Глава 18. О, боги… еще ложечку… умоляю

В письме значилось:

«Вы обязаны явиться завтра в Центр приема беженцев с мужьями и подтвержденным местом работы. В случае невыполнения — депортация или заключение».

Я застыла.

— Завтра?! — рявкнула я вслух. — А почему завтра, если у меня еще два дня?!

Пилар виновато развела щупальцами:

— Может, это ускоренное постановление? У нас тут любят внезапно менять законы.

Я прикусила губу. Да что ж за планета-то такая?! Только-только успела придумать, как превратить наше убогое здание в ресторан, только начала продумывать меню и стратегию, а тут — на тебе, явитесь завтра.

Я отправила Пилар обратно в отель, пусть отдыхает, а сама пошла делиться радостной новостью с моей бравой троицей.

— Завтра мы все идем в центр беженцев! — торжественно объявила я.

Азхар прищурился.

— Зачем?

— За шкафом, — любезно ответила я.

Тахир моментально пресек все его возражения:

— Выполняй то, что она говорит, а не вякай.

Я едва не кинулась его расцеловать. Вот мужик! Вот золото, а не человек. Даже не спросил, зачем и почему. Просто встал на мою сторону.

А поинтересоваться более настойчиво стоило бы.

Пока мои будущие «мужья» выгребали мусор из нашего полуразваленного здания, я пошла в магазин. Набрала всякой мелочевки: полотенца, немного посуды, продукты. Чувствовала себя хозяйкой, которая впервые в жизни переехала в отдельное жилье и решила устроить быт.

Когда я вернулась, мужчины встретили меня прямо у входа и взяли сумки из моих рук. Я шла налегке, а они — с полными руками. Милота.

Все это время я лихорадочно размышляла: говорить им или нет, что собираюсь заявить их своими мужьями? С одной стороны — удобно, закон выполняется. С другой — они же принцы! Вчера еще короли своей планеты, а сегодня я им в жены. Причем в тройные.

Да и вообще, как-то неловко: рабам предлагать стать мужьями. И вообще… неловко называть их рабами.

Когда мы дошли до дома, меня буквально вытолкали в спальню.

— Иди мойся и отдыхай, — сказал Тахир строго. — Еду мы приготовим сами.

Я моргнула.

— А вы… умеете?

Тахир мрачно кивнул.

— Мы в первую очередь военные, Светлана. А уж потом властеимущие. Так что готовить, строить и убивать — все умеем.

Звучало зловеще, но я решила поверить.

Пока мылась в ванной, я мысленно разглядывала дом и прикидывала, все ли нормально мы разместили.

Он был двухэтажный.

Первый этаж: кухня, уборная, зал с несколькими столиками (в будущем — ресторан), маленькая комната для персонала.

Второй этаж: пять спален (одна моя, три мужские и одна гостевая), плюс две ванные комнаты и туалеты.

Удобно, скажу я вам. По крайней мере, для старта.

В магазине я еще прихватила парочку длинных платьев. Тут, в нашем районе, все бедные, и никто не носил сияющую футуристическую моду из центра города. Так что мое старое, длинное платье смотрелось к месту. Я даже чувствовала себя как будто в XIX веке.

Когда я вышла после ванной, волосы еще были мокрые. И запах доносился с кухни. Запах… еды!

Запах потянулся ко мне наверх — теплый, густой: мясо? рис?

Приправа щекотала ноздри, и желудок вежливо сообщил, что готов обсуждать любые сделки, лишь бы прямо сейчас.

Я спустилась на первый этаж и застала идиллию, от которой на глаза едва не навернулась слеза.

Тахир мешал что-то в увесистой кастрюле, потом ловко накрыл ее крышкой и загнал в духовку.

Азхар шинковал овощи так быстро, что лук сам предлагал оформить полис от насилия. Наиль мыл посуду, методично.

Красиво… страшно красиво. Сложно поверить, что передо мной трудились наследные принцы.

— Садись, хозяйка, — скомандовал Тахир, даже не оборачиваясь.

Я послушно уселась за наш новорожденный стол — конструкцию из палок, гвоздей и безграничной веры в чудо.

Стул из коробки тоже держался бодро. Помянем.

Передо мной торжественно водрузили тарелку с… о, ах. Зерно переливалось масляным блеском, сверху — румяные ломти мяса, островки золотистой моркови, россыпь дробленых орешков и какие-то янтарные ягодки.

Или желейные кубики?

— Это наше национальное блюдо, — гордо объявил Азхар и с артистизмом посыпал сверху зеленью и тонко нашинкованным… лучком. Настоящим! Я аж икнула от счастья.

— Плов? — изогнула я бровь, обнюхивая дымок. — А я-то думала, что вы не знаете о плове…

— Это не плов, — возразил Тахир. — Это ашк-саар.

— Ашк… что? — переспросила я, уже готовая переломать язык и задохнуться от собственной слюны.

— Ашк-саар, — повторил он. — Арсанское блюдо. Зерно пропаривается на парах бульона, мясо заранее томится с кумой и харн-перцем, потом все собирается слоями и «запечатывается» в жаре. Ягоды суль-бар придают кислый отзвук, орехи эрана — сладость. Если переведешь на земной — то не переведется.

— По мне так это «слоеный плов-не-плов», — вздохнула я. — Ладно, ашк-саар так ашк-саар.

Я взяла ложку. Зерно получилось упругое: не расползается, но текстурно кусается. Мясо — теплое и сочное, где каждый укус — взрыв специй.

Первый же кусок растаял, и я издала звук, который приличные женщины сохраняют для закрытых дверей и очень удачных моментов между мужем и женой.

— Мммм… — культурная программа закончилась, начался гастрономический экстаз. — Это… это… ну вы поняли.

— Подтверждаю, — сухо сказал Наиль, ставя рядом миску с хрустящими ломтиками местного огурца. — У нее зрачки расширились. Это реакция удовольствия.

— Спасибо, доктор Наиль, — буркнула я, отпихивая огурцы ближе к Азхару, — мы тут без вашей диагностики как-нибудь… Ах, боги, еще ложечку.

— Если ее так накрывает от ашк-саара, представляете, что будет, когда она попробует рат-суприм? Там семь слоев соуса и три уровня срыва голоса от стона…