Глава 26

Закончив разговор, она увидела, что пропустила звонок от мужа. Как он волнуется сейчас за детей, бедный! Сколько рваных ран оставили на его сердце переживания последних суток!

— Я только позвоню мужу! — взмолилась Даша, но гостеприимный хозяин дома молниеносно выхватил у неё из рук мобильник, забрал также и сумку.

— Нет, ты никому не позвонишь. Я выполнил свою часть уговора, и теперь ты знаешь, что дети здоровы и в безопасности. А я хочу услышать то, ради чего вся эта нервотрёпка и была затеяна. Продолжай, рассказывай.

Даша с тоской проводила взглядом сумку. Что ж, ладно. К тому же, Калинин сейчас, наверное, находится на борту самолёта, и телефон у него выключен. Оставалось только надеяться, что перед посадкой он сам дозвонился до спасателей и узнал отличную новость.

— Хорошо. Но почему вы вдруг решили, что вам нужна именно Жозефина? Откуда возникла идея искать именно её?

Белоусов снова полез в ящик стола и достал оттуда тетрадь в синей обложке.

— Узнаёшь?

Даша с безмерным удивлением взяла в руки дневник своего отца, Николая Фёдоровича Кольцова. Вернее, одну из тетрадей, составлявших целую коллекцию. Все документы и научные записи хранились, как великая драгоценность, в застеклённых шкафах в бывшем родительском кабинете: пластиковые файлы, объёмные разноцветные папки-скоросшиватели, прозрачные конверты с этикетками. Даша, заботясь об архиве, демонстрировала задатки идеального архивариуса и систематизатора…

Она с благоговением раскрыла тетрадь… Сколько раз она видела отца за рабочим столом, сосредоточенного, освещённого мягким светом лампы. Из-под его пера стремительно вылетали бисерные строчки. Нет, профессор вовсе не избегал современных гаджетов, он не менее быстро печатал на компьютере. Но, тем не менее, оставался приверженцем ещё и такого, доисторического способа ведения записей.

— Где вы её взяли? Неужели украли из нашего дома? — изумилась Даша.

Она с отвращением взглянула на противника. Сейчас, когда дети были спасены, Даша осмелела и уже не скрывала своего отношения к хозяину дома. Он был ей противен, она его ненавидела.

— Украли, когда работали у нас в архиве? — предположила Даша. — Так вот оно что! Ловко вы меня обманули! Сказали, что мечтаете издать книгу о моём отце, а на самом деле хотели порыться в его документах и дневниках?

— Но этой тетради в архиве не было, — раздражённо парировал Белоусов.

— Так где вы её взяли?

— На даче. Ты продала дачу, оставив на чердаке несколько коробок со старыми журналами и книгами. Как мне сказали, эта тетрадь была вложена в энциклопедию «Химия для самых маленьких».

— Вот как… Понятно…

Этой книгой Дашу пытали в детстве. Поэтому она с преогромным удовольствием отправила её в изгнание на дачу вместе с другой макулатурой… Вот если бы папа вложил тетрадь в учебник кройки и шитья! Даша бы её не пропустила!

Из личного дневника Н.Ф.Кольцова (доктора химических наук, профессора, исследователя): «Я доработал формулу и провёл заключительные испытания. Должен признать, этот полимер великолепен, он отличается совершенно уникальными свойствами и превзошёл мои самые смелые ожидания! Пока держу новость втайне, чтобы избежать ажиотажа. Никому ничего не рассказываю, уничтожил компьютерные файлы, всё только на бумаге и у меня в голове. Многие мировые производители захотят получить формулу такого удивительного вещества, они выстроятся за ней в очередь. Поэтому необходимо соблюдать осторожность. Мы живём в эпоху плагиата и компиляций, повсюду процветает воровство интеллектуальной собственности.

Вот и Денис вьётся вокруг меня, выслеживает. Я давно догадался, что он пристроил Алексея в лабораторию с единственной целью — следить за ходом испытаний. Алёшка — хороший парень, добрый, исполнительный, но химик никакой. К счастью, он ничего не соображает, поэтому для меня не опасен. Он не сможет порадовать отца шпионским донесением.

Татьяна сказала, что я, наконец-то, смогу что-то сделать для наших детей и даже для будущих внуков и правнуков. Таня, как всегда, права! Эта формула обеспечит их на всю жизнь. Я не самый лучший отец — для меня на первом месте всегда стоит наука, а дети меня не видят. Но они хотя бы смогут воспользоваться результатами моего труда.

Не удержался, показал формулу Дашеньке, похвастался. Она, конечно, не поняла её гениальности, я не признался, что это и есть заключительный и грандиозный аккорд моих многолетних исследований. Но дочка восхитилась внешней красотой моей формулы и тут же взялась вышивать её на подоле красного платья для своей куклы Жозефины. Дашуня взяла стеклярус для ковалентных связей, для молекулы кислорода — чёрные стразы, а водородные кольца вышьет бисером. А что, интересная идея! Если вдруг по какой-то причине формула будет утрачена, её можно будет восстановить, расшифровав узор на кукольном платье. И ведь никто не догадается, что на подоле — химические знаки, а не просто вышивка…

Конечно, для меня эта формула красива и так — на бумаге, без бисера и прочей мишуры. Она идеальна, великолепна, элегантна, безупречна в своей отточенности и завершённости. Но дочку не восхищает красота химической науки, для неё химия мало значит… Зато у Жозефины будет невероятное платье, руки у Дашеньки золотые».

Даша пролистала страницы дневника. По сердцу полоснуло жалостью, глаза снова обожгло слезами… Дашенька, Дашуня, дочка… Отец никогда её так не называл! Ей казалось, он вовсе её не замечает, считает неудачным ребёнком, разочарованием… Но в строках дневника сквозила нежность.

На форзаце карандашом — тем же стремительным и чётким почерком отца — был записан мобильный номер Белоусова.

— Я поняла. Елена и Вадим Анисимовы купили нашу дачу полтора года назад, но до чердака у них, очевидно, всё это время руки не доходили. А в марте они затеяли ремонт и разобрали вещи, оставшиеся наверху.

— Да, мне позвонил Вадим и предложил купить у них тетрадь. Он не вникал в подробности, просто увидел внутри мой телефон и предположил, что тетрадь может иметь для меня какую-то ценность. Знал бы он! Я целых пять лет мечтал найти формулу полимера, но считал, что она утеряна навсегда. Неприятно, что Елена Анисимова — особа любопытная — не поленилась пролистать тетрадь и узнала о формуле. Она это восприняла как анекдот и тут же растрезвонила подругам: нет, вы только подумайте, дочка знаменитого учёного вышила на кукольном платье химическую формулу стоимостью в миллиард долларов!

— О! — не удержалась от удивлённого возгласа Даша.

— Я не предполагал, что Елена успеет это сделать! Для меня стало досадным открытием, что о формуле узнали любители быстрой наживы. Все срочно бросились искать Жозефину в красном платье. Пять лет назад я пообещал формулу биополимера китайскому химическому концерну, они ждали окончания экспериментов. Но ничего не вышло. А сейчас каким-то образом информация долетела до китайцев, и они обратились ко мне с требованием выполнить наш уговор. Даша, я давно и плотно на крючке. Если не отдам китайцам формулу, они меня уничтожат. И не только меня. Пострадает вся семья — сын, невестка, внуки.

«Вот он как заговорил! — удивилась Даша. — Бьёт на жалость? Или хочет сказать, что творил преступления под давлением обстоятельств? Неужели его волнует, хорошо или плохо я о нём думаю?»

— Подождите… Значит… бетонная плита на даче обрушилась не случайно? Этих бедных Анисимовых убили тоже вы?!

— Я их не убивал, — отчеканил Белоусов.

— Но вы отдали такое распоряжение Олегу? И он это сделал! Уничтожил несчастных супругов, чтобы они никому не рассказывали о найденной тетради и формуле, вышитой на платье.

Даша умолкла и надолго. Теперь она поняла, какая мысль странно кольнула её, но тут же исчезла, утонув в потоке входящей информации: когда они ехали на дачу, на развилке Олег сразу свернул в нужном направлении, даже не спросив у девушек, куда ехать…

А потом та дама, дачная соседка… Она заметила, что синяя «мазда» в дачном посёлке уже мелькала… Тем не менее, ни у кого не возникло подозрений, что гибель Анисимовых подстроена и вовсе не является несчастным случаем.

Закрыв тетрадь с синей обложкой, Даша положила её на край стола.

- Я и не знала, что вышила на платье ту самую формулу, — печально произнесла она. — Думала, что исследования так и не были закончены… Но мой отец перепутал. Куклу звали не Жозефиной, а Жоржеттой. Для папы, конечно, их имена не имели значения. Моё увлечение шитьём расстраивало родителей. Они не понимали, почему я не пылаю страстью к химии. Если бы я знала, что всем нужна Жоржетта, я бы быстрее сообразила, что всё дело в формуле. Меня сбило с толку, что все искали именно Жозефину.

— Проклятье, — выдохнул Белоусов. — И ты хочешь сказать, что Николай, крупный учёный, способный удерживать в голове и обрабатывать грандиозные массивы информации, не смог запомнить, как зовут куклу единственной дочки? Но это бред! У меня двое внуков, и я знаю об увлечениях каждого. Например, у Васи пять любимых динозавров. Диплодок Кеша, птеродактиль Огненная Стрела, тираннозавр Тузик, бронтозавр Александр Македонский и трицератопс — он девочка — Глория.

Даша обескураженно развела руками, но тут же вспыхнула:

— Знаете, может быть, вы и супер-дедушка, — язвительно заметила она. — Но нет, спасибо! Мои родители не помнили, как зовут моих кукол, но они были порядочными людьми. А вы людей убиваете направо и налево! Вы предложили моим родителям отдохнуть в вашем доме на озере. Чтобы папа якобы набрался сил перед заключительным рывком. Вы делали вид, что не знаете о завершении экспериментов.

— А Николай делал вид, что впереди ещё несколько месяцев работы! Он водил меня за нос.

— Я уверена, отец бы вас не обманул.

Из личного дневника Н.Ф.Кольцова: «Безусловно, Денис не останется внакладе. Ценность нового биополимера такова, что он сможет компенсировать все свои затраты, а также получит огромную прибыль. Но Татьяна говорит, что Денис, возможно, мечтает о полновластном владении формулой, более того — об авторстве. Что ж, именно поэтому необходимо соблюдать осторожность…»

— Мой папа просто старался защитить плоды своего труда от ваших посягательств. А вы наняли киллера и подстроили автокатастрофу!

Даша опустила голову. Произнеся обвинение, она окончательно уничтожила в своей душе образ того, прежнего, Дениса Романовича, разделившего с ней страшное горе. Теперь у Даши не осталось к нему ни капли сочувствия. Насквозь лживый и коварный лицемер, убийца — вот кем он оказался! Даша вспомнила, как Белоусов, окаменев, стоял на кладбище, как успокаивал несчастную мать Алексея — свою жену…

Но ведь все три жертвы были на его совести!

— А если бы киллер не смог организовать автокатастрофу? Что тогда?

— Он бы устроил несчастный случай во время отдыха на озере. Вариантов много.

— И он не знал, что красная «тойота» принадлежит вашему сыну?

— Он вообще ничего обо мне не знал. Следил только за твоими родителями.

…Новое воспоминание вспыхнуло в Дашиной памяти, перенося в тот солнечный июньский день, когда она в последний раз видела родителей.

Мама, как всегда энергичная и напористая, ходила по квартире и по списку проверяла собранные сумки. Даша металась, выполняя указания матери, несла забытое лекарство, книгу, любимую чашку. Скрипел старый паркет, пылинки танцевали танго в лучах солнечного света, пахло ванилью — Даша напекла родителям в дорогу булочек.

Отец не прерывал работу, он и в момент сборов сидел, уткнувшись носом в компьютер, и время от времени горестно вздыхал — ему вовсе не хотелось ехать на озеро. Он бы сейчас с удовольствием сбежал в любимую химлабораторию.

— Коля, ну что ты, представь! Будем сидеть в креслах на террасе и смотреть на озеро! И даже пить вино!

В тот момент Даша замерла от удивления, услышав эту фразу из уст матери. Мама — преданный раб академической науки, учёный сухарь. Неужели для неё имеет ценность удовольствие из разряда незамысловатых женских радостей — посидеть на террасе с бокалом вина в компании любимого мужчины?

— Даша, господи, перестань суетиться! — раздражённо прикрикнула Татьяна Львовна. — Куда ты это толкаешь? Что здесь?

— Контейнер с котлетами.

— Котлеты — в сумку-холодильник, — распорядилась мама.

Открылась входная дверь, и Дашин муж вошёл в квартиру. Столкнувшись с ним лоб в лоб, Даша успела заметить, как лицо Виктора на долю секунды исказилось гримасой отвращения.

— Что у тебя тут? — презрительно уставился он на контейнер.

— Котлеты, — тихо отчиталась Даша. Тогда, пять лет назад, она была серой мышкой, постоянно испуганной, незаметной.

— Машина не заводится, — объявил Виктор.

— Как?! — выскочила в прихожую мама. — Но ведь сюда вы приехали!

— Приехали. А теперь словно умерла. Не понимаю, что случилось.

— Как же мы поедем? — запаниковала мама. — Ведь ты должен был нас отвезти!

Виктор виновато развёл руками.

— Позвоню другу, он утащит меня в сервис на тросе. Возможно, ничего серьёзного. Надеюсь.

— А мы будем ждать пока ты отремонтируешься? Сидеть на чемоданах с мытой шеей? — возмутилась Татьяна Львовна. — Здрасте, приплыли! А если там что-то серьёзное! Доберёмся только к вечеру… Целый день пропадёт! Николай собирался поработать в тишине, а не в этом бедламе! Даша, ну что ты стоишь с этим контейнером, спрячь же ты его, наконец!

Виктор пожал плечами:

— Я не виноват. От этого никто не застрахован.

— Надо следить за машиной!

— Но я слежу! Не понимаю, что вдруг… Всё ведь было в порядке, — уязвлённо пробормотал Виктор.

— Ой, ладно, не оправдывайся! — сердито перебила тёща.

Звонок в дверь прекратил семейные препирательства.

На пороге нарисовался весёлый и улыбчивый Алёша Белоусов.

— Здрасте всем! Татьяна Львовна, моё почтение! Витька, держи пять. Дашуня, привет, солнышко! А где Николай Фёдорович? Он просил подвезти бумажечки. Забыл их вчера в лаборатории, а они ему на озере понадобятся. Ах, как мне нравится эта рассеянность гениального учёного, сосредоточенного на одной-единственной задаче! Обожаю босса! — совершенно искренне, без капли иронии объявил Алексей. — Вот, я привёз пакет!

— Алёша, ты представь, а у Вити машина сломалась! — сразу же пожаловалась Татьяна Львовна.

— Упс! Витёк, минус к карме, — засмеялся Алексей. — Любимая тёща тебе вовек не простит. Правда, Татьяна Львовна?

Виктор злобно прищурился.

— Так давайте я вас подброшу?

— Серьёзно? — обрадовалась Татьяна Львовна. — Алёша, ты сможешь?

— Ноу проблем! И даже с удовольствием. Да и машина у меня получше. Покатаю вас на моей «тойоте». Это вам не Витин хлам!

— Иди к чёрту, — проскрипел Виктор.

— Так ведь сто километров в один конец! — напомнила Татьяна Львовна.

— Да боже мой, о чём речь! Я туда и с закрытыми глазами долечу за пять минут, столько раз ездил к папуле на озеро. Домик там шикарный, отдохнёте как в пятизвёздочном отеле.

— Отлично! — радостно воскликнула Татьяна Львовна. — Мальчики, тогда грузите вещи. — Алёшенька, спасибо тебе огромное, ты нас спас!

— Ой, ну что вы! Мне одно удовольствие прокатиться с ветерком, да ещё в такой чудесной компании.

* * *

Даша очнулась от воспоминаний, радостных и горьких одновременно. Радостных — потому что в этих воспоминаниях родители и Алексей были ещё живы, горьких — от невозможности повернуть время вспять и отменить роковую поездку. Картина июньского дня, пронизанного солнечным светом, растаяла.

Вернувшись к действительности, Даша оторвала взгляд от окна и нерешительно посмотрела на Белоусова. Его лицо окаменело, словно было выточено из куска гранита.

— Вы убили собственного сына. — Даша покачала головой. Ужас, отвращение и жалость переполняли её. — Что же вы наделали… Ваш Алексей был таким чудесным парнем! Классным! А вы… А вы его заказали!

— Да, всё именно так вышло, — скорбно подтвердил Белоусов. Он поставил локти на стол и потёр глаза руками, безжалостно растягивая веки и обнажая белки, испещрённые сеткой сосудов. — Получается, что я заказал моего… сына… первенца… моего любимого Алёшку.

— Вы сами себя наказали за ваше предательство и коварство!

— Всё верно, — безжизненно произнёс Белоусов. — Судьба надо мной жестоко посмеялась: я превратился в жертву собственного преступления. Лишился сына, а моя жена не вынесла горя и умерла через год после гибели Алёши.

— А потом, как я понимаю, началась цепная реакция? Одно преступление повлекло следующие? Что вы сделали с киллером, когда поняли, что он по ошибке убил не только моих родителей, но и Алексея?

— Я от него избавился. Но сначала заставил подчистить хвосты. Следователь сообщил, что есть свидетель — Антон Пермяков, житель деревни Большие Караси.

— И вы решили подстраховаться? Поручили устранить и свидетеля, и самого следователя? На всякий случай.

— Да.

— Но киллер опять ошибся. Он убил не полковника Пермякова, а его тёзку… И если бы на прошлой неделе я не рассказала вам о полковнике, то Антон Геннадьевич остался бы жить… Именно из моего рассказа вы поняли, что пять лет назад ваш киллер убрал не того человека… Боже, зачем я обсуждала это с вами! Лучше бы молчала! — воскликнула Даша. — Да что же вы за человек такой?!

— Ничуть не хуже других, — цинично усмехнулся Белоусов. — А во многом — даже и лучше. Я ведь отпустил твоих пацанов? Ничего с ними не сделал? Другой бы не стал церемониться. Получила бы посылку с маленькими ушками — знаешь, как бы ты забегала?

Даша содрогнулась.

— А я тут с тобой сижу, беседую терпеливо.

— Вы не только супер-дедушка, но и истинный джентльмен. Тут не поспоришь, чуть слышно выдавила Даша.

— А формулу биополимера я так и не получил. Хотя заплатил за неё немыслимую цену…

— Немыслимую… Наверное, на фоне этой потери смерть других, незнакомых, людей превратилась для вас в сущую ерунду. Все эти люди ничего для вас не значили, правда? Подумаешь, пришлось застрелить на охоте следователя. Да это пустяк! Подумаешь, придавило бетонной плитой Анисимовых. Ну и ладно! Подумаешь, слетела с балкона какая-то кондитерша! Да бог с ней! — с горечью и негодованием воскликнула Даша.

Белоусов молча смотрел на неё.

— Я виделась с Ольгой всего один раз… Эта девушка… Она была такая яркая, очаровательная. Необычная! Мечтала открыть французскую кондитерскую, только об этом и говорила… И всё! Её больше нет! А полковник Пермяков? Его вы тоже безжалостно отправили в расход. Крепкий и энергичный мужик, добрый и отзывчивый… Ещё лет тридцать мог бы жить. В деревне траур, потому что все его любили, всем он успел помочь, сделал что-то хорошее.

Белоусов хранил гробовое молчание. Вероятно, его сердце давно превратилось в кусок льда, он полностью утратил способность к сопереживанию.

«Но как может быть чёрствым человек, знающий, что трицератопс — девочка, и зовут её Глория? — подумала Даша. — Он похоронил сына, он может представить, что сейчас испытывают родители Ольги. Но ни капли им не сочувствует. Наверное, я глупая. Потому что ничего, ничего, ничего не понимаю!»

— Конечно, откуда мне знать, — добавила Даша. — Возможно, это ваши обычные методы работы. Вы же хладнокровно избавились от моих родителей, вас ничто не остановило. Вероятно, вы и раньше безжалостно расправлялись с конкурентами.

Даша сникла, опустила взгляд на куклу, лежащую на её коленях. Голубые глаза Жозефины сияли на красивом личике. Дашин тюремщик нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.

— Выговорилась? А теперь вернёмся к главной теме. Где Жоржетта? На твоём сайте её нет! Я просмотрел все фотографии, но не увидел ни одного красного платья с вышивкой, хотя бы отдалённо похожей на формулу. Где ты спрятала Жоржетту?

— А я её не прятала. Куклу разорвал Виктор.

— Как это разорвал?

— А вот так! В припадке ярости.

— Но ты же сказала… И что теперь? Но юбка с вышивкой-то сохранилась? Меня интересует только вышивка! Скажи, что она сохранилась!

Сейчас Денис Романович уже не походил на каменного истукана — страстное нетерпение озарило его лицо, глаза вспыхнули и алчно заблестели.

— Всё осыпалось — стеклярус, бисер, стразы… Всё пропало, — безучастно пробормотала Даша.

— Так ты меня обманула! Наплела с три короба, только бы я освободил детей?!

— Я вас не обманывала. Если найти схему вышивки, рисунок можно восстановить.

— Отлично! — обрадовался Белоусов. — Ты уже приехал? Как раз вовремя, — сказал он кому-то.

Даша вздрогнула и обернулась. За её спиной стоял Олег. Он словно материализовался из воздуха, появился беззвучно и таинственно. Даша не слышала, как он вошёл в кабинет, но тут же вспомнила одну из их встреч — тогда мужчина так же бесшумно возник в её студии, наэлектризовав воздух опасностью.

— Здравствуйте, Дарья Николаевна, — как ни в чём не бывало расцвёл обаятельной улыбкой Олег.

Ах, с каким удовольствием Даша сейчас разрядила бы ему прямо в грудь обойму крупнокалиберного оружия. Она даже увидела, как фальшивый арт-дилер затрясся под смертельным огнём пуль, как брызнули фонтанчики крови и полетели из чёрных дыр ошмётки мяса.

Она молча отвернулась от Олега и, чтобы скрыть нервную дрожь, принялась внимательно рассматривать куклу — словно впервые взяла её в руки. Сейчас Даша находилась в комнате с двумя убийцами, один был заказчиком, а другой — исполнителем.

— Так, Дарья, мне нужна схема вышивки. Я восстановлю формулу.

— Вы ничего не поймёте в моей схеме.

— Хорошо, тогда ты сама нарисуешь. Объясни Олегу, где лежит схема, — распорядился Белоусов. — Он за ней съездит и привезёт.

— Да вы смеётесь! — вскинулась Даша. — Я не смогу ему объяснить. Сначала надо найти нужную папку, а у меня их очень много.

— Дарья, не сочиняй, — поморщился Белоусов. — Я прекрасно знаю, как ловко ты ведёшь архив. Не сомневаюсь, все твои бумажки методично пронумерованы и аккуратно подшиты.

— И тем не менее!

Белоусов бросил вопросительный взгляд на Олега, а потом, видимо, принял решение.

— Хорошо, — сказал он. — Езжайте вдвоём, а потом возвращайтесь сюда со схемой.