Глава 8

-Э-Э-Э… как так-то? – вот тут я не только не смогла связно мыслить, но и произнести четко слова, - Откуда ноги, если хвост был?

- Несколько минут назад твоя речь была связной и понятной. Но я догадываюсь, о чем ты. Да, наагаты имеют две формы, а точнее - три. Одна - наша естественная и, честно, более для нас привычная – это та, в которой ты меня застала в саду. Так же мы можем принимать вот такую двуногую форму, и так мы чаще бываем в обществе. А вот третья форма считается боевой. Она крупнее и физически сильнее, и опаснее, так же именно в этой форме яд наагата очень опасен, и в большинстве своем смертелен для многих, - сказав это, Хашшамиш почесал свое предплечье, на котором я только сейчас заметила тонкую зеленую татуировку с завитушками. Видимо, его действия вызвали зеркальный эффект, и я почесала поясницу.

- Что это за татуировка у тебя на предплечье? Её там раньше точно не было! – решила спросить я его: очень уж она была необычна и притягивала мой взгляд, как магнит.

Он улыбнулся и это улыбка мне не понравилась:

- Ты так хорошо и подробно смогла меня осмотреть и запомнить даже такие мелочи? – он улыбнулся как сытый кот. - Это очень древний и тайный рисунок, который получают далеко не все. Это дар богов. Об этом мы обязательно поговорим, но позже. У тебя, кстати, такой же рисунок на пояснице. И сейчас я ничего тебе пока объяснить не могу, но не переживай - скоро ты все обязательно узнаешь, – вот не верила я не одному его слову, а смотреть на его голый торс для меня становилось все более не легким испытанием.

- Не было у меня никакой татуировки! Это ты ее сделал, пока я спала? – так, они меня еще, как корову, клеймили.

- Не стоит так переживать. И нет - я ее не делал, это магически рисунок, он появляется только у волшебных существ и магов. В ванной – зеркало, можешь посмотреть, если получиться, - он указал мне на дверь, из которой он вышел.

Не раздумывая ни минуты, я рванула в указанном направлении. И, открыв дверь, застыла на пороге.

Это была не ванная комната, а скорее зал, предназначенный для царских омовений. Высокие, арочные окна с витражными стеклами пропускали приглушенный свет, окрашивая все вокруг в мягкие пастельные тона. Пол был выложен мозаикой из белого и золотистого мрамора, которая отражала свет, создавая ощущение бесконечного простора. В центре возвышалась огромная ванна, вырезанная из цельного куска белоснежного камня. Ее края были украшены резьбой в виде цветочных гирлянд и изящных морских раковин.

По обе стороны от ванны стояли высокие канделябры с зажженными свечами, только огонь был какой-то странный. Их мягкий свет танцевал на стенах, обитых шелковыми панелями нежно-голубого цвета. На панелях были вышиты сцены из мифологии, с грациозными нимфами и могущественными наагатами. В одном углу комнаты на кованой подставке, стоял большой глиняный кувшин, наполненный лепестками роз. Их аромат смешивался с запахом трав, доносящимся из маленьких флаконов, расставленных на столике у зеркала.

Я подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. Вначале дернулась от увиденного. Привыкнуть к своему новому виду было не просто, особенно к глазам. Но я повернулась спиной и приподняла ночнушку, чтобы осмотреть поясницу. И там действительно была татуировка, только она выглядела не совсем так как у нага. Прямо на позвонках был пылающий огонь и вот уже вокруг него уже была такие же завитушки как у мужчины. Я никогда не любила татуировки и не понимала их, но именно эта не вызывала негативных эмоций, наоборот - было чувство, что она там была всегда. Это была не просто татуировка. Это была метка.

Внезапно я почувствовала его взгляд. Хашшамиш стоял в дверном проеме. Его глаза горели, пожирая меня взглядом. Я невольно втянула живот, стараясь казаться стройнее, желаннее. Он медленно, словно хищник, приблизился ко мне, не отрывая взгляда от моего тела.

Его руки обвили мою талию, притягивая ближе. Я почувствовала тепло его кожи, легкое покалывание щетины на щеке, когда он прижался к моей шее. Его дыхание обжигало меня, вызывая мурашки. Вот только тело решило, что кое-кому не стоит распускать руки, и, не задумываясь, я перехватила наагата и сделала бросок. Мужчина распластался на полу. А наваждение, которое так неожиданно появилось, сразу же рассеялось.

- Очень интересно, но пока ничего не понятно. Еще раз протянешь руки, то сразу после этого вытянешь ноги. Дважды не предупреждаю. Я один раз бью по голове, второй раз - по крышке гроба,- я предупредила, а дальше пусть он сам думает, но решила сменить тему разговора. - А что ты делал под одеялом и так странно кряхтел. А потом вообще что-то понес в ванную?

- Я думаю, ты не хочешь этого знать, - этот вопрос явно Хашшамиша смутил, и это выглядело очень мило, особенно учитывая, что в этот момент он, все еще шокированный происходящим, лежал на полу.

-А вот это уже мне решать, - его замалчивание моих вопросов начало раздражать.

- Ох уж эти женщины, сама спросила! Я сбрасывал кожу и именно ее отнес сюда, в ванную комнату, и уничтожил, - спустя минуту мне все-таки ответили, успев подняться, но это делалось медленно, чтобы я смогла рассмотреть каждую его мышцу, которая при этом напрягалась. Вот же гад!

Только его ответ ввел меня в новый ступор. Так мой мир уже точно не будет прежним. И видимо и мир сам был уже точно не мой, такое я для себя точно бы не смогла придумать. И в подтверждение этому, посмотрев в окно, которое видела в проеме двери, я увидела два солнца. Я быстро вышла из ванной, где этот товарищ, как царевна-лягушка, уничтожил свою шкурку.

Меня столько лет готовили к различным сложным и непредвиденным ситуациям, которые могут случиться во время спецоперации. А вот к такому безумию меня не готовили. От осознания действительности другого мира я не придумала ничего лучше, кроме как сесть на пол, решив, что на кровать я больше не сяду после услышанного.

Если я в другом мире, то как я тут оказалась? И зачем я тут оказалась, да еще и не в своем теле? И следующий вопрос: а что осталось в том мире важного для меня? Да и что у меня там, собственно, было кроме моего одиночества?

- Александра, что с тобой? Ты в порядке? – рядом со мной оказался наагат.

- Неуверена…- ответила ему, и я действительно была не уверена, так как внутри меня сейчас поднялись на поверхность те эмоции, которых я давно не испытывала и думала, что их во мне уже и нет.

Хашшамиш сел рядом и приобнял за плечи то ли в знак поддержки, то ли в помощь, чтобы я в обморок не упала. Но когда он это сделал, на душе у меня весь ураган чувств и вопросов просто разом затих. Никакой негативной реакции я не заметила у себя на этот факт, наоборот, мне это было приятно. Это было так странно, но в тоже время так умиротворяюще. Будто наконец-то прекратился звук, который раздражал долгое время. Но помня про то, что было в ванной комнате, я приготовилась в любой момент завязать ему ноги бантиком.

- Может тогда расскажешь, о чем ты подумала, что даже на пол осела? Ты можешь мне доверять и все рассказать, – тихо и спокойно прозвучал его голос.

- Почему я должна тебе верить? – вопрос-то задала, но ответ я сейчас поняла и сама: я ему верила, не почему, а вопреки всему.

- А у тебя в этом мире есть еще варианты - с кем поговорить и кому верить? – слабенький какой-то аргумент.

Посидев и подумав, я поняла, что мне в этом мире точно был нужен хотя бы один помощник. Одна я могла наломать много дров, которые потом точно не сложу в поленницу. Ну а если он окажется гадом, хотя он и так гад, то просто закопаю его в саду под камнем.

- Я до сих пор пытаюсь поверить и принять то, что оказалась в другом мире. Я не понимаю, зачем я сюда попала и как. Да и если я тут застряла, и не известно, как мне вернуться, то что я потеряла в том мире? Кто будет сожалеть о том, что я пропала, или будет меня искать, - я положила голову на его плечо, сейчас все, чему меня учили, будто рассыпалось, как пыль - вся моя логика, стрессоустойчивость.

- Расскажи мне о себе. Чем ты занималась? Какая у тебя была семья, - он помолчал несколько секунд, а потом задал вопрос, который, видимо, для него был самым сложным: – Остался ли у тебя там муж или тот, кого ты любишь?

Задумалась, а что я могла ему рассказать? О своей работе всегда было нельзя говорить - все было засекречено. А сейчас я была в другом мире, и, думаю, половины из того, что я ему могла рассказать, он даже не поймет - нет у них такого. Да, спустя годы молчания и одиночества почему-то именно сейчас мне захотелось поделиться всем, что было у меня на сердце. Всем своим одиночеством, что копилось годами, изо дня в день. Я решила, если его не устроит такая новая знакомая, то не беда - мне не привыкать уходить. Вот и сейчас, если что - встану и пойду пытаться устроиться в этом мире сама или найти путь домой!

- Даже не знаю, с чего начать, - как-то любое начало выходило у меня не очень веселое.

- Начни с начала, время у нас есть, - ответил наагат, погладив меня по голове – то ли хотел поддержать, то ли - успокоить мои мысли.

- С начала так с начала, только не жди кучу радости и прекрасных событий, - тяжело вздохнув, приступила к рассказу:

- Ты знаешь, – начала я, голос дрожал, как осенний лист на ветру, – самое лучшее, что было в моей жизни… это любовь моих родителей. Я сейчас уже не так отчетливо помню их лица, их голоса…

- Время будто стирает краски, понимаешь? Но здесь, – я прижала руку к груди, – здесь все еще живет тепло. Такое… солнечное. Помню, как они смеялись, как папа подбрасывал меня вверх, а мама смеялась, и мы все вместе катались по траве, щекоча друг дружку. Это было… безоблачно. Счастье, наверное, и есть безоблачность.

Я замолчала, давая воспоминаниям немного пожить в воздухе, рядом с нами. Сглотнула ком в горле и продолжила:

- Но потом… потом все кончилось. Авария. Машина. Мама… она закрыла меня собой. Мне было шесть лет. Я осталась одна. Сиротой. И после этого мой мир окрасился в черно-серые тона.