Глава 21

На этой кухне я когда-то готовила. Ужинала, плакала, смеялась. И сейчас она нисколько не изменилась, только на столе навалены тетради и учебники, одна из них подписана именем Лимова Александра.

— Гражданское право, — с уважением комментирую. Лимов ставит турку на плиту.

— Угу, даже не верится, что мелкая почти юрист.

— Сколько ей?

— Двадцать два.

— Взрослая, — улыбаюсь, вставая у стола рядом с Лимовым, варящим кофе. — Прости, я поначалу решила, что это…

— Девушка моя? — смеется. — Я бы не вывез такую. Слишком взбалмошная.

Наблюдаю, как он убавляет газ и слегка подворачивает турку в сторону, чтобы не задеть ручку.

— Я рад, что ты пришла, — отталкивается от плиты и берет меня в плен своих сильных рук, опираясь на столешницу позади меня.

— Я давно собиралась набрать, но…

— Я не про сегодня, — удивляет ответом. — А про ту ночь. Когда ты явилась ко мне промокшая.

От его слов внутри разливается тепло. Я хочу поднять взгляд, но не могу этого сделать, фокусируя тот где-то в районе широкой шеи Лимова.

— Если бы не тот случай, я никогда не признался бы, что ты нравишься мне. Нравилась тогда, когда Юра впервые нас познакомил. И нравишься до сих пор.

Я поверить не могу в эти слова. Мне кажется я сплю.

— Я не хочу напугать тебя или торопить события, но ты должна понимать, эти чувства не так-то просто выкинуть из головы. Я пытался. Правда. Пытался каждую минуту после нашего знакомства. Пытался, когда ты спала рядом ничего не подозревая. Пытался, когда отговаривал тебя от импульсивного поступка. Ровно до того момента пытался. А потом понял, что бесполезно.

Турка начинает шипеть и Лимов дотягивается и выключает газ, перечеркивая все благие намеренья.

— Я всегда презирал парней, которые отбивают чужих жен, но клянусь, будто в насмешку, сам попал именно в такую ситуацию. С тех пор, как мы переспали, я понял, что навсегда потерял друга. Еще в тот момент, когда целовал тебя в своей постели я осознавал, что теперь пойду до конца и не отступлюсь от своих чувств.

Я сглатываю. Медленно поднимаю голову, ловя прямой взор Матвея.

— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей. Другом, девушкой, женой, не важно в какой последовательности, мне все равно. Я слишком долго ждал этого момента и теперь не упущу его.

Наверно мне следует что-то сказать, кивнуть хотя бы, но я настолько ошарашена этими словами, что не решаюсь рта раскрыть.

— Ты сходишь со мной на свидание?

— Что? — удивляюсь.

— Свидание. Мы же можем официально поужинать. А может посмотреть кино… Да черт его знает, как это делается, я не ухаживал за девушкой со школы. Ну так, что?

— Свидание?

Лимов кивает.

— Окей, — соглашаюсь, испытывая легкую панику.

— Завтра? — продолжает.

— Угу, — киваю. Улыбаюсь как отличница в руках хулигана.

— Окей, я заеду в восемь, — утыкается носом мне в шею, вдыхает. У меня колени подгибаются от этого ощущения. Мурашки по всему телу. — Не могу тобой надышаться.

Легкое касание носа сменяют губы. Они исследуют шею, целуют, клеймят так что у меня подкашиваются ноги. Цепляюсь за широкие плечи Матвея, растворяюсь в ощущениях, дрожу. Упускаю момент, когда мы оказываемся в спальне. Слишком увлечена поцелуями и не замечаю, что из одежды на мне остается только лунный свет и аромат духов. Вскрикиваю ему в губы, когда входит, заполняя собой как тьма заполняет комнату с приходом ночи. Раздвигаю шире. Проникает глубже. Его спина влажная, мышцы змеями клубятся, когда врезаюсь в них ногтями. Его бедра упруго толкают, прилипают и отстраняются. Снова и снова. Снова и снова.

Комната наполняется тяжелым дыханием, стонами, поцелуями. Окно запотевает. Запотевает моя кожа и разум. Я цепляюсь за широкие плечи, когда он доводит меня до края и подталкивает вниз, сжав в объятиях. Когда легким мазком подбородка спрашивает, а я отвечаю, прижимая его бедра к себе ногами и не позволяя оставить меня на пике. И пока я бьюсь под ним, он целует меня в висок и как молитву шепчет мое имя. Шепчет. Шепчет. Шепчет.

А потом укладывается рядом, притягивая меня к себе как плюшевого мишку и накрывает мой плоский живот ладонью.

— Прости, я обещал, что не буду давить и дам тебе время, но не смог…

— Не хотел, — улыбаюсь сонно. Лимов целует меня в макушку и накрывает нас обоих одеялом.

— Клянусь, если ты не захочешь, это больше не повторится.

Вжимаюсь в подушку затылком, поворачиваясь к Матвею лицом.

— А если захочу? — касаюсь его шеи пальцами. Смотрю в подернутые дымкой похоти глаза.

Его руки согревают и притягивают.

— А если захочешь… Тогда я выкраду тебя и утащу в свою пещеру навсегда, — набрасывается на меня, и я хохочу, впервые за несколько месяцев чувствуя себя живой.

Впервые за несколько месяцев чувствуя себя любимой.

Впервые за несколько месяцев чувствуя себя собой.

Обнимаю широкие плечи и позволяю Лимову увлечь себя в эту пещеру порока и прикрываю глаза от слепящего безграничного счастья.

Мой ласковый и нежный пещерный человек.