Глава 2

За некоторое время до произошедших событий…

Проснулась я рано, и как всегда - раньше будильника, это стало нормой в последние года. Лежала в кровати и тупо смотрела в потолок. В последнее время я все больше задумываюсь о смысле своей одинокой жизни. Вчера мне исполнилось двадцать девять лет. Вот только в моей жизнь кроме занятий различными единоборствами и службы в подразделении Сил специальных операций ничего не было. К мои годам у меня за спиной уже было много командировок с зарубежными спецоперациями. Я была мастером спорта третьего разряда по борьбе. Не один год занималась армейским рукопашным боем и умением владеть различными видами оружия. Только дом, работа и тренировки с соревнованиями. И так по кругу, я уже превратилась в какого-то робота, который мог только драться, но не любить. Даже мужчины стали для меня соперниками по бою и коллегами, не больше. За все время у меня был один-единственный роман, который продлился всего две недели, и после совместной ночи его герой растворился на рассвете навсегда. Даже после его исчезновения в моем сердце не было разочарования или еще каких-либо эмоций, кроме желания набить ему морду. Даже секс, про который все так много говорят, оказался какой-то непонятной возней под одеялом. Что все о нем так восхищенно говорят - я не поняла и решила, что повторять это у меня нет никакого желания.

Сегодня для меня важный день: я могу получить черный пояс по каратэ, к которому шла долго. Зачем он мне нужен - я не знала, просто нужно было достичь того, что хотел мой отец. Вот это и стало моей целью. Но также сегодня был самый страшный день в моей жизни. Двадцать три года назад мой мир разделился на жизнь и смерть. В тот день я с родителями возвращались на машине от бабушки. Я была такой счастливой, ведь папа, который так же имел черный пояс по карате, обещал наконец-то отдать меня в секцию к своему знакомому. Я этого очень хотела, вот только мама была категорически против, и на ее уговоры понадобилось несколько лет. Бабушка сегодня помогла это сделать, поэтому моему детскому счастью не было придела. Вот только выехавшая на встречку машина с пьяным водителям разрушила все мои мечты и лишила меня родителей. Я услышала крик ужаса мамы, потом она накрыла меня своим телом, и дальше - грохот, крики, боль, кровь.

О том, что я теперь сирота, я узнала, когда пришла в сознание в больнице. Рядом сидела моя бабушка и очень горько плакала. На похороны собственных родителей меня не отпустили из больницы, смогла я к ним попасть, только когда меня уже оттуда выписали. Потом бабушка, конечно, пыталась крепиться ради меня, но когда она начала оформлять опеку, ей пришлось пройти обследование, которое и показало, что у нее рак. Опеку надо мной ей не дали. Но она смогла как-то уговорить оформить опеку на себя своего сына, моего дядю, которого я раньше никогда не видела - мама не хотела даже слышать о нем. Почему - мне было не понятно, да и говорить мне никто не хотел, а я и не настаивала, мне и без него было хорошо. Но вот теперь он стал моим опекуном. Когда я его увидела в первый раз, меня охватил страх. В палату вошел худой и не очень опрятно одетый мужчина… Лицо его было опухшим, глаза какие-то мутные и от него очень неприятно пахло перегаром. Я просила бабушку не отдавать ему меня, но бабушка плакала и говорила, что это лучшее, что она может сделать для меня. Росно через месяц бабушка умерла во сне. У нее случился инфаркт, хотя врачи говорили ей, что сердце у нее в порядке, и ее погубит рак четвертой стадии. Но где-то на-верху кто-то решил, что не стоит бабушке мучиться и видеть, какая участь постигнет ее внучку из-за её действий. Она действительно желала мне добра, вот только все остальные считали совершенно по-другому.

Когда я попала в квартиру дяди, мне стало плохо. Это сейчас уже, будучи взрослой, я поражалась, как органы опеки дали разрешение на проживание ребенка с таким человеком, в таких условиях.

Ключ с трудом повернулся в замке. Дверь поддалась с противным скрипом, впуская меня в квартиру с затхлым, спертым воздухом. Боже, что это за запах? Смесь перегара, немытых тел и еще чего-то гнилого, неопределимого, но отвратительного. Меня тут же скрутило в районе желудка.

Квартира дяди… Я никогда бы не подумала, что человек может жить в таком свинарнике. Горы грязной посуды громоздились в раковине, напоминая оползень. По полу были разбросаны окурки, пустые бутылки и какие-то тряпки. Засаленная мебель покрыта слоем пыли, на котором можно было рисовать пальцем. В углу, под паутиной, валялся старый, разорванный плюшевый мишка – жалкое напоминание о прежней жизни, о ранее счастливом детстве, которое с сегодняшнего дня закончилось.

Каждая деталь – грязная пепельница, недосмотренный завядший цветок на подоконнике, старая фотография, наполовину скрытая под слоем пыли – болезненно отзывалась в моем сердце. Это был медленный, мучительный процесс осознания того, как быстро и страшно может разлагаться человек. Я почувствовала себя преданной, обманутой. Теперь я стояла в центре этого кошмара, окруженная удушающим запахом и безысходностью, и понимала, что должна как-то выжить.

Я выбежала из квартиры и побежала к бабушке, которая сидела на лавочке, отдыхала после поездки в общественном транспорте. Думаю, ей самой было сложно видеть то место, куда она меня отправила, но ей казалось, что с родным человеком по крови мне будет лучше, чем в детском доме. Я бросилась к ней и просила забрать меня к себе, куда угодно, только подальше от этого места. Она меня успокаивала, а потом вымучено улыбнулась и сказала:

- А сейчас мы поиграем с тобой в игру. Мы пойдем в квартиру твоего дяди, в место, которое прокляла злая ведьма. И волшебными средствами и тряпками уберем все это зло. И тогда там вновь все будет красивым и чистым, как раньше, - я не хотела этого делать, но уже поняла, что другого варианта у меня нет, сколько бы горьких слез я не лила, это только делает больно бабушке.

С тех пор я и занималась уборкой. Пока бабушка была жива, этот месяц она каждый день приезжала, помогала мне с уборкой после пьянок дяди, ругалась на него, а он только отмахивался, говоря:

-Это ты мне ее навязала. Если бы не ее квартира, выбросил бы уже на улицу!

Бабушка и кормила меня, но в один день все это кончилось, и я осталась совсем одна, никому не нужной.