Глава 36

Все, о чем она могла думать после ухода Серова-старшего, это как лучше убить его великовозрастного отпрыска. Он умудрился за три минуты совершить столько идиотских поступков, сколько она за всю жизнь не осилила бы. Вот чем он думал, отдавая младенца этому гаду?! А заявив, что она — его будущая жена? Во-первых, Настя ни на что не соглашалась. Во-вторых, этот мистер «я самый главный шовинист» теперь не даст им жить спокойно.

Внутри все клокотало, пока Настя мерила шагами кабинет Серова. Туда-сюда. Сюда-туда. Просторный офис казался клеткой, в которой ее заперли, не давая совершить драгоценную месть. Нужно было наорать на Илью, швырнуть ему в лицо чашкой, залепить пощечину, наконец. Но она была так зла, что не знала, с чего начать.

— Настя, прекрати мельтешить, — спокойно попросил босс.

— «Прекрати»? «Мельтешить»?! Да я тебя выкинуть из окна хочу! Какого хрена сейчас произошло, а?

— То, что должно было произойти.

Серов присел на край письменного стола и глянул на нее так спокойно, что рука сама потянулась к степлеру. Жаль, что в пути ее поймали крепкими пальцами, сжав так мягко и осторожно, будто одно прикосновение может успокаивать лучше нормальной беседы. Да, иногда это так и есть, но не сегодня. Сейчас Насте нужны были объяснения.

— Я ни черта не понимаю! Как ты мог поступить так с ребенком? Зачем отдал его извергу, который переломал тебя изнутри?

— Отцу я его не отдавал. Я отдал его моей матери. Поверь, она прекрасно знает, что делать, и сможет о нем позаботиться, пока мы ищем Варвару. И принимаем решение, как быть со всем этим дальше.

— Ты так уверен, что твой отец отвезет ребенка домой? Думаешь, он так туп, что не разгадает твой гениальный план? Ему ничего не стоит спрятать малыша, замести следы, и фиг мы его найдем.

Попыталась освободить руку, но не тут-то было. Серов вцепился в нее, как голодный июньский клещ, и не спешил отпускать.

— Если отец так поступит, то искать ребенка будем не мы, а полиция.

— Это на каком же основании?

Рука наконец оказалась на свободе. Мужчина отпустил ее, чтобы взять со стола неприметную, но странно знакомую папку.

— На основании того, что Лика припрятала для меня. Это документы на опекунство. Варька всё подготовила, мне остается только поставить свою подпись, и формально я стану опекуном племянника, а значит, смогу заявить на отца в полицию за похищение. Видео с камер уже сняли. Есть еще и запасной вариант, о котором я тебе пока не расскажу, потому что надеюсь, что он не пригодится. Мне очень не хочется уничтожать родного отца, каким бы говнюком он ни был. Считай это моей личной принципиальностью, но если встанет вопрос о том, чтобы защитить мою мать, сестер, их детей или тебя — поверь, я это сделаю.

Он смотрел на нее так пристально, будто хотел влезть в душу и подкинуть туда частичку своей уверенности. От этого у Насти дрожь пробежала по плечам, зато кипящий гнев стал затихать.

— Все продумал, да?

— Как всегда. Сейчас меня больше заботит то, что я не могу проконтролировать.

— И что же это?

— Ты. Зная твою историю, я понимаю, что тебе больно смотреть и на поведение сестры, и на мои игры с младенцем. Но если что-то случится с Варькой, если мы не успеем ее найти, я не хочу заставлять тебя воспитывать чужого ребенка. Мы только начали отношения. Нам еще многое нужно вместе пережить, друг о друге узнать. Ребенок в эту историю пока не вписывается. Больше всего на свете я боюсь сейчас из-за него потерять тебя.

И это было лучше миллиона признаний в любви. Она никогда не думала, что глупость, сделанная ради нее, может так тронуть сердце, но Серову это удалось. Хоть кулак и чесался стукнуть его по лбу. Вместо этого Настя обняла зеленоглазого идиота так крепко, как только могла.

— Ты меня не потеряешь. У меня, знаешь ли, уже есть опыт в воспитании чужого ребенка. А где один, там и два. Но я уверена, что мы найдем его мать и приведем ее в порядок. Как ты там говорил? Будем через пару лет брать на выходные поиграть, а потом радостно возвращать родителям. Таков план.

— Подходит. Прости, это Мароев.

В разговор вклинился телефонный звонок. Девушка замерла не дыша и на всякий случай (по детской привычке) скрестила пальцы на руках. Могла бы и на ногах, да хоть шею узлом завязала бы, лишь бы повод для связи с большим боссом у безопасника был хорошим.

Настя навострила уши, но не смогла расслышать ничего внятного. Амин говорил отрывисто, но много и местами непонятно. Илья слушал молча, но явно ловил каждое слово.

— Я понял. Спасибо за работу. Пусть тащат ее в медицинский центр Креспо, сейчас дам распоряжение по ВИП-палате. Да. Приеду, как только смогу. Но сначала заброшу Настю к родителям.

— Что там?! — Она накинулась на него сразу, как только мужчина опустил телефон. — Нашли? Зачем больница?

— Нашли, — устало выдохнул Илья, ослабляя узел галстука. — В каком-то притоне. У нее сильное отравление. Пока неясно чем. Врачи определят.

Притон. Отравление. Сердце Насти сжалось от страха. Нет, совсем не за Варвару Серову, а за маленького Вениамина, которому досталась такая мама.

— Слушай, а она когда-нибудь раньше употребляла? Ну…

— Нет. Я следил за ней в Лондоне. Максимум алкоголь в баре. Это первый раз. Амин думает, что это попытка самоубийства. Не хватило духа прыгнуть с крыши, решила устроить себе передоз.

— Дура. Какая же дура.

— Ничего. Мы ее нашли, успели — это уже много. Дальше дело врачей. А тебе от меня особое задание. Я сейчас отвезу тебя к моим родителям, присмотришь за Веником, а я отправлюсь к Варьке в больницу.

— И на кой черт там я, твоя мама ведь прекрасно справится, — фыркнула девушка.

— Сама же все понимаешь. Не ворчи.

Вот только поездки в вотчину Серовых ей не хватало. Это и в первый раз закончилось дракой с хозяином дома, безумным танцем и побегом. Чего ожидать теперь? Но бросать там младенца хотелось еще меньше. Илья прав, она прекрасно все понимала, поэтому через полтора часа послушно входила в самый неуютный из домов, который ей когда-либо приходилось видеть.

Зато встретила ее там самая уютная девушка. Василиса распахнула перед ней дверь, впуская внутрь и тараторя как сорока:

— Настя, как хорошо, что ты приехала! Это правда, что с Варькой беда? А этот ребенок — правда ее сын? Я в шоке, мама в шоке. Мы просто не знаем, что делать. Никто и подумать не мог, что она способна скрыть беременность!

— Вась, не своди с ума Настю, — одернул сестру незаслуженно забытый старший брат. — Да, Варька натворила дел. Я сейчас поеду с ними разбираться. А Настя поможет вам с ребенком и все здесь проконтролирует. Постарайся сделать так, чтобы она не пересекалась с отцом.

— Ну, отца здесь нет. Это не проблема. Он минут двадцать назад собрал парней и куда-то уехал. Ругался, что они опять все испортили!

«Ох ты ж мать твою за ногу!» — это была самая цензурная мысль из всех, что ураганом пронеслись в голове Стейш. Может, она с этими покушениями стала мнительной шизофреничкой, но, судя по лицу Ильи, он подумал ровно о том же самом.

— Он же не мог, — прошептала Настя, глядя ему в глаза.

— Я уже ни в чем не уверен, — коротко ответил мужчина и, на ходу набирая кого-то, покинул дом.

Василиса же только переводила растерянный взгляд с гостьи на закрытую дверь и обратно.

— А что я такого сказала?

— Все, что нужно. Возможно, ты только что спасла жизнь своей сестре.

* * *

Илья Серов в очередной раз был прав. Ее помощь в доме была жизненно необходима. От новостей о дочери у Натальи Николаевны дрожали руки, а ей нужно было заниматься и Стефанией, и младенцем. В отличие от нее Василиса держалась молодцом. Быстро организовала персонал, чтобы они вытащили колыбель и старые игрушки «сестры» с чердака, отмыли гостевую комнату и оборудовали ее для младенца, насколько возможно. Сама проверяла, всё ли чисто, используют ли помощники безопасное мыло и другие мелочи, о которых Настя и не подумала бы. Она привыкла все делать сама, это проще и понятнее, но не в гигантском доме, который жил по своим законам и правилам.

Завершив свои дела, Васька сделала то, на что оказалась неспособна Настя: в ультимативной форме выдала матери чашку с чаем и отправила в спальню — как следует отдохнуть. Или поплакать в тишине, если понадобится.

В итоге девушки легко разделили территорию на двоих: сестра Ильи взяла на себя Стешу, а Насте достался Вениамин, который с чего-то решил, что доверять в этом безумном мире можно только ей. И как только она пропадала из поля его зрения, закатывал скандал, достойный оперного певца, а уснуть на руках у Василисы так и не смог, как ни возился.

— А вы хорошо справляетесь с детьми, — раздалось за спиной, когда малыш в очередной раз поел и очень медленно моргал, уткнувшись Насте в плечо.

Девушка обернулась. В дверях стояла бледная, но не сломленная Наталья Николаевна. Судя по чуть покрасневшим глазам, она все же поплакала наедине с собой и чувствовала себя лучше.

— Есть опыт. Помогала подруге с дочерью.

— Ясно. Илья звонил? Что-то известно про Варюшу?

Стейш хотела бы сказать, что звонил и все в порядке, но нет. Телефон молчал уже несколько часов. Это наводило на самые страшные мысли: ведь если бы Илья приехал туда, увидел, что с сестрой все в порядке, то сразу бы известил. Если от него ни звука, значит, что-то пошло не так.

— Пока не звонил. Думаю, как только он решит проблему, то сразу сообщит.

— Главное, чтобы проблему можно было решить, — прошептала Наталья Николаевна.

Только сейчас Настя заметила, что женщина с их последней встречи будто поблекла и осунулась. В глазах поселилась странная грусть. Наверное, это отражение чувств матери, ребенок которой стал взрослым и влип во взрослые проблемы. Она очень хочет его спасти, но не может, теперь это не в ее силах. Все, что ей остается, — ждать вестей и мучиться от собственного бессилия.

Настя аккуратно положила Веню в кроватку. Тот возмущенно завозился, но лишь раскинул ручки в стороны и затих. Девушка выдохнула. Последние несколько часов малой спал только на ней, явно переживая то ли смену обстановки, то ли колики, то ли чувствуя, что мама в беде. А сейчас стал спокойнее. Это вселяло надежду.

— Он так на Варюшу похож. — Наталья Николаевна подошла к кроватке и встала рядом. — Помню, когда она только родилась, тоже так личико во сне хмурила и никого не признавала, кроме меня. Ни одна нянька не могла с ней справиться.

— С ней все будет хорошо. Я уверена, Илья поможет и вернет ее домой.

— Я тоже в него верю. Как Варя подросла, так он и вытаскивает ее из неприятностей. Сначала защищал, когда она конфеты из буфета воровала, потом прикрывал, когда уроки прогуливала. И вот до чего мы дошли.

— Вы же знаете, кому надо сказать за это спасибо, да? — не удержалась от укола Стейш.

Да, это было подло, но слишком долго ее мучил этот вопрос. Почему? Почему эта женщина жила с тираном? Почему позволяла так обращаться со своими детьми? Что не так в ее голове?

Но нет. Не дошло. Наталья Николаевна смотрела на нее со смесью недоумения и неприязни.

— О чем вы?

Это невозможно было вынести. Настя не раз предупреждала Серова, что молчать в подобных ситуациях не умеет, но тот все равно оставил ее один на один со своей малахольной маман. Что ж, если у них с Ильей зайдет дальше постели, то со свекровью отношения будут так себе.

— Не смешите меня. Ваш муж — гад, каких поискать. Издевался сначала над Ильей, а потом, как я понимаю, и над остальными детьми. Закошмарил всю семью. Почему вы с ним живете, а? Я не понимаю.

— Не нужно понимать чужую жизнь, живи свою, — отрезала женщина холодно.

То тепло, которое на несколько минут согрело комнату, вдруг испарилось. Наталья Николаевна нахмурилась, поджимая губы, и сделала вид, что ей очень интересно навести порядок на пеленальном столике: сменить пеленку, расставить баночки по размеру, приготовить чистый памперс. Ну очень увлекательно!

Только Настя собралась выйти из комнаты, как услышала за спиной тихое:

— Что бы ни случилось, постарайся сделать Илью счастливым. Я не смогла, но у тебя получится.

Илья Серов

Два часа он бродил туда-сюда по широкому коридору больницы. Персонал уже начал на него напряженно поглядывать, но трогать нервного босса не спешил. Илье же было глубоко плевать на все вокруг, он ждал и пытался разгадать внезапно возникшую загадку: «Как отец связан с Варварой и ее проблемами?» Он сделал несколько звонков, но и там требовалось время, чтобы получить информацию. Снова ждать.

— А я тебе кофе принес, — раздался за спиной голос Захара.

Креспо подпирал плечом белую стену, держа в руках две чашки. Насыщенный запах мгновенно разлетелся по коридору, забивая даже вездесущий аромат лекарств. И тут Илья вспомнил, что он с того самого момента, как Вареник появился в приемной, не выпил ни миллилитра любимого напитка. Не хотелось.

— Не хочу.

— Небо скоро рухнет на землю. Илья Серов отказывается от Эсмеральды, Гейши или как там она. Между прочим, отлично сваренной. Зерна прямиком с аукциона, панамские.

Даже у «не хочу» бывают исключения. От этого кофе Серов отказаться не мог, поэтому с благодарностью принял чашку от друга и уселся на диван. Захар устроился рядом, потягивая свой напиток.

— Врач выходил?

— Да, на пару минут. Сказал, что Варька под капельницами. Как только придет в себя, меня сразу позовут. Пока видимых последствий для здоровья нет, но еще проведут несколько исследований.

— Тогда что за нервяк? Здесь лучшие специалисты, вернут твою Варьку в мир как новенькую.

— Есть у меня нехорошие подозрения, Захар. Настолько нехорошие, что я не хочу в них верить. И вдруг что — в моем рабочем столе, нижний ящик. Там…

Он глотнул кофе и замолк. Рано. Возможно, это лишь догадки сошедшего с ума параноика, не более того.

— Что там? — вцепился в него Захар.

От разоблачения спас появившийся доктор. Удивительно молодой и улыбчивый, Серову он чем-то напомнил доктора Ливси из мультфильма «Остров сокровищ». В любой другой момент Илья пошутил бы по этому поводу, но сегодня настроения не было. Залпом допил остатки кофе и поднялся:

— Как она?

— Ну, у нас все неплохо. Пришла в себя. Врачи осмотрели тщательно, никаких физических увечий нет, еще пара капельниц, чтобы вывести токсины из организма, контрольный осмотр — и пригласим психиатра. Вы утверждали, что у нее послеродовая депрессия, нужна диагностика и лечение.

— Хорошо. Я могу с ней поговорить?

— Конечно. Входите.

Вместо сестры на больничной кровати сидело бледно-зеленое нечто с фантастических размеров синяками под глазами. Темные густые волосы, некогда волнами струящиеся по плечам, были собраны в нелепый пучок, а часть их просто «одуванчиком» торчала по бокам. Варька всю жизнь была папиной копией: цвет глаз, форма лица, волосы. Только фигура ей досталась женственная с соблазнительными изгибами — мамина. Жаль, что после рождения Вени девушка превратилась в тощую щепку.

Но всегда, в любой ситуации Варька не унывала: шла вперед уверенно, смотрела обидчикам прямо в глаза, улыбалась. Сейчас в ней будто что-то сломалось.

Девушка не смотрела на брата, она изучала глазами постель, нервно комкая худыми пальцами одеяло.

Илья впервые в жизни не знал, как утешить сестру. Не знал даже, как правильно вести себя с человеком, который чуть не покончил с собой. Стоило, наверное, пока бродил по коридору, прочесть пару статей или посоветоваться с Настей, у нее есть такой опыт. Но он, как дурак, просто метался от стены к стене.

— Варюха, ты как?

— Никак, — выдохнула сестра. — Мне стыдно. Больно. С Вареником все в порядке?

— Все хорошо. С ним сейчас мама, Василиса и моя Настенька.

— Что?! Ты оставил его в доме отца?! — Варька будто ожила, подпрыгнув на постели. Она дернулась, пытаясь вырвать из рук капельницы. — Нам надо ехать. Нельзя его там оставлять! Черт! Отпусти! Я отдала его тебе! Тебе, а не отцу! Он не должен его получить! Никогда! Это чудовище!

— Варя! Варя, успокойся! Он в безопасности!

Илья рванул к постели и прижал сестру к матрасу. Она билась в его руках, но ничего против мужской силы не могла сделать. Брат был в разы сильнее и держал так крепко, что у него на лбу выступила испарина.

— Он не в безопасности! Отпусти! Я сейчас тебе покажу! Дай мою сумку.

— Точно не будешь вырывать капельницу? — уточнил он, боясь, что это отвлекающий маневр.

— Нет. Просто дай мне сумку и сам все увидишь.

Небольшая черная сумка с вещами обнаружилась на подоконнике. Илья заметил, что Варя взяла с собой странно много вещей, что не похоже на самоубийцу. Покойникам, как известно, столько не нужно. Тогда куда она бежала? Почему не к нему? Почему бросила Вареника? Рука отчаянно чесалась отвесить сестре хороший подзатыльник, но вместо этого он терпеливо ждал, пока девушка вложит в нее тонкую черную папку.

— Что это?

— Открой и прочитай. У меня нет от тебя секретов.

Несколько минут в палате висела звенящая тишина, которую нарушал только шелест перелистываемых файлов. Илья жадно вгрызался в каждое слово, вглядывался в каждое фото и чем дальше читал, тем сильнее сожалел о том, что он не параноик, а обладатель прекрасной интуиции. Это было хуже самых страшных его догадок. Василий Серов сказал, что укротит дочь, и укротил. Он сказал, что получит внуков, и получил. А что при этом растоптал собственного ребенка — так она отработанный материал, можно плюнуть, растереть и выбросить.

— Варь, откуда это у тебя?

— Отец дал. Он нашел квартиру, в которой ты меня спрятал, и потребовал отдать ему Веню. Разумеется, я сказала, что это мой ребенок. Да, его отец слился сразу, как узнал о беременности, но я любила его и решила сохранить жизнь ребенку, зачатому в любви. Я готова была его растить, заботиться о нем. Тогда отец швырнул в меня эту папку со словами: «В любви? Тебе давно пора выбросить эту дурь из головы!». Развернулся и ушел.

— Почему ты не позвонила мне?

— А что бы я сказала? Что меня за деньги папочки соблазнил обедневший английский аристократ? Что самая большая любовь в моей жизни была ложью? Что мой ребенок — это бизнес-план Василия Серова? И что родной отец в результате пригрозил мне убийством за отказ передать опеку? Обещал отобрать малыша силой!

Из уст родной сестры это звучало еще хуже, чем выглядело на бумаге. Илью била мелкая дрожь, он не мог успокоиться. Гнев был так силен, что он не удержался и рявкнул на Варьку:

— Да, черт возьми! Ты все это должна была рассказать мне! А не сбегать и тем более не накачиваться всякой дрянью.

— Я и не накачивалась. Просто растерялась. Решила, что у тебя он ребенка не отнимет, сил не хватит, а я пока переждала бы где-нибудь в глуши. Потом нашла бы способ связаться с тобой, но на вокзале меня схватили какие-то люди, затолкали в машину. Больше я ничего не помню. Я не хотела себя убивать! Я же не дура!

Илья сграбастал дрожащую сестру в охапку и крепко-крепко прижал к себе, пытаясь успокоить. Ее плечи дрогнули. Палата наполнилась сдавленными всхлипами, периодически переходящими в рыдания.

— Прошу прощения, — раздался из дверей голос Захара, — но там в коридоре ваш отец. Он рвется сюда, еще и с толпой суровых мужиков. Если что, их наши уже раскидали и уложили мордой в пол, но что делать с Василием? Решил спросить у вас.

— Илья, не надо! — только и успела выкрикнуть Варька. — Захар, останови его!

Но ее уже никто не слышал. Впервые в жизни Илья Серов был так зол: до полыхающего в груди огня, до сбившегося дыхания и пульсации в висках. Все, что было сейчас нужно, это уничтожить Василия Серова. Очистить мир от мрази, которую он столько лет считал отцом и прощал раз за разом, давал шанс за шансом. И вот чем это кончилось.

Он не обратил внимания на разложенных бойцами мордоворотов, проигнорировал вопросы персонала. Илья видел только самодовольно усмехающегося отца, который, кажется, в своей жажде власти совершенно сошел с ума.

— О, вижу по глазам, ты все знаешь. А я говорил. Ты не сможешь защитить ее от всего. Как она сопротивлялась, да? Не хотела замуж, не собиралась рожать мне наследников. А в итоге все, что смогла — это стать инкубатором для продолжения рода Серовых. Больше она ни на что не годится. Я получил то, что мне нужно. А ты, мальчишка, проиграл.

— Илья, нет! Если ты его ударишь, будут проблемы. — Захар повис на нем, удерживая от решающего движения. — Мы не должны дать ему ни одного шанса сыграть жертву.

— День, когда ты сжег свой дом, — шепнул Илья так, чтобы никто больше не слышал. — Это пароль от сейфа в моем столе. Там компромат на отца. Отправь бумаги куда следует. Там все их делишки с Троицким, планы по разделу холдинга и много чего еще. А сейчас его нужно упрятать за решетку. Он заказал убийство Варвары, только нужны доказательства.

— Найдем, — так же тихо ответил Креспо, незаметно кивая охране.

Те только и ждали сигнала, чтобы скрутить еще и Василия Серова. Бравые парни Мароева увели отца раньше, чем Илья снова потерял контроль над собой и пробил здоровенную дыру в стене медицинского центра.

Жаль, что это не башка отца, но напряжение удалось снять. Теперь все будет в порядке! А матери он как-нибудь все объяснит. Помягче, без лишних подробностей или, к черту, просто разрешит Насте высказаться. Та скажет прямо, без обиняков. Мама должна наконец понять, с каким монстром жила столько времени.

Будет больно, зато после она непременно станет свободной, а его семья — счастливой.

Настя

В просторной гостиной, где всего несколько дней назад праздновали день рождения хозяйки дома, сейчас было удручающе тихо. К чаю, который принесла милая девочка в фартучке, никто не притронулся. Василиса задумчиво царапала что-то стилусом на айпаде. Наталья Николаевна смотрела в окно, перебирая пальцами бахрому на огромном павловопосадском платке, в который могла завернуться целиком, кажется, раза три. Настя сначала переписывалась с подругами, потом скинула пару сообщений Илье, но не получила ответа, пыталась поиграть в игрушку-залипушку, но даже она не затягивала.

Все трое ждали. Вслушивались в каждый шорох, то и дело проверяя сообщения на телефонах, но вокруг была лишь тишина. Напряжение так возросло, что когда телефон Насти зазвонил, подпрыгнули все трое.

— Илья! Ты где? Что происходит? Мы с ума сходим! — набросилась на него девушка, жалея, что он не пришел сам, а всего лишь позвонил. Будь он тут, точно получил бы раз по лбу и пару ударов по корпусу.

— Еду к вам. Передай маме, пусть соберет вещи отца. Он арестован и больше домой не вернется.

Значит, они правильно догадались. Стремительный отъезд Серова-старшего не был случайным совпадением с тем, что Варвару нашли, — он был следствием этого.

— Как твоя сестра?

— Все хорошо. Жива. Через два дня поедет домой. Очень скучает по своему Варенику. Завтра ее на всякий случай осмотрит психиатр, и если потребуется, назначит лечение..

— Мы тебя ждем.

Стоило отключить вызов, как на нее тут же налетели с вопросами.

— Ну, — протянула Настя с улыбкой, — у меня есть две новости: хорошая и прекрасная!

* * *

Наталья Николаевна «прекрасную» новость не оценила совсем, но принялась послушно собирать для мужа небольшую сумку с вещами. Она была счастлива за дочь, но в глазах горел нездоровый огонь, как у алкоголика, из-под носа которого увели последнюю бутылку водки.

Говорить с ней Насте не хотелось. Задача выполнена, а мелком для борьбы с ее тараканами пусть работает сам Серов, когда вернется. Чтобы спрятаться от одного разговора, она решила завести другой — с Василисой.

— Как ты думаешь, это правда? — спросила девушка, стоило ей приблизиться. Даже не пришлось придумывать тему для беседы. — Ну, что отец больше не вернется.

— Надеюсь. Илья приедет и расскажет больше. По уму вам давно нужно было бежать от отца, теряя тапки.

— Знаю, но мама… Посмотри на нее. Видишь?

Настя краем глаза еще раз посмотрела на женщину, что педантично складывала голубую рубашку. Зачем Серову-старшему в тюрьме официальный дресс-код, непонятно. Но пусть эта женщина делает что хочет, лишь бы не сходила с ума.

— Не вижу, — честно ответила спортсменка. — Точнее, вижу, что она вот-вот начнет рыдать и биться головой об стены.

— Удивительно, — хмыкнула Васька, — а я думала, все влюбленные одинаковы. Ты ведь тоже Илью любишь, но маму почему-то не понимаешь.

Под пристальным карим взглядом стало неуютно. Они с Ильей еще официально ничего не объявили его семье — времени не было, — но те и так все поняли. Только вот как-то криво.

— Я люблю Илью, — согласилась она, — но если бы он при мне поднял руку на ребенка или начал давить на меня, то мигом лишился бы половины своих роскошных зубов. И наших отношений заодно. То, как твоя мать себя ведет — это ненормально. Это не любовь. Это больше похоже на слепое обожание, помешательство.

Наталья Николаевна как раз прижала к лицу серый пуловер и с явным наслаждением вдохнула аромат любимого человека. Того, кто стал ей дороже себя самой и собственных детей. Безумие.

— Думаю, это стокгольмский синдром, — задумчиво произнесла Василиса. — Знаешь, да? Когда жертва влюбляется в мучителя. Я не знала, но недавно мама рассказала, что вышла замуж по большой любви. Отец же был красивым в молодости, Илья на него очень похож, но только внешне. Мама так влюбилась, что выскочила замуж и отдала ему все наследство, что досталось от родителей. Это очень много: и заводы, и куча денег. Только тогда он показал свое истинное лицо: запер ее дома, заставил рожать детей, а когда она пыталась нас защитить, бил. Но она не перестала его любить, а, кажется, еще больше увязла во всем этом. Чем хуже он себя вел, тем больше она его любила.

— Знаешь что? Мне кажется, всей вашей семье нужен психиатр. Кроме разве что тебя.

Настя снова брякнула не подумав и ожидала, что Василиса обидится, начнет скандалить, но нет. Девушка лишь весело улыбнулась и добавила:

— Я бы тоже не отказалась от пары сеансов.

— Как говорит моя подруга, принятие — первый шаг на пути к исцелению.

Илья вошел в комнату быстрым шагом и, удивительное дело, громко хлопнул дверью. Так, что все присутствующие в гостиной подскочили. Воздух в комнате наполнился прохладой, у Насти даже мурашки пробежали по коже. Любимый был зол настолько, что едва держал себя в руках.

— Настенька, можно тебя на пару слов? В коридор.

Кивнула и поспешила выйти, гадая, чем смогла так его разозлить. Но разгадать эту загадку ей не дали. Стоило двери захлопнуться за спиной мужчины, как он схватил девушку в охапку и поцеловал. Сильно. Так, что губы заболели. Она дернулась было, но не смогла вырваться.

«Что ж, не можешь предотвратить — возглавь», — подумала она, поднимаясь на носочки и обвивая руками мужскую шею. Пальцы привычно нашли мягкие волосы, а губы дрогнули, требуя чуть больше свободы.

И это сработало. Он дал ей вдохнуть.

— Успокой меня, Настенька. Только ты это можешь, — прошептал он и снова набросился на ее губы.

«Все будет хорошо», — ответила прикосновениями и легким укусом за нижнюю губу.

Через пару минут хватка ослабла. Илья прижался к ее лбу своим и глянул потемневшим зеленым взглядом.

— Прости. Я сегодня очень плохо себя вел.

— Я забыла плетку в твоем клубе. Послать курьера? — улыбнулась она, касаясь его щеки ладонью.

— Ты даже не представляешь, как я рад, что ты у меня есть, — рассмеялся он ей в губы. — Но сегодня надо разобраться с моим семейством. Я решил усадить родного отца за решетку.

— А матери психиатра найми и разберись с документами. Твой отец отобрал у нее все, что было. Если суд будет с конфискацией, твои сестры лишатся всего.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, Веня уснул, а я немного поболтала с твоими любимыми женщинами. Надо же мне было чем-то себя занять.

— Спасибо.

Он еще раз коротко ее поцеловал и окончательно успокоился, превращаясь в знакомого ей Илью Серова. Вальяжного котяру, который все продумал на несколько ходов вперед и готов был начать новую партию!