Глава 7

— Ответ «не встретил пока ту единственную» тебя удовлетворит?

Я улыбаюсь и жму плечами, отмечая.

— Наверно лучше уж так, чем прожить с человеком, думая, что он тот самый, а потом узнать о его изменах…

— Изменах? — акцентирует на окончании слова.

— У нас периодически случались ссоры на этой почве. Я палила его переписку с другими женщинами, удаленные звонки от них, пару раз заставала Юру за распиванием тостов на брудершафт с коллегами по работе. Всегда неприятно и обидно. Но я считала, что он под градусом, поэтому немного попутал берега. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что подобных случаев могло быть гораздо больше, и то, что я не ловила его за руку не отменяет его ответственности за них.

— А как же выражение «не пойман — не вор»?

— А как тебе выражение «незнание законов не избавляет от ответственности»?

Матвей улыбается и салютует мне.

— Ну а что насчет тебя? — спрашивает, и я не сразу понимаю, о чем он.

— В смысле?

— Ты никогда не ходила налево? Не поверю.

Я округляю глаза шокированно. Матвей смеется, и я ловлю себя на том, что у него очень красивый смех. Повезет же его избраннице.

— Можешь не верить, мне все равно, — жму плечами. Обида на мужа отходит на второй план, и я ощущаю исцеляющую легкость. — Я убеждена, что, когда двое решают сойтись, между ними не должно быть лжи. Ведь быть вместе — это не обязанность, а выбор. И если ты свой выбор уважаешь, то никогда не позволишь себе унизить партнера изменой. Любимым не изменяют.

Матвей молча слушает мое откровение, а потом в его взгляде мелькает грусть, и он удивляет меня ответом.

— Когда-то на первом курсе у меня была девушка. И знаешь… В ней не было и доли порядочности и уж тем более верности. Я поймал ее на лжи и после решил, что уж лучше быть одному, чем жить с человеком, который тебя не уважает.

— Я сочувствую тебе, — отзываюсь, склоняя голову на бок. Матвей отмахивается.

— Дана, это было десять лет назад, я уже забыл об этом давно. И не жалею, что избрал такой путь, — он выпивает до дна и я следую его примеру. Вечер незаметно сменился ночью, и я понимаю, что дико устала.

— Мне хочется спать, если ты не против, я пойду… — встаю из-за стола. — Оставь посуду, я вымою утром.

А потом спохватываюсь и оборачиваюсь, ловя его взгляд на себе.

— А почему ты сказал, что «не поверишь», что я не ходила налево? — Прижимаюсь к косяку, складываю руки на груди.

Матвей улыбается так, будто я поймала его за чем-то предосудительным. Будто он надеялся, что я ту оговорку не замечу, и он выйдет из воды сухим. Но я заметила и теперь ему придется честно отвечать.

— Потому что с твоей внешностью это глупо.

— Глупо не быть блядью? — переспрашиваю.

— Глупо не вертеть мужиками. У тебя для этого есть все шансы. А ты приносишь себя в жертву, оставаясь в плену супружеского счастья.

Его слова поражают до глубины души. И такой своеобразный комплимент звучит гораздо приятнее, чем все, что я получала прежде.

— Спасибо, — улыбаюсь, отлипая от косяка и иду в спальню.

Разбираю постель, на которой спала вчера. Слышу, как Лимов в кухне моет посуду, и подкатываю глаза. Укладываюсь на матрас, укрываюсь одеялом. В его постели так уютно и мягко, что мне хочется спать в ней вечно. Надо будет узнать, где он покупал одеяло и подушки.

Слышу, как он заканчивает с посудой. Потом идет в ванную, щелкает замком. Слышу шелест капель воды о кафель. Он принимает душ. Вчера я была под действием алкоголя и спать в его постели мне казалось нормальным, а сейчас я чувствую неловкость от того, что сейчас Лимов выйдет из душа и присоединится ко мне. Он ведь здоровый мужчина со здоровыми потребностями. И откровенно сказать, я не имею права находиться в его доме дольше, чем пару дней. Надо постараться найти жилье и съехать отсюда как можно скорее.

Слышу, как щелкает замок в ванной, и Матвей выходит оттуда. И я представляю, что он в одном полотенце на бедрах, как сегодня утром. И его тело покрыто каплями. И волосы влажные, как будто уложенные лаком, но слегка взъерошены. И от него пахнет мужчиной и свежестью. И его кожа горячая, а мышцы тверже стали.

Беспокойно ложусь на спину, тяжело вздыхая. Матвей бесшумно входит в спальню, подходит к шкафу и достает оттуда плавки. Второй рукой он удерживает полотенце на бедрах, которое готово свалиться. Я наблюдаю за ним в темноте. Он высокий и статный. Любая женщина мечтала бы о таком любовнике. Но во мне говорит лишь обида на мужа. Ведь он нанес мне глубокую рану, и мне хочется отомстить. Поэтому заговариваю негромко.

— Как ты думаешь, если я изменю ему в ответ, это поможет моему сердцу не так болеть?

Лимов не поворачивается ко мне. Он смотрит в шкаф, хотя давно уже достал оттуда то, что хотел.

— Не уверен, что боль утихнет, — отзывается негромко, — но в твоем случае к ней точно добавятся угрызения совести и самобичевание.

Я вздыхаю.

Он закрывает створку.

— А как ты поступил после расставания с той девушкой?

Он улыбается, я вижу это даже сквозь темноту в комнате.

— Именно то, о чем ты думаешь…