Эпилог

Глеб хмуро осмотрел фасад жандармерии, скривился и дернул на себя тугую створку с запыленным витражом. Возвращаться на работу после трех недель беспамятства и еще недели лежания на казенной койке в госпитале было странно. Да и не вызывала эта работа прежних чувств у старшего следователя. После всего, что поведали рейяну Влодек и Вольшек, тянуло написать заявление на увольнение и уехать в Лиен.

– Нет, сначала набить рожу Петшиковскому и далее по списку, а потом уехать, – поправил себя Ковальский, пересекая пустой полутемный холл. Дежурного видно не было, чему Глеб немало обрадовался. Люди в последние дни вызывали у мужчины стойкое отвращение, хотя многие и не были в том виноваты.

Идея почеса кулаков о начальственный нос изрядно подняла настроение, хотя Глеб и осознавал, что после такого уволиться он сможет только с волчьим билетом. Петшиковский ему нападения не простит и сделает все, чтобы Ковальского не взяли работать в магконтроль до скончания дней. Все связи поднимет, а их у бюрократа и завистливой сволочи Петшиковского достаточно. Ни родня, ни заслуги самого Глеба тут уже не помогут.

– Но набить рожу надо, – взвесив все за и против, принял решение старший следователь. Еще он решил, что первым делом напишет заявление, поставит в известность коллег, а потом отправится наверх, в начальственные владения. Сделать что-то большее Ковальский все равно не мог, время было упущено.

Если бы не ранение… Если бы Вольшека не отстранили… Если бы Завацкий не валялся в соседней палате, хоть и всего три дня…

Сколько «если бы», а итогом стала жизнь человека.

Девушки.

Той, что поймала преступника.

Той, что уберегла город от дальнейших жертв.

Той, что спасла жизнь самого Глеба.

А он… Он даже не смог ей помочь, защитить. Потому что валялся в госпитале без памяти, в то время как жандармы во главе с Петшиковским крутили Клару и радостно потирали руки, предвкушая награду за чужую работу и за то вранье, которое они сочинили день спустя.

Маги ничего не могли сделать, а Клару в это время везли в столицу, где и проводилось следствие по ее делу. Влодек, придя в себя, попытался что-то выяснить, как и восстановленный на должности неделю назад Давидовский, но Центральное управление не выдавало сведений по рейне Новак. Все, что смогли получить управленцы, укладывалось в одну короткую формулировку: сведения засекречены. И это притом, что маги были не праздными любопытствующими, а такими же работниками магконтроля, как и столичные чинуши.

Глеб прекрасно знал систему, в которой работал не первый год. Должность обязывала его помнить магический уголовный кодекс от первой буквы и до последней точки. Как и любые исключения и мелкие правки, время от времени вносимые в данный документ. Пусть Броцлав и располагался достаточно далеко от законотворческой столицы, но Ковальский старался отслеживать все новости по своему профилю, хоть в маленьком провинциальном городке и за десять лет не набиралось пяти дел, при разбирательстве по которым приходилось вспоминать сложные статьи закона. Но старший следователь не собирался отлынивать и прикрываться удаленностью от Гаруча и тихой жизнью Броцлава, а потому прекрасно знал, что о демонических созданиях говорил МУК.

Это здесь, в городке на пути в Лиен, Клара Новак была своей, местной, славной девушкой и первой красавицей, а для столичных магов она лицо неизвестное и заведомо опасное, как все непонятное.

Глеб не обманывался. В конце концов, не зря еще в академии им, будущим управленцам, выделялось порядка сорока часов на изучение истории взаимодействия мира людей с различными магическими явлениями, в том числе и демонами. И на тех уроках наглядно, в виде дат и разбежки в несколько тысячелетий, маги узнавали, что бороться с потусторонними созданиями их предшественники начали задолго до того, как решились понять, с чем же, собственно, имеют дело.

Полноценное изучение демонов началось, если вдуматься, не так уж и давно. И даже самые полные справочники, переиздававшиеся каждый год, не могли считаться окончательными. Одних только мелких тварей, храксов, ученые насчитывали порядка пятнадцати разновидностей, а это были самые безмозглые и не самые опасные существа, вся цель которых сводилась к созданию хаоса и разрушениям. Что уж говорить о других.

И, само собой, первое правило, первый закон, которому следовали все маги, звучал предельно просто: уничтожить. Да, магученым дозволялось проводить исследования на пойманных тварях, но и они должны были указать дату избавления от образца, постоянно писать отчеты начальству и вовремя избавиться от демона.

Так что спустя месяц Ковальский и не надеялся, что Клара еще жива. Это было бы настоящим чудом. Гораздо реальнее было принять факт, что девушки больше нет, она не вернется домой и ехать в столицу нет смысла. Незачем. Спасать уже некого.

– Петшиковский! – хмуро выдохнул Глеб. План насчет шефа жандармов обрастал дополнительными деталями с каждой секундой. – Убил бы!

Казалось бы, рейян начальник действовал по инструкции, но не мог же он не знать последствий для девушки? По всему выходило, что шеф жандармов сам лично подписал бумаги и отправил Новак на казнь.

– Или на стол к ученым, – с болью произнес Ковальский и вздохнул, прежде чем открыть дверь в свою вотчину.

В комнате царили упаднические настроения. Верхние лампы едва рассеивали пасмурный свет, проникавший сквозь приоткрытые окна. Ветер, врывавшийся в помещение, шевелил бумаги на подоконниках, стульях и столах, переворачивал страницы книг и блокнотов. Веяло сыростью и горечью опавших листьев.

«Осень в этом году холоднее и дождливее, чем раньше», – подумал Ковальский, вдыхая эту влажную сырость, смешанную с ароматом старой бумаги и чернил. Он любил свою работу, но сейчас такие привычные и родные запахи вызывали лишь горечь и разочарование.

– Глеб, – поприветствовал коллегу Завацкий, коротко кивнув, – ты как?

Плечо все еще ныло, особенно по ночам, вынуждая старшего следователя то и дело валяться без сна, но рассказывать об этом он не собирался. Вряд ли Влодек и сам не понимал, как может чувствовать себя маг, которому едва-едва не пробили сердце. Чудом казалось уже то, что Ковальский выжил, смог так быстро встать на ноги и даже вернуться к работе.

– Где Давидовский? – спросил старший следователь, глянув на пустующий стол третьего члена их маленького отдела. На столе Вольшека царил непривычный порядок: ручки и карандаши убраны в подставку, бумаги сложены стопками, несколько базовых кристаллов закреплены в гнезда кожаного чехла и отодвинуты так, чтобы не свалиться случайно на пол. Из аккуратной композиции выбивался лишь один листок бледно-желтого колера с приклеенными на него полосками, придавленный к столу пресс-папье. – Это что?

– Да… – отмахнулся Завацкий. – Вроде как к нам направили кого-то из Гаруча. Докомплект. Пока на стажировку, а потом… как получится.

Глеб поморщился, подхватил телеграмму и вчитался в короткие сухие строки, разделенные «тчк» и «зпт». Новость о том, что из столицы к ним решили кого-то прислать, едва тронула старшего следователя. Он уже мысленно собирал вещи, а потому не желал вникать в возникшую проблему. А новый член маленького коллектива в управлении – это именно проблема. Огромная проблема. Гигантская!

Ковальский вспомнил, как сам впервые приехал в Броцлав. Как и многих, его распределили после выпуска, всучив тоненькую папку с личным делом, диплом и напутствие верно служить родине и королю. Их в тот год было семеро. Семь преисполненных мечтой о свершениях молодых магов, свято веривших, что впереди ждет тяжелая, но интересная работа. Глеб тогда еще радовался, что не сияет от самодовольства, самоуверенности и рвения, как остальные, хотя наверняка выглядел так же лихо и придурковато, как и другие.

Новый работничек, как пить дать, прибудет в местное управление при всем параде, чеканя шаг, сияя улыбкой, как полированный злотый, и представится по уставу. Будет заглядывать в рот первое время, лебезить перед всеми, кто выше по статусу. Будет рваться в бой, как только возникнет хоть какое-то дело, фонтанировать идеями и догадками, предлагать какие-нибудь новые методики хранения документов…

Но это будет уже без него. Без Глеба. Он уйдет раньше. И не будет знать, как кто-то, кто займет место третьего, но будет не старшим, скорее всего, а самым младшим спецом в управлении, станет заваривать кофе по утрам. И будет ли. Уживутся с ним Влодек и Вольшек? Найдут ли общий язык и общие вкусовые пристрастия? Или, возможно, новый человек в местном магконтроле окажется гурманом, для которого булки, вяленое мясо, колбасы и сыр – не еда? В столице нынче началась «травяная мода», как охарактеризовала это бабушка. Возможно, новый следователь окажется приверженцем нового течения, вегетарианцем. Будет стращать Давидовского и Завацкого видом постных салатиков со всякими полезными штуками вроде пророщенного зерна или каких-нибудь орехов.

Дернув плечом, рейян вернул телеграмму на стол Давидовского и прошел к своему столу.

– Так где Вольшек? – спросил он снова.

– Отправился добывать новичку все необходимое, – отозвался Завацкий. – Ты же знаешь, на место Леслава так никого пока и не взяли, всем приходится сначала ходить за ключом к секретарю Петшиковского, а потом лично и нужное брать, и ведомость заполнять, а там и хракс ноги попереломает. Вот Вольшек и решил, что проще самим набрать стажеру то, что потребуется на первое время, чем надеяться, что он сам справится.

Подтверждая слова Влодека, в комнату ввалился запыхавшийся и потный Давидовский с большой коробкой в руках.

– Фух! Еле нашел! – бодро сообщил он и шумно выдохнул, пытаясь дыханием убрать упавшую на лоб прядь волос. На сером пиджаке управленца темнело чернильное пятно, к левой штанине прилип клок паутины, а на темно-коричневых туфлях кружевом лежали следы побелки. – Ну и свалку развел в своих закромах Леслав! Кто бы мог подумать! Влодек, помоги-ка.

В четыре руки маги быстро перенесли бумаги с четвертого стола на стулья под окнами, но раскладывать добытое в хозяйственном отделе не стали. Просто водрузили коробку на пустую столешницу.

– Так когда стажер приедет? – спросил Глеб, когда коллеги закончили.

– Да кто же его знает? – отмахнулся Давидовский. – В телеграмме же указали только то, что ждать стоит на этой неделе.

Ковальский кивнул и перевел взгляд на свой стол. Новичок его более не интересовал. Стоило заняться своими делами. Закончить дела, дооформить кое-какие бумаги, написать заявление и собрать личные вещи. Если не откладывать, то Глеб собирался справиться за сегодня и завтра. Потом останется только договориться с бабкой Мазеной, что вещи свои он перевезет чуть позже – сначала стоило вернуться в Лиен, побыть с семьей, возможно, снять отдельное жилье, узнать о возможном устройстве на работу. В магконтроль рейян более не стремился. Уж лучше обойти сыскные конторы и предложить им свои услуги.

– Я сварю кофе, – решил Ковальский и, скрыв от коллег полный горечи взгляд, отправился на кухоньку.

В большой жестяной банке молотых зерен оставалось на самом дне, а свежего хлеба ни Завацкий, ни Давидовский купить не удосужились. Вздохнув, Глеб совместил части нагревательной плитки и налил в чайник воды. Сахара в стеклянной банке тоже было не очень много, и следователь покачал головой, представляя, как будут жить без него коллеги в дальнейшем. В этот миг хлопнула входная дверь, кого-то впуская в управление магконтроля, но Ковальский не отреагировал. Даже если выяснится, что в городе обнаружился прорыв и улицы заполонили порождения иного мира, он и с места не сдвинется.

– Доброе утро! – раздался за перегородкой бодрый девичий голос.

Маги не отозвались, хотя обычно здоровались с приходящими. Глеб нахмурился и прислушался.

– Вы?.. – как-то странно прошептал Влодек через несколько секунд.

Что-то зашуршало, а потом девушка так же бодро продолжила:

– Где я могу найти старшего следователя Ковальского?

– Э… – весьма информативно выдавил Завацкий, а Глеб, ощущая участившийся пульс, двинулся прочь из кухни.

На пороге он замер, недоверчиво глядя на ту, что с задорной усмешкой замерла посреди комнаты, посматривая на остолбеневших управленцев.

Высокие, чуть грубоватые ботинки из коричневой кожи, черные узкие брюки, едва оставляющие место для фантазии, бледно-желтая рубашка с воротником-стойкой и темно-коричневая кожаная куртка с воротом из овечьего меха. Волосы собраны в высокий хвост, отчего карие глаза кажутся еще более огромными, чем прежде.

Уверенная в себе рейна, от которой веет чем-то опасным.

Но сквозь это все же видна та девушка, которую они видели прежде.

Клара Новак.

Живая.

Невредимая.

Улыбающаяся.

Глебу хотелось пересечь комнату, сжать ее плечи, убеждаясь, что рейна не плод его воображения, а потом… Но он не сдвинулся с места, продолжая наблюдать за Кларой от порога.

Но ее это, похоже, не смутило. Заметив следователя, девушка пересекла управление и, поудобнее перехватив плотный пакет из коричневой бумаги, подала рейяну папку. Глеб моргнул, взял протянутые документы и начал читать титульник. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Ковальскому о многом хотелось спросить и многое сказать, но он чувствовал, что не сможет внятно изложить свои мысли, а потому коротко и хрипло спросил:

– Имя?

– Клара Новак, – ничуть не удивившись, ответила рейна.

– Цель прибытия?

– Прохождение стажировки. И возможная дальнейшая работа. Мой куратор, старший следователь Центрального управления магконтроля Марьян Белянский, оставил последнее слово за руководителем Броцлавского отделения магконтроля.

– Направленность?

– Оперативно-розыскная, – с улыбкой ответила Клара. – Статус: особый.

То же самое значилось и в папке, где без прикрас было указано, что рейна Новак – работник магконтроля с особыми полномочиями и особенными навыками. А в качестве особых примет значилось: магический оборотень, темно-коричневая масть, четыре лапы, хвост. Дальше шло подробное описание обеих ипостасей Клары Новак, причем параметры животной занимали добрых восемь листов и пестрели цифрами испытаний. Тут было и про сопротивляемость магическому воздействию, и про силу сжатия челюстей, и про развиваемую скорость, и про прочность костей, и про ударную мощь. Закашлявшись еще на первых параметрах, Ковальский поднял взгляд на девушку и получил довольную улыбку.

«Так глянешь – и не сказать, что эта девчонка при желании может разорвать горло за… одну целую и три десятых секунды», – отстраненно подумал маг.

– Добро пожаловать, – еще не до конца придя в себя, кашлянув, сказал он.

– Спасибо, – бодро ответила девушка и воодушевленно добавила: – Это чайник закипел? А у меня есть булочки с корицей!

В следующий миг Ковальский дернул Клару на себя и увлек на кухню.

– Мне не пригрезилось? – шепотом спросил Влодек, в то время как Глеб, отбросив папку на стол и схватив девушку за плечи, пристально вглядывался ей в глаза.

– Не-а, – тоже шепотом ответил Давидовский. – Новак. Живая. И… она будет у нас работать?

– Не верится…

– Ты… – хрипло выдохнул Глеб.

– Я, – ответила Клара, ничуть не смутившись поведению следователя.

– Ты…

– Довольно неожиданно, да? – усмехнулась рейна.

– Но… как?

– Ну, знаешь… как сказал один столичный следователь, жаль терять интересные кадры! У меня был выбор: или работа в магконтроле, или полный контроль и заточение, как особи, представляющей опасность. Сам понимаешь, что я выбрала. Не так уж много свободы, обязательство на десять лет, скрепленное магически, но вырвалась я почти без потерь. Спасибо рейяну Белянскому и рейяне Белчер. Зато теперь у меня кроме обязанностей еще и куча интересных допусков.

Да, Ковальский это успел заметить, хотя в голове и творился сумбур. Из дела девушки следовало, что она, в отличие от любого мага управления, не скована некоторыми положениями устава. Грубо говоря, ее особый статус позволяет рейне Новак с ноги открыть дверь даже в спальню какого-нибудь губернатора посреди ночи, если особые навыки девушки – читай: нюх! – приведут ее под эту самую дверь.

– Клара, я…

– Как твои раны? – чуть нахмурившись, перебила следователя рейна.

– Все зажило… – ответил Глеб. – Я…

– Это хорошо, – кивнула Клара и, движением плеч скинув руки Ковальского, придвинулась ближе. – Это очень хорошо.

– Может, нам узнать, что они там… – донесся тихий голос Завацкого.

– Не лезь, – шикнул на него Вольшек.

– Это очень хорошо, – повторила Новак прямо в губы Глебу.

Тяжело сглотнув под пронзительным взглядом карих глаз, следователь отобрал у рейны пакет, кинул его на стол, а потом подхватил девушку под пятую точку и прижал к себе. Она хмыкнула, улыбнулась и, наклонившись, уверенно накрыла его губы своими.