Глава 20

Осень в этом году выдалась теплой и ясной.

Медленно бреду по парку, все еще не веря до конца, что пережила это.

Два месяца назад мы получили свидетельство о разводе, и моя жизнь навсегда изменилась.

Юра настоял, что поможет нам найти жилье, он категорически не хотел, чтобы мы снимали квартиру. Поэтому спокойно продал машину и мы вложили эти деньги в первоначальный взнос в нашу с детьми двушку. Юра же остался в служебке, которая на короткий миг стала для меня домом. Мы договорились о том, что среди недели дети будут у меня, ведь он работает и не может за ними присматривать, а по выходным и праздникам он будет забирать их. Мальчики еще подавлены, но мы всеми силами пытаемся показать им как сильно их любим несмотря ни на что, и я надеюсь, когда-нибудь они поймут и примут наше решение.

Сегодня шестая пятница, которую я провожу в одиночестве. Юра забрал детей на выходные и кажется завтра они собираются ехать в аквапарк с детьми и его беременной подругой. Мне не хотелось нарушать их идиллию, все-таки мне пока сложно подолгу общаться с бывшим мужем без слез и горечи, поэтому решила остаться дома. Но долго сидеть в четырех стенах невозможно, поэтому решила пройтись по вечернему парку и подышать свежим сентябрьским воздухом.

Подруг я так и не завела, друзей тоже, несмотря на то, что уже почти месяц работаю в бухгалтерской фирме. Пока втягиваюсь, но работы столько, что скучать точно некогда.

Жизнь постепенно налаживается, и не смотря на дыру в груди, еженощные слезы и ощущение пустоты и одиночества, я справляюсь. Как могу, не всегда идеально, но справляюсь. Хотелось бы лучше, но… как могу.

Из любой ситуации есть выход, и любая ситуация, какой бы безвыходной не казалась, это всего лишь очередное испытание силы воли.

Дети — мое спасение в этом море тоски и одиночества. Они мой бальзам на душу, мое исцеление. Я не знаю, что бы делала без них.

Именно поэтому я не возражаю, когда они уезжают к отцу с пятницы на воскресенье, ведь ему они нужны так же сильно, как и мне.

Три месяца я держалась. Три месяца была сильной и независимой. Но… Не было ни дня, чтобы я не вспоминала Лимова.

Каждый вечер засыпая я думала о нем. Читая любовный роман, смотря романтичный фильм, слушая грустную песню, я размышляла… А помнит ли он? Не забыл?

Старалась подавить любопытство. Набирать ему и болтать мне было страшно, все-таки мы расстались на громкой ноте. Писать смс не поднималась рука. В общем, все эти три месяца я вела себя как трусиха.

И мне это надоело.

Задираю голову вверх, смотрю на высотку, в которую когда-то пришла в слезах. Все тот же подъезд, все те же огни, все то же одиночество. Интересно, он дома?

Кто-то выходит из подъезда, и я ныряю в освещенное помещение, стараясь отбросить страх.

Жму кнопку лифта, тот приветливо распахивается, будто меня и ждал.

Поднимаюсь. Лифт высаживает меня на нужном этаже, и преодолев пару шагов я бездумно стучу в железную дверь.

Секунды тянутся как слайм.

Щелчок двери выстрелом звучит в тишине, и я вздрагиваю, когда дверь открывается.

Поднимаю взгляд, медленно набирая в грудь воздуха, и каменею, когда на пороге возникает стройная брюнетка.

— Здравствуйте, — ее взгляд сканирует меня с макушки до пят, и я чувствую себя такой дурой, что даже не сразу нахожу, что сказать. — Вы к Матвею?

Я молча борюсь со стыдом и пытаюсь вытолкнуть из горла ответ.

— Девушка, с вами все в порядке?

— Да, я… Простите… Ошиблась дверью…

Разворачиваюсь и торопливо скрываюсь в лифте. Едва его створки сходятся, я несколько раз легонько ударяюсь о стену лбом.

— Дура. Дура. Дура!

Ты думала, он как верный пес ждет, пока ты не станешь готова к чему-то новому? Пока ты не поманишь его пальчиком? Глупая! Тридцать лет, а ума нет!

Выхожу из лифта, покидаю чужой дом и медленно бреду по тротуару, не поднимая глаз от серого асфальта.

— Дана? — знакомый до боли голос окликает меня, и я коротко оборачиваюсь и тут же отворачиваюсь, от шока распахнув глаза. — Дана, подожди!

Замедляю шаг, сочиняя уважительную причину своей лжи. Но ничего на ум не приходит. Ну подумаешь, соврала, что дверью ошиблась. Я ведь могу честно признаться, что не захотела мешать ему и его девушке. Да, пожалуй, так и скажу.

— Подожди, — ловит меня за плечо и разворачивает к себе. Лимов запыхался и выглядит встревоженным.

Он опирается руками о колени и сгибается, стараясь восстановить дыхание.

Я молча наблюдаю, боясь слово сказать. Рассматриваю его странный вид и едва подавляю улыбку. На Матвее майка-алкоголичка и черное домашнее трико. Картину маслом завершают домашние тапки с начёсом. Я закусываю губы изнутри.

— Ты что, бежал? — выдаю первое, что пришло на ум.

Он кивает.

— Боялся не успеть, — выпрямляется, расправляет плечи, глядя на меня сверху вниз. Я в осеннем пальто, он в майке. Люди оборачиваются, проходя мимо. — Ты зачем приходила?

Спрашивает мимолетом. Будто мы давно болтаем и обсуждаем погоду.

Я толкаю руки в рукава. Отворачиваюсь.

— Хотела узнать, как ты.

— Могла бы набрать, — находится с ответом. Я жму плечами.

— Да, я как-то не подумала… Прости, я не хотела вам мешать. Ну я пойду…

Разворачиваюсь и делаю пять шагов, с колотящимся у горла сердцем.

— Дана.

Пришибает именем. Оно связывает мои ноги и заставляет меня остановиться. Но не обернуться.

— Я переспрошу. Зачем приходила? — его руки опускаются на мои плечи поверх пальто и сжимают. Теперь я даже при большом желании шага прочь не сделаю.

Делаю глубокий вдох, оттягивая признание.

— Хотела увидеть тебя, — говорю так тихо, что даже сама себя почти не слышу. А Лимов слышит.

Делает вдох и прижимает меня спиной к своей груди, медленно оплетая руками.

— У нашего секса были последствия, и ты пришла мне об этом сообщить? — негромко изрекает мне на ухо. Я отрицательно веду подбородком.

— Нет, я не беременна. Все обошлось.

Он вздыхает.

— Жаль. Я бы этого хотел.

Оборачиваюсь к нему недоуменно. Он расслабляет руки, но не разжимает, заставляя меня повернуться в кольце.

— Но разве твоя девушка не будет против? Ты наверно шутишь…

— У меня нет девушки.

— Ах, да, точно. Просто друг, да? — подкатываю глаза, вспоминая ту фразу, что он обронил в разговоре тогда.

— Нет, сестра. Она учится и на выходные заехала погостить.

Прикрываю глаза, пристыженно. Утыкаюсь лбом ему в грудь и издаю стон. Лимов притягивает меня к себе.

— Я слышал, ты теперь свободна… — обращается ко мне с теплотой в голосе. — Как ты справляешься?

Мотаю головой. Неопределенный жест.

— Хочешь я помогу тебе?

— Что? — поднимаю голову, заглядывая в глаза.

— Справляться. Вдруг тебе захочется полежать с кем-то, и ты сможешь прижаться ко мне. Или захочется поговорить… Или…

Я щурюсь, подозрительно и Лимов улыбается.

— Без пошлости! — на полном серьезе заявляет. — Серьезно. Останешься?

Я мотаю головой. Слишком быстро все. Будто он только этого и хочет от меня.

— Не думаю…

Утыкается носом мне в шею и вдыхает, наполняя легкие.

— Ладно, но может хотя бы на кофе заскочишь? Не хочу так просто тебя отпускать…

— Просто кофе. — Делаю акцент на фразе. Лимов кивает. Берет меня за руку, переплетая наши пальцы и тянет к дому. То, как он держит меня: бережно и твердо, заставляет меня чувствовать себя защищенной. Мне приятно. Я поднимаюсь с ним в квартиру.

— Привет, я Саша, — брюнетка улыбается мне, и я сокрушенно улыбаюсь.

— А я Дана.

— Я знаю, Матвей рассказывал, — загадочно произносит и натягивает на голову шапку. Обращается к брату. — Гоша позвал прокатиться, я ненадолго отъеду. Ключи не взяла, так что наберу в домофон.

Лимов кивает и закрывается, как только за сестрой захлопывается дверь.

— Идем?