22-1

Праздник захватил меня сразу, стоило нам только ступить на улицы городка. Впечатления нахлынули на меня такой сокрушительно восторженной волной, что я не переставая крутила по сторонам головой, забывая моргать, дышать. Начну с того, что это в принципе первое поселение иридианцев, увиденное мной. Мои похождения во сне я в расчет не беру, ведь многое в них вполне могло быть результатом буйства моей фантазии.

Дорогу до городка мы преодолели на игозаврах за считанные минуты. Стоило только перелететь за ближайшую гору, как у ее подножия я увидела россыпь светлых крошечных домиков и домов побольше с яркими крышами, украшенными изящными башенками. Несмотря на размеры, все они, и большие и поменьше — каждый был настоящим произведением искусства. Филигранные окошки и балконы были украшены гирляндами из живых цветов. Просвечивавшие сквозь них светлые стены казались в лучах заходящего светила перламутровыми. Мимо домов серебристой змеей извивался ручей, наполняя вечерний воздух свежестью и хрустальным звоном воды, журчащей по камням. Сотни ажурных мостиков были перекинуты от берега к берегу, сплетая паутину дорожек в одно широкое кружево дороги.

Оставив игозавров на околице, мы ступили на усыпанную цветными камнями дорогу.

Найвен и Креззо шли рядом со мной молча, не мешая мне впитывать впечатления, а лишь ненавязчиво придерживали под руки. Мимо шумными стайками пробегали детишки. Спешили, обгоняя нас иридианцы. Женщины были одеты так же, как и я, в шаровары, яркие расшитые туники. У многих девушек на руках позванивали хрустальными бусинами браслеты. Я невольно бросила взгляд на свои запястья, на которых сейчас лишь едва заметно змеились узоры. Я уже успела привыкнуть, что они то и дело посылали по венам то жар или приятное тепло, то холод или освежающую прохладу.

— У тебя тоже будут такие, — перехватив мой взгляд, сказал Креззо. — Их дарят своим ариям мужья во время обряда соединения.

И столько в его голосе было несбыточных обещаний, что яркий румянец опалил мои щеки. Пусть я и не знала всех тонкостей обряда, о котором они все чаще и чаще заговаривали, но по красноречивым взглядам мужчин вполне могла догадаться, о чем они говорят.

На нас лишь изредка бросали заинтересованные взгляды. Все остальное время мы были полностью предоставлены сами себе. Из чего я сделала вывод, что мы были здесь не как представители правящей семьи, а как простые гости. И это сделало праздник еще более захватывающим.

Очень скоро мы вышли к широкой площади, у края которой стоял широкий белоснежный шатер. Цветы были везде — стояли в вазах, путались в лианах, вившихся от самой земли и до верхушки шатра. Да и в воздухе витал их сладкий, пряный аромат. По периметру площади стояло огромное количество столов, щедро уставленных блюдами с едой и кувшинами с напитками. Каждый подходил и брал себе все, что было его душе угодно.

Не удержались и мы. Найвен и Креззо по очереди предлагали мне то один фрукт, то другой. То корзинку с нежнейшим кремом подносили, то угощали пряным мясом на крошечной шпажке.

Еще немного, и я бы лопнула от такого количества вкусностей. Но вот забили барабаны. Под их грохот и одобрительные выкрики из толпы ступили на площадь несколько пар молодых людей в белоснежных одеждах. Парни с трудом удерживали большие корзины в то время, как идущие рядом с ними девушки доставали из них лепестки цветов и разбрасывали вокруг. Лепестки, паря в воздухе, опускались на дорожки, лужайки, головы людей. Путались в волосах и вспыхивали яркими искорками-звездами.

В то время, как парни и мужчины сдержанно улыбались, девушки и детишки даже не пытались скрыть своего восторга. Они тянули навстречу цветочному ливню руки, непринужденно кружились в такт звучавшей вокруг музыки, и с восторгом в глазах бормотали, словно молитву, тихие слова.

Я и не заметила, как и сама в едином со всеми восторженном порыве подняла вверх руки. Нежные лепестки опускались мне на ладони, трепетали в них словно бабочки, снова взмывая вверх под действием странной силы, лившейся с кончиков моих пальцев.

Только когда чьи-то нежные пальчики переплелись с моими, я поняла, что Креззо и Найвен остались где-то позади. А я оказалась в компании девушек, которые, подхватив меня за руки, увлекли в ритуальный хоровод. Мгновенно вспыхнувший испуг тотчас испарился, когда, обернувшись, я встретилась с Креззо и Найвеном взглядами. Они здесь, совсем рядом.

В то время, как часть мужчин осталась у накрытых столов, мои спутники оказались среди других молодых парней взявшихся за руки так же, как и девушки. Ритмично отбивая такт ногами, они двигались вокруг девичьего хоровода.

Какое-то время я еще всматривалась в движения танцоров, пытаясь копировать их. Но вскоре дух праздника подхватил меня, окунув в царившую вокруг расслабленную атмосферу. Я непринужденно наслаждалась танцами, лившейся вокруг музыкой и ласкающими взглядами моих мужчин, которые то и дело ощущала на себе.

Лишь только раз я чуть не споткнулась, чуть не упала. В тот момент я будто ощутила удар тока по оголенным нервам. От ненависти, исходившей от неизвестного взгляда, я вдруг застыла посреди танцующей толпы. Но это состояние длилось всего мгновение. Так что я даже подумала, что мне это показалось. Вновь подхваченная девичьим хороводом, вскоре я оказалась в самом центре, возле белоснежного ритуального шатра.

В тот же миг ритм танца изменился. Полилась тихая, умиротворяющая музыка. Чарующие слова сотнями голосов желали молодоженам благополучно завершить ритуал, соединить свои силы в едином сосуде и подарить друг другу счастливую жизнь.

Я убедилась собственными глазами в том, что это были не просто слова. Пространство внутри шатра будто светилось, отбрасывая через тонкую ткань причудливые блики. Двое молодых мужчин и девушка стояли в центре, взявшись за руки. И чем выше они их поднимали, чем громче звучали слова жрецов, тем ярче и яростнее вилась вокруг них сила, закручиваясь сверкающими спиралями вокруг молодых людей.

— Я согласна… — звучал ответ юной невесты на обращенные к ней слова мужчин.

— Сейчас сила двух воинов проникнет в избранный ими сосуд, — вдруг раздался над ухом насмешливый шепот, — соединится в нем. И если юная ария окажется достаточно сильной, то вернется к воинам, сделав их гораздо сильнее и могущественнее. А если же ария окажется слабой…

В этот момент полог шатра с тихим шелестом опустился, закрывая новобрачных от замершей в ожидании толпы. Тихий шелест опускающегося шелка оглушил меня не меньше, чем пугающие слова.

— Если же ария окажется слабой, то живой из шатра не выйдет. А может, и своих воинов погубит.

Вздрогнув так, будто надо мной грянул гром, я обернулась.

Лицо женщины, шептавшей мне эти оглушающие слова, было скрыто тонкой вуалью. И только через узкую щель на меня насмешливо смотрели черные, чуть раскосые глаза.

— Хочешь узнать, выдержишь ли ты силу мужчин, которые избрали тебя? Выживешь ли сама или погубишь и их?

Хотела ли я узнать? Еще как хотела. Ведь об этом обряде, о котором вокруг меня столько шептали, ничего конкретного не объясняя, я так ничего и не знала. Слова комом застряли в горле. Поэтому я молча кивнула.

— Тогда иди за мной, — велела незнакомка и, схватив меня за руку, властно потянула за собой.

Пробираясь сквозь толпу, я оглянулась в поисках Найвена и Креззо. Я вдруг поняла, что отчаянно надеюсь на то, что они остановят меня. Успокоят. И скажут, что мне нечего бояться. И вдруг в этот самый миг из сверкающего магией шатра донесся истошный крик, подхваченный сотнями голосов тех, кто находился вокруг меня.

Испуганная и оглушенная услышанным, вслед за своей спутницей я нырнула в тень, отбрасываемую высоченным деревом. Спрятанный от любопытных взглядов, под деревом стоял небольшой шатер.

У самого входа стояли несколько девушек, глупо и нервно хихикая и перешептываясь.

— Придется немного подождать, — все также насмешливо проговорила моя спутница. Только сейчас до меня дошло, что я не знаю ни кто она такая, ни откуда взялась. И почему она подошла именно ко мне? Словно прочитав мои мысли, она хмыкнула, наклонилась ко мне и прошептала:

— Росса. Я — Росса.

Что-то в ее имени было знакомое. Я пристально посмотрела на женщину. Высокая, грудастая… Впрочем, как и все местные девушки. Лицо под вуалью не разглядеть. Росса… Рокси… Как же звали ту девицу, которая в саду влепила мне пощечину?

Задорно зазвенели колокольчики над входом в шатер, когда полог откинулся и из него выпорхнула девушка. Ее подружки бросились к ней с расспросами.

— Ну что?

— Любит?

— Любит. Да вот только не он это…

Охи, ахи, удивленные возгласы девушек невольно придали мне уверенности. Ну, в конце концов, не съедят же меня здесь? Одним сомнением меньше, одним больше… Сопровождаемая удивленным взглядом Россы я сделала несколько шагов вперед, откинула полог и вошла в шатер.

И тотчас исчезли все звуки праздника. Будто кто наглухо все окна и двери закрыл. Потрескивал огонь в жаровне, искрило пламя свечей.

Прямо на полу, устланном толстым ковром, на большой подушке перед маленьким столиком сидел старичок. Лица его в полумраке разглядеть было невозможно, только глаза блестели, отражая пламя свечей.

Не дожидаясь приглашения, я опустилась на вторую подушку и молча уставилась на старика. Почему-то я думала, что Росса войдет вслед за мной, но этого не произошло.

Я оказалась один на один с хозяином шатра.

— Так вот ты какая, — будто не сдержав терзавшую его мысль, прошелестел старик.

— Какая? — подумала я, но вслух ничего не сказала.

Тогда старик вдруг выбросил мне навстречу руку, швырнув в лицо сверкающую в пламени свечей пыль. Я инстинктивно отпрянула назад, чуть не свалившись от неожиданности с подушек. Еще более неожиданным для меня было то, что ни единая пылинка на меня так и не опустилась. Странная тень, переливаясь в полумраке всеми цветами радуги, встала на пути брошенной в меня пыли. Пыльца на мгновение зависла в воздухе, и стала медленно оседать вниз. Радужная тень, словно крыльями окружившая меня, исчезла только тогда, когда последняя пылинка опустилась на пол.

Я с удивлением смотрела на старика, с таким же изумлением рассматривавшего меня. В какой-то момент я со странной радостью поняла, что радужных крыльев, защитивших меня, он не заметил. Я даже объяснить не смогу, почему я так решила.

— Пуста, — со странным выражением на лице пробормотал старец, — пуста, словно кувшин без вина.

А затем, будто спохватившись, наклонился вперед и со странным блеском в глазах затараторил:

— Я не вижу в тебе ни силы, ни магии…

Я удивленно переводила взгляд со старика на свои руки, сверкавшие в этот момент не меньше, чем огонь в жаровне. Как же "ни силы, ни магии"? А что тогда горит на кончиках моих пальцев? А может, он слеп? Или просто шарлатан? Или… Виной тому радужные крылья, так вовремя прикрывшие меня?

— В тот момент, когда ты дашь им свое согласие, их сила растворится в твоей пустоте. А без силы они ничто.

Его лицо стало сморщиваться, корежиться. И вот, наконец, он зашелся мерзким каркающим смехом. Одновременно с тем позади меня послышался шум, треск, словно искрили в воздухе провода. Пространство вокруг меня стало подрагивать и стремительно погружаться в темноту.

Но страха у меня не было. Он отступил. Было лишь огромное облегчение, что все это лишь кошмар, который как страшный сон вот-вот закончится. И я закрыла глаза.

— Суоми! — будто сквозь толщу воды я услышала такой дорогой мне голос. Креззо.

— Суоми, очнись, — теплая, родная рука Найвена опустилась мне на плечо.

И в тот же миг звуки праздника обрушились на меня. Оглушенная, но счастливая, что кошмар закончился, я открыла глаза.

Передо мной на коленях стоял Найвен. Стремительно приближался и Креззо. Мимо него, кокетливо строя ему глазки, пробежала стайка девушек.

Удивленно оглядевшись, я посмотрела по сторонам. От шатра и странного мерзкого старичка и след простыл. Я сидела под огромным раскидистым деревом, отбрасывавшим вокруг густую тень. Сквозь его листву кое-где просвечивали звезды. Издалека доносились радостные голоса, музыка, веселые песни.

— Ты что здесь делаешь? Тебе стало плохо? Ты устала? — голоса Найвена и Креззо показались такими родными и близкими.

Неужели я уснула?! И весь этот кошмар — и крик из свадебного шатра, и показавшаяся странно знакомой Росса, и мерзкий старик с его зловещими предсказаниями, это все жуткий сон?

Я улыбнулась, и уже собралась признаться им в том, что меня сморил сон, когда под сень дерева ворвался легкий ветерок. Он вихрем пронесся у самой земли, вздымая вверх золотистую пыль. Ту самую, которую швырнул мне в лицо старик. А на цветущем деревце неподалеку я увидела сиротливо трепетавшую невесомую вуаль, еще недавно прикрывавшую лицо Россы. Или, все же, Роксы?