Глава 11

Ромина: «Покажешь свою смазливую мордашку в Риме? Или семейное сборище пройдёт без тебя, бунтарь?»

За эту ночь Рик, наверное, тысячу раз перечитал короткое сообщение от сестры. Утро ещё только намекнуло на своё приближение стремительно сереющим небом, а парень уже сидел в машине и тупо прожигал взглядом спящий спидометр. Ещё пять минут, и он выдвинется в Рим. Пара часов, и он встретится с матерью, которую, казалось, впервые за много лет действительно хотел увидеть, перестав обвинять в побеге и предательстве.

Да, она предлагала ему поехать с ними. Да, плакала и просила, когда в день её отъезда Рик так и не открыл дверь комнаты. Да, писала ему по праздникам и всегда пыталась узнать, как дела. Но только пару лет назад он действительно захотел попытаться понять, что чувствовала молодая женщина, запертая в клетке с энергетическим вампиром, которому «для картинки» была вынуждена родить двоих детей.

«Прости, что не смогла тебя защитить», — сказала мама в их первый, после многолетнего молчания, телефонный разговор. «Ты пыталась», — Рик махнул белым флагом и обещал когда-нибудь приехать в гости.

В памяти возникла картинка: бледная кожа, чуть вздёрнутый нос с едва заметными редкими веснушками, серо-зелёные глаза и волнистые русые волосы, небрежно выбивающиеся из хвоста. Рик откинул голову на сиденье, пытаясь ухватиться за мелькнувшую ассоциацию, но лишь поймал себя на мысли, что мать, наверное, сильно изменилась с тех пор, когда они виделись в последний раз. Хотя голос по телефону был такой же мелодичный и звонкий, не позволяя воображению нарисовать признаки возраста на высеченном в памяти образе.

Медлить дольше не нашлось ни одной объективной причины. Рик повернул рычаг, прислушиваясь к успокаивающему урчанию мотора, и двинулся в путь. Он ехал не торопясь, останавливался на заправках, давился отвратительным кофе в картонных стаканчиках и не выпускал из рук сигарету, будто огненная точка, тлевшая на её конце, могла хоть как-то отсрочить встречу с прошлым.

— Дерьмо, — привычно выругался Рик.

Он не мог понять, почему дрожат руки, а сердце захлёбывается в адреналиновых волнах. Казалось, уже не болит, и ничего не важно, но одно-единственное сообщение, написанное сестрой, наверное, в считанные секунды между паспортным контролем и получением багажа, смело к чертям все выстроенные баррикады.

Узкая трасса постепенно становилась шире, перерастая в автостраду. Рим приближался со скоростью неконтролируемого астероида. Не успел пульс в очередной раз подпрыгнуть на кочке, как перед глазами возник особняк отца. Пост охраны разблокировал кованые ворота, впуская автомобиль на территорию. Рик припарковался у входа и затих, снова уткнувшись взглядом в спидометр. Тело налилось свинцом, словно он бежал всё расстояние от Мантуи до Рима на своих двоих.

— Всё будет отлично, парень, — прошептал он в пустоту. — Бери задницу в руки и иди.

Звук входящего сообщения заставил вздрогнуть. Рик нахмурился и взял в руки телефон.

Чичи: «Не знаю, зачем пишу это. Просто вчера показалось, что надо».

Следом прилетело ещё одно.

Чичи: «В общем, всё будет хорошо».

Чичи: «Только если ты не решил сбежать с моими конспектами, конечно же. Потому что я тебя найду, поверь!»

На лице против воли стала расползаться улыбка.

Чичи: «И спасибо за помощь, Рикардо. Было полезно».

Рик быстро набросал:

«Мы ещё не закончили, крошка. Конспекты в заложниках. Готовлюсь увидеть шедевр, не меньше».

Ответ не заставил себя ждать.

Чичи: «Готовлюсь увидеть, как ты сдаёшь зачёты и отчаливаешь в закат, абьюзер! Удиви меня».

— Засранка, — Рик не сдержал смешка.

Вечер, проведённый с Марией, будто остался в параллельной вселенной, но короткая переписка всё же ослабила ледяной обруч на груди. Сделав вдох, он вышел из машины.

Дом уже не спал. У двери ему встретилась помощница отца. Она, судя по всему, как раз изображала символ власти, раздавая указания двум молоденьким служанкам. Рик мысленно поблагодарил вселенную за подгон. Такое начало создаст нужное настроение, чтобы выдержать испытание «дружной семьёй».

Прислонившись к двери, парень нацепил на лицо свою фирменную ухмылку. Анна-Мария заметила его не сразу, но, когда поняла, что девушки её совсем не слушают, всё же соблаговолила перевести взгляд в направлении их повышенного внимания. Рик приветственно взмахнул рукой, довольно наблюдая, как с холёного лица личной помощницы Конти-старшего сползает маска холодного самомнения.

— Рикардо, — сухо кивнула она после секундного замешательства.

— Для тебя просто повелитель, зайка. Мы же договаривались без этих дурацких формальностей, — подмигнул Рик. — Скажи, что скучала.

Он подошёл ближе, не отводя взгляда от стремительно покрывающейся красными пятнами Анны-Марии. Девушка нервно выдохнула и заправила за ухо прядь светлых волос. Неужели надеялась, что он не вспомнит, как она готова была отдаться ему в отцовском кабинете? Строила из себя неприступную богиню, но стоило ему поманить пальцем, раздвинула ноги без лишних слов. Вот только глупышка не учла, что Рик принципиально не играет в игрушки отца, о чём открыто сообщил ей, едва не доведя до оргазма. А потом ушёл, насвистывая мотив собственной песни, оставив её лежать на столе, беззвучно хватавшую ртом воздух, словно выброшенную на берег рыбу.

С тех пор Анна его избегала. Если отец поручал ей передать сыну какую-то информацию, пользовалась мессенджером, почтой, помощниками. На её месте Рик бы уволился и свалил от позора подальше в ту же секунду, но Анна-Мария имела чёткий план, и никакая симпатия к хозяйскому сынку, даже самая чистая, не смогла бы внести в него хоть какие-то коррективы. Что уж говорить о живой жене, которая где-то там, на просторах чужой страны, пыталась изображать из своей ссылки свободу.

— Вас ждали только завтра, — отчеканила Анна-Мария, наконец придя в себя. — Но хорошо, что удалось вырваться пораньше. Сегодня будет первая съёмка.

— Ка-ак всё серьёзно, — наигранно отшатнулся Рик. — Мурашки от твоего голоса по всему телу… даже там, ну, ты поняла… Это новый тренд — изображать робота? Честно скажу, больше напрягает, чем заводит.

— Семья в столовой, — почти процедила девушка, теряя последние остатки самообладания.

— Это отличная новость, — Рик ласково провёл по щеке помощницы пальцем. — Пойду, позавтракаю. Кофе на заправках то ещё дерьмо, во рту привкус жжёной газеты.

Он отсалютовал девушкам и направился в столовую.

— Это кто? Хозяин? — донёсся в спину вопрос одной из служанок.

— Его заблудившийся сперматозоид! — не оборачиваясь, крикнул Рик и свернул в короткий коридор.

В голову закралась шальная мысль, что если бы его сейчас видела Мария, обязательно закатила бы глаза так презрительно, как только она одна умеет. От возникшей перед глазами картины стало смешно. Мелкая язва и сама не знала, как помогает снять напряжение и охладить тлеющие угли под его личным адским котлом.

***

Семья Конти в полном составе завтракала. Столовая утопала в неуютной тишине, нарушаемой лишь звоном приборов о тарелки. Рик коротко выдохнул, успокаивая вмиг разогнавшуюся сердечную мышцу, сжал и разжал кулаки и распахнул двери.

— Приветствую высокородное семейство, — сухо кивнул он, заходя в столовую.

Отец полоснул по нему холодным взглядом, сестра оторвалась от телефона и расплылась в саркастической улыбке, а мать… Звякнув о блюдце тонкой фарфоровой чашкой, она медленно встала.

— Сынок?..

В её голосе слышался вопрос, и Рик… раскрыл объятия, убеждая себя, что просто очень хочет позлить отца. Но когда женщина кинулась ему навстречу и обхватила за талию, он вдруг ощутил, как внутри, под маленькими женскими ладонями, дало трещину толстое стекло.

— Ребёнок, какой же ты стал…

— Проходи и садись, сын, — попытался вмешаться отец. — Журналисты приедут через час. У нас мало времени.

— Ты не забыл, что я срать хотел на твоих журналистов и их тайминг? — огрызнулся Рик, крепче сжимая хрупкую фигуру матери.

— Я и забыл, что к нам пожаловала звезда эстрады, — сухо усмехнулся отец, непрозрачно намекая на обстоятельства, заставившие Рика участвовать в паршивом спектакле.

— Именно, — кивнул парень. — Даже райдер есть, хочешь озвучу? Пункт первый – иди в задницу.

— Сынок, — погладила его по спине мать. — Проходи, давай поедим. Альберто сказал, что ты учишься в консерватории? Я так рада за тебя, дорогой. Ты ведь хотел…

— Пять лет назад, — уточнил Рик, закрывая тему. — А что на завтрак?

Они с отцом всего на несколько секунд скрестили взгляды. Бах… и ничего не произошло. Старик явно желал прикопать его где-нибудь на заднем дворе, но имидж, такой имидж. Раунд остался за Риком.

Вселенная снова пришла в движение, наполнилась запахами еды и бессмысленными разговорами ни о чём. Неловкие вопросы, скомканные ответы. Они не виделись много лет, изменились и обрели отдельную друг от друга реальность, а сейчас очень сильно старались благополучно пережить совместный завтрак.

— Господин Конти, — в дверном проёме появилась Анна-Мария. — Журналисты приехали.

Чтобы не предложить помощнице отметиться на семейном фото, Рик ощутимо прикусил щёку изнутри. Присутствие матери заставляло думать о последствиях сказанных слов. Он даже не подозревал, что способен на такой подвиг — думать о ком-то, кроме себя. Интересное и во всех смыслах отвратительное открытие.

— Даже носик припудрить не успел, — Рик усмехнулся и поднялся из-за стола. — Вот дерьмо!

— В своей комнате ты найдёшь одежду, — в голосе отца чувствовалось едва заметное раздражение.

— Ты сохранил мою комнату такой, какой я её оставил? — Рик наигранно приложил руку к груди. — Это трогает сердце, папа.

— Ты здесь не живёшь? — удивлённо спросила Ромина.

— А он не сказал? — Рик вопросительно изогнул бровь и повернулся к отцу: — Что так, папа?

Конти-старший стиснул зубы, готовясь выглянуть из-за ширмы ледяного спокойствия, но Рик опередил:

— Это был риторический вопрос.

Он вышел из столовой и без труда нашёл свою комнату. В ней действительно ничего не изменилось. На стенах с дорогущей венецианской штукатуркой висели постеры рок-групп, растяжка с надписью: «Долой Бианчи», которую Рик притащил с одной из многочисленных молодёжных забастовок.

Стол был завален старым бумажным хламом. Ноты, тексты песен, этюды и зарисовки из прошлой, музыкальной жизни. Уходя из дома, он вытащил из шкафов всю эту макулатуру и свалил на стол, бросив сверху короткую записку: «Акт тепла и заботы. Облей бензином и спали к хренам». Судя по тому, что записка лежала на том же месте, отец здесь не появлялся и прислуге трогать запретил, зато его помощница точно водила носом. Только она могла аккуратно разложить на кровати скучнейший прикид в серо-белых тонах.

— Надеюсь, ты не кончала тут на мои фотки, — скривился Рик, стягивая с себя футболку.

— К тебе можно? — в дверь просунулась вихрастая макушка сестры.

Рик кивнул и накинул белую рубашку, делая вид, что увлечён застёгиванием мелких жемчужных пуговиц. Ромина села на кровать и огляделась.

— Он с ней спит? — будто ни к кому обратилась она. — Только так я могу объяснить то, что наблюдаю эту смазливую мордашку в доме уже вторые сутки.

— Имеет во всех смыслах, — кивнул Рик, отмечая, что на сестре надет брючный костюм в тех же тонах, что и у него. — Она практически у него в рабстве, но, предполагаю, что не дура и терпит это не от отсутствия мозга.

— Думаешь, планирует занять место сеньоры Конти?

— Тогда она была бы вдвойне дура, — Рик покачал головой. — Анне нужна руководящая должность. Возможно, она предполагает, что если отец с головой уйдёт в политику, она встанет у руля, ну или возглавит филиал. А пока терпит, батрачит круглые сутки и раздвигает ноги тогда, когда хозяин прикажет.

— Незавидная участь, — Ромина качнула туфлей, повисшей на кончиках пальцев. — Хотя у кого в этой семье она завидная. Я думала, что уж ты-то с ним отлично ладишь, но, судя по всему, и здесь великие планы дали сбой.

Рик расправился с пуговицами и натянул тонкий джемпер. Телу мгновенно стало удушающе тесно. Или так на него действовали разговоры по душам. Он поменял джинсы на зауженные брюки и беззвучно выругался. Стоило грязно трахнуть Анну-Марию прямо перед камерами на рабочем столе родителя только ради того, чтобы отомстить за такие издевательства.

— Мать не думала подать на развод? — спросил он, оттягивая жёсткий ворот рубашки. — Мы уже не маленькие, они давно живут разными жизнями. Или есть повод сохранять никому не нужный статус?

— Почти подала, но дело затянулось, — девушка поднялась с кровати и подошла к окну. — Думаешь, она живёт монахиней все эти годы? Было много финансовых привязок, ну и… — сестра помолчала. — Она надеялась, что сможет вернуть тебя.

— Я не чемодан, чтобы меня возвращать, — Рик стал перебирать бумаги на столе.

— Мама до сих пор винит себя, что уехала! — Ромина повысила голос. — А я считаю, что она верно поступила. Не смей её винить! Вокруг тебя и так крутилась вся вселенная, никто не думал о том, что есть ещё маленькая девочка, которая видит спивающуюся несчастную мать и морального урода, помешанного на контроле и имидже.

Рик посмотрел на сестру. Она беспомощно обхватила себя руками, пытаясь сдержать рвущуюся наружу боль. Лицо побледнело, подбородок трясся, в глазах стояли злые слёзы. Он подошёл и заключил её в объятия. Секунда — и, всхлипнув, Ромина ухватилась за его джемпер. Удивительно. Когда они виделись в последний раз, сестра была выше, сильней и, казалось, ненавидела его всем своим существом. А сейчас она пряталась за его широкой спиной, будто защищаясь от ранящих воспоминаний.

— Я не умею красиво говорить, Роми, — тихо пробормотал Рик в макушку сестры. — И да, я винил мать, но… Сам слишком долго варился в этом дерьме, чтобы не понять её мотивов. Так что, всё в порядке. В конце концов, уехать было лучшим решением.

— Почему ты не приехал? — сестра подняла на него мокрые глаза. — Когда он сказал, что ты решил оставить музыку ради фирмы, мама сразу всё поняла.

— Не знаю… — Рик разомкнул объятия и опустился на подоконник. — Сначала всех ненавидел, потом появилась группа. Вы не приезжали, не видел смысла в наших встречах и я, а потом… боялся, наверное, хрен его знает!

— Ненавижу отца… Вообще всё это ненавижу. Любовь — худшее, что могло придумать человечество.

— А при чём тут любовь, Роми? — усмехнулся Рик. — Брак по расчёту не включает в себя чувства. Но в целом согласен. Всё это — та ещё срань. Правда, песни писать помогает.

Ромина засмеялась.

— И как только он терпит твой лексикон!

— Из последних, мать его, сил, — Рик пожал плечами. — Надо идти изображать счастливое семейство.

— Вот чёрт! — скривилась Ромина. — И не сбежишь.

— Надеюсь, он получит эту сраную должность и прилипнет задницей к правительственному стулу, забыв о простых смертных, — Рик открыл сестре дверь.

Они снова засмеялись, словно не было этого многолетнего отчуждения, словно они действительно когда-то были семьёй. Чувство, поселившееся внутри, было незнакомым, со странным горько-сладким привкусом. Однако это чувство определённо было настоящим.

***

Фотосессия пролетела стремительно. Они сменили три комнаты, сделали сотню совместных кадров, после которых каждого снимали отдельно.

Когда с фото было покончено, отец проводил группу в кабинет, чтобы записать интервью. Рик же мог выдохнуть и снять наконец отвратительные удушающие шмотки.

— Когда ты был маленьким, ты ужасно любил эту лошадку… — остановил его в дверях голос матери.

Поглаживая небольшую серебряную фигурку дикого скакуна, стоявшую на камине, она продолжила:

— Но отец не разрешал тебе с ней играть. Только смотреть. Знаешь, что ты сделал тогда? Раскрасил свою маленькую деревянную лошадку в серый цвет и поставил вместо этой. Отец благополучно не замечал подмены несколько недель. Тогда он впервые наказал тебя за непослушание и хитрость. Ты был крохой, но в глазах читалось что-то вроде: «Я ни о чём не жалею».

— Почему ты это вспомнила? — спросил Рик.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Просто рада, что ты не потерял это ценное качество.

— А я… просто рад тебя видеть, — уголок губ дёрнулся в полуулыбке, и парень вышел за дверь.

В желудок упал раскалённый камень. Эти воспоминания были ему не нужны. Ни сейчас, ни потом. Всё было слишком сложно. Хотелось просто забыть прошлое и начать с чистого листа. Хотелось видеть мать счастливой и свободной. Эти мысли сводили с ума, отравляя нутро ненавистью. Нет, когда всё это закончится, он всё же вмажет Конти-старшему по челюсти. За всё.

Рик снова оттянул ворот рубахи и открыл дверь в свою комнату.

— Удавил бы сучку, — послал он проклятие на голову Анны-Марии.

— Надеюсь, ты не обо мне, — прозвучал в тишине комнаты её тихий голос.

Рик замер, разглядывая изящную фигуру, утянутую в узкое платье-футляр. Кажется, с первого раза девочка не поняла или… существовала другая цель её появления?