Глава 9

Прижимаю руки к груди. Сердце заходится от страха и паники. А если он догадается, что я живу здесь. Увидит мою обувь, почувствует запах духов…

Нельзя ему знать, что меня приютил Матвей, это может дойти до серьезного скандала. И я испорчу отношения с единственным человеком, который был ко мне добр.

Опускаюсь на пол около дверей и прислушиваюсь.

— Без проблем, входи… — Матвей приветствует моего мужа, и я слышу, как их шаги ведут в сторону кухни. — Ты пока располагайся, я сейчас вернусь.

Идет в гостиную, потом возвращается в кухню и снова выходит, и уже через несколько минут я слышу стук в дверь. Глухой и едва слышный. Открываю.

— Если что-то понадобится, напиши мне сообщение, я буду держать мобилу рядом, — произносит заботливо, и я киваю и молча сжимаю ручку двери. — Ты как?

Поднимаю голову, ловлю его взгляд. Жму плечами смущенно.

Немного выбита из колеи появлением мужа.

Матвей кивает и уходит, оставив меня одну. А я закрываюсь снова и сажусь на прежнее место, прижимаясь к стене спиной.

— Решил среди недели по пиву ударить? — Матвей обращается к моему мужу, их голоса звучат глухо, но я все равно слышу.

— Заебался. Все навалилось как-то сразу. Ну давай за встречу, — слышу звон кружек и тишина.

— Рассказывай, — произносит дружески, и Юру будто прорывает.

— Да пиздец… От меня же Данка ушла, — жалуется на жизнь, и я вся обращаюсь в слух. — Вернулась домой раньше на день. А я как раз дома Аньку пялил. Ну помнишь, я тебе о ней рассказывал. С сиськами такая…

— Угу… — Матвей немногословен. А я мысленно напрягаюсь, понимая, что он ему о ней рассказывал. Значит Лимов в курсе его шмар. Неприятно.

— Я когда своих отправил к родителям, решил устроить себе отпуск. Оторваться по полной, ну ты понимаешь… Не ждал ее так рано, думал вернется по графику. И сука жопа получилась.

— Много она увидела?

— Да хер знает, я же делом занят был, как раз на третий круг уже пошел, а тут Данка со своей истерикой всю малину обломала. Ну ничего, я потом начатое закончил, когда она ушла.

— Куда она ушла? Вы же недавно тут… У нее по сути даже знакомых толком тут нет…

— Да хер ее знает. Утащилась куда-то в ночь. Дура тупая блядь, может на вокзале ночевала…

У меня сердце сжимается от боли и обиды. Мне хочется подняться и выйти из комнаты, чтобы посмотреть Юре в глаза и попросить, чтобы он повторил, что только что сказал.

— Ты полегче. Он все-таки тебе детей родила… Не надо так, — Матвей урезонивает моего суженого, но я не знаю, сказал бы он это если бы не знал, что я слушаю их сейчас.

— Ну и в общем, ушла она от меня короче. Уже неделю как дома не появляется. Гостишку наверно сняла. Задолбала своими обидками!

— Ну если говорить по чести, то у нее есть право обижаться…

— Не спорю. Право есть. Но я ведь люблю-то ее одну. Да, периодически других баб поебываю, но это природа, понимаешь. Я же не каменный, мне и разнообразия хочется. Нас мужиков такими природа создала. Мы должны получать от жизни все! Вот ты тоже баб как перчатки меняешь. Ты же меня понимаешь?

— Поэтому и не женюсь, — Матвей не скрывает иронии в голосе.

— Это пока, — Юра стоит на своем. — А потом ты как я будешь шкериться по машинам и саунам. Ну да ладно. Я сейчас не об этом…

Снова молчат. Потом продолжают.

— Мы с Анькой уже не первый день знакомы, если ты понимаешь, о чем я, — посмеивается. — И она мне сегодня сказала, что беременна, оказывается…

Мир перед моими глазами покачнулся. Мне показалось, что я начала сходить с ума, настолько неожиданной и болезненной стала эта новость. Я почувствовала истерику и одновременно опустошенность.

— И?

— И я присел. Денег подсуетился. Но она отказывается делать аборт. Говорит все жене расскажет. Я короче в тупике. Что делать не знаю. Если Данка узнает о ребенке на стороне мне уже букетом цветов не отделаться. Хуета получается…

Замолчали. А я закусила запястье, только бы не завыть как раненный зверь. Боль наполнила меня всю, я физически ощущала ее всем телом и сжалась в комок на полу.

Зажмурилась. Может это дурной сон?

— Ты чем думал, брат? — голос Матвея стал тверже и суровее. — Одно дело шалав ебать, другое — детей им делать. Ты подумал вообще, что домой можешь принести какую-нибудь хуету зпп-шную?

— Да Анька нормальная, че ты. Ну получилось так, ну что я могу сделать?

— Разводись, — произносит просто, и мной мгновенно завладевает ярость. Ради какой-то девки бросить собственных детей?

— Нахуй она мне нужна. Ты что, не слушал? Я же Данку люблю.

— Нахуевертил ты конечно… — произносит устало.

Снова молчат. А я отлипаю от пола и перебираюсь на кровать. Ложусь на спину и тупо смотрю на белый потолок.

Они разговаривают еще о чем-то, но я уже не слышу их голосов. Наваливается какое-то оцепенение, и я уже не чувствую боли. Не чувствую течения времени. Вообще ничего не чувствую.

Просто смотрю на потолок и радуюсь ватной пустоте в голове.

Хлопает входная дверь. Потом я слышу стук.

— Дана? Ты как?

Молчу. Не хочу говорить, даже ответить ему лень.

— Юра ушел. Я вхожу?

Снова молчу. Слышу, как он вскрывает щеколду и заглядывает в комнату.

— Ты все слышала, да?

Я кошусь на дверь, ловлю его взгляд и по моим заплаканным глазам он все понимает. Обходит кровать. Ложится на покрывало рядом со ной так же на спину и так же смотрит в потолок.

— Который час? — спрашиваю оцепенело.

— Начало второго.

Ого. Я пролежала на кровати почти два часа и даже не заметила этого.

Молчим. Матвей ловит меня за руку и сжимает. По моим вискам скатываются слезы.

— Могу я попросить тебя кое о чем? — спрашиваю равнодушно. Слышу короткое согласие и продолжаю. — Давай переспим?