Глава 19

Деревенский магазинчик выглядел вполне по-городскому не только снаружи, но и внутри. То, что в давние времена являлось заморской экзотикой — памперсы или королевские креветки — теперь свободно продавалось в глубинке. Были б деньги!

За прилавком стояла худенькая женщина в синем нейлоновом халате с крылышками, надетом на водолазку. У стеклянной витрины замерла одинокая покупательница — массивная дама в зелёном плаще. На ногах у неё красовались толстые шерстяные носки, удачно дополненные ярко-розовыми резиновыми сланцами.

Не успела Даша войти, а её уже внимательно рассмотрели во всех подробностях. Первый же вопрос вызвал бурный всплеск эмоций.

— Антон Геннадьевич? Пермяков? Ох! — хором отреагировали женщины. — Да он же умер! Такое горе! Такое несчастье!

— Умер?! — остолбенела Дарья. — Нет… Но как?! Почему?!

— А вы ему кто? Вы его знали?

— Мы виделись на прошлой неделе… Разговаривали… — убито пробормотала Даша. — И вот… Как же так?! Что случилось?

— Отравился! Водки палёной хряпнул наш Геннадич, — объяснила покупательница.

— Жаль мужика-а-а, — всхлипнула продавщица. — Хороший человек был, настоящий. И помочь, если что…

— Да. Никогда не отказывал!

— Мою маму в город возил на операцию.

— Мне с крышей помог, когда грозой дерево повалило.

— Ещё и две тысячи одолжил на лекарства. Уж как я нарезала круги по деревне, ни у кого денег не было. Или давать не хотели. А Геннадич сразу дал. Добрейшей души человек!

— А ты вернула?

— Конечно, вернула! Это же в прошлом году было.

— А моему лоботрясу так мозги промыл, что он сразу учиться начал.

— И всегда весёлый, энергичный, всегда с улыбочкой! — вздохнула продавщица.

— Проклятая водка! Вот же не повезло!

Даша выслушала рассказ двух женщин в потрясённом молчании, на глазах у неё выступили слёзы, она кусала губы. Ужасная новость её ошарашила. Она вспомнила, как Пермяков помог ей на дороге, поддержал сразу после аварии, остановился, не проехал мимо… Вспомнила его обветренное лицо, добрую улыбку. Вот и местные жительницы всего за пару минут сообщили о мужчине столько хорошего… Полковника было безумно жаль.

А ещё Даша вдруг поняла, что осталась без свидетеля. Теперь она не сможет доказать, что расследование ДТП проводилось халатно. Зря она медлила, надо было действовать решительно, пока в дело не вмешался злой рок.

Женщины, увидев, что эффектная городская барышня моргает и чуть ли не плачет, прониклись к ней сочувствием.

— Вот так, — вздохнула покупательница. — Было у нас два Антона Пермякова, а теперь ни одного не осталось.

— Как это? — встрепенулась Даша.

— Ну, Антоху-то с нашим Геннадичем и сравнивать нельзя! — возразила продавщица. — Прямая, можно сказать, противоположность.

— О чём вы? Объясните мне! — Даша насторожилась.

— Жил у нас тут ещё один Пермяков. И тоже Антон!

— Но не Геннадьевич, а Григорьевич. Постоянная путаница была, потому что если какая квитанция или документ, то везде написано «А.Г.Пермяков».

— Вот и разберись — один Григорьевич, а другой Геннадьевич.

— Григорьевич тот ещё свинтус был. И вредитель.

— Да уж. Курицу мою переехал, а так и не признался! А дети видели!

— С Антоном Геннадьевичем его и близко не сравнить. Геннадич большой души был человек.

— А теперь вот оба на том свете…

— Но память-то остаётся. Геннадича мы всю жизнь будем добрым словом вспоминать. А Григорич — тьфу!

— О мёртвых — только хорошее, поэтому лучше промолчим.

— Ну, это да… Это верно.

— А что случилось с Григорьевичем? — в оцепенении спросила Даша. Она боялась услышать ответ. Она почему-то чувствовала, что новая информация не принесёт ей ничего хорошего.

— Тоже водяра сгубила.

— Погиб, да так глупо! В сантиметре от берега захлебнулся, утонул.

— Пьяный был, мордой вниз валялся.

— Лицом, — деликатно поправила продавщица. — Лицом вниз на берегу лежал, напимшись. И захлебнулся, конечно же.

— Мерзкая водяра! И так мужиков мало, а из-за этой гадости вообще никого не останется.

— Года четыре уже прошло?

— Пять.

— Четыре!

— Нет, пять! Не спорь! Я хорошо помню. Как раз ещё на повороте ужасная авария случилась, машина в овраг слетела, три человека погибло. А в июле Григорич утонул. Это всё произошло одно за другим.

— Точно-точно… Я тоже сейчас вспомнила.

— Вот и не спорь со мной!

— Ладно, не буду.

— Ой, а вы уже уходите?

Даша, не сказав ни слова, направилась к выходу. И первая, и вторая новость её шокировали, сейчас она была совершенно убита.

— Как девушка расстроилась! — заметила покупательница.

— Интересно, кем она Геннадичу приходится.

— Да, интересно. Она прям в лице изменилась, как услышала.

— А красивая! Эффектная! Прямо как с журнальной обложки.

— Легко им в городе красивыми оставаться. Да ещё если ты с деньгами.

— Это точно. Помесила бы у нас тут грязь…

* * *

— Что случилось? — испугался Олег, когда его пассажирка вернулась в машину, села на переднее сиденье и уставилась взглядом в одну точку. — Дарья Николаевна, вы в порядке?

Даша удручённо покачала головой.

— Да что с вами?

— Поехали обратно.

— Поехали, — безропотно согласился Олег и включил зажигание. Его спутница не хотела объяснять причину своего подавленного настроения, и он решил не настаивать.

* * *

Когда Даша в восемь вечера очутилась дома, её колотила нервная дрожь. К тому же выключили отопление, в квартире было холодно. Вот если бы сейчас её встретил Паша и заключил в жаркие объятья! Она прижалась бы к его широкой груди, услышала размеренный стук сердца и сразу успокоилась бы — насколько это возможно.

Но в квартире было темно, холодно и пусто.

Даша зажгла везде свет и, чтобы согреться, сунула руки под горячую воду, а потом включила кофейный аппарат. Она смотрела, как в чашку под напором льётся кипящая струя кофе, образуя кремовую пенку, и думала о том, что сейчас позвонит Белоусову. Нужно сообщить ему о смерти полковника, их единственного свидетеля, а так же о том, что у него был тёзка…

Теперь дело приняло совсем другой оборот. Если раньше всё можно было списать на трагическую случайность или работу буйного Дашиного воображения, то сейчас факты выстраивались в чёткую линию.

Но едва Даша взяла в руки телефон, чтобы набрать номер Белоусова, как позвонили из лагеря дети. Хоть что-то приятное! Несмотря на комок в горле, она всё-таки улыбнулась, услышав голоса любимых пацанов.

Близнецы восторженно кричали в трубку, и телефон готов был разлететься вдребезги от этой бушующей радости. Как выяснилось, Вовчик и Макс выиграли Пиратский Квест. Они разгадали все зашифрованные подсказки (на английском) и прошли запутанный маршрут. Им досталась треуголка победителей и сундук с сокровищами (конфетами). Динамик взрывался, у Даши заболело ухо — мальчишек переполняли эмоции.

Но тут же следом позвонила вожатая Лера. Как выяснилось, с Пиратским Квестом было всё не так уж гладко. В пылу борьбы близнецы использовали запрещённые приёмы. Они забаррикадировали тремя тумбочками коридор, отрезав путь соперникам, заперли в санузле капитана другой команды, волшебным образом подключились к защищённому вайфаю соседней базы отдыха и использовали интернет для перевода английских слов в подсказках.

Даша грудью встала на защиту пацанов:

— Дети проявили смекалку и находчивость! — заявила она.

— Но ведь они играли нечестно! — воскликнула Лера.

— Они быстро ориентировались в предложенных обстоятельствах! Между прочим, очень полезное умение, — возразила Даша. — Да, они подключились к чужому вайфаю и переводили английские слова через интернет. Но ведь в процессе они их узнали и запомнили. Представьте, с каким солидным запасом выученных слов дети вернутся домой! Это же здорово!

Потом позвонила Люся и почему-то попросила прощения.

— Да ты с дуба рухнула! — изумилась Даша. — В чём ты передо мной виновата?

— Я плохо о тебе думаю, — проскрипела в трубку любимая подруга.

— Ты? Обо мне? Не рассказывай сказки! Ни за что не поверю! Ты не можешь плохо обо мне думать, ты меня обожаешь. Ты мой единственный друг и главная сила стратегического реагирования.

— Чего?

— Ты моя группа поддержки.

— А-а…

Тут на Дашу накатила волна стыда. Сама-то она сегодня не удержалась от гадкого подозрения, что это Люся стащила из квартиры Флоранс! То есть, она тоже практиковала нехорошие мысли в адрес подружки.

— Но я виновата. Прости, — выдохнула Люся.

— И ты меня прости.

— Что?! Тоже обо мне что-то выдумываешь?!

— Да. Похоже, мы друг друга стоим, — с грустью призналась Даша.

— А! Я поняла. Ты, наверное, подумала: Люська как ни придёт, обязательно сожрёт все пирожки, гусеница ненасытная.

— Да. Что-то типа того.

— Ладно, прощаю! — великодушно произнесла подруга.

— Спасибо. Приезжай сегодня? Нужно столько всего обсудить! Переночуешь у меня.

— О, нет, — отказалась Люся. — Я без сил, и уже поздно.

— Возьмём у Калинина бутылку вина из бара, я сбегаю в супермаркет за пирожными, — начала соблазнять Даша.

Ей ужасно не хотелось коротать вечер и ночь в пустой квартире. Казалось, со всех сторон подступают зловещие чёрные тени, а к горлу тянется чья-то когтистая лапа. К тому же, сердце переполняла боль — Даша винила себя в смерти несчастного полковника. Прятать эту боль внутри было невыносимо, хотелось её выплеснуть, как отравленное зелье.

— Какой супермаркет! Не вздумай, забудь! Уже так поздно. Не хватало, чтобы тебе по голове дали во дворе. Нет, не приеду, не обижайся. Как-нибудь в следующий раз.

Отказ подруги удивил Дашу. Обычно Люся прилетала в гости со сверхзвуковой скоростью, особенно, если в качестве приманки предлагалась какая-то новость. Но сегодня она вела себя странно. Просила почему-то прощения, не купилась на вино и пирожные.

…Потом позвонил из Китая совершенно несчастный Калинин — измотанный переговорами, презентациями, китайскими деликатесами и разлукой с любимой женой.

— Домой хочу, — вздохнул он. — Задолбался. И ты, Даш, не поверишь… тут одни китайцы!

— Серьёзно? Надо же!

— Прикинь, а? Умотали они меня. Ещё один контракт осталось подписать.

Сейчас Даша очень нуждалась в поддержке мужа, но, оказывается, гладиатору контрактных боёв и самому требовался психологический допинг. Поэтому она решила пока не говорить Калинину о поездке в Большие Караси — одёрнула себя на полуслове, прикусила язык.

Муж обязательно переполошится, начнёт возмущаться и назовёт непослушной девочкой…

* * *

Нажав отбой после разговора с мужем, Даша сделала вторую чашку кофе. Но телефон снова ожил. На этот раз это был Белоусов.

— Денис Романович, а я сама хотела вам звонить! — обрадовалась Даша.

— Серьёзно? У тебя постоянно занято, еле пробился. Целый час уже набираю.

— Извините! Столько звонков.

— Даша, у меня плохие новости, — предупредил Белоусов. — Ты была права. Дело представляется всё более запутанным. Всё очень и очень плохо. Я просмотрел бумаги, нашёл координаты следователя…

— Вы встретились с ним?

— Нет. Он погиб. Пять лет назад.

— Что?! Нет!

— Несчастный случай на охоте. Отправился с друзьями в лес, но… В общем, его подстрелили, — мрачно произнёс Денис Романович.

— Кошмар, — прошептала Даша.

— Конечно, с охотниками такое случается, увы. Но в нашем случае всё выглядит очень подозрительно. Из дела исчезли свидетельские показания, а потом ещё и следователь погиб. Думаю, эти факты связаны между собой. Интуиция тебя не подвела. Простым совпадением всё это не объяснишь.

— Да, Денис Романович, это не совпадение, а планомерное уничтожение свидетелей. Сегодня я ездила в деревню Большие Караси. Хотела ещё раз встретиться с полковником.

— Это ты, конечно, зря затеяла… Ну да ладно. И что же он тебе сказал?

— Ничего. Он умер. Погиб.

В трубке повисла гробовая тишина.

— Отравился контрафактной водкой, — пояснила Даша, не дождавшись реакции Белоусова. Тот, вероятно, тоже был потрясён новостью. — Не представляю, чтобы здравомыслящий человек вдруг стал пить палёную водку.

— Может, в компании? Случайно вышло… Бывает, — пробормотал наконец Денис Романович.

— Но это ещё не всё! Представляете, у полковника в деревне Большие Караси был тёзка. Я вам ещё не говорила, но нашего свидетеля звали Антон Геннадьевич Пермяков. Тёзка — тоже Антон Пермяков, только не Геннадьевич, а Григорьевич.

— Вот как… Интересно… И?

— Тёзка тоже погиб. Пять лет назад. Напился и утонул.

— Вот же… — Белоусов снова умолк, видимо осмысливал полученную информацию. — Но как тебе удалось это выяснить?

— Провела пресс-конференцию в деревенском магазине, местные жители поделились информацией… Видите, как всё получается! Сначала из дела убрали свидетельские показания, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что автокатастрофа произошла случайно, а не была подстроена. Потом устранили следователя и свидетеля. Но перепутали двух Пермяковых, и в результате настоящий свидетель остался жив. А когда мы решили возобновить это дело, убрали и его тоже. Таким образом… Значит… Денис Романович, вы понимаете, что именно я и виновата в смерти полковника!

Даша судорожно втянула воздух, вновь подступили слёзы. Эта мысль не давала покоя весь вечер. От ощущения бессилия и невозможности что-то исправить перехватывало горло. Даша всхлипнула.

— Перестань! Ты что! — испугался Белоусов.

— Жил себе человек, радовался жизни… Пока со мной не встретился! Ведь это я начала ворошить прошлое… И тот, кто всё организовал, вдруг понял, что пять лет назад он убрал не того, промахнулся. А теперь добрались и до полковника… Из-за меня погиб хороший человек! Это ужасно!

— Не говори глупостей! — возмутился Белоусов. — Не надо заниматься самобичеванием и обвинять себя во всех смертных грехах. Лучше вспомни, кому ты рассказала о полковнике Пермякове. Кто, кроме нас с тобой, знал о существовании свидетеля?

Даша задумалась.

— Люсе, конечно, рассказала. Это моя подруга, — медленно произнесла она.

— Ну, Люся точно отпадает, я думаю.

— Мужу ещё, Павлу Калинину. Он сейчас в Китае, в командировке.

— Наверное, твоего мужа тоже можно исключить.

— Декану химфака! — вспомнила Даша.

— Тимофею Михайловичу?

— Да, ему…

— Так. А вот это мне совсем не нравится.

* * *

— Какая-то ты невесёлая, — проницательно заметил Петя, в пятый раз услышав от подруги резкое «Отвали!»

Петя курсировал по спортивному залу вальяжной походкой тигра, но его упорно влекло туда, где сосредоточенно работала со штангой Люся. То, что подруга огрызалась и проявляла характер, только раззадоривало тренера. Девушка себя не жалела, её кожа блестела от пота. Хотя Петя привык видеть взмокших от натуги клиенток, вспотевшая Люся его завораживала. Да и сухая — тоже.

Очевидно, он действительно влюбился. Петя смотрел, как занимается подруга, как напрягаются её мышцы, и его сердце сжималось от сладкой жалости: да, она хорошо потрудилась над своим телом и добилась идеального — для женщины — рельефа. Но ведь, по сути, это мускулатура цыплёнка! Сдавить в объятиях чуть покрепче — и хрустнет позвоночник!

Но мышцы мышцами, а Люся постоянно доказывала, что характер у неё сильный. Своим тренером она командовала и даже порой им пренебрегала.

Петя не понимал, почему бы им давно не жить вместе в симпатичной Люсиной квартирке. Как ему надоело съёмное жильё! Но подруга яростно сопротивлялась, говорила, что вдвоём им будет тесно, надо сначала расширить жилплощадь. А как её расширишь? Взять двухкомнатную в ипотеку? Так Петя ещё не рассчитался с кредитами на автомобиль, айфон и плазму. После того, как он отстёгивает за аренду и покупает спортивное питание, от зарплаты остаются крохи.

Всё-таки, идея объединиться на Люсиных квадратных метрах была чрезвычайно заманчивой. Сплошные плюсы! Сэкономленные деньги Петя потратил бы на любимую девушку. А ещё было бы удобно планировать сбалансированное питание, Люся бы и готовила сразу на двоих, как здорово! И у неё в доме идеальная чистота и порядок — находиться там одно удовольствие, даже и дышится по-другому, легко, а не так, как в Петиной конуре. Самому Пете дрессировка вещей никак не удавалась, они у него расползались во все стороны. К тому же у Люсечки стиральная машина. У Пети её нет. Как же он замучился стирать в тазике! Глупо совершать столько лишних телодвижений, когда можно всё загрузить в Люсину стиралку.

— К Даше не поедешь? — Петя помог вернуть штангу на стойку, а подруга поднялась со скамьи. Её волосы растрепались, на лице горел румянец.

— Нет. Куда. Поздно уже.

— Хочешь, я тебя отвезу?

— Не надо, — недовольно ответила девушка и тут же пресекла Петину попытку коснуться её раскалённого плеча. — Я в душ и домой.

Петя открыл было рот, чтобы напроситься на ночь в гости, но по выражению Люсиного лица понял, что ответ будет отрицательным. Поэтому промолчал. Зачем лишний раз нарываться на отказ. С Люсей явно творилось что-то не то. Как собака настороженно прислушивается, учуяв привидение в углу комнаты, так и Петя явственно ощущал борьбу энергий в душе любимой девушки. Её что-то тяготило, выматывало.

А поделиться, объяснить, что её гложет, подруга не хотела.6dfffc

«И зря!» — думал Петя. Вместе они могли бы решить любую проблему. Жизнь, в принципе, простая штука, размышлял инструктор спортивного клуба «Катакомба». А если вдруг что-то неясно, надо погуглить. В интернете можно найти ответ на любой вопрос. Главное — не держать проблему в себе, доверять близким и просить о помощи.

Но Люся как раз этого и не делала.

* * *

Целый час Паша посвятил шопингу. По дороге в отель они с Мэйли специально заехали в огромный торговый центр, представлявший собой воздушную конструкцию, сотканную из туманно-зелёных стеклянных панелей. Внутри убегали вверх, к прозрачному куполу, эскалаторы, вились серпантины галерей. Торговый центр был изобретательно украшен — повсюду стояли модернистские скульптуры, парили в воздухе гигантские надувные цветы, фрукты и даже коровы.

Калинин уже основательно подготовился к возвращению домой — укомплектовал два больших чемодана игрушечными пистолетами, динозаврами и электронными гаджетами. Он так же приобрёл три жутко дорогие куклы для Даши, чтобы хоть как-то восполнить ущерб, нанесённый любимой девочке неизвестными похитителями. А в квартиру прикупил молочно-синюю вазу династии Мин из невесомого тончайшего фарфора.

Но его сердце переполняли любовь и чувство вины, поэтому подарков требовалось больше. Калинин страдал из-за того, что не вернулся сразу же, когда Даша с детьми попала в аварию. На жену сыпались неприятности, ей требовалась поддержка, а он продолжал нянчиться с китайскими бизнесменами.

…В торговом центре Мэйли преданно семенила за шефом, переводила его слова продавцам. В одном из магазинов, получая на кассе фирменный пакет, Паша перехватил взгляд помощницы: девушка не сводила глаз с манекена, одетого в ярко-синий костюм.

— Нравится, Мэйли?

— Очень!

— Так купи себе.

Мэйли сокрушённо вздохнула:

— О, нет! Для меня это дорого.

— Иди примерь, — приказал босс.

— Зачем? Только расстраиваться.

— Я тебе его куплю. Тебе он точно подойдёт.

— Нет, мне неудобно!

— Что неудобно? Мэйли, ну, ты прям как неродная! — покачал головой Калинин.

Десять секунд они пристально смотрели друг другу в глаза: Паша — сверху вниз, Мэйли — задрав голову. Маленькие продавщицы-куколки наблюдали за диалогом.

— Слушай, когда тебе говорят «бери, я заплачу», нужно тут же пулей лететь в примерочную, хватая по пути всё, что не прибито гвоздями. Давай, ноги в руки и побежала! Даю тебе двадцать минут.

— То есть, можно взять не только костюм? — уточнила Мэйли. — Мне ещё одна блузочка очень понравилась.

— Бери. Это будет мой подарок.

Мэйли ещё пару секунд смотрела на босса, напряжённо размышляя, а потом ринулась к стойкам с одеждой.