Глава 10

— Ты сейчас на эмоциях, — констатирует факт, и я злюсь.

— Я не просила психотерапевта, — отдергиваю руку. Сажусь. — Если не хочешь меня, так и скажи: Дана, я не стану с тобой спать.

— Видишь, ты не способна трезво мыслить, — садится тоже. Он серьезен и собран. И меня это бесит, слишком ясная голова у него. Как будто не пил или пил мало. А ведь они с Юрой бухали.

— Я просто попросила об одолжении. Я не прошу на мне жениться, — я унижена и расстроена. Мне больно и плохо. И я не знаю, как пережить отказ чужого мужчины переспать, ведь и мой собственный муж меня вдобавок не хочет.

— А я не хочу, чтобы к обиде на мужа у тебя добавилось чувство вины за то, что пошла налево, — отвечает, сверля меня глазами.

— Я сама решу, какие чувства мне испытывать, — огрызаюсь яро. Не тебе это решать.

— Ладно.

— ЧТО ладно? — повышаю голос.

— Давай, если ты так хочешь. Но учти, я тебя предупреждал, — его слова повисают в воздухе, делая тишину после звенящей и оглушающей. Я смотрю на Матвея, и не понимаю, он сейчас серьезно? Он не отводит глаз, отвечая мне таким же прямым немигающим.

— Презервативы есть? — спрашиваю, до конца не веря, что это происходит наяву.

— Да, в ванной.

— Я принесу, — встаю с постели и торопливо скрываюсь за дверью. Нахожу пачку в ящике под раковиной и достаю один. Руки начинают дрожать. Я ловлю свое отражение в зеркале и зависаю, глядя на запуганную девушку, в чьих глазах пустота и боль. Правильно ли я поступаю?

Не даю себе времени на раздумья.

Возвращаюсь в спальню. Лимов даже позы не сменил. Смотрит в пространство. При моем появлении поднимает голову. Я вручаю ему презерватив, вытянув руку вперед. Он пристально на меня смотрит, будто взвешивая «за и против», а потом берет его и кивает на кровать рядом с собой.

Я выключаю свет. Комната погружается во мрак. Она становится такой же темной, как моя душа сейчас.

Стягиваю шорты, оставаясь в футболке и трусиках. Лимов ложится на спину и вскрывает пакетик — слышу это по шелесту, но не вижу. Нахожу его бедра, ощущаю, что он приспустил домашние штаны и слышу, как раскатывает латекс по члену. Седлаю его ноги, пока оставаясь в трусиках.

Менее романтичной обстановки и придумать нельзя.

Ощущаю, как он опускает руки на мои бедра, касается кромки трусиков.

— Их лучше снять.

— Мы можем сдвинуть, — отвечаю холодно.

Обхватываю его член, приподнимаюсь над ним, но мое запястье сжимают. Лимов садится и теперь наши лица на одном уровне. Чувствую его дыхание на своей щеке. Потом оно касается губ.

— Не надо поцелуев, — говорю сухо, и он не спорит. Снова собираюсь сесть на него, мысленно отмечая весьма внушительный размер, но мир вдруг переворачивается, и я заваливаюсь навзничь. Матвей роняет меня на постель и накрывает собой. Его рука упирается в матрас над моим лицом, вторая удерживает мое бедро. Я чувствую его стояк сквозь трусики и понимаю, что мне прямо сейчас не помешало бы напиться.

— Ты не передумала? — склоняется, сгибая одну руку в локте. Его губы касаются мочки моего уха. Он греет своим дыханием мою шею.

— Нет, — произношу решительно. Сдвигаю трусики и в следующую секунду он входит в меня одним уверенным толчком. И я шумно выдыхаю, моя голова невольно откидывается назад. Лимов застывает, тяжело дыша мне в шею. С его губ срывается ругательство. И мне следовало бы возмутиться, но я настолько отвлечена на новые ощущения, что не делаю этого.

Матвей делает первый толчок.

Мои ноги непроизвольно раздвигаются.

Грудь наполняется свинцом, мне становится жарко, хочется содрать с себя кожу или хотя бы футболку, чтобы дышать свободнее.

— Ты в порядке? — его низкий голос звучит заботливо. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я слегка поворачиваю голову вправо и нахожу его взгляд. Киваю.

Он делает еще один толчок. Мое дыхание сбивается, мне не хватает кислорода, и я разжимаю губы, хапая воздух. Чувствую его рядом. Чувствую его внутри. Его бедра приклеиваются к моему паху каждый раз, когда он входит глубоко. Обе его руки поддевают мои ноги под коленями и разводят шире, чтобы раскрыть меня еще сильнее. Лимов тоже тяжело дышит. Его лицо совсем рядом с моим. Его губы практически на моих губах, но он выдерживает дистанцию и не целует, как я просила. Не целует, хотя соблазн становится сильнее.

Подаюсь к нему, мне хочется двигаться ему навстречу. Матвей упирается рукой в матрас, второй придерживая мое бедро. Он начинает двигаться быстрее, мой пульс ускоряется вместе с ним.

— Мгм… — киваю, давая ему понять, что мне нравится. Именно такой темп и именно такие фрикции. Он понимает без слов. Его губы рядом с моими. Мы уже касаемся друг друга, но не целуем. Я облизываю свои, глотаю кислород, мое сердце колотится в груди. Лимов тяжело дышит. Я упираюсь рукой в его грудь, его рука ползет по моему телу выше. Он накрывает ладонью грудь сквозь футболку. Меня сжигает изнутри. Я выгибаю грудную клетку навстречу его прикосновениям. — Мгм…

Он склоняется и прикусывает мой сосок сквозь ткань, и мой клитор будто вздрагивает от этого ощущения. Я всхлипываю, выдав себя. Чувствую, как задирается моя футболка, и теперь уже горячий язык касается соска. Меня распирает от сладости. Я позволяю стянуть с себя футболку, оставаясь в одних трусиках.

Матвей играет с моей грудью, целует, прикусывает, зализывает нежную чувствительную кожу. Я цепляю его футболку и, сама не понимая зачем, стягиваю ее с него. Он выпрямляется и помогает мне завершить начатое. А потом возвращается ко мне, накрывая своим горячим телом. Наша кожа склеивается. Мне нравится ощущать его жар на себе. В себе. Глубоко внутри.

Он вынимает член и стягивает с меня трусики. Я не сопротивляюсь, мы делаем это быстро. Он торопливо возвращается ко мне, вставляя член. Я ощущаю как он заполняет меня всю. Лимов ложится на меня наши губы снова встречаются. Мы не целуемся, но дышим друг другом. Я вдыхаю его выдохи, а он вдыхает мои. Наши губы становятся одним целым.

Затертый презерватив причиняет дискомфорт. Я морщусь.

Матвей все понимает.

— Я аккуратно, — выпрямляется, вынимает свой член, и я сжимаю накопитель на латексе и тяну его с члена. Тот с трудом стягивается, оттягивая крайнюю плоть. Я выбрасываю презерватив и Лимов снова в меня входит. Только теперь мы выдыхаем по-настоящему. Между нами больше нет преград. Теперь мы настолько близки, насколько это вообще возможно.

— Скажешь, когда? — говорю, касаясь его губ своими. Он кивает. Наши тела как волны покачиваются в унисон. Наши бедра синхронизируются, наше дыхание одно на двоих. Я прикрываю глаза. Целую Матвея. Да, я просила его этого не делать, но я этого хочу. Я хочу его всего. Целиком и без остатка.

И он лишь секунду медлит, а потом отвечает мне, скользя языком по моему. Наш поцелуй такой же идеальный как и секс. Лимов будто считывает мое настроение и полностью его отражает. Я чувствую напряжение, напитывающее его мышцы.

— Ты как? — шепотом произношу.

— Давай сменим. Это уже слишком.

Я киваю. Без вопросов подстраиваюсь под него, когда выпрямляется надо мной. Встаю к нему спиной, опираюсь на колени и вытянутые руки. И он сжав мои бедра руками вколачивается в меня, вышибая ведь воздух из легких. Мои руки слабеют и сгибаются. Я выгибаю спину и приподнимаю бедра так, чтобы он входил глубже. Матвей рычит. Шлепки становятся яростнее. Я ложусь грудью на подушку и тяну руку к клитору, предварительно слизав палец.

Нахожу напряженный бугорок и парой легких движений сбрасываю себя в пропасть. Вздрагиваю, спина выгибается, и я вскрикиваю, утыкаясь лицом в подушку. Лимов падает на меня, прижимая своим потным телом сверху. Пара его движений во мне, и он спешно вынимает член и зажав его своим пахом между моих ягодиц спускает мне на поясницу. Роняет меня на бок и продолжает имитировать бедрами фрикции. Я чувствую, как горячо течет по коже. Тяжело дышу.

— Пять секунд, и я вытру тебя… — просит о передышке. Притягивает меня вплотную, накрывает мою талию рукой. Я киваю, слишком разморенная, чтобы ответить. Наши ноги переплетаются. Его дыхание путается в моих волосах, когда укладывается на мою подушку головой. Лимов сжимает меня как плюшевого медведя, его руки как лианы оплетают мое тело, и мы даем себе зарок полежать пять минут и вставать, чтобы принять душ.

Но синхронно нарушаем его и проваливаемся в глубокий сон.