- Увы, я должен отказаться, ваше величество, - вежливо поклонился Малик, - лицо женатого мужчины не имеет право видеть никто, кроме его супруги.

- Очень жаль, я не отказался бы больше узнать о вашем племени, сударь, - вежливо принял отказ король, - в молодости я бывал в тех краях, но с вашим племенем встретиться не довелось.

- Должно быть, ваше величество посещали побережье зимой, в это время наши шатры стоят в глубине пустыни,

- Вот как, может быть, может быть, - король на миг ушел в свои воспоминания, а потом вдруг спросил, пристально посмотрев в голубые глаза посланника: - а не встречались ли вам в пути два юноши, ведущие поиск в ваших землях.

- Я встретил одного из них, когда въезжал в вашу столицу, ваше величество, - поклонился воин, - они просили передать вам, что выполнили ваше задание и нашли принцессу!

Король тотчас выпрямился и потребовал повторить. Малик повторил свои слова и добавил, что у него есть письмо от принцессы королю.

- Ее высочество не помнит свое детство, но по счастливому стечению обстоятельств ее приемная мать сохранила ленты, которыми была украшена корзинка, в которой нашли ребенка.

Жестом фокусника Малик достал из широкого рукава моток полинявшей шелковой ленты и свиток из неровной тростниковой бумаги. Король схватил подарки, забыв о соблюдении церемоний. Придворные из его свиты сверлили Малика взглядами, обещая посланнику мученическую смерть, едва он выйдет за пределы королевских покоев.

- Вы видели принцессу? Какая она? – негромко спросил король, рассматривая красивую тростниковую бумагу послания.

- Ваше величество, - поклонился Малик, стараясь говорить абсолютно честно, - в нашем племени все люди смуглые и черноволосые, а ваша дочь имеет золотые волосы и голубые глаза. Ее любят в племени, она сильная и смелая воительница, заслужившая право выбрать мужчин в свой гарем.

- У принцессы Александры есть дети? – сглотнул король.

- Пока нет, она совсем недавно оставила путь воина и в ее гареме всего двое мужей.

- Вот как, вы удивили и порадовали меня, господин Марух, - сказал король. – Мне нужно время, чтобы принять эти новости. А почему мои люди передали письмо с вами?

- Потому что на них охотились, ваше величество, едва они сообщили своим близким, что принцесса жива.

Король быстро свернул беседу и простился, а Малик приготовился бежать. Он обсудил все со своими компаньонами, но сердце глухо билось, словно в ожидании битвы. Под усталым взглядом короля посланник племени тур и его сопровождающие вышли за двери, чинно проследовали до большой приемной, в которую выходило множество служебных дверей. И тут один из стражников сопровождавших гостей едва слышно сказал:

- Пора!

Мальчишки в синих балахонах тотчас бросились к разным дверям. Переводчик накинул на себя ярко-синее покрывало, прежде изображающее пояс, и выбежал на лестницу для слуг. Еще один стражник подхватил одежды самого Малика и выбросил их в приоткрытое окно, прямо на розовые кусты. Малик же, пользуясь общей заминкой, оставшись в скромной дорожной одежде, натянул припрятанный под креслом фартук и плоскую шапочку, схватил поднос и двинулся обратно в королевские покои.

В дверях его едва не затоптали придворные, бегущие вслед «посланнику Маруху». Перекошенные лица, обнаженные мечи… Малик был воином, но прекрасно понимал, что такая толпа озверевших бойцов размазал бы его по паркету в один момент. Бояться было некогда. Тенью он скользнул к покоям короля, приветливо кивнул стражникам и вошел.

Его величество в отличие от своих придворных его сразу узнал:

- Пес, который нашел мою девочку.

- Это я, ваше величество, рад, что мое послание дошло до вас.

- Дошло. Ты видел мою дочь? – строго спросил король

- Да, ваше величество, - поклонился Малик, прислушиваясь к звукам погони во дворце.

- Она счастлива?

Мужчина в ответ пожал плечами:

- Она другая ваше величество, не такая, как наши женщины и счастье у нее другое. Она никогда не носила юбку и не покрывала волосы, ей привычен меч и долгие переходы пешком. Она не умеет кланяться и, мало знает о других странах. Ее мир — это побережье и пустыня. Там она подобна экзотическому цветку заботливо выращенному и привитому к новой почве. Нашей жизни она не знает и не стремиться вернуться.

- Я понял, - король отвернулся кокну, чтобы скрыть эмоции. Помолчал, потом развернулся к гостю: - Передай ей письмо от меня и мой подарок. Когда она сломает печать, можешь быть свободен от своей клятвы.

Малик подождал, пока король напишет письмо и запечатает его личной печатью, потом принял его и тяжелую подвеску с портретами короля и королевы, спрятал за пазуху и вышел через маленькую дверцу для слуг, указанную его величеством. Поплутав по переходам, он вышел через боковую калитку и уже через час сидел в домике друга, запивая страх пивом.

- Какие планы? – спросил его Риал, отхлебывая темный пенистый напиток.

- Домой, к жене, - улыбнулся в ответ Малик, делая тягучий горьковатый глоток.

- Так ты успел жениться? – удивился друг, пытаясь увидеть кольцо или браслет.

- Успел. Надеюсь, она все еще ждет меня, - Малик устало прикрыл глаза.

Его появление во дворце было аферой, и то что она удалась, было скорее фантастическим везением, чем закономерностью.

- Удачи, - пожелал Риал, и смущенно пробормотал прячась за кружкой: - хорошая женщина сокровище для мужчины.

- Так ты тоже нашел себе женщину? – удивился Малик.

- Нашел, - еще больше смутился друг.

- Что ж, за достойных женщин! - предложил тост Малик.

- За них!

На самом деле друзья выпили совсем немного и дав передышку натянутым нервам и усталым ногам отправились на рынок, чтобы перед закатом успеть прикупить то, что не покупали прежде из суеверия. Удача дама капризная, вдруг ей не понравятся приготовления к побегу?

Утром через малые городские ворота выехал неприметный ремесленник с маленьким тючком на спине ослика. Его даже не осматривали – было видно, что взять с него нечего, распродал товар, закупил детям сладостей и домой. А Малик ехал и представлял, как удивится его появлению Лисанна, как обрадуется Зит, теперь жизнь в племени казалась не наказанием, а новым началом.

***

После танцев мы с подругами отправились забирать мужей. Масс с нами не было, ей все же удалось отловить сваху и теперь она что-то доказывала невысокому, округло-уютному мужчине в богато расшитых одеждах.

Из шатра доносились визги, дружные стоны и жалобные причитания. Стоящие у входа мужчины не пустили нас внутрь, а видя наше искреннее беспокойство, утешили:

- Татуировки старшим мужьям делают.

Мы расслабились, присели на остывший песок, накинув праздничный джеллабы на плечи. Ала достала прихваченный на танцах кувшин вина, Куири ее поддержала, а я только рукой махнула, не лежала у меня душа к питию. Девчонки переглянулись и захихикали.

- Что за разговорчики в строю? – вяло огрызнулась я.

- Эй, командир, ты похоже совсем решила в шатре осесть, - подковырнула Ку.

- Красивая одежда, новая прическа, а теперь еще и наследница намечается… - поддержала ее Алатина.

- Да ну вас, кошки, какая наследница, - отмахнулась я, - целыми днями дом обустраиваю, мужа только потрогать успеваю.

Девчонки громко расхохотались, а потом поделились новостью с опоздавшей Массимой. Та смеяться не стала, напротив, одобрительно кивнула, и сделав большой глоток из кувшина добавила:

- Если я этого кузнечика себе высватаю, тоже девочку рожу.

Вскоре полы шатра разошлись и наружу начали выходить молодые мужья в новеньких одеяниях. Некоторые сверкали как ручьи под солнцем, от обилия украшений и вышивки на одеждах. Ала, Массима и Куири тут же ринулись в толпу, вытаскивать своих мужей, я же напротив стояла немного в стороне, позволяя Зиту самому отыскать меня.

Он вскоре подошел – ошеломленный, взволнованный, даже складки на одежде неловко топорщились, выдавая его смятение. Я не стала его прилюдно расспрашивать – обняла за талию и повела к своим шатрам.

Старый Харам как знал, что явимся поздно, да еще и усталыми. В гаремном шатре горел небольшой огонек, ложе было расправлено, рядом стояло вино, корзинка с вялеными фруктами, лепешки, мед и чаша для омовения.

Я молча раздела Зита, аккуратно откладывая одежду в сторону, меня вела не страсть, а искренняя забота о его самочувствии. Его нижняя рубаха промокла от пота, волосы, которые я так любила перебирать слиплись, и висели неопрятными сосульками. Выбрав мягкое полотенце, я омыла его тело прохладной водой, видя, как буквально с каждым прикосновением, к нему возвращается жизнь.

Вскоре в глазах мужчины появилось смущение, но я не прекратила водных процедур. Закончив омовение закутала его в мягкую ткань, усадила на ложе, поднесла к губам кубок с вином, придвинула корзинку с инжиром и финиками. Впив вино залпом, Зит с неожиданной силой сжал меня в объятиях:

- Лисанна, Лисанна, как мне повезло с тобой, - шептал он, жадно целуя мои плечи.

Я гладила его, успокаивая излишнее возбуждение, но его напряжение требовало выхода и, я решилась – опрокинула его на ложе и оседлала, не сдерживая его страсть. Конечно, все кончилось быстро, но Зита перестало трясти. Он поел, запивая лепешки простой водой, а потом рассказал, что же его так взволновало.

- Сначала в шатре собирались юнцы в синих одеждах. Такие тихие, скромные. Потом появились мужчины постарше, они принесли подносы с едой и вином, начали всех угощать, убеждая снять покрывала с лиц. Мы все развеселились. Кое-кто даже танцевать начал, а потом вышли старшие мужья и стали приглашать старших мужей, чтобы украсить их.

- Это обычай, - пожала я плечами, приобнимая мужа.

- Да, татуировки у нас тоже делают, у меня вот есть знак клана, у Малика еще и победы на теле отмечены, но потом…

Тут я и догадалась, что мой супруг не мог выговорить по своей скромности. Некоторые жены просили особо отметить мужей, угодивших им в постели – таким вставляли небольшие золотые колечки, украшая мужское достоинство или соски. Наши мужчины считали это особой милостью супруги, а вот непривычный Зит впал в ступор от увиденного. Пришлось его утешить, приласкать и пообещать, что я ни за что и никогда не буду настаивать на такой болезненной процедуре.

Мы уснули рядом это казалось правильным.

Увы, время отдыха, отпущенное молодоженам, пролетело слишком быстро. Через пару дней, ранним утром я собиралась на встречу с моим новым командиром. Надела боевой жилет, браслеты, подобрала волосы в высокий хвост, на пояс повесила короткий меч и парочку кинжалов. Все должно было показывать мои способности как воина, хотя Хранитель Закона обычно просто судья, но начинать изучение работы придется с простой должности стражницы или приемщицы жалоб.

Зит помогал мне собираться – накануне смазал все кожаные детали маслом, пропитал воском швы, начистил пряжки. Я в это время занималась оружием и читала небольшой свод приказов, которые Мать утвердила в мое отсутствие.

Волнение удавалось побороть с трудом. Воительница Заиранна не зря уже лет пятнадцать служила Хранительницей Закона всего племени. Под ее рукой ходили ночные и базарные стражи, она же разбирала мелкие дела недостойные внимания Матери. А прежде по слухам она была лучшей в сотне боевых кошек.

Зит на прощание крепко поцеловал меня и хлопнул по плечу:

- Удачи, Лисанна, я верю, что даже это тебе по плечу.

Я лишь криво улыбнулась ему в ответ и отправилась к рабочему шатру Хранительницы Закона.

Там как всегда было шумно. В тени шатра дремали стражницы, отработавшие ночную смену. Похоже они славно поработали – на лицах и телах некоторых виднелись свежие царапины. Тут же в специальной клетке притулилась пара нетрезвых женщин.

Наказание за шумную пьянку или драку было одно – сутки у шатра хранительницы закона. Воды не принесут, испражниться негде, да и осуждающие взгляды тех, кто пришел к воительнице Заиранне по делу не добавляют радости.

Мелкого воришку, схваченного за руку в первый раз, порола розгами крупная женщина с суровым лицом. Била она не сильно, зато отечески увещевала мальца, рассказывая, что в соседнем племени за кражу рубят руку по локоть.

Я неторопливо и с достоинством прошла мимо постоянных стражей шатра закона и очутилась в узкой прихожей. Здесь сидела помощница воительницы – худенькая вертлявая женщина, увешанная свитками тростниковой бумаги, чернильницами и перьями.

- Воительница Лисанна! – радостно приветствовала она меня, - госпожа Заиранна ждет!

В основной части шатра было очень тепло, похоже воительницу даже летом мучили старые раны. Почтенная пожилая госпожа в одеждах, украшенных знаками рождения трех дочерей сидела на подушках и что-то писала. Я поклонилась ей, как того требовал ее статус она лишь небрежно кивнула мне на стопку подушек. Пришлось скромно сесть. Через некоторое время, отложив тростниковое перо Хранительница Закона подняла на меня темные, подернутые усталостью глаза:

- Воительница Лисанна, поздравляю с бракосочетанием. Мать просила меня обучить вас, но думаю вы понимаете, что любое дело нужно узнавать с малого. Вы назначены в ночную стражу на ближайшую луну. Бирку и оружие получите у секретаря.

Мне оставалось только поклониться. Шустрая секретарша действительно вручила мне медную бляху с летучей мышью, пучок дротиков, лук, стрелы и длинный тяжелый кинжал. Оружие было «общим», то есть представляло собой заготовки, которые нужно было довести до ума.

- Девочки к вечеру подойдут, - щебетала между тем секретарь, - на закате у палатки стражей соберутся, туда и подходи. Твой командир воительница Силенна.

Поблагодарив добрую женщину, я двинулась домой. По дороге прикупила масло, оселки, шлифовальный камень и ремни для оплетения лука. До вечера предстояло немало сделать.

Зит встретил меня горячей похлебкой из рыбы и купленными на базаре пирожками. Я коротко рассказала, что начну службу в ночной страже, потом присела в тени шатра и принялась разбираться с оружием. Дротики требовалось отшлифовать специальным камнем, наточить и пропитать древко маслом. Стрелы выглядели неплохо, но их нужно было пристрелять, пометить и тоже подточить. Лук требовал более серьезного внимания и осмотрев его как следует, я решила оставить это оружие дома. После проклейки и оплетения ему следовало сохнуть в тени хотя бы несколько дней.

Зит ходил кругами возле меня, приносил воду, клей, тонкий шпагат… А потом взял в руки стрелу и фыркнул:

- Эта стрела воткнется тебе в зад при попытке выстрелить.

- Стражницам редко приходится стрелять, - меланхолично ответила я.

Качество выданного оружия – еще одна проверка.

- Давай…, - Зит закусил губу и поправился: - госпожа позволит мне изготовить для нее стрелы? Полдюжины, для пробы.

Я мысленно улыбнулась – не зря я начала свой труд именно со стрел!

- Конечно, Зит, - улыбнулась я ему подбадривая мужа, - можешь выделить себе место в тени шатра или сделать навес. Если твои стрелы будут лучше этих, моя служба будет проще.

Обрадованный муж тотчас убежал в шатер, пошептался со слугами, вытащил откуда-то старую воловью кожу и разложил на ней инструменты. Пока я покрывала доспехи воском и переплетала тетиву, он уже наколол заготовок из крышки старого сундука, и теперь неторопливо подбирал перья и вощил нитки.

Я даже залюбовалась им. Муж – изготовитель стрел — это необычно, но очень доходно, особенно зимой, когда племя отправится в оазис, расположенный среди песков. В пустыне много желающих поживиться чужим добром.

На этой волне я вспомнила и Малика. Вспомнила и вздохнула – где сейчас мой супруг? Добрался ли домой? Дорога может быть опасной. От размышлений отвлек Зит – поставил передо мною чашку супа и предложил:

- Поспите, госпожа, до заката еще далеко, я разбужу вас.

Укутавшись в легкое покрывало, я задремала на прохладном песке. Во сне мне виделся Малик идущий пешком по странной серой пустыне…

***

Малик благополучно выехал из столицы, но через два дневных перехода понял, что придется сворачивать с дороги – большой тракт наводнили странные люди, которые расспрашивали всех встречных о делегации народа тур. Вспоминая варианты объезда воин решил ехать через довольно пустынную местность.

Подумав, он чтобы оправдать свое там появление прикупил в ближайшей лавчонке мелкого товара – лент, иголок, ниток, лески, рыболовных крючков и крепкой бечевы для силков. Опытный лавочник увидев в нем коллегу, посоветовал взять еще пряники, специи, да и украшений простеньких прикупить с запасом. Малик прислушался к совету, потратил даже часть неприкосновенного запаса монет, чтобы взять несколько более дорогих вещиц в подарок для Лисанны. Затем он уложил покупки в короб, закрепил его на спине ослика и смело углубился в лес.

Некоторое время ему везло – ехал неспеша, менял свои покупки на еду, мед и хорошее полотно, где-то брал меха, где-то выделанную рыбью кожу, иногда и сам не знал, зачем ему такие приобретения, а порой представлял себе, как удивится Лисанна его подаркам.

Все изменилось, когда он набрел на пожарище. У едва заметной тропы сидел на коленях молодой парень. Он раскачивался и тихо выл на одной ноте, не поднимая глаз. А перед ним, в воздухе танцевало облако серого пепла. Деревня выгорела, вместе с обитателями. Сглотнув Малик оставил осликов чуть в стороне и пошел смотреть, что же уцелело. Оказалось, что почти ничего. Пожар начался в деревне и ушел в лес, выжигая деревья и траву на мили вокруг.

Воин сглотнул – в горле першило и решил почерпнуть воды из обгорелого колодца, да и безумца надо в себя приводить. Ведро холодной воды – лучшая помощь. Прокаленная цепь еще не остыла, рядом с колодцем лежало обгоревшее тело. Привыкший к смертям солдат лишь обошел его, стараясь не тревожить останки и, потянул ведро вверх. Из глубины раздался тонкий крик, то ли собака попала туда, спасаясь от огня, то ли кошка…

Дотянув деревянную окованную железом бадью к поверхности, Малик едва не выронил ее обратно – в колоде, как в люльке свернулся младенец! Он уже едва пищал от холода и голода, синюшные губки жалко шлепали, разыскивая материнскую грудь.

- Ах, ты… - Малик с трудом удержался от брани.

За что боги так наказывают его? За то, что не просто нашел принцессу, но и влюбился в нее? Что же теперь делать? Для начала, кажется надо ребенка согреть. Но как? Припомнив свою грудастую кормилицу, мужчина распустил завязки куртки, расшнуровал рубаху и положил холодное мокрое тельце за пазуху. Вонючие тряпки, в которые был завернут младенец, он сперва хотел бросить в пепел у колодца, но потом вспомнил, как бранили его дома за каждый пропавший лоскут и аккуратно пристроил на край обгоревшего сруба.

Пить все равно хотелось, и он спустил полегчавшую бадью обратно в колодец. Зачерпнув прохладной влаги, с удовольствием умылся. От его движений притихший ребенок завозился, захныкал и вскоре по ноге Малика побежала теплая струйка. Вздохнув мужчина решил вернуться к осликам и поискать в поклаже хоть что-то способное заменить молоко.

Безумец все так же качался, подвывая на одной ноте. Малик не стал его трогать, младенец требовал более срочного внимания. Перебрав свои запасы, он не нашел ничего подходящего. В итоге просто нажевал кусок овсяной лепешки, завернул в ткань и сунул своеобразную соску в рот маленькой девочке.

- И чем тебя кормить, - вопросил он чмокающего младенца.

Еще кусок ткани ушел на некое подобие пеленки. Не зная, как правильно завернуть дитя, Малик просто уложил свое одеяло на землю, сделав из складок подобие люльки, прикрыл колючую шерсть полотном, а сверху положил ребенка, укутанного в еще один отрез. Выглядело не слишком похоже на тех младенцев, что он видел в клане, но на его взгляд пока это было лучшее, на что он был способен.

Теперь настало время позаботиться о парне. Малик неторопливо сходил за водой, размышляя, как далеко тянется пожарище, вернулся и окатил местного жителя водой. Тот завыл сильнее, потом закашлялся, и наконец вскочил, вставая в боевую стойку.

- Хорош, - оценил его рефлексы Малик. – Кто ты, как тебя зовут?

- Скил, - проговорил дрожащими губами парень, - я местный, у бортника помощником служил.

- Меня Малик. Есть хочешь?

Вопрос вызвал на лице Скила недоумение, а потом боль – его живот явно заурчал. Ничего не говоря Малик развернул свой туесок с едой. Копченое мясо парень глотал не жуя, местные лепешки разламывал на четыре части, макал в соус из кислых лесных ягод и тоже глотал, не успев шевельнуть челюстью. Видя, что парень уже осоловел, воин протянул ему фляжку с крепкой настойкой. Сделав один глоток, селянин упал в траву, свернулся калачиком и захрапел.

Ворча Малик подложил под парня свой плащ и отойдя в сторону, чтобы дым не беспокоил безумца, разжег небольшой костерок. Нужно было поесть горячего, накипятить воды для крепкого бодрящего отвара, да еще решить – что делать дальше?

Поразмыслив Малик решил, что без местного парня ему придется слишком туго. Возвращаться по своим следам было нельзя, да и тропа выведет его только на тракт, где все еще сновали шпионы и дознаватели. Значит надо двигаться вперед. Насколько тянется пепелище неизвестно, и наверняка в этих краях не осталось зверей и птиц – все разбежались. А с младенцем на руках он не сможет ни укрытие себе устроить, ни еды добыть.

Приняв решение, воин поел, добавил бульона в самодельную соску для младенца, напоил и стреножил осликов, а затем лег спать, подстелив себе попону и укрывшись запасной накидкой. Во сне к нему пришла Лисанна, такая же раскрепощенная и горячая, как в их брачную ночь. Он жадно сминал ее полные алые губы, гладил медовую от солнца кожу, и терялся в невесомой золотистой сети ее волос. Когда горячая ладонь легла на его естество, он не стал сопротивляться, повторяя имя жены, позволил себе освободить семя и проснулся от чужого голоса.

Оказалось, что селянин пришел в себя и теперь стонал, мучаясь от жестокого похмелья. Малику пришлось сходить за холодной водой, и заодно умыться, устраняя следы чересчур яркого сна.

Когда парень напился и съел немного супа, мужчины смогли поговорить. Оказалось, что Скил действительно был жителем сгоревшей деревни. Его не было дома всего сутки, он уходил на дальнюю пасеку, а поскольку пчелы не жалуют лошадей, ходил пешком. В дороге задержался переночевать у бойкой вдовушки из соседней деревушки, а когда вернулся, увидел пепелище и впал в ступор.

Малик коротко рассказал, что он не из этих мест, идет к морю, и рассказал, как нашел девочку. Парень только плечами пожал:

- Я не знаю, чья это. У нас в доме малышей не было, а у соседей, кто ж таких мелких в лицо узнает.

- Ну и ладно, - решил Малик, - если выживет, назову Герти, думаю Лисанна не откажется принять малышку, у них в племени девочек любят.

- А кто такая Лисанна? – спросил парень без особого интереса.

Он все еще боялся смотреть в сторону погибшей деревни, над которой начинали кружить падальщики.

- Моя жена, - отрезал Малик, прерывая все разговоры на эту тему.

Ему было тяжело осознавать, что кроме необычной жены и брата его никто не ждет. Возвращаться в родной клан было слишком опасно – именно там его будут искать в первую очередь те, кому «посланец племени тур» отдавил любимые мозоли.

Обсудив все, что смогли, мужчины упаковали вещи Малика, и большую котомку с туесками полными меда, воска и залитых медом лесных ягод, которую селянин принес с обой с пасеки и кинул в кусты, увидев, что случилось с деревней. Сейчас этот мед мог спасти им жизнь. Посмотрев, как старший возится с лепешкой растирая ее для младенца, парень вдруг припомнил:

- У соседки молоко пропало, когда коровы в загоне были, так мать ей орехи с кипятком толкла, получалось как молоко и этим дитя кормили, пока молоко не появилось.

Малик задумался – орехи у него были. Лесовики охотно их меняли на иголки и ленты, вот только ни кипятка, ни ступки… Вздохнув он прополоскал рот и принялся жевать орехи, сплевывая белесую кашицу в тряпку. От этой еды девочка уснула быстрее, да и кричала меньше.

Следующие несколько дней превратились в кошмар. Пепел. Всюду серый пепел скрипящий на зубах. Идти приходилось очень медленно и осторожно, чтобы не провалиться в яму полную горячих углей на месте сгоревшего дерева или старого пня. Вода быстро кончалась, колодцев в лесу не было, а редкие болотистые лужи они вычерпывали до суха. Младенца приходилось накрывать тонким влажным полотном, чтобы уберечь от лишней грязи и кашля. К вечеру ткань становилась грязно-серой и покрывалась разводами от сажи.

Сколько они так шли, сказать было трудно. Малика спасали от безумия только ярчайшие сны с участием Лисанны. Иногда он видел ее сидящей у шатра и сосредоточенно что-то делающую. Иногда спящей или танцующей, но чаще сны были настолько горячими, что утром ему было стыдно за свои стоны и влажное белье.

Скил не выдержал и спросил, кто заставляет его так стонать по ночам. Пришлось рассказать, и в глазах деревенского парня зажегся огонек. Малик решил его припугнуть – объяснил, что в племени всем заправляют женщины, а мужчины должны вести себя скромно и ублажать жен. Парень не испугался, напротив мечтательно улыбнулся, а потом сказал:

- Так у нас вся деревня была потомками одной матери. Наследство только девочки получали, чтобы не уходили никуда. Зато и жены у нас мужей любили, берегли…

Малик насупился, но спорить с парнем не стал – давно предложил селянину вернуться в какую-нибудь деревню из пройденных прежде, но тот отказался:

- Куда ты, туда и я. Если бы ты не пришел, я бы там и остался, и Герти погибла бы.

Возразить Малику было нечего.

***

Лисанне приходилось тяжело. Всю ночь до утра она вместе с другими ночными стражами обходила поселение. Отгоняли зверей, провожали домой подгулявших женщин, иногда отлавливали сбежавшую козу или верблюдицу. Чуть реже приходилось ловить убежавших или заблудившихся детей. Несколько раз разнимали драки, утихомиривали семейные скандалы. И к рассвету, когда шумное племя действительно засыпало шли сдавать смену дневным стражам.

Пока все докладывали, пока мылись под большим висячим кувшином, обсуждая прошедшую ночь, время утекало. До своего шатра Лисанна добиралась незадолго до обеда, и узнавала, что дома тоже требуется ее участие – то козы начнут котиться, то нужно срочно прикупить ячменя на похлебку, то слуги затеяли стирку и бранятся на Зита за лень, а бедный парень не понимает, отчего на него все ополчились. Если удавалось уснуть к полудню, день можно было считать удачным.

Часиков в шесть девушка восставала из постели, медленно шла к очагу, надеясь обнаружить хоть какую-то еду. Если Зит был в хорошем настроении на углях ее ждал горшок супа или запеченная в листьях рыба. Если же муж вспоминал о своих страданиях, связанных с тюрбаном, закрытым лицом и скромным поведением, то приходилось обходиться куском вчерашней лепешки и финиками.

После парочки таких обедов Лисанна не поленилась – отыскала Массиму и расспросила ее, как дела со свахой. Бывшая подчиненная выглядела отлично и шепотом рассказала, что мальчика удалось сосватать:

- Сваха просто чудо, с родителями договорился, мальчика убедил, в общем жду следующего сбора женихов, тогда сразу ему браслетик надену, - разулыбалась Масс.

- Мне на том сборе тоже выбирать надо, - призналась я, - вроде присмотрела пару пареньков, надо бы сваху заслать.

- Так пойдем, поговоришь с ним! Я как раз туда иду, жениховскую корзинку купила! - Массима продемонстрировала плетенного монстра в половину собственного роста.

Лисанна присвистнула:

- Ну ты видно правда влюбилась! Чего напихала то?

- Он финики любит, - засмущалась подружка, - и бусы, ну и орешки там всякие.

Лис представила, сколько фиников и орехов поместилось в эту корзинищу, но только головой покачала – похоже Массима решила откормить своего кузнечика до размеров богомола!

До свахи воительница в тот день не добралась, но разговор с Зитом состоялся. Сначала девушка сама заварила крепкий финиковый чай, памятуя о том, что финики считаются плодом любви, потом выложила на поднос покупные медовые лепешки, и пошла в гаремный шатер. Зит был там. Сидел, хмуро глядя на разорванный рукав верхнего платья. Опять или козу ловил, или просто резко двинул рукой, подумала Лисанна.

Заметив супругу, Зит удивленно уставился на поднос в ее руках. Все же слугам удалось ему объяснить, что это его обязанность подавать чай и улыбаться.

- Что случилось, Лисанна? Ты решила бросить меня? – спросил парень, нервно сглотнув.

- Нет, Зит, - успокоила его воительница, - нам просто надо поговорить.

Они молча сели возле подноса и Зитхарт как положено воспитанному мужу налил чай в маленькие пиалки и протянул одну жене.

- Ты воспитан в другом мире, Зит, тебе тяжело носить покрывало, кланяться жене и заботиться о ее удобстве. А мне тяжело приходить домой и не получать даже миски супа. Слуги заняты с животными, им хватает работы, а моя новая должность не позволяет расслабляться. Я всегда должна быть бодрой и полной сил.

- Ты все же бросишь меня? – понурился мужчина.

- Нет, Зит. Не брошу. Наши ночи многое искупают для меня, но мой дом требует внимания и заботы. Я возьму себе еще мужей, из нашего племени, - мягко сказал Лисанна, утешительно сжимая запястье Зита.

- Ты будешь с ними спать? – выдавил парень, закусывая потемневшие от прилива крови губы.

- Они будут мужьями, а не слугами, конечно я буду проводить с ними время в гаремном шатре, - подтвердила воительница. – По нашим законам жена может отказать супругу в близости только в случае беременности, недавних родах или если он сам просит оставить его в одиночестве, - пояснила она. – Все мужья должны получать равное внимание супругуи.

- Они буду жить тут? – голос Зита опустился почти до шепота.

- Да, у меня нет другого шатра, - вздохнула воительница, - да и нет смысла ставить новую палатку, ни какие стены не остановят вражду. Тебе нужно просто принять новых мужчин, Зит. Они не враги тебе, они помощь в доме.

- Но почему ты не можешь просто нанять слуг? – цепляясь за соломинку, спросил Зит.

- Потому что слуги не будут заботиться обо мне, ждать меня у огня, и утешать, когда мне плохо! – взорвалась Лисанна. – Я всю ночь брожу с оружием по становищу, а утром еще и сочиняю отчеты для хранительницы закона! К обеду прихожу домой, а тут и одеяла не проветрены, и горшок пустой! В казарме об этом заботился дежурный, но здесь мой дом, а не казарма! Я хочу спать в чистой постели, есть горячую вкусную еду и спать с тем, кто понимает, как нелегко мне приходится!

Зит вскочил и тоже принялся кричать:

- Значит я плохой муж! Правильно говорит Малик, ты из другого теста! Разве должна женщина иметь много мужчин? Ты хочешь превратиться в шлюху, и торговать своим телом за суп!

Лицо Лисанны потемнело, но она сдержалась:

- Кажется, ты не возражал, когда делил меня с братом, Зитхарт, а теперь решил показать свой норов и стал возмущаться? Что ж. Ты чужак, я не держу тебя. Уходи.

- Что? - мужчина застыл в изумлении.

Он ждал уговоров, слез, или хитростей, которыми женщины его страны удерживают мужчин около себя, но Лисанна устало прикрыла глаза, легла на подушки и повторила:

- Уходи. Ты свободен. Брачный браслет можешь снять и оставить у входа. Я устала Зит, тебе лучше вернуться в свои земли.

Положив подушку под щеку, воительница повернулась к ошарашенному мужчине спиной и уснула, наплевав на все разговоры. Мать была права, чужаку трудно принять власть женщины. Завтра она сходит к свахе, укажет выбранных мальчиков и будет жить так, как привыкла жить в этом племени – перекладывая домашние заботы на плечи мужчин, строя карьеру, а позднее возможно родит себе девочку и назовет Малика…

***

Когда вдалеке вместо привычного серого пепла показалась зелень, Малик не поверил своим глазам. Решил, что это просто галлюцинация, вызванная жарой и усталостью. Но полоска зелени росла, приближалась и вскоре путники вышли к узкой речке, отрезавшей пожарище. Мужчины вздохнули с облегчением: вода — это хороший шанс выжить.

Для начала они напились, искупались, смывая пепел и многодневную усталость. Потом селянин надергал сочных стеблей рогоза, и мужчины поели, сберегая остатки орехов и лепешку для ребенка. К вечеру они перешли на другой берег, Малик нарезал гибких ветвей кустарника, а Скил наплел верши и воткнул их в илистое дно небольшого затона. Вымытая девочка на удивление бодро гулила, ловила пальцами отросшие за время пути волосы воина и даже пыталась попробовать на вкус ремни его сбруи. В этот момент возвращение в племя женщин показалось Малику не такой уж безумной идеей.

Утром встать пришлось рано. Холодная роса покрывала весь мир, было зябко, хотелось горячего отвара или супа, но надо было лезть в остывшую за ночь воду, чтобы попытаться вынуть рыбу. В первые две корзинки попали мелкие рыбешки. Малик их сразу вспорол, выбросил кишки и жабры, а потом сунул в котелок стоящий на припасенных с вечера углях. Ухой можно и малышку напоить, и самим сытно пообедать.

Третья верша преподнесла сюрприз – в ней крутился довольно крупный налим. Эта рыба требовала к себе гораздо больше внимания, поэтому ее воин отложил в сторону. Четвертая и последняя верша сюрпризов не принесла – та же рыбья мелочь, только чуть крупнее. Ее воин выпотрошил, набил крапивой и сложил в отдельную корзину, выстланную влажными листьями. Крупную рыбину он так же почистил, порезал на куски и положил в жар костра, завернув в листья, обмазанные глиной. Получилось что-то вроде дорожного припаса – разбил корку, отодвинул листья и можно есть сочный жирный кусок.

К полудню подсохли застиранные вечером пеленки, остаток ухи доели, поклажу переложили удобнее, добавив к ней еще несколько пучков рогоза. Уходить от реки было страшно. Скил даже заговорил о том, что можно остаться тут, у реки, ловить рыбу, собирать тростник, выкопать землянку для троих.

- И замерзнуть зимой, одурев от отсутствия новостей и женщин, - перебил его рассуждения Малик. – Я был солдатом, парень и мне случалось по нескольку месяцев проводить в заброшенных гарнизонах. Там прерывают счеты с жизнью куда чаще, чем в самом жалком клоповнике большого шумного города, поверь мне. Если хочешь, можешь не ходить со мной, оставайся в первой же деревне, которая нам встретится. Парень ты молодой, крепкий, тебе найдут вдовушку, и будешь жить, как жил.

Скил долго молчал, перебирая варианты, а потом согласился остаться в деревне:

- Но только в той, которая мне понравится! – поставил он условие.

- Как пожелаешь, - кивнул головой в ответ Малик, - я тебе не нянька.

По благодатной зеленой плодоносящей земле они шли еще несколько дней, прежде чем наткнулись на деревню. Малик уже изучивший деревенские особенности привел себя в порядок, взял туесок, украсил его лентами, пряниками и горящими на солнце бусами и пошел впереди, громко нахваливая товар:

- А вот иголки крепкие, крючки уловистые, ленты пестрые!

При этом он «играл» голосом, кривлялся и подмигивал всем встречным. Скил удивленно косился на обычно спокойного попутчика.

- Если бы ты хоть раз попытался получить оружие и амуницию у королевского интенданта, ты бы и не так научился, - усмехнулся в ответ Малик.

Деревенька оказалась немаленькой, народу сбежалось много и вскоре девки и бабы спорили, вырывая друг у друга ленты и гребни, а мужики степенно перебирали крючки, заготовки для ножей и трубки. Ловчее всех обошла односельчан бойкая черноглазая вдовушка – пригласила путников помыться в бане и переночевать. Малик согласился. У вдовы была корова, так что младенцу перепало молоко, а мужчины намылись в бане, простирали и прокипятили одежду, да и поели пирогов и щей, приготовленных в печи.

За труды вдовушка получила пару лент, да Скила на весь остаток ночи. Малик лежал на печи, слушая, как скрипит кровать под бурной парочкой, а перед глазами вставало лицо Лисанны, ее упругое тело и крепкие, но удивительно нежные руки.

Сладкие грезы разбила малышка Герти, от непривычной еды у нее заболел животик. Воину пришлось вставать, брать девочку на руки и идти укачивать во двор. Бродя от калитки до крыльца, он вдруг понял, что это крохотное существо, захлебывающееся плачем уже стало частью его жизни. Посмотрев, как уютно свернулась девочка, когда колики прошли, он только вздохнул. Мог ли он даже в страшном сне предвидеть, что будет качать младенца и ощущать себя счастливым?

***

Проснулась Лисанна на закате. Голова неприятно гудела, словно она погуляла с «боевыми кошками», и не рассчитала сил. К ее удивлению рядом с постелью стоял поднос. На подносе были свежие овощи, чай и миска с супом накрытая вместо крышки сырной лепешкой. Горячий рыбный бульон разогнал неприятные ощущения.

Съев все до крошки, воительница почувствовала себя полной сил и вспомнила, что уснула в гаремном шатре. Конечно, это не возбранялось, но могло создать мужчинам некоторые неудобства, поэтому женщины после соития обычно возвращались в свой шатер или палатку. Должно быть услышав звон посуды в шатер вошел Зит. Скромно сел на ковер, скрестив ноги, посмотрел на свои руки, а потом заговорил:

- Я прошу прощения, госпожа моя Лисанна, я был не прав. Прости меня, и не прогоняй.

- Ты испугался, что я выгоню тебя в том, в чем взяла? - как-то устало спросила девушка. – У нас так не принято. Ты бы получил не меньше, чем твой брат, когда уходил.

- Нет, не поэтому, - покачал головой Зит. - В своей стране я был воином, и мне приходилось бродить по дорогам в лохмотьях и даже просить милостыню. Да и семья наша не столь знатна и богата, чтобы я привык к роскоши. Просто я забыл, что за любое желание надо платить. Я пожелал тебя, пожелал заниматься своим делом, а плату не принес, - парень криво улыбнулся, стараясь выглядеть бодрым. – Ты права, сейчас я не справлюсь с твоим хозяйством один. Но может, ты дашь мне еще один шанс? Я буду стараться…

Лисанна тяжело вздохнула, взяла в ладони лицо Зита, ласково коснулась губами губ:

- Зит, когда племя живет здесь, на побережье, это считается летним отдыхом. На зиму мы уходим в пустыню. Там трудно раздобыть дрова, там невозможно насобирать поутру ракушек, чтобы насытиться, там приходится бороться за каждый финик. Ты не замечаешь, но мы не зарабатываем денег. Скоро понадобится новая одежда, припасы в дорогу, даже обычные веревки и ремни. Один мужчина загонит себя до смерти, если будет пытаться успевать везде. Тебе все равно понадобится помощь.

- Малик, он может вернуться, - пробормотал расстроенный почти до слез Зит.

- Может вернуться, а может остаться там и уговорить свою невесту выйти за него замуж. Пойми, - Лисанна прикусила губу, - я тоже не спешу впускать свою постель новых мужчин, но я не могу думать о службе, когда переживаю, есть ли у тебя рыба к обеду.

- Рыбу Митар приносит, - растеряно ответил Зитхарт, - старик, который коз пасет. Говорит, что успевает наловить, пока козы отдыхают.

- Хорошо, - вдруг решилась воительница, - если ты считаешь, что справишься, даю тебе еще месяц, если мы будем жить хуже, то я приведу в дом новых мужей.

Зит только вздохнул и нахмурил брови. Он собрался применить свой армейский опыт, чтобы постараться сохранить свое положение. Лучше нанять слуг, чем делить эту женщину еще с кем-нибудь.

Следующие дни он очень старался. Смотрел, что и как делают другие мужья, подружился с мужчинами из соседних шатров и смиренно просил у них помощи. Оказалось, что день большинства мужчин начинался на рассвете. Это было лучшее время для сбора ракушек и водорослей, ловли птиц и сбора птичьих яиц.

Кроме того, заботливые и внимательные мужья выносили на улицу одеяла и подушки, чтобы прожарить их на солнце, хлопали ковры, вялили плоды и рыбу в тени навесов. Самые заботливые готовили прохладные напитки, которые было так приятно пить в полуденную жару. Кувшины прикапывали в землю в глубине шатра и таким образом сохраняли их температуру.

Приготовление обеда тоже требовало умений и навыков. Поскольку в жарком и влажном климате еда моментально портилась, готовили ровно столько, чтобы съесть в один день. Завтракали финиками, лепешками с медом или только что выловленными ракушками, основной трапезой становился ужин у огня.

Кроме того, Зит потихоньку выяснил, что, не смотря на тишину и благоденствие многие готовятся к переходу через пустыню – запасают водоросли и рыбу, солят овощи, вялят фрукты, Во время дождя мужчины сидели под пологами, плели, вязали, шили, каждому находилась несуетливая работа требующая тишины и сосредоточенности.

Через две недели Зит сломался и понурым голосом попросил Лисанну взять в шатер местных юношей. Воительница не возражала. Сухая теплая погода с редкими ночными дождями вскоре закончилась. Дождь шел почти каждый день. Хлопот прибавилось еще больше. Одеяла и запасы крупы надо было сушить у огня, а дров Зит не припас, запахи плесени подпорченной крупы и рыбы пропитали ткань гаремного шатра.

Слуги сидели в своей палатке у весело гудящего очага, а уставшая до черных кругов под глазами Лисанна куталась во влажное одеяло в своем шатре и мечтала о чашке горячего супа. К вечеру она с отвращением совала ноги во влажные чувяки, которые Зит не пропитал ни воском, ни жиром, но терпела. Обещала дать месяц и честно не делала замечаний, смиренно съедала чуть теплую еду, приносила со службы дрова, и сама штопала свою одежду.

Когда Зит сдался она тяжело вздохнула и утешающе прижала мужа к себе:

- Не расстраивайся, Зит, наши матери мудры, в этих краях трудно прокормить детей и досмотреть хозяйство в одиночку.

Поутру Лисанна отправилась к свахе. Полный нарядный мужчина с густо подведенными глазами и яркими губами встретил ее как родную – предложил горячий чай, выслушал и одобрительно покивал головой:

- Сейчас конечно самый сезон, многие женщины мечтают в такую погоду согреться возле горячего мужчины, но вы делаете очень верный выбор госпожа. По случайности мне знакомы семьи этих мальчиков, и я уверяю вас, они всему научены, лишь неказистая внешность виной тому, что они до сих пор не женаты.

- Почтенейший, - Лисанна на миг прикрыла глаза, вспоминая какой бардак царил в кухонном отделении ее шатра. – Я хочу получить этих мальчиков в мой гаремный шатер, и этим все сказано. Я не бедная, не скуплюсь на украшения и сладости, и могу поклясться на алтарном камне, что не буду их бить. Остальное полагаю нужно обсуждать с их родителями.

Сваха немного недовольно поджал губы, а потом мужчина вдруг воспрял, и сложил на груди унизанные перстнями пальцы:

- Но полагаю, вам интересно будет узнать, сколько за ними дают приданого?

Лисанна мысленно взвыла: тряпки, горшки и козы волновали ее в последнюю очередь, но понимая, что содействие свахи необходимо сделала заинтересованное лицо:

- Конечно, уважаемый, разве может мужчина из приличной семьи женится без приданого? Да и потом вы же знаете, как юноши сентиментальны, они непременно хотят взять с собой частичку отчего дома.

Воительница угадала! Сваха пустился в перечисление покрывал, одеял, пологов, ковровых сумок и медной посуды, которую выделят родители юношам. Лисанна даже немного задремала под его журчащий голосок. Закончилось все неожиданно – под край шатра просунулась смуглая рука, мужчина прочел послание и радостно всплеснул руками:

- Госпожа Лисанна! Какая удача! Родители мальчиков сейчас на стоянке и готовы встретиться с вами в таверне у причала!

- Замечательная новость! – немного нервно вскинулась молодая женщина. – Чем быстрее мы договоримся, тем лучше.

- Это конечно верно, - рассудительно заговорил сваха, натягивая просторный кожаный куколь, чтобы не намочить прическу и макияж. Вдовому мужчине лицо можно было и не прятать, но он все же накинул на лицо кокетливую синюю сетку.

Лисана, демонстрируя выносливость и силу, позволила себе лишь короткую накидку, прикрывающую оружие.

До таверны добрались быстро. Прохожих было мало. За плотными парусиновыми стенами таверны было тепло, приятно пахло копченой рыбой, а на огне булькали горшки с похлебкой. Лисанна быстро согрелась и пришла в самое благодушное настроение.

Родители обоих женихов взволнованные и принаряженные ждали сваху и потенциальную невесту за большим накрытым столом. Увидев кто подходит к столу матери одобрительно переглянулись, а отцы напротив явно заволновались.

Самих мальчиков в таверне не было, но Лисанна хорошо их запомнила на танцах и теперь понимала, что скромной внешностью они обязаны матерям – те же крепкие высокие фигуры, густые брови, резкие скулы. Но судя по опрятной красиво пошитой одежде одной пары, юноша будет уметь шить, а это хороший навык для супруга.

Отметив все это, воительница поздоровалась и присела за стол, демонстрируя приличные манеры.

- Угощайтесь, - тотчас всполошился один из мужчин, придвигая молодой женщине чистую миску.

И это пойдет в плюс его сыну, ведь рано или поздно мужчина становится похожим на своего отца, поэтому куда важнее бывает посмотреть на родителей претендента, узнать какие взаимоотношения были в семье и нее станет ли новый муж яблоком раздора в гареме.

Лисанна с трудом держала лицо, стараясь есть медленно, словно нехотя и слушать велеречивое журчание свахи. Мужчина превозносил ее достоинства так точно и явно, что Лисанна заподозрила сваху в подготовке и шпионаже. Наверняка Массима расплатилась за услуги не только наличностью, но и сведениями.

- Госпожа Лисанна славная воительница, одолевшая врагов в десятке битв! – вещал мужчина, не забывая ощипывать медовую лепешку, - но сейчас ей настало время остепениться, и она подбирает искусных и смирных мужчин в свой гарем. Мать дала ей разрешение выбрать себе пять мужчин, но как разумная женщина госпожа Лисанна не торопится набрать себе сладких мальчиков приятных взгляду, но бесполезных в семейной жизни.

Родители женихов кивали, попав в ритм убаюкивающей речи. Лисана уже насытилась и скучала, размышляя решит ли она свои проблемы этой свадьбой, или добавит себе новых. Между тем родители уже договорились со свахой о размере приданого, обсудили свадебные наряды и саму церемонию. Лисанне оставалось лишь тряхнуть кошельком на покупку «корзинок жениха» да брачных браслетов.

Вопрос о выборе старшего мужа застал ее врасплох.

- Старшим мужем будет один из первых моих супругов, - сразу поставила она точку, - он сейчас в отъезде, навещает родных, но поверьте, он не будет обижать ваших сыновей.

Родителей конечно насторожил столь скорый отъезд старшего мужа к близким, но спорить они не стали, потому как сваха и тут нашел плюс:

- Зато ваши мальчики будут дружить, как их отцы и ничто не помешает этой дружбе. Равное положение, и общая жена сделают их счастливыми.

И отцы согласились, а матери скептически хмыкнули.

Выйдя из таверны Лисанна нахмурилась. Очень хотелось поежиться, пискнуть закутаться в длинный теплый плащ, вместо этого пришлось с самым суровым видом топать по лужам к своим шатрам, прикрывая от холодной мороси лишь оружие. Настроение сразу испортилось, и задумка со скорой свадьбой перестала казаться удачным выходом из ситуации.

Дома тоже было неспокойно. Зит поругался со слугами и в отместку они насыпали навоза в канавку вокруг гаремного шатра. Жилище залило нечистотами. Мокрый и несчастный Зит ругаясь сквозь зубы, очищал сток, и пытался под дождем смыть грязные пятна с толстых парусиновых стен своего жилища.

Лисанна молча задвинула подальше свои переживания и помогла мужу с уборкой. Однако ночевать в гаремном шатре было невозможно – промок пол, залило водой одеяла и подушки, которые муж по недосмотру оставил на полу. Пришлось забирать то, что можно было высушить у огня и тащить стучащего зубами супруга в свой шатер.

Там Лисанна захлопотала вокруг Зита, как заботливый муж – велела раздеться, растерла жестким полотном, закутала в сухое одеяло и посадила у жаровни. Потом выскочила на улицу, к кухонному навесу, чтобы согреть воды для горячего чая. Заодно и похлебку сварила.

Слуги, сидящие с рукоделием под пологом своей палатки, смотрели на хозяйку неодобрительно, но молчали. Их служба закончится через три года, так что до той поры язык они придерживали, а вот проходящие мимо женщины откровенно посмеивались, некоторые даже предлагали взять Лисанну в свой гарем. Воительница грубо отругивалась и продолжала свое дело.

Сытый и согревшийся Зит совершенно спокойно отнесся к перспективе появления еще двух мужей:

- Я понял, что не справляюсь, и неизвестно, вернется ли Малик, значит мне нужно устраиваться здесь так, чтобы я мог жить, а не выживать.

Лисанна утешающе поцеловала мужа:

- Ты у меня большой молодец!

В эту ночь их ласки были особенно нежными. В какой-то момент Зит навалился на Лисанну, опрокинул ее на ковер и сел сверху, утверждая привычную ему позицию мужчины. Но воительница лежала улыбаясь, не сопротивлялась, не возмущалась и супруг сник. Извиняясь он бережно поцеловал четко очерченные губы Лисанны, а потом начал ласкать и гладить ее так, что девушка забыв о своей силе стиснула его, прижав к своей груди, едва ли не полностью перекрывая доступ кислорода.

Утром Зит выслушал распоряжения на день и отправился готовить гаремный шатер к прибытию еще двух мужей, а Лисанна сдержанно сжав губы, осталась в своем шатре, поджидая няню. Пожилая женщина хотела вновь собрать воспитанницу на свадьбу.

Высокая сухопарая старуха с полностью седыми волосами пришла, едва Зит покинул шатер жены.

- Твой супруг? – спросила она снисходительно, - Переживает?

- Переживает, - вздохнула в ответ Лисанна.

- Ничего, привыкнет. – отмахнулась няня. – у меня Тидей даже плакал, когда я Самея и Лита взяла, а потом сдружились, и сами еще одного мужа в помощь просили, когда Зарит и Катон родились.

- Зитхарт из другой страны, няня, - вновь вздохнула воительница, подставляя голову под искусные нянины руки.

Пожилая женщина ловко разделила пряди и уложила высокий хвост уточнив:

- Две косы по кругу делать, или одну?

Такие косички указывали на количество мужей.

- Две, - выдохнула Лисанна и на миг зажмурилась, желая Малику благополучия.

Пусть он далеко, но его здоровье и счастье будут маленькой крупинкой ее счастья.

По обычаю, брачный шатер должен был готовить действующий муж, но Зит не знал правил, так что организацию шатра взяли на себя родители женихов.

Няня проводила Лисанну к шатру, на пороге которого Мать совершила обряд. Теперь все было не так торжественно, как первая свадьба-награда, но закутанные до самых глаз женихи явно волновались и дрожали. Воительница внезапно ощутила раздражение – ну зачем ей эти мальчишки? Потом вспомнила мокрую обувь, и залитый шатер, представила, что наводит порядок в доме с ребенком на руках и с копьем стражницы подмышкой и успокоилась. Все правильно. Они нужны ей, а она нужна им.

Круг над шатром замкнулся, новобрачные остались внутри. Закутанные юноши, соблюдая обычай, опустились на колени и поклонились жене. Лисанна устало присела на большую подушку:

- Можете снять покрывала. Я хочу увидеть ваши лица и узнать ваши имена.

Юноши действовали синхронно, похоже действительно крепко дружили и многое делали вместе. Нарядные алые покрывала упали на пол. Лисанна с интересом взглянула в смутно знакомые лица. Один был классическим турийцем, словно сошел со страниц старинной летописи – черные волосы, заплетенные в косу, черные умные глаза, подвижные черты лица. С точки зрения современных нравов этому лицу не хватало нежности и утонченности, а Лисанну оно напротив привлекало отсутствием жеманства и капризного изгиба губ.

- Меня зовут Табиб, - поклонился парень с косами, - прошу госпожа Лисанна, чтимая супруга, будьте милостивы ко мне.

Голос парня воительнице понравился. Он тоже сильно отличался от модного фальцета, зато звучал глубоко и искренне. Длинную свободную рубаху в которую был облачен Табиб покрывали искусно вышитые узоры, да и сама рубашка отличалась красивым кроем и аккуратным пошивом. Кажеться воительница сделала верный выбор.

Второй парень был рыжим. Его белая кожа легко краснела, а зеленые глаза горели, как у ночного зверя. Лисанна припомнила, что мать мальчика был классической турийкой – брюнеткой с теплыми карими глазами. Выходит, отец ее супруга иностранец? Рыжик стойко перенес разглядывание, хотя побагровел как гранат.

- Меня зовут Лиссим, госпожа супруга, - сказал он, опустив голову.

Лисанна поняла, почему он стеснялся. Его фигура, хотя и была достаточно сухощавой, все же отличалась от модного силуэта слишком широкими плечами. На самом деле воительнице было плевать на моду. Ей нравились ее новые мужья, и она постаралась ободрить обоих.

- Табиб, Лиссим, вы очень красивы и нравитесь мне. Я рада, что ваши родители согласились отдать мне в мужья столь воспитанных и скромных юношей. Давайте поужинаем, я хочу немного узнать о вас, и в свою очередь расскажу о себе и старших мужьях.

Юноши поклонились. Один принес накрытый столик, второй поднос с кувшинами и чашами.

- Я дозволяю вам выпить вина, если у вас есть такое желание, - произнесла Лисанна принятую в обществе формулу.

Юноши переглянулись и потянулись к пиалам. Все-таки боятся, - поняла воительница. Она немного поела, стараясь не нагружать желудок, помня, что в пищу добавлены афродизиаки. А вот парней похоже не кормили с утра, а то и с вечера, так что они уписывали медовые лепешки и жареное мясо с завидным аппетитом.

Когда они ощутили некоторый дискомфорт ниже пояса, Лисанна уже успокоилась, расслабилась и действительно с интересом слушала рассказы Табиба о его мечте – лавочке по пошиву мужской одежды.

- Женщины одеваются скромно, госпожа, а вот мужчины любят сложный крой, красивые складки и пышные рукава…

Парень замолчал и сглотнул, уставившись на полуобнаженную жилетом грудь Лисанны, как кролик на удава. Воительница поняла, что настало время и, словно нехотя потянулась, вызвав легкий стон у Лиссима.

- Помогите мне раздеться, мужья мои, - смягчая хрипотцу в голосе, сказала она, вставая.

Парни тотчас вскочили, протянули к ней руки и моментально избавили жену от джеллабы, жилета и шаровар. На сильном гибком теле воительницы остались лишь боевые браслеты. Табиб откашлялся и, преклонив колени, спросил:

- Госпожа, чтимая супруга, вы позволите нам умастить ваше тело, как велит обычай?

Лисанна вспомнила, что со старшими мужьями они этот пункт брачной ночи пропустили, а ей было интересно. Похоже, ее новые мужья способны удивить в хорошем смысле.

- Позволяю! – сказала она, и мужчины моментально начали действовать.

Они разделись, позволив супруге полюбоваться своими телами. Причем двигались красиво и плавно, словно танцоры. Воительница залюбовалась их движениями. Ну и что, что нет завораживающей гибкости и текучести привычных среди гаремных наложников? Сила и динамика тоже хороши.

Обнаженный Лиссим принес из-за полога широкое деревянное блюдо, украшенное росписью и сделал приглашающий жест. Лисанна встала на гладкое дерево и прикрыла глаза, точно кошка в засаде, наблюдая за своими мужьями. Они явно знали, что делали, очень уж ловко у них получалось делать все вдвоем. Общая любовница? Или? Лисанна пробежалась пальцами по плечу Табиба – так и есть! Тонкая вязь шрама. Оказывается, ее мужей учили в специальной школе! Родители не поскупились, готовя некрасивых детей к семейной жизни. Значит, действительно любят и заботятся.

Воительница расслабилась. Лиссим приподнялся на цыпочки и капнул ей на лоб несколько капель ароматного масла. Лицо, плечи, изгиб спины, пупок, тяжелые тягучие капли согревались на коже и начинали стекать вниз. Табиб начал перехватывать эти капли, распределяя масло по светлой коже супруги. Мужские ладони были удивительно нежными, а пальцы буквально порхали над самыми чувствительными местами женщины.

Лиссим ласкал шею, уши, разминал плечи, втирая масло с таким почтением, словно перед ним была статуя богини. Это льстило, но больше всего радовалось тело – не часто боевой кошке удавалось попасть в хамам с услугами массажиста. Табиб давно сидел у ног жены, оглаживая напряженные мышцы ног, целуя колени, его благоговение высказывалось тихой мелодией, слетающей с его губ. Подобная гулу пустынного ветра и шороху песка она сплеталась с шелестом волн и завораживала, убеждая воительницу уступить мужской жажде.

Когда пальцы молодого мужа коснулись потаенного женского места, Лисанна выдохнула и открыла глаза. Табиб смотрел на нее снизу-вверх и любовался ее телом, словно сокровищем. Лиссим прижимался сзади, жарко и нетерпеливо согревая дыханием спину. Пожалуй, еще никогда Лисанна не ощущала себя такой красивой, такой желанной. В этот миг она осознала, что дольна своими новыми мужьями.

- Позволяю, - выдохнула она, - все чего вам захочется!

Табиб тотчас припал губами к ее женственности, а ловкие пальца Лиссима проникли в расселину между ягодицами. Лисанна едва устояла на ногах от такого двойного нападения. В глазах Табиба плескалось желание, его подкрашенные киноварью соски напряглись, превратившись в подобие алых ягод, а тяжелое мужское достоинство подрагивало от нетерпения, но удовольствие жены стояло для мужчин племени тур на первом месте.

Губы, язык, настойчивые, но бережные пальцы второго мужа, все это быстро вознесло Лисанну на вершину, и она едва устояла на ногах, дрожа от удовольствия, как породистая лошадь.

Едва мужья убедились, что жена способна стоять самостоятельно, как Табиб тотчас вытянулся на ложе:

- Госпожа чтимая супруга желает взять меня сейчас или предпочтет Лиссима?

- Тебя, - улыбнулась воительница.

- Богиня-Мать скромно одарила меня, - краснея, сказал Табиб, приподнимая свое достоинство, - госпожа будет угодно воспользоваться этим?

Лисанна внимательно изучила достоинство мужа, поглаживая тяжелые яички, обводя кончиками пальцев чувствительную головку. Член ее третьего мужа не поражал длиной, зато был весьма толст, а игрушки, лежащие на специальном платке, могли добавить ему длинны, но и одновременно поторопить удовольствие. Лисанне же хотелось долгой медленной ласки.

- Сегодня я хочу ощутить тебя таким, какой ты есть, - улыбнулась воительница, - мне нравится твое тело, мне нравится, что ты заботишься о нем, - женская рука скользнула по гладко выбритому паху, потеребила подкрашенные кармином соски, обвела подведенные помадой губы. – Ты красив мой Табиб, и я буду любить тебя медленно, чтобы ты испытал со мной лучшее наслаждение в своей жизни.

Доказывая и свою искусность, Лисанна нежно поцеловала супруга, а потом покрыла ласками его тело, заставляя стонать и извиваться под ней. Когда она оседлала его бедра, мужчина уже метался, умоляя о финале. Воительница медленно окутывала тело мужа собой, сжимала внутренние мышцы, скользила, насаживаясь резкими толчками и наконец, выдохнула:

- Позволяю, - когда ее саму накрыло наслаждение.

Через несколько судорожных рывков Табиб расслабился и лежал совершенно неподвижно, переживая всю гамму чувств после соития. Зато Лиссим моментально очутился рядом, подал супруге влажное полотенце и накрыл друг легким покрывалом.

Лисанна оценила заботу и, устроившись на ложе, похлопала ладонью рядом с собой приглашая младшего мужа разделить с ней подушки.

- Госпожа желает меня? – спросил юноша, стремительно краснея.

- Думаю, ты не менее искусен, чем твой друг, и так же заслуживаешь моего внимания, - ответила Лисанна, - приляг со мной, я люблю перебирать красивые волосы своих мужей, набираясь сил для новой любовной схватки.

Супруг тотчас лег рядом, предоставляя свою красноватую шевелюру в распоряжение воительницы. Она с наслаждением распустила его прическу играя вплетенными в косу бусинами. Потом заметив, что Табиб задремал, утомленный бурным соединением, воительница склонилась к уху младшего супруга:

- Мне очень понравились твои пальцы, Лисс, а тебе нравится, когда женщина ласкает твою пещеру?

Парень покраснел, как маков цвет. Хищно усмехнувшись, Лисанна толкнула его на подушки, и провела руками от плеч до паха, любуясь молочной кожей и яростно вздыбленным членом. Его орудие было иным – длинным, но довольно тонким, без ярко выраженной головки.

- Пожалуй тебе пойдет резное кольцо, - задумчиво мурлыкнула воительница, касаясь высоко стоящего кончика языком. Лиссим дрогнул и вцепился в ее руки, но женщина не собиралась останавливаться. Пока ее рот заставлял мужа стонать, ее руки уже собрали остатки масла с деревянного блюда и один палец нежно обвел тугую дырочку, за которой мужчины прячут бутон своего наслаждения.

Лиссим раскрылся легко, и Лисанна порадовалась, что угадала – ее младший муж знал свое тело и любил наслаждение. Стоны Лиссима разбудили Табиба, и он, увидев, как жена ласкает младшего супруга тотчас возбудился вновь. Воительнице еще не приходилось соединять в своем теле сразу двух мужчин, но когда Табиб с нежным стоном прижался к ней и простонал на ухо:

- Госпожа, можно?

Она сумела только кивнуть, вызвав этим движением еще один стон у Лиссима. Толчок Табиба стал последней каплей для младшего мужа, он выгнулся, теряя контроль, пытаясь проникнуть глубже и одновременно отстранится, чтобы не получить наказание от жены за финал без разрешения. Ощутившая приятную заполненость, Лисанна не стала сердиться. Она довольно выпустила пленника из своих губ и прижала его рукой, продлевая наслаждение супруга от выплеска семени.

Через минуту Лиссим пришел в себя и торопливо удалив следы своей несдержанности, упал как щенок на спину и принялся благодарно целовать жену, гладить ее шею, ловить губами ее соски, пока Табиб входил в ее лоно длинными плавными толчками. Это было так приятно, что Лисанна в ответ поймала губы младшего мужа, давая понять, что не сердится. Тогда Лиссим протянул руку, и погладил крохотный кусочек плоти, спрятанный в нежных складках, посылая искорки наслаждения по сильному гибкому телу воительницы. Это было так восхитительно, что Лисанна выгнулась, как кошка, сильнее прижимаясь к Табибу и раскрываясь для Лиссима.

Вскоре рыжая голова ее супруга покоилась между бедер жены, горячий гибкий язык заменил искусные пальцы, а Табиб замедлил свои движения, давая воительнице возможность пережить всю гамму новых ощущений, такого удивительного соединения.

Ночь была долгой и сладкой. Они познавали друг друга, стирая некоторые условности, утверждая новые правила. Здесь можно, а здесь нельзя, тут готовы попробовать, а это однозначное табу, каждый вливал свои переживания и страхи в общую копилку, чтобы выплеснуть их в стоне страсти, растворить в поцелуях и объятиях.

К рассвету утомившись ласками и разговорами, все трое уснули в смешении подушек и покрывал. И воительница впервые проспала сигнал подъема общий для всех стражниц. Ей было уютно и спокойно, как, пожалуй, никогда не будет с Маликом, желающим мериться с ней силами, как не будет с Зитхартом, получившим иное воспитание.

Просыпаясь, молодая женщина перекатилась на живот, потянулась, как сытая кошка и глубоко вздохнула, оценив состояние своего тела, как потрясающе расслабленное и в то же время наполненное энергией.

Солнечный свет уже во всю пронизывал шатер, скоро придут поздравители и нужно бы вставать и отправляться к сундуку – одеваться. Но так сладко горели припухшие от поцелуев губы, так томно отдавалось в теле каждое движение, что воительница позволила себе еще минуту особенного наслаждения, доступного лишь маленьким детям – она просто лежала, глядя на расписной полог шатра, и ни о чем не думала, ничего не делала, дышала и смотрела впитывая в себя момент безусловного счастья.

На выход из шатра мужья облачались сами. Лисанна лишь крепко поцеловала каждого в губы, прежде чем они скрыли свои лица под вуалями и вручила традиционные подарки – серьги-подвески и нарядные пояса.

Мать стояла у кромки защитного круга, а за ее спиной виднелись встревоженные лица отцов и матерей новобрачных.

- Лисанна-воительница, угодили ли тебе твои мужья? Оставляешь ли их в своем шатре? – вопросила Мать, с интересным прищуром оглядывая приемную дочку.

Следы поцелуев на шее не скрывал и высокий ворот, да и мурчание сытой довольной кошки прорывалось в жестах и движениях новобрачной.

- Я довольна, Мать, - сдержанно улыбнулась Лисанна. - Табиб и Лиссим теперь мои супруги, и да будет шатер наш полон, а связь крепка!

Родители юношей расслабились, и женщины даже прилюдно обняли своих мужей сквозь светло-синие покрывала. Подарков на сей раз было много. Не поскупилась родня женихов, да и Мать отнеслась ко второму браку своей любимицы благосклонно. Верблюдица, дюжина коз, пара крепких мулов… Лисанна улыбалась, мысленно хватаясь за голову – у нее не было столько работников, чтобы содержать и кормить все это стадо. Впрочем, животных пригонят вечером, а пока гости дарили их символические изображения из красной глины или камня.

Когда поздравления утихли, жена торжественно повела новых мужей к гаремному шатру. Как положено воительнице Лисанна широко шагала и смотрела вперед и чуть вверх, поэтому слишком поздно заметила в тени шатра две сидящие на земле фигуры. Она прищурилась, стараясь различить детали, да и остановилась хватая ртом воздух.

У шатра расположились трое мужчин. Первый был по всем правилам облачен в одеяние женатого мужчины, и ставил перед новичками поднос с едой и водой. Второй был одет как положено, но его одеяние казалось помятым, потрепанным словно он в нем долго шел или спал, а третий хмуро смотрел на мир из-под вышитого полотенца, выменянного в ближайшей к побережью деревне.

Лисанна уже взяла себя в руки и подойдя ближе собиралась отправить мужчин в свой шатер, чтобы не собирать вокруг толпу любопытных мужчин, но в довершении ее бед из корзины, стоящей у ног мужчин раздался плачь младенца.

***

Малик сидел у шатра, щуря глаза на встающее солнце, вытянув усталые ноги и, не верил самому себе. Они дошли. В груди ворочалось странное ощущение, что он дома, а в голове все еще крутились воспоминания о нелегком пути.

Вдовушке Скил, и впрямь приглянулся, но вот ребенок ей был не нужен. Утром не выспавшийся Малик паковал их немудреные пожитки да короб с товаром. Заглянувшие на рассвете женщины выменяли еще несколько безделушек на полотно, сало и пироги, так что следующие пару дней голод путешественникам не грозил. Но лесовик все не появлялся, и воин решил, что поедет дальше один. Может и к лучшему. Зачем Лисанне еще одна обуза?

Когда зевающий парень выбрался во двор, Малик был уже готов тронутся в путь:

- Остаешься? – спросил он.

Скил моментально подобрался:

- Нет.

- Что так? Бабенка вроде молодая, горячая… - искренне удивился Малик.

- Да дура она, - отмахнулся парень, быстро обливаясь ледяной водой у колодца.

- Откуда знаешь? – насмешливо спросил воин.

Он почему-то был рад тому, что поедет дальше не один.

- Похвалялась мне в постели, какая она красотка, да сколько мужиков к ней от своих жен гуляет. Скоро бабы ее дегтем извозят, да в перьях пустят, чтоб не болтала, таких сорок сразу видно.

- Понятно, что ж поехали, - Малик прикрепил корзинку с Герти на спину ослика и, мужчины вышли на прохладную рассветную дорогу, не слушая воплей недовольной всклокоченной женщины.

В этой деревеньке и закончилась их легкая дорога. На следующий день зарядили дожди, Заботясь о здоровье девочки и лесовика, Малик отдавал им сухую одежду, и в один из особенно противных дней промок, простудился, но упорно ехал вперед, превозмогая горячку.

В итоге упрямец просто упал, потеряв сознание. Скилу пришлось самому выбирать место для длительной стоянки, заботиться о младенце и лечить спутника отварами, обильным теплым питьем и холодными компрессами. Оказалось, что лесовик вполне в состоянии все это делать, просто опытный воин считал его слишком юным. Теперь же парень справлялся не хуже Малика, не смотря на то, что окружающие условия не стали лучше: жилья поблизости не было, мокрое дерево не желало гореть, а скудные припасы промокли и начали портиться.

Они провели на одном месте больше недели. Скил точно лось оборвал всю ивовую кору и тонкие ветки у ближайшего ручья. Он копал осоку, ловил рыбу искал грибы и поздние ягоды. Чтобы малышка Герти не выпала из корзинки он приматывал ее к телу, и всюду носил с собой, грустно размышляя, что он будет делать, если воин умрет. Выжить они, пожалуй, смогут, но какой ценой?

Когда Малик пришел в себя, его шатало от слабости. Он потерял много веса, руки и ноги превратились в кости, обтянутые сухожилиями и венами. Оглядевшись, он понял, что надо спешить – лето заканчивалось, ночи стали холодными, скоро племя Лисанны снимется с места и уйдет в пустыню. Выслушав воина, Скил подхватил его тревогу – оставаться на побережье в сезон штормов было нелегким испытанием.

Они шли и шли, ночуя в плавнях, изредка забредая в малюсенькие рыбацкие деревушки. Когда впереди показалась первая стоянка, Малик переоделся в костюм, подаренный Лисанной. Так было спокойнее. Никто не задавал лишних вопросов – чей-то муж с нянькой везет ребенка к матери. Не редкая картина в этих краях.

Примерно в трех днях пути от стоянки племени Лисанны Малик потребовал от Скила переодеться согласно местным обычаям. Ярких покрывал не нашлось, так что пришлось заменить их полотенцами и кусками ткани. Лесовик ворчал на неудобства, но потом привык. Когда они добрались до клана, он даже развлекался, стреляя глазками в проходящих женщин.

Знакомые шатры обнаружились на прежнем месте, и сердце Малика екнуло. Вышедший из гарема мужчина сначала удивленно глянул на гостей, а потом кинулся обниматься.

- Малик! Ты вернулся!

- Зит, да, это я. Познакомься, это Скил, он пожелал ехать со мной. А где Лисанна?

Брат неожиданно нахмурился и отвернулся.

- Так где она? – в голосе старшего близнеца послышалась тревога.

- В брачном шатре, - выдавил Зит, и тут же торопливо заговорил: - прости, брат, я не справился! Она давала мне шанс, но здесь другая жизнь, надо много делать такого, о чем я не имею понятия! А Лисанна… Ей тоже трудно, у нее новая служба… В общем она избрала себе еще двоих мужей из местных, чтобы они помогали по хозяйству.

Лицо Малика закаменело. Он стиснул печи брата, переживая прилив бешеной крови. Его. Лисанна. Сейчас. С другими!!!

Зит суетился вокруг, принес поднос с едой и водой, а Малик смотрел туда, откуда приближалась толпа людей. Впереди шла Лисанна. Не смотря на иную одежду, он сразу узнал ее. Сердце подкатило к горлу. Его принцесса. Сильная, красивая, совсем не такая, о какой он мечтал в детстве. Разве могут сравниться капризные плаксивые создания, которые он встречал на своем пути с этой женщиной, полной достоинства и грации?

Лисанна подошла ближе, и Малик вспомнил, что надо делать - он вскочил и склонился в поклоне, а малютка Герти выбрала именно этот момент, чтобы громко заплакать. Кажется, Лисанна переменилась в лице.

- Муж мой, - медленно сказала она, жестом указывая на его традиционное одеяние, - ты вернулся домой с прибылью.

- Госпожа моя, чтимая супруга, - Малик выпрямился, но голову сильно не поднимал, вокруг было слишком много посторонних, - боги были благосклонны ко мне и послали нам дитя. Эта девочка, ее зовут Герти.

Быстро сообразивший Скил вынул малышку из корзинки и стряхнул с девочки пеленки, демонстрируя белую кожу, светлые волосики и сонные голубые глазки. Лисанна замерла, присматриваясь к новому существу, появившемуся в зоне ее ответственности, а Малик вновь поклонился до земли, понимая, что сейчас и есть поворотная точка всей его жизни:

- Госпожа моя, великая воительница и чтимая супруга, мы спасли эту девочку из деревни, пожранной огнем, прошу вас, примите дитя в свой шатер.

Лисанна медленно, словно, не веря в происходящее протянула руки и Скил вложил в них младенца.

- Малик, чтимый супруг мой, - голос воительницы был хриплым, но слова звучали четко, - ты принес радость в мой шатер. Первое дитя моего дома. Отныне ты будешь старшим супругом моего гарема!

За спиной раздались одобрительные возгласы. Воительница поступила так, как велел обычай, но сделала это так, что всем окружающим ничего не оставалось, как только принять ее решение.

- Благодарю тебя, госпожа моя, - Малику было непросто смирить себя и кланяться, но он сжал зубы и представил, что они с Лисанной находятся во дворце. Ему все равно пришлось бы ей кланяться, ведь она выше его по рождению. – Прошу тебя проявить еще большую милость, - воин подтолкнул заробевшего лесовика вперед, - этот юноша единственный мужчина, спасшийся их погибшей деревни, он остался со мной, в надежде на твое милосердие.

Лисанна все еще смотрела на малышку, как на горшок с горящей асфальтовой смолой, поэтому просто отмахнулась:

- Пусть останется в шатре, потом решим, где будет его место.

Люди, идущие вслед за новобрачными, принялись радостно кричать и поздравлять молодую мать и ее супругов. Мать племени сама сняла со своих плеч накидку, расшитую лазуритом, кораллом и жемчугом и набросила ее на плечи Лисанны:

- Поздравляю тебя с прибытком, дочь моя! Ты взяла на свои плечи нелегкую ношу. Неси же ее с честью!

Лисанна поклонилась в ответ, не выпуская из рук Герти. Верткая лесовичка уже проснулась и жалобно хныкала, прося еды. Малик осторожно забрал девочку и покачивая ее одной рукой, полез в сумку за приготовленной соской.

- Хороший муж, достоин, - одобрила Мать, глядя на его неторопливые, привычные движения. – Через три дня будет церемония для молодых супругов, приводи своих, мои мужья украсят его как достоит.

- Спасибо, Мать, - Лисанна низко поклонилась благодаря от всей души.

Простившись, правительница удалилась к своим шатрам, радовать мужей добрыми вестями о пополнении племени. Родители молодых мужей убедились, что скандала с прежними супругами не будет, тоже засобирались домой. Зеваки понемногу разбрелись, а получив финики и инжир, чтобы отметить появление в племени новых членов.

Лисанна снова очутилась перед проблемой – в гаремном шатре хватит места ее четырем мужьям, но куда поселить младенца?

К счастью этот вопрос помогли решить вездесущие слуги. Старики, бурча себе под нос нечто невнятное, натащили мягких овечьих шкур, выбрали из подарков штуку полотна и, вскоре рядом с гаремным шатром образовалась палатка. Простенькая, но полностью выстеленная овчиной, в самый раз для няньки и ребенка.

- Как тебя, - усталая Лисанна жестом подозвала лесовика: - будешь жить в этой палатке с ребенком. Пока служишь нянькой, буду платить серебряный сикль в луну, если найдешь себе супругу, помогу с приданным, но не раньше, чем малышка встанет на ноги.

- Благодарю за милость, госпожа! – Скил поклонился и тотчас уложил уснувшую Герти на шкуры, а сам принялся развешивать мокрые пеленки на шестах для сушки сетей.

Воительнице хотелось закрыть глаза, упасть и уснуть, предоставив мужьям самим разбираться с устройством, но это было несправедливо. Превозмогая сонливость, она принялась коротко отдавать распоряжения:

- Зит, покажи новеньким гарем, объясни, что где лежит. Малик, через поллуны клан отправляется в пустыню, а у нас недостаточно теплой одежды и припасов. Завтра пойдем на рынок, составь список нужного ребенку, тебе и прочим мужчинам. Табиб, Лиссим, знакомьтесь, устраивайтесь, готовьте ужин. После трапезы соберите грязные вещи, перед дорогой нужно будет устроить стирку.

Мужья поклонились, и скрылись в гаремном шатре. Убедившись, что все занялись делом, Лисанна позволила и себе спрятаться от посторонних глаз в своем личном жилище. Драгоценная накидка тянула к земле, проблемы накатывались, как перикати-поле, а ведь день только начался!

Скинув подарок Матери на ложе, молодая женщина решила, что может позволить себе немного взбодриться. В углу у входа стояла маленькая медная жаровня полная углей. Лисанна присела над ней, стукнула кресалом, высекая пучок искр на тростниковый пух, а когда огонь разгорелся, достала начищенный медный сосуд на потемневшей от времени деревянной ручке. Кусок тростникового сахара, пригоршня крупно помолотых зерен, вода… Вскоре напиток забурлил, наполняя воздух восхитительным ароматом.

Первый глоток, как первая любовь – обжигает. Второй согревает сердце, дарит легкость телу. Третий просветляет голову, напоминая о бренности сущего. Отставив крохотную чашечку, Лисанна принялась убирать следы минутки роскоши. Кофе был дорог. Прежде она не ценила и не понимала его, хотя ей приходилось пить горьковатый бодрящий напиток во время ночных караулов или в пути, но сейчас это было тем, что придало ей сил, и успокоило душу.

Убрав принадлежности для варки кофе, Лисанна присела к низкому столику, взяла в руки глиняную табличку и стилус, чтобы составить план. Те несколько дней, что давались новобрачным для лучшего познания друг друга, она собиралась использовать для сборов в дорогу. Самой ей мало что было нужно, но теперь у нее семья, да еще и ребенок!

Увлекшись, воительница покрывала значками влажную глину на дощечке, и не заметила, как бесшумно приподнялся полог. Зато дуновение свежего морского воздуха ощутила ясно. Палочка по-прежнему царапала поверхность, а вторая рука уже держала тяжелый боевой нож.

- Госпожа моя, чтимая супруга, - прошелестел вежливый мужской голос, и девушка расслабилась, отпуская клинок.

- Да, Лиссим, заходи.

- Ваш старший супруг распорядился подать вам ужин и передал список покупок, - парень поставил на стол поднос и виновато добавил, оправдывая наглость в первый же брачный день просить денег: - в шатре мало еды.

- Спасибо, Лисс, - воительница сглотнула слюну, похлебка пахла восхитительно, и взяла в руки список.

Он был длинным и очень подробным. Веревки, оружие, крупы, вяленое мясо, масло, орехи с пометкой «для ребенка», сухофрукты, вино, список все тянулся и тянулся. Ниже был прикреплен еще один лист – обстоятельная опись: полотно тонкое, кусок. Ленты атласные трех цветов, пять аршин. В самом низу отдельного листа была подпись:

- Приданое Малика и Зита.

Лисанна задумчиво улыбнулась. Ее старший муж еще и хозяйственный. Вернулся не с пустыми руками. Не зря Мать оценила его так высоко.

Под чтение и размышления суп незаметно закончился. Лиссим тотчас убрал миску и выставил кувшин охлажденного ягодного сока и медовые лепешки:

- Госпожа, - парень потупил красиво подведенные глаза, - эта ночь принадлежит нам с Табибом по закону, но ваш старший супруг просил уступить ее, ведь он давно вас не видел. Вы позволите?

Сытая жена – добрая жена. Лисанна улыбнулась, погладила мужа по бровям, откинула тонкую сетку, поцеловала в губы:

- Я позволю Лиссим, - парне вздрогнул, потянулся за поцелуем, потом зарделся и отвернулся, пряча лицо широким рукавом. – Не смущайся, если у меня хватит сил, я приглашу и вас с Табибом.

Парень покраснел сильнее и, кланяясь убежал, унося посуду. Лисанна же поняла, что ей предстоит серьезный разговор с Маликом, и лучше поспать сейчас, вот только настойчивый плачь мешал задремать. Немного хмуря пшеничные брови, воительница вышла из шатра и подошла к палатке. Скил пытался укачивать девочку, но то ли перекормил малышку, то ли слишком сильно тряс, но спать она не желала.

Лисанна протянула руки, взяла теплое, весомое тельце на руки, приподняла, заглянула в глазки, и маленькая крикунья замолчала! Потянулась к блестящей ленте головного убора, потрогала женский нос, попыталась ткнуть пальцем в глаз. Скил смотрел на двух женщин затаив дыхание – полуденная жара и влажный ветер и ему были не привычны.

- Отдыхай, - бросила ему воительница, унося малышку в свой шатер. Там она легла на ложе и позволила Герти ползать по ней сколько душе угодно. Сосать блестящие пряжки, дергать ремни, колупать бусины на праздничной накидке Матери и даже сделать лужу на самой красивой вышитой подушке. А потом они уснули. Герти устроила маленькую упрямую голову под подбородком Лисанны, и воительница не сделала лишнего движения, чтобы не будить свою старшую дочку.

***

Войдя в шатер следом за братом, Малик тотчас понял, что Лисанна права – хозяйство Зит запустил. За толстыми парусиновыми стенами отчетливо пахло плесенью, грязным бельем и мокрой кожей. Вздохнув воин закатал рукава:

- Что ж, братец, давай-ка порядок наводить.

Вошедшие следом местные юноши смирно стояли, ожидая приказания старшего мужа.

- Готовить умеете? – спросил Малик, взваливая на плечо сыроватый ковер.

- Я хорошо готовлю, господин старший супруг, - - поклонился Лиссим.

- Значит иди к костру. Чисти котелки и вари обед для всех. Зит покажет тебе что здесь где лежит. Ты, как зовут? – мужчина ткнул пальцем во вторую закутанную фигуру.

- Табиб, господин, - вежливо поклонился второй парень.

- Что умеешь делать?

- Ткать и шить, господин.

- Значит, сейчас переберешь все тряпки. Починишь то, что нужно починить, то что стирать складывай отдельно, Зит покажет где тут иголки.

- У меня все есть, - благодарю, господин, - младший муж снял с пояса рукодельный мешок, выбрал тенистое место под навесом, на котором сушились водоросли и принялся потрошить первый сундук, вынесенный к нему Маликом.

Лиссим уже гремел горшками, а Зит помогал Малику вытаскивать из шатра все, до последней нитки. Потом братья расправили полотнище на солнце, давая его лучам высушить влагу и выжечь плесень с изнанки. Тем временем Малик заново заострил колья, пока Зит собирал дрова. Только Скил не принимал участия в общей суете – он сам собрал немного дров, нагрел воды и купал Герти, напевая что-то себе под нос.

К обеду упахались все! Но успели сделать так много, что Зит только хлопал глазами от удивления. Тем приятнее была чашка горячего супа и медовые лепешки. В жару мужчины уснули все вместе, спрятавшись под тем самым навесом, а проснулись от плача малышки и низкого приятного голоса воительницы.

- Она настоящая мать, - забывшись, сказала Малик, глядя, как Лисанна тетешкает кроху.

- Госпожа наша, чтимая супруга самая достойная женщина, - серьезно сказал Табиб, - нам повезло, что она выбрала нас.

Малик решил, что настало время серьезно поговорить с младшими мужьями. Прежде он успел лишь коротко попросить о снисхождении, обещая все объяснить позже, а теперь, когда все мужчины сыты и собрались в одном месте он сел и привлек внимание супругов взмахом руки:

- Волею судьбы мы с вами стали мужьями прекрасной и сильной воительницы, - начал он, вспоминая праздничные речи отца, - живя в мире, мы сможем стать большой и крепкой семьей, способной прокормить много детей. Если же начнем ссорится, то так измучим нашу супругу, что она сбежит на войну, покинув нас в одиночестве. Как старший супруг я обещаю, что выслушаю каждого из вас в любое время дня и ночи.

Малик говорил долго и позволил говорить всем. Каждый поделился своей мечтой. Зит хотел делать стрелы, и уже запасся жильными нитками, рыбьим клеем и сухими досками. Табиб был искусным портным и в его приданом был целый мешок тканей, иголок и ниток. Его мечта была шить на заказ, но подумав, он согласился с Маликом, что семья уже так велика, что ему хватит работы и внутри семьи.

Лиссим умел недурно готовить, плести сети и стрелять из лука. Малик еще в родном клане научился работать с кожей. Он умел выкроить и сшить ножны, простые башмаки или сумку. А нянь Скил в родном селе плел корзины, работал по дереву и бортничал. Все навыки могли дать хорошую возможность жить и работать в племени.

Подведя итоги Малик уже собирался закрывать стихийное собрание, когда Лиссим робко спросил:

- А в каком порядке мы будем навещать госпожу?

Малик задумался. Пока они искали принцессу, успели узнать немало о гаремной жизни племени. Например, то, что младшие мужья порой совсем не спали с женой. Их брали в семью как работников, как показатель богатства супруги или таким образом пристраивали осиротевших или бедных мальчиков, зная, что без куска хлеба они не останутся. Женскую ласку такие мужчины искали среди юных воительниц или на месте работы – в харчевнях, на рыбных ловах или в москательных мастерских.

Своей волей старшего супруга он мог отлучить всех младших от постели Лисанны, но… Глубоко вздохнув и крепко сжав кулаки, мужчина сказал:

- Если госпожа не пожелает иного, мы будем навещать ее по очереди.

Табиб и Лиссим явно расслабились, а Зит смотрел на брата с изумлением. Близнец видел, какие демоны взыграли в глазах родича, когда он узнал, что Лисанна взяла себе еще супругов.

- Я горжусь тобой, брат! – выдохнул Зитхарт, - в моих глазах ты совершил подвиг!

- Мы должны выжить и защитить принцессу, - Малик невесело усмехнулся, - я успел сообщить правителю о том, что его дочь жива и едва унес голову в целости. Полагаю, следующим летом нам понадобятся все силы, чтобы сохранить наш новый дом.

- Согласен. - Зит посмотрел брату в лицо и понимающе кивнул: - ты один выполнил наш общий долг. Я благодарен и помогу чем смогу.

- Сделай побольше хороших стрел брат, - Малик был рад спокойной реакции младшего, но хмурился, задумываясь о возможных последствиях своей поездки в столицу.

- Все что смогу, брат, - склонил голову Зит.

Остальные мужья и нянь внимательно слушали разговор, и сделали свои выводы. Когда жара спала, работа вокруг шатров воительницы Лисанны закипела с новой силой.

На закате воительница вышла из шатра с малышкой на руках. Скил уже ждал. Ловко перехватил девочку и приговаривая что-то неопределенно ласковое понес ее переодевать и кормить. У кухонного очага сидел Лиссим с миской горячего супа. Голова Табиба виднелась под навесом, а Малик и Зит собирали гаремный шатер, туго натягивая плотную ткань.

- Госпожа, - Малик вбил кол и поклонившись подошел к жене, - вы позволите завтра просушить ваш шатер?

Лисанна опытным взглядом оценила проделанную работу и восхитилась:

- Какие вы у меня молодцы! Как много успели сделать! Конечно, я дозволяю вам просушить мой шатер, и завтра мы с вами пойдем на рынок!

Табиб и Лиссим издали возгласы восхищения, остальные просто молча кивнули. Подкрепившись, воительница позвала старшего супруга к себе, чтобы уточнить и перепроверить список вместе. К этому времени старший супруг успел принести еще один лист папируса, исписанный покупками для других мужей. Сухие доски для Зита и Табиба, пряности и веревки для Лиссима, резцы и стамески для Скила.

Перечитав список, воительница вздохнула. Ее запасы серебра совершенно истощались, но эти покупки были необходимы.

- Нам понадобиться осел, а может и два, чтобы доставить все это к шатрам, - начала прикидывать она, - корзины, мешки. Придется взять слугу, чтобы он отвез все к шатрам и вернулся к нам. Скила и Герти оставим здесь, пусть берегут шатры, да и не зачем брать такую кроху в толпу…

Рассуждения женщины прервал нежный поцелуй в шею. Она сбилась и замолчала, а руки Малика уже забрались под ее домашнюю джеллабу, и вольно гуляли по спине, лаская кожу, разминая напряженные мышцы. Лисанна со стоном откинулась назад, прислонясь к широкой грудной клетке мужчины. В ноздри ударил аромат прогретого солнцем тела, свежего пота, песка и его собственный запах – железа и кожи.

Прикосновения были приятными, успокаивающими, крепкие гладкие мышцы, не уступали рельефом и крепостью ее телу. А эти сводящие с ума поцелуи! На короткий миг девушка позволила себе полностью расслабиться – не контролировать ситуацию, не ждать неверного движения или ошибки. Просто плыть по течению, радуясь минуте.

Между тем Малик распустил завязки кожаного жилета, погладил нежную белую кожу груди, продолжая целовать стройную женскую шею. Для себя он все решил. Быть мужем принцессы – привилегия. В своем мире он и мечтать бы не смел о такой женщине – сильной, умной, прекрасной. Разве что увидел бы случайно в саду или галерее дворца. Ради нее он вытерпит покрывало, песок и рыбный суп на ужин…

Лисанна откинулась назад, позволяя супругу все, что он пожелает и Малик не разочаровал ее. Подрагивающие от нетерпения руки гладили и нежили ее тело, принося успокоение. Поцелуи в шею, в грудь в нежный пупок будили совсем другие чувства. Воительница не стесняясь потягивалась, словно жаждущая кошка, прижималась всем телом к мужчине и отвечала на его прикосновения жаркими касаниями.

Казалось даже воздух сгустился вокруг них, наполняясь ароматом желания. Когда Малик решился и коснулся языком розовой расселины, девушка поощрительно простонала и чуть-чуть подалась ему навстречу, не желая спугнуть возлюбленного. Он довольно долго примеривался, поглаживая языком лишь сомкнутые створки, потом осмелился и нырнул во влажную глубину, заставив Лисанну протяжно ахнуть и задрожать.

Это было потрясающее для мужчины чувство – каждое касание отдавалось в женском теле, словно Малик притрагивался к струне, извлекая дивную мелодию радости. Вкус, нежность плоти и будоражащий мысли аромат заставлял воина совершенно терять голову, но Лисанна умело направляла неопытного в таких ласках супруга – чуть поворачивала бедра, сильнее раскрывалась или напротив, прятала нежные складочки от мужской настойчивости. В конце концов она запустила свои пальцы в светлые волосы мужа и ласково направила его туда, где ей особенно нужен был его язык и широкие сильные пальцы.

Финал был бурным и красивым, как в сонных мечтах. Получив свою долю удовольствия воительница разнежилась и, передохнув, ловко оседлала супруга. Малик не возражал – он уже оценил преимущества этой позы: роскошный вид на верхние полушария жены, ее сладкие губы на его губах и шаловливые пальцы на чувствительных мужских сосках.

Лисанне тоже удалось извлечь из уст Малика несколько громких, хриплых звуков. Она крепко прижалась к нему, откидываясь назад, превращая соитие в бешеную скачку для двоих. Мужчина сел, впиваясь пальцами в ее плечи, а голодным ртом в женскую грудь, и снова застонав:

- Что же ты делаешь, моя принцесса! – кончил, обильно увлажнив горячее женское лоно.

Лисанна лишь довольно улыбнулась в ответ. В племени не стеснялись любовных стонов, называя их музыкой семьи. Вот если стоны раздавались редко, тогда опытные мужья делились с молодыми приемами и ухватками, для продления женского удовольствия, учили собирать нужные травы и танцевать особенные танцы, дарящие радость женщинам. Ведь несчастная женщина не сможет родить крепкого и здорового ребенка! Так считали в клане, поэтому больше всего ласки и нежности от супругов доставалось будущей матери.

После соития Малик принес полотенце и они убрали все следы страсти со своих тел, допили дневную порцию воды с соком лимона и уснули, раскатившись на разные концы просторного ложа. Взаимная страсть и жаркая любовная схватка не сделали их в одночасье близким людьми. При этом Лисанна привычно положила под руку меч, а Малик спрятал в подушки пару длинных кинжалов, которые дозволялось иметь мужчине для работы.

Утро случилось раннее. Лисанна неслышно встала, быстро умылась и оделась, а когда сонный Малик ушел будить младших мужей, приподняла подушки и валики, сдвинула набитый водорослями матрац и вынула шкатулку полную монет. По ее подсчетам после всех необходимых покупок, серебра в ней почти не останется. Воительница тряхнула высоко подобранным хвостом – ерунда, деньги будут, ночным стражницам тоже платят жалование и даже побольше, чем дневным. А во время перехода у нее точно будет возможность пограбить тех, кто попытается напасть на их караван.

В утренней туманной дымке мужья кутались в свои традиционные балахоны и аппетитно жевали припасенные с вечера финики. Малик с поклоном вручил жене фляжку и пригоршню крупных сладких плодов. Неторопливо насыщаясь, Лисанна отдавала распоряжения:

- Скил остаешься у шатров с малышкой. Мумиз, ты берешь двух ослов, идешь с нами. Когда нагрузим, отведешь домой и сложишь покупки под навес. Махтуб, ты сегодня со стадами, еды мы принесем.

Слуги поклонились, младшие мужья нетерпеливо притаптывали, ожидая похода на рынок. По закону торговля начиналась с первыми лучами солнца – чтобы избежать жары и в то же время не давать торговцам соблазна обмануть покупателя в предрассветной мгле.

Когда Лисанна и ее супруги добрались до базара, туман уже рассеялся, а торговцы начали зазывать покупателей, зорко поглядывая по сторонам. Известное дело – купит первой женщина, весь день хорошая торговля будет, а коли мужчина купит, все пиши пропало! И сикля не заработаешь! Так что на рослую воительницу многие поглядывали с надеждой.

Поразмыслив Лисанна решила сперва закупить тяжелое и неудобное, чтобы отправить слугу домой, так что начали свой поход они с корабельного ряда. Приближался сезон штормов, который рыбаки называли «суши весла», так что рыбачьи лодки, баркасы, весла и сухое дерево для ремонта сильно упало в цене. Позволив мужьям самим сделать выбор необходимого материала, воительница оплатила доски, инструменты, запас рыбьего клея, пакли и лака. Довольные супруги млели, поглаживая сухие доски и корзины с покупками.

Лисанна же руководствовалась еще одним правилом, преподанным ей Матерью: мужчина не должен скучать! Когда у мужа нет работы или увлечения он начинает тосковать, выдумывать интриги, искать любовницу или устраивать глупые и опасные шутки, вроде поиска огненного яйца на неприступных скалах. Рукоделие, дети и домашняя работа – вот верные стражи семейного очага.

Следующий ряд был продуктовым. Следовало закупить еды на ближайший месяц и сделать долговременные запасы в дорогу. Воительница мешками скупала финики, орехи, сушеную рыбу и зерно. С мясом на побережье было туго, зато в изобилии были птичьи яйца, которые хранили в коробах, залив жиром или воском.

Набегавшись по рядам, Лисанна решила накормить своих мужчин, а слуга с корзинкой жареной рыбы и лепешек отправился в становище, разгружать покупки и кормить остальных слуг. Большая базарная харчевня, в которую заглянула воительница считалась «семейной». Вместо общего зала тут были небольшие уютные ниши, разделенные плетеными перегородками. Мужчины могли, не стесняясь снять покрывала и поесть, не опасаясь чужих любопытных взглядов. Кроме того, здесь был большой выбор сладостей и выпечки, ведь все в клане знали, что мужчины истинные сластены.

Едва семья Лисанны разместилась за низкими столиками, а вежливый подавальщик принял заказ, как в ту же таверну ввалилась счастливая Массима. Воительница выглядела до неприличия довольной и веселой.

- Масс! – окликнула ее Лисанна, выходя из закутка.

- Командииир! – Массима тут же кинулась обниматься, забыв про своих мужей.

Впрочем, через минуту, помяв Лисанне ребра она опомнилась, выбрала свободное место и велела мужьям идти туда и делать заказ по своему вкусу.

- Не боишься, что разорят? - слегка подколола ее подруга.

- Нет, - отмахнулась воительница, - они у меня бережливые.

Четверо мужчин, закутанных в светлые синие балахоны, смирно вошли в закуток и разместились за столиками. Молодые женщины были рады увидеть друг друга и конечно поделиться новостями, поэтому пока мужья обедали, они разместились за маленьким столиком на стыке двух закутков, и с удовольствием пили холодный виноградный сок, ели рыбный суп и сырные лепешки.

Лисанна просто любовалась на свою бывшую подчиненную – Массима была хорошо одета, волосы аккуратно уложены, ногти вычищены и пахло от нее куда приятнее, чем в казарме. Оказалось, что благодаря своим мужьям девушка, как и собиралась, вложила свою награду в покупку нескольких рыбацких баркасов. Сама она в рыбной ловле понимала немного, но сдавала лодки бедным рыбакам за часть добычи:

- Мизур, вон тот, сластена, из семьи рыбака, так что он всю эту добычу солит, сушит, коптит, а я продаю!

- Замечательно! – Лисанна искренне радовалась за подругу. – А остальные как?

- Да тоже хорошие парни, - пожала плечами девушка. – Кассим вот веревки вить умеет, так что все баркасы с хорошей снастью уходят, а Бейлам сети плетет.

- Да у тебя просто семейное предприятие! – ахнула Лисанна.

- А то! – подбоченилась Массима, - вот новенький только малахольный какой-то, все на флейте играет, ну да будет с детьми возится, дети музыку любят!

- А ты уже? – осторожно спросила воительница, ощущая жгучую зависть.

Все у Массимы просто, как удар кулаком.

- Да не знаю пока, - воительница отчего-то засмущалась, - надо бы к повитухе сходить.

- Сходи обязательно! – Лисанна и сама вдруг встревожилась за подругу, и в то же время обрадовалась, ведь Массима рано осиротела, «боевые кошки» стали ее семьей.

Они посидели еще немного обмениваясь новостями и разошлись – торговый день как ни как, надо успеть пробежаться по рядам пока жара не заставила торговцев спрятать товары.

После закупки дерева и продуктов Лисанна повела мужей в ряды где продавались ткани и готовая одежда. Табиб шел мимо развешанных на палках бурнусов, джаллаб и кафтанов и бормотал под своей накидкой нечто нецензурное. В конце концов сберегая свои нервы Лисанна увела его в ряды с тканями и велела выбрать все, что нужно, чтобы вся семья была прилично одета, имела запас одеял и теплых кафтанов для пустыни.

- Как выберешь, позови меня, я расплачусь, да бери всего с запасом, нам еще няньку одевать и пару мальчишек-сирот, которые сейчас со стадами.

- Понял, госпожа, - младший супруг поклонился и устремился в ряды, как корабль в родную гавань.

Лисанна же пошла с Зитом в ряд оружейников и ковалей. Ей требовалось починить кое-какое старое оружие, еще годное для тренировок, да кроме того закупить несколько сотен наконечников для стрел. Малик всюду следовал за ней тенью и легкими касаниями, не нарушая обычаев, подсказывал, на что, по его мнению, стоит обратить внимание. Для него уже купили кожи, скорняжные ножи и заклепки.

Пожалуй, совместный поход за покупками еще яснее обрисовал характеры и темперамент ее мужей. Табиб производил впечатление тихого спокойного озера. Он адекватно воспринимал приказы и распоряжения, и делал все старательно и неторопливо. Его речь была как привычная одежда – удобно, приятно, и пустяки, что где-то потерлась.

Лиссим более живой и подвижный, где-то даже нервный мог распереживаться из-за пустяка до слез, а потом так же моментально расцвести улыбкой, получив безделушку или сладость. В чем-то еще ребенок он, однако тонко чувствовал настроение Лисанны и когда она гневалась моментально исчезал из поля зрения.

Зит. Вещь в себе. Сделанный выбор тяготит его обязанностями и неудачами. Он хотел заниматься любимым делом, не платя за это или отдавая малую плату – признанием власти женщины. Покупки примирили его с ситуацией. Он вряд ли будет трепетным отцом, зато его ремесло станет полезным для всего племени и для их семьи. Стрелы дороги, а хорошие стрелы могут спасти жизнь в бою, так что и этого супруга можно назвать неплохим приобретением.

Малик. Старший супруг и самая большая загадка. Почему он вернулся? Что может удержать его рядом? Прежде Лисанна хотела лишь частицу этого мужчины, чтобы передать своему ребенку такие же светлые волосы и голубые глаза, и может быть немного его ума и силы, но теперь ей вдруг захотелось узнать – что значит жить рядом с этим человеком? Как он ест, как спит, чем любит завтракать и что бормочет, когда в чувяк попадает камушек… Глупо.

Встряхнувшись воительница отошла от плетенной стены лавки, возле которой задержалась, предаваясь собственным размышлениям и увидела, что все это время Малик стоял за спиной, прикрывая ее от шумной толпы. Благодарно сжав его руку, прикрытую широким рукавом, девушка двинулась дальше – предстояло закупить еще кое-что, а жара уже высушила росу и первые порции воды из кувшинов. Торговцы начали прикрывать свои палатки тростниковыми щитами, чтобы переждать палящее солнце и отдохнуть в тени.

На время жары пришлось вернуться к шатрам. Вот тут-то воительница и обнаружила, что укрыться от жары ей негде. Пока они с мужьями бродили по базару, Скил и оставшийся ему в помощь слуга разобрали ее собственный шатер, разложив ткань подкладкой вверх, чтобы прожаривать на солнце.

Лисанне хотелось рухнуть в тень и полежать, обдумывая ситуацию, в которой она невольно оказалась, а вместо этого приходилось быть на виду, сохраняя невозмутимое лицо. Впрочем, Малик ощутил ее желание и нашел выход – натянул пару полотнищ под навесом, выгораживая угол, притащил матрас из гарема и даже кувшинчик прохладной воды раздобыл. Воительница довольная скрылась за занавеской, прихватив по дороге Герти. Малышке нравилось звенеть бусами и боевыми браслетами новой матери.

Мужчины же сели в тени и занялись рукоделием. Их навыки требовали яркого света, а не коптящего света очага либо масляной лампы. Табиб сосредоточенно перекладывал куски материи, формируя комплекты для будущих одеяний. Зит раскалывал сухую доску на тонкие заготовки для стрел, Малик сосредоточенно обводил угольком свои кинжалы на куске кожи, собираясь сшить для них новые ножны. Лиссим гремел посудой, делая заготовки к ужину, а Скил освобожденный от забот отправился полоскать пеленки к маленькому пресному источнику.

Все при деле. Лисанна пару минут поиграла с малышкой, а потом счастливо вырубилась под умиротворяющие звуки домашнего очага.

Проснуться пришлось под дикий крик перебранки. Неизвестная женщина и несколько мужчин вопили так, что закладывало уши. Аккуратно переложив спящую Герти на матрас, воительница выбралась из своего убежища и пошла выяснять кто кому мозоль оттоптал. У навеса стояло почти десять мужчин, в традиционных одеяниях. Одну группу возглавлял Малик. За его спиной стоял Зит, потом Лиссим и Табиб за мужьями болтался Скил.

Нападавших возглавляла неопрятная полная женщина в засаленной джеллабе. За ее спиной подпрыгивали, размахивая кулачками тощие фигурки в грязных и даже кое-где рваных балахонах.

- Что здесь произошло? – хорошо поставленный командирский голос заставил всех замолчать.

Малик сообразил первым – поклонился и доложил: