Глава 27

В спортивном зале гулко от тишины. Игорь молчит, смотря на меня, и ждет, что я отвечу ему. А во мне что-то щелкнуло и недавние эмоции погасли, словно это не я минуту назад тряслась от страха. Вместо этого наваливается ужасная усталость и мне кажется, что меня заставляют смотреть надоевший фильм в сотый раз. Я уже знаю его наизусть, а мне все равно упорно тычут в экран.

Я оглядываюсь по сторонам и вновь пересчитываю присутствующих мужчин. Я теперь четче вижу обстановку и замечаю новые детали. Их шестеро, с Игорем семь. Большинство поднялись на ноги и вступили в круг света, но двое держатся в стороне и явно здесь лишь для того, чтобы давить количеством. В активные участники они не стремятся.

— Ты чуть запоздал, Игорь, — я возвращаюсь к нему и смотрю на его хмурое лицо. — Мне сегодня уже угрожали толпой… очередью по мою душу, если быть точной. А угроза, повторенная дважды, теряет остроту.

Игорь делает шаг ко мне и подходит вплотную. Обхватывает крепкими ладонями мои плечи и сжимает так, что мне становится трудно дышать от полыхнувшей боли. Ему не нравится, что я вздумала говорить расслабленным тоном и хочет побыстрей вернуть меня в прежнее состояние. В то самое, когда я боязливо озиралась по сторонам и боялась задержаться взглядом на его силуэте.

— Осторожнее, это пиджак Каина, — я все же выдавливаю слова и следом впиваюсь пальцами в мужские ладони. — Он терпеть не может мятые вещи.

— Тебя он терпит.

— А ты оригинален, малыш.

Он выкручивает мои плечи, и я выбрасываю ладонь наверх. Обжигаю его скулу хлесткой пощечиной, эхо от которой расходится по притихшему залу. Конечно, он не сдерживается. Он бьет меня тыльной стороной ладони, не справившись с полыхнувшими эмоциями и не сделав достаточную сноску на мой вес. Эти парни привыкают бить жестко и наповал. Так что меня как пушинку несет в сторону, в пустоту, в которой не за что зацепиться, и я падаю на пол.

Лучше, так лучше. Я слышу недовольный рокот, который неуверенной волной крадется как раз со стороны парочки, что думала отсидеться.

— Теперь я вижу, почему Олег так любил тебя. Одинаковые повадки, просто два сапога пара, — я наклоняюсь в сторону и сплевываю выступившую кровь.

Я делаю это специально и почти театрально, выбрав для наклона ту сторону, где больше света. Пускай смотрят и пускай любуются. Я не верю, что от такой картины нормального мужика не перекрутит в гендерной мясорубке, и плевать сколь пламенную речь Игорь задвинул прежде.

— Ты не помнишь, но я останавливала кровь из твоей раны, — я коротким взмахом указываю на Игоря и горько усмехаюсь. — Ты был слишком пьян, чтобы помнить. В баре… в “Десятке”, кажется, тебе сломали нос и кровь хлестала ручьем. Ты залил мне брюки, — я машинально провожу по бедрам, будто хочу стереть те пятна из прошлого. — Олег решил вправить и усадил тебя на пол, проклиная твое упрямство на весь бар. Ты не сразу, но сдался, и откинул голову на мои ноги… ты лежал на мне и едва дышал. Не помнишь? Вам с Олегом еще запретили появляться в том баре.

Игорь молчит.

— У тебя нос остался искривлен. Наверное, в этом виновата тоже я. Неправильно держала твою голову, когда ты вырывался. Еще у тебя вздувается венка вот тут, на шее, когда ты злишься. Я тогда заметила. И ты пьешь исключительно водку…

— Заткнись уже.

— Ты как-то по пьяни шепнул мне “Беги от него”. Ты знал Олега лучше всех, лучше родного брата, я по одной этой фразе поняла.

Я стягиваю с себя пиджак и отбрасываю его прочь.

— У Олега вся жизнь была клетка. Как мне было убежать из нее, Игорь? Ее ведь закрывают до конца боя, только если судья остановит… Но никто из вас не остановил.

У Олега были приятели и были друзья. Не знаю, как сильно надо было закрывать глаза, чтобы не замечать его больных припадков, но у них получалось. А после его смерти ему вовсе всё простили и забыли, по-настоящему забыли, будто ничего не было. Это Каин почти не общался с братом, только по вопросам клуба и боев, но тот же Игорь мог многое рассказать ему о младшем брате. О его вкусах и пристрастиях, любимых развлечениях…

— Сирена, — я улыбаюсь, поправляя вырез платья, впрочем, он не будет смотреться достойно, такие платья создаются не для нечищенных полов мужских спортивных залов. — Это по крайней мере красиво.

Я поднимаю лицо и в третий раз пересчитываю мужчин. Смотрю, как поменялись их позы, налившись напряжением. Оно буквально разлито в воздухе как тягучий и темный напиток, и густеет с каждой секундой… Все же я сломала план, пусть не до конца, но мое странное поведение не дружит с их ожиданиями, и мне это на руку.

— Вы собирались угрожать? — спрашиваю я, обращаясь ко всем сразу. — Или делать?

Игорь просыпается первым, он подходит ко мне и наклоняется, чтобы заглянуть прямо в лицо. Он едва заметно кривится, заметив мою разбитую губу. Да, Каин спросит за нее, ему есть о чем волноваться.

— Послушай меня…

— Я слушаю тебя, Игорь.

— Мы не дадим тебе жизни. Пока это угроза, но мы сделаем, если понадобится. Придумывай, что хочешь, но чтобы тебя не было рядом с Каином.

— Нет, Игорь, я буду с Каином. Я люблю его. Я презирала Олега всем сердцем, но его брата я люблю.

Я смотрю на Игоря по-другому, и он теряется от моего уверенного взгляда. Он никогда не видел меня такой, и мне трудно скрыть улыбку. Я сама чувствую внутреннюю перемену, словно все ласковые слова Каина, которые я, наконец, дождалась, дали мне силы. Ведь Каин произносил их именно мне, не путая с другой девушкой и не поддавшись пьяному забытью, нет, он говорил со мной и целовал меня.

Это море силы.

— Но мы можем договориться, — добавляю я и оглядываюсь через плечо. — Вы все и я. Я знаю, как нам найти общий язык.