Глава 25
Молодой таксист с интересом посматривал на сосредоточенную пассажирку. Ему хотелось поболтать, он любил перекинуться словечком с клиентами. Но красивая девушка, чей точёный профиль был окутан ореолом роскошных рыжих волос, не желала разговаривать. Она даже не снизошла до вежливой улыбки, когда мужчина стравил безумно смешную — по его мнению — байку. Смотрела строго вперёд, на дорогу, была сконцентрирована на собственных мыслях.
— Накрапывает, — заметил мужчина. — Смотрите, какие тучи! А холод-то какой! Когда же мы настоящей весны дождёмся?
Даша подумала о спасателях и волонтёрах. Сейчас они месили грязный снег, продираясь сквозь лес в поисках малышей. «Всё это зря, — стиснула зубы Даша. — Искать бесполезно».
…Особняк Дениса Романовича располагался в престижном микрорайоне, застроенном коттеджами городской элиты, в небольшом лесном оазисе.
— Да у вас тут охраны побольше, чем в Кремле! — воскликнул таксист, когда его автомобиль преодолел шлагбаум. Мужчина, наверное, решил, что девушка едет к себе домой, так как охранники, заглянув в машину, беспрепятственно их пропустили.
«Он распорядился», — подумала Даша, нервно теребя ремешок сумки. Она была полна решимости, однако предстоящий разговор страшил. Что ей скажет Белоусов?
Наконец, автомобиль остановился у ворот особняка. Даша расплатилась и вышла. Над головой нависла тёмно-фиолетовая туча с лиловыми прожилками, но сквозь неё пробивались солнечные лучи, а по краям небо уже расчистилось, и было окрашено в нежно-розовые тона.
Массивные ворота плавно отъехали в сторону. Глаз видеокамеры внимательно следил за гостьей, было что-то угрожающее в его перламутрово-чёрном блеске.
…Полукруглое крыльцо обрамляли чугунные перила, похожие на невесомое чёрное кружево. «Как испанская мантилья», — промелькнуло в голове у Даши. Одна из её кукол — Долорес — носила такую вуаль.
Даша поднялась по ступеням, прерывисто вздохнула и увидела в витраже из тёмного стекла своё отражение — лицо было бледным, глаза сверкали отчаяньем. Дверь поддалась, она была не заперта. Хозяин дома встречать не вышел.
«Где же он?»
В холле с мраморным полом застыла гулкая тишина, только стукнули Дашины каблуки. Она замерла, не понимая, куда ей идти, но вдруг вверху на лестнице увидела Белоусова. Он смотрел на неё молча и словно не знал, с чего начать.
— Вы! — воскликнула Даша.
Минуту они пристально изучали друг друга, с каждой секундой всё больше убеждаясь, что обладают общим знанием: тайн не осталось.
— Прошу вас, — взмолилась Даша со слезами в голосе и прижала руки к груди. — Скажите мне, что дети у вас! Умоляю, пожалуйста! Скажите, что они не утонули в озере! Пожалуйста!
Она едва не плакала, голос дрожал и срывался, и собственная слабость была ей противна. Переживания последних суток совершенно её вымотали.
— Да, они у меня, — бесстрастно произнёс Белоусов.
Эти слова прозвучали для Даши божественной музыкой — именно такой ответ она страстно надеялась услышать, когда ехала сюда.
— Дети в порядке, — добавил хозяин дома. — Но ты их больше никогда не увидишь, если не отдашь мне эту чёртову куклу.
* * *
Они прошли на второй этаж, в кабинет. Белоусов конвоировал Дашу, словно пленницу, но она бы и так никуда не сбежала: теперь жизнь близнецов зависела от того, сумеют ли они договориться.
— Вы искали не ту куклу, — сказала Даша и опустилась в огромное кресло.
В другой момент мягкое кожаное кресло показалось бы ей чрезвычайно уютным, а обстановка — элегантной, но сейчас она, конечно, не видела ничего вокруг. В груди плескалась радость — дети живы и здоровы, но в висках стучали раскалённые молоточки: что же теперь делать?
— Вы искали не ту куклу, — тихо повторила Даша.
— Я уже это понял. — Белоусов достал из ящика и положил на край стола куклу в красном бархатном платье с белым гофрированным воротником.
Даша взяла в руки Жозефину. Та выглядела точно так, как и полтора года назад, когда перекочевала к новой хозяйке. Видимо, Ольга хорошо заботилась об изящной игрушке, берегла её, как музейный экспонат. Даша ощутила мгновенный прилив благодарности, но в тот же момент с горечью вспомнила, что бедной девушки уже нет в живых.
— Вы убили Ольгу, — с болью произнесла Даша.
Удивление промелькнуло на лице её тюремщика и похитителя детей.
— Откуда ты знаешь об этом?
— Но уже весь город знает о смерти хозяйки французской кондитерской. Зачем было её убивать?! Чем она вам помешала?
— Я её не убивал, — отрезал Белоусов, сделав ударение на первом слове.
— Значит, приказали убить.
«Человеческая жизнь для вас такой пустяк! Безделица!» — едва не воскликнула Даша, но прикусила язык. Ей вовсе не хотелось злить противника, их силы были неравны.
— Значит, её убил… Олег? Он работает на вас?
— Да, — коротко ответил Белоусов.
Даша вновь представила это ужасный полёт в бездну. Её передёрнуло от ужаса, она даже на мгновение закрыла глаза. Прикончил ли убийца своих жертв прежде, чем столкнуть с чудовищной высоты? Или они не заслужили от него такой милости?
И никакой он не арт-дилер! А она-то, наивная, уши развесила! Сайт коллекционера наверняка поддельный, никакого Грегори Бишема не существует.
— Как ваш… киллер… вычислил Ольгу? Как узнал, кому я продала куклу?
— Поспрашивал, навёл справки, — пожал плечами Белоусов. — Я не вдавался в подробности. У него свои осведомители.
Даша замолчала. Ей потребовалась долгая пауза, чтобы осознать, что приятный и интеллигентный мужчина, с которым она так мило общалась на протяжении двух недель, является циничным и умелым убийцей. Она принимала от Олега комплименты и роскошные букеты, купалась в его заинтересованном внимании… А он безжалостно сбросил с восьмого этажа девушку и её кота, ловко замаскировав убийство под несчастный случай.
Даша с сожалением посмотрела на куклу у себя на коленях. Как же Ольге хотелось завладеть Жозефиной! Она умоляла продать ей эту нарядную высокомерную красавицу. И Ольга её получила. А потом из-за неё и погибла…
Слёзы опять были совсем близко, Дашу трясло, но она уговаривала себя не сдаваться.
— Где мои дети? — с трудом произнесла она.
— С ними всё в порядке, я же тебе сказал. Как ты обо всём догадалась?
— Я встретила в кафе вашу невестку, Катю… И вдруг выяснилось, что она вовсе не является фанаткой моих кукол, как вы это утверждали.
Белоусов поморщился: ах, эти женские пересуды, сколько от них вреда!
— Я подумала: зачем же вы мне солгали? И поняла. В тот момент, во время нашего разговора, вам хотелось вывести разговор на Жозефину, вот вы и представили Катю моей поклонницей. Все словно сошли с ума из-за этой куклы! Почему? В ней же не было ничего особенного, — Даша опустила глаза на Жозефину, поправила ей воротник, пригладила прядь белокурых волос. — У неё красивое платье, да, безусловно. Но, тем не менее, оно не имеет ценности для коллекционера. Тогда я на мгновение представила, что Жозефину перепутали с другой куклой, чьё платье действительно может быть очень ценным. И сразу вспомнила о…
Даша замолчала, а Белоусов тут же встрепенулся:
— Почему ты замолчала? Продолжай!
— Нет, не буду!
* * *
Уже целую минуту они в гробовом молчании терроризировали друг друга взглядами. Каждый словно мысленно взвешивал, на что способен его противник. Даша видела перед собой мрачного и совершенно не знакомого ей человека, подчинившего все свои мысли и желания одной цели. Ради этой цели он не гнушался ничем — вплоть до убийств и похищения детей.
«И никакой он не друг! — с возмущением подумала Даша. — В любом разговоре он обязательно упоминал, что они с отцом были верными товарищами. Да ничего подобного! Это его версия, и она насквозь лживая. Я же не могу расспросить отца. А он бы, наверняка, удивился, услышав, что Белоусов называет себя его другом…»
— Где мальчишки?! Верните мне детей! — взорвалась, наконец, Даша. — Иначе я вообще вам ничего не скажу! Да, у меня есть то, что вам нужно. Но вы ничего не получите, пока не освободите близнецов!
— Сначала отдай куклу.
— Нет. Верните детей, — упрямо повторила Даша. — Что вы торгуетесь! Вы же понимаете, в каком я состоянии! Что я пережила за эти сутки! Я думала, что дети утонули в озере… Клянусь, вы получите то, о чём мечтаете, только сначала отдайте мне мальчишек!
— Ладно, — вдруг согласился Белоусов.
Даша почему-то думала, что их препирательства продлятся гораздо дольше. Но она в любом случае не собиралась отступать. Наверное, Белоусов ощутил её решимость и понял, что спорить бесполезно. Он достал смартфон и через секунду отдал распоряжение невидимому исполнителю:
— Можешь отпустить детей. Всё в порядке… Что? Да, всё нормально. Дарья сидит прямо передо мной.
— С кем вы говорите? С… Олегом? — догадалась Даша.
Пришлось сделать усилие, чтобы произнести это имя. Нет, никак не удавалось увязать образ улыбчивого «арт-дилера» с его истинной сущностью и родом деятельности. Но ещё более невыносимой была мысль, что всё это время Олег выполнял указания самого Белоусова, являлся его приспешником, нанятым для грязных поручений. Инициатива исходила не от Олега, а от человека, к которому Даша столько лет испытывала благодарность и доверие.
— Да, с ним. Он отпустит близнецов. Прямо сейчас.
— Но как он это сделает?! Где они?
— Не волнуйся, он всё организует в лучшем виде.
— Но как я узнаю?
— Думаю, узнаешь сразу же. Надо немного подождать.
В комнате вновь повисла напряжённая пауза. Самые противоречивые чувства одолевали сейчас Дашу, сердце сжималось от страха и радости одновременно. Она боялась спугнуть удачу. Неужели ещё несколько мгновений, и её милые близнецы окажутся на свободе?
Но как Олег их освободит? Если они сидят где-то взаперти, не выставит же он детей прямо на улицу? Куда-то отвезёт? Сдаст полицейским? Но для него это невозможно!
Что же тогда?
Белоусов смотрел в сторону, размышляя о своём. Даша поняла, что он не собирается посвящать её в технологию киднеппинга. Очевидно, у его наёмника был разработан детальный план действий для любой ситуации.
В тусклом дневном свете, лившемся из окна, лицо Дашиного противника выглядело особенно старым и измученным. Глубокие скорбные складки залегли у губ, грозная — между бровей, настороженная — в уголках глаз. Это было лицо человека сильного, властного, подверженного страстям и многое пережившего.
Молчание становилось невыносимым для Даши. Она не знала, что происходит сейчас с близнецами, и страдала от этого: её сердце словно резали натянутой струной.
— Но зачем понадобилось убивать Ольгу?! — вновь спросила она, возвращаясь к не менее мучительной теме.
— Олег не собирался её убивать, — хмуро произнёс Белоусов. — Ему была нужна кукла, и только. Девушка была в кондитерской, но она почему-то вернулась домой в тот момент, когда Олег проник в её квартиру. Зачем дёргалась, продавала бы весь день свои пирожные, осталась бы жива.
— Значит, в моей квартире тоже похозяйничал Олег? И в студии? Это он украл двух кукол? Он может открыть любой замок и отключить любую сигнализацию?
— Ну, наверное, хранилище швейцарского банка ему не по зубам. Но так… Да, он мастер на все руки… Опасный товарищ, — криво усмехнулся Белоусов.
Он пару мгновений смотрел на Дашу странным взглядом — ледяным и изучающим. Словно пытался представить, как бы она отреагировала, узнав и о других преступлениях.
В этот момент в Дашиной сумке зазвонил мобильник.
— Ответь. Наверняка, это насчёт детей.
Белоусов поднялся с места, обошёл стол и остановился около Даши, навис над ней.
— Дарья Николаевна, отличные новости! — бодро прозвучал в трубке голос руководителя спасательной группы. — Детишки у нас!
— Да? — У Даши перехватило дыхание. До этой минуты она не смела надеяться, что история с похищением завершится благополучно. И тем не менее! — Господи… Боже мой… Да? Но как?!
— Вывалились, красавчики, прямо из леса! И сразу в наши объятия!
— С ними всё хорошо? — чуть ли не рыдая выдавила Даша. Голос не слушался, в горле уже клокотали подступившие слёзы.
— Полный порядок! Целые и невредимые. Ни царапины. Вот же путешественники! Считай, сутки где-то бродили, а как огурчики! Вы, конечно, Дарья Николаевна, будете их целовать и обнимать, а надо бы пороть — мой вам совет! Пока момент не упущен! Ух, и навели шороху! Столько людей на уши поставили! Они, кстати, утверждают, что это похищение. Из лагеря их, видите ли, похитил Человек-Паук, а обратно привёз Бэтмен. Ну и фантазёры! Да так увлечённо рассказывают, что мы почти поверили! — весело доложил спасатель. Чувствовалось, он от всей души радуется счастливому результату поисков.
— О-о, — простонала Даша. — Я скоро приеду. Спасибо вам огромное!
Она, конечно же, понимала, что никуда не поедет. Белоусов её не отпустит.
— Дарья Николаевна, сюда, на озеро, вам ехать не надо! Сейчас мы отправляем беглых козявочек на «скорой» в первую городскую больницу.
— На «скорой»?! — взвилась Даша. — Им плохо?! Они ранены?! Покалечены?!
— Господи, Дарья Николаевна, успокойтесь! Я же сказал, всё с ними хорошо, ни царапины. Просто надо, чтобы врачи их осмотрели, сделали заключение и подписали все бумаги. А из больницы их можно забрать домой. В общем, повторяю, в лагерь ехать не надо, подъезжайте прямо к больнице.
— Спасибо, — выдохнула Даша. — Вы не представляете, что вы для меня сделали… Я так вам благодарна!