Но через мгновение она встряхнула рыжей гривой. — Знаете что? Давайте что-то делать. Перед нами задача: выбить признание из следователя. Меня не отпускает мысль, что всё это не просто так. За этим что-то стоит. Может выясниться, что тот лихач был кем-то нанят, чтобы устранить моих родителей.

— Ох, Даша… Куда тебя понесло, милая! Вот ты до чего уже додумалась!

— Не знаю, — пожала плечами Дарья. — Да, может, я и ошибаюсь… Но в детективах именно так и бывает: сыщик начинает разбираться в вопросе, тянет за какую-то ниточку, вроде бы напрямую не связанную с его расследованием. В результате распутывает целый клубок. Вот и нам надо потянуть за ниточку. А там посмотрим, что получится.

— Что ж… Как знать. Возможно, ты права.

— Я проанализировала воспоминания — разговоры в нашем доме, отдельные замечания родителей — и поняла, что тогда у них на химфаке что-то назревало. А потом произошла трагедия. Автокатастрофа.

— А ведь я закачал на счета университета целую прорву денег, — задумался Денис Романович.

— Серьёзно? Не знала!

— Я спонсировал исследования Николая. У самого университета на это не было средств. Твой отец занимался синтезом биополимера, ты наверняка в курсе.

— Д-да…

Даше было стыдно признаться, что из-за своего отвращения к химии она не вникала в проект отца, равнодушно относилась к его исследованиям.

— Естественно, для опытов и испытаний требовались специальные материалы, реактивы, приборы. Всё это закупалось на мои деньги.

— Вот как… И сколько же вы истратили на эту затею?

— Затею?! Даша, как ты можешь говорить об исследованиях отца так пренебрежительно! — вспыхнул Белоусов. — Не затея, а феноменальный, смелый проект!

Даша едва удержала вздох. Похоже, она столкнулась с ещё одним приверженцем химической науки. Денис Романович был похож на её отца, у того тоже загорались глаза, когда речь шла об экспериментах.

— Если бы Николай продолжил испытания, через несколько лет он создал бы биоразлагаемый полимер, способный изменить жизнь всей нашей планеты.

— Каким образом?

— Начать с того, что в несколько раз сократилось бы количество мусора и отходов, производимых человечеством.

— О!

— Вот именно! На данный момент существует несколько биоразлагаемых полимеров, но их производство довольно дорого. А представь, если бы вся одноразовая упаковка, пластиковые бутылки, пакеты, посуда производились из материала, который после использования бесследно исчезает, не нанося никакого вреда природе? Задумайся!

— Впечатляет, — послушно согласилась Даша. По опыту она знала, что лучше не перечить, иначе лекция о грандиозном проекте растянется на три часа, а к цели её визита они так и не вернутся.

— К несчастью, исследования не закончились. Николай погиб… Ты, конечно, понимаешь, что я неспроста вкладывался в проект твоего отца. Я, прежде всего, бизнесмен и думаю о коммерческой выгоде. Мой вклад в это дело не был благотворительностью. Мы с Колей договорились, что в случае успешного завершения испытаний, я буду участвовать в патенте.

— Но ничего не получилось.

— Увы, — развёл руками Белоусов. — После гибели Николая проект заморозили. Это была его идея, детище, чаша Грааля. Жизнь учёного оборвалась — исследования прекратились.

— Сколько же денег вы успели перевести на счет университета?

— Немало. Сразу сумму и не назову, ведь это продолжалось несколько лет. Если тебя интересуют точные цифры, могу поднять бухгалтерию.

— Странно… А ведь вчера я ездила в университет и разговаривала с деканом.

— Вот как? И что же?

— Он и словом не обмолвился об этом. Упомянул, что вы оплатили похороны, но о том, что и на исследования выделяли крупные суммы, не сказал. Я и не подозревала, что проект спонсировался вами, частным лицом. Думала, всё оплачивало государство.

— Нет, это не так.

— А ещё декан сказал, что я ошибаюсь — глупо связывать заурядные факультетские интриги с трагедией на дороге. Но ведь большие деньги часто превращаются в источник бед. А вы переводили факультету огромные средства.

— Да, на исследования Николая я денег не жалел. И вот чем всё закончилось…

— Что же делать? Встретиться с деканом ещё раз и вытрясти из него правду? Но, мне кажется, он больше ни слова не скажет!

— Конечно, если у него рыльце в пушку, будет отпираться изо всех сил. Знаешь, Даша, думаю, ты права, нам надо найти следователя. Пусть объяснит, почему из дела исчезли свидетельские показания. Именно этим я и займусь. Найду его, возьму за жабры и вытрясу признание.