Глава 12

Взглянув в его глаза, девушка вздрогнула и потянулась рукой к вороту платья. Рик сунул руки в карман брюк, слегка наклонил голову вбок и сделал несколько шагов вперёд.

— Хотела поинтересоваться, как мне костюм? — тихо спросил он. — Спасибо, чуть не сдох. Ты в курсе, что я чуть шире в плечах, чем представлялся в твоих влажных фантазиях?

Он сделал ещё несколько шагов и оказался рядом с Анной. Ничего не говоря, девушка расстегнула несколько верхних пуговиц, затем ещё несколько. Проследив за её движениями, Рик усмехнулся.

— Так просвети меня, — хрипло прошептала она. — Чтобы я больше не ошибалась.

От происходящего стало смешно и тошно одновременно. Если быть честным, первое время Рику даже нравилась помощница отца. Красивая, серьёзная и умная, она была не похожа на других, интересующихся только брендом наручных часов и маркой автомобиля. Вырвавшись из глухой итальянской деревушки, Анна-Мария блестяще закончила экономический и строила карьеру, чтобы добиться лучшей жизни. Рик подтрунивал над ней, заигрывал, но в глубине души уважал и не переходил черту. Пока не увидел в спальне родителя.

Нет, Рик прекрасно знал, что после отъезда матери отец не жил монахом. Он не был примерным семьянином и во время семейной жизни. Откровенно говоря, Рику было абсолютно плевать на все эти обстоятельства. Он не планировал копаться в грязном белье родителей, но, нарвавшись на Анну, застёгивавшую пуговицы белоснежной блузки, всё же ощутил жгучий укол разочарования. Она делала это безлико… стерильно, словно только что была на осмотре у врача. И стало противно. В конце концов, серьёзная и умная девочка оказалась такой же расчётливой сукой, как и десятки до неё.

Но, видимо, и у таких непрошибаемых карьеристок есть свои слабости. И, судя по рваному дыханию Анны, её слабостью оказался Рик. Девушка расстегнула ещё пару пуговиц и прикрыла глаза, когда мужские пальцы провели ровную линию вдоль её бедра, к талии и остановились под грудью. Рик почти коснулся губами губ, чувствуя, как сбилось с ритма её сердце.

— Кажется, я говорил тебе, — прошептал он, когда девушка тихонько застонала. — Я не играю в игрушки отца. Пошла вон.

Анна-Мария не сразу поняла смысл последней фразы. Она придвинулась к Рику, легонько лизнула мочку его уха, но потом замерла.

— Ты сказал… — её голос дрожал от возбуждения.

— Пошла вон.

— Я… — девушка судорожно схватилась за разъехавшийся ворот. — Я принесла тебе компромат на отца. Эта информация способна разрушить его политическую карьеру. Он сделает всё, ты… ты сможешь вернуться домой и жить, как хочешь…

— Ты сейчас серьёзно? — Рик отстранился.

— Более чем, Рикардо, — Анна кивнула и отпустила ткань платья. Голос её стал твёрже. — Ты сможешь выжать из отца всё, что не мог получить раньше. Ты перестанешь быть заложником его планов, и…

— А взамен? — перебил её Рик.

— Просто будь со мной, — попросила она. — Я тебя хочу.

Всё происходившее в тишине его комнаты казалось бредом сумасшедшего. Долбаным зазеркальем, в которое Рик попал, хлебнув палёного зелья.

— В каком же дерьмовом мире вы живёте, — усмехнулся он, делая шаг назад. — Просто удивительно. Куча бабок, брендовые шмотки, амбиции, карьера… а гордость ничего не стоит.

— Рик, я просто…

— Я сделаю вид, что тебя здесь не было, поняла? Свои «ценные сведения» можешь запихнуть отцу в задницу. Может, ему понравится, и он выпишет тебе премию.

— Ты же ненавидишь его! Ты же хотел…

— Единственное, чего я хочу сейчас — чтобы ты утащила отсюда свою аппетитную, но глубоко продажную задницу. И так, на будущее, для того, чтобы дать кому-то в морду или послать к чёрту, мне не нужен компромат. Но в твоём мире всё работает не так, поэтому не забивай голову. Просто исчезни.

Анна начала нервно застёгивать пуговицы. С ярко накрашенных губ сорвалось ругательство. Девушка полоснула по Рику ненавидящим взглядом и метнулась к выходу, но он остановил. Неспешно разделся до боксеров, наблюдая, как на лице помощницы отца одна за другой сменяются эмоции, а потом швырнул вещи на пол.

— Шмотки забери, — небрежно бросил он, даже не взглянув в её сторону. — И, правда, очень советую забыть о том, что ты здесь была. Но помни, что у нас с тобой есть чудесное видео из кабинета твоего непосредственного начальника.

Подобрав вещи, девушка пулей вылетела из комнаты, а Рик устало завалился на кровать. Хотелось уехать. Вот прямо сейчас закрыть дверь родительского дома навсегда и больше никогда не вспоминать, что он родился в клоаке, под названием «богатая жизнь». Но сбегать, не попрощавшись с матерью и сестрой, сразу после того, как они нашли общий язык, было бы глупо. Не из-за отцовской подстилки.

Нащупав телефон, Рик разблокировал экран и машинально нашёл диалог с Марией. На аватаре красовалась рука со скрипкой. Тонкие пальчики крепко сжимали шейку инструмента на фоне яркого голубого неба. Рик криво улыбнулся и зачем-то написал: «Что делаешь?»

Галочки некоторое время оставались безжизненно серыми, будто давали шанс не совершать детских поступков. Но удалить он не успел, они окрасились в голубой, а через несколько секунд по экрану забегали три точки.

— Давай, детка, — прошептал Рик. — Помоги закончить этот долбаный вечер без мыслей об убийстве.

Чичи: «Готова спорить на что угодно, тебе просто нечего делать, Рикардо. Сидишь себе, присматриваешь очередную жертву пикапа, а пальцы живут своей жизнью и мешают мне писать дипломную работу».

Из груди вырвался смешок. Да, верное начало! Рик открыл окошко и набросал ответ.

Рик: «Ты меня пугаешь, детка. Не пробовала подрабатывать гадалкой?»

Рик: «Что за тема диплома?»

Прошло несколько минут, прежде чем на экране появилась фотография листов.

Чичи: «Транскрипция балета «Поцелуй феи» для скрипки и фортепиано».

Рик: «Что-то на сложном. У тебя на заднем плане плакат любимого скрипача?»

Чичи: «Вдохновляюсь лучшими. А у тебя? Топ десять представительниц силиконовой долины?»

Рик не выдержал и рассмеялся. Написать маленькой язве было лучшим решением вечера. Определённо.

Рик: «Кажется, кто-то ревнует!»

Чичи: «Понимаю, что не ревновать к такой звезде, как Людовико Эрколано, сложно, но ты держись».

Рик: «Пф-ф! Уверен, что совсем скоро на твоей стене будет висеть постер другой звезды».

Чичи: «На себя намекаешь?»

Рик: «Я не намекаю, я говорю прямо».

Чичи: «Мечтай, радость моя. Только тихо, ты мешаешь мне работать».

Рик: «Спокойной ночи, отличница. Спасибо, что заставила улыбнуться».

Ответа не было достаточно долго, бегающие точки то появлялись, то затихали, будто Мария в красках расписывала ему, как проложить маршрут в задницу. Но, вопреки ожиданиям, она написала только: «Рада быть полезной».

Заблокировав телефон, Рик откинулся на подушку и закрыл глаза. Сердце постепенно замедлило бег, ненависть уступила место чёткому осознанию: этот дом и эта жизнь — последнее место, где он хочет находиться в данный момент. Где он хочет быть в принципе.

***

— Я сваливаю.

Отец медленно поднял голову от рабочего планшета. В его холодном взгляде на секунду вспыхнул и тут же погас вопрос.

— На фотосете я засветился, — пояснил Рик, не дождавшись реакции. — Потрепаться с журналистами ты можешь и без меня. Если приспичит, кинь мне на почту вопросы, я пришлю свои подробные ответы.

— Рикардо… — мать растерянно отставила в сторону стакан с соком.

— Прости, мам, — парень протянул через стол руку и сжал ладонь женщины. — Дня хватило, правда. Ты ведь можешь ко мне приехать? Когда угодно. И я тоже. Теперь точно. Но сейчас мне пора.

— Мы уезжаем через пару дней, — вмешалась Ромина. — Я позвоню и пересечёмся.

Рик благодарно кивнул и встал из-за стола. Вернувшись в комнату, он заглянул во все шкафы, медленно, вдумчиво разобрал старые бумаги, забрав всё, что касалось музыки. Упаковал в кофр пару оставшихся гитар, он покинул родительский дом, не оглядываясь.

Дорога до квартиры прошла в тишине. Что-то сломалось внутри, но за ночь Рик так и не смог понять что. Будто умерла та бунтарская часть его нутра, желавшая доказать матери, что он легко может прожить без её тепла и заботы, а отцу показать, какую ошибку тот совершил несколько лет назад. Стало абсолютно всё равно на то, что было… и будет. Но точкой лазера на лбу всё ещё болталась судьба «Vento», и это обстоятельство держало его на крючке похлеще всех детских травм и привязанностей.

— Грёбаное дерьмо, — процедил Рик, сворачивая в небольшой дворик многоквартирного дома.

Он припарковал машину так, чтобы потом помощники отца смогли её забрать, а сам планировал вернуться в Мантую на мотоцикле. Но для начала нужно было встретиться с ребятами, которые выходили на связь через раз. Несмотря на то, что отец обещал разблокировать деятельность группы, рабочий чат, обычно не затихавший ни на минуту, непривычно молчал. Иногда кто-то из команды кидал тупой мем, который собирал пару-тройку ржущих смайлов, но о музыке не было ни слова. Несколько раз Рик задавал вопросы из серии: «Эй, гайз, ну чё, как?», но в ответ слышал дежурное «норм» и кучу пошлых вопросов о девочках из консерватории.

По привычке Рик старался не запариваться, но внутри сигнальным фонарём горела табличка: «Что-то не так», и после сегодняшней ночи он не планировал её игнорировать. Быстро перекинув вещи из машины в квартиру, он набрал Джонни. Барабанщик ответил не сразу.

— Рик, дружище, — хриплым сонным голосом пробасил Джонни. — Давно тебя не слышал.

— Я в Риме, — Рик открыл дверь квартиры и кинул на пол сумку с вещами.

В трубке послышалась возня и сдавленные ругательства. Телефон громыхнул обо что-то твёрдое, зашуршал, будто его откуда-то доставали.

— Прости, — друг снова возник в эфире. — Руки после вчерашнего ни хрена не держат.

— Хорошо потусили?

— Не то слово. До сих пор на Луне, — хохотнул парень. — Слушай, дай мне пару часов. Встретимся в «Салотто»?

— Как обычно, — улыбнулся Рик. — Я подъеду через три. Раньше ты себя всё равно не притащишь.

— Слишком хорошо меня знаешь, крошка.

Рик положил трубку и прошёл в комнату. Судя по тому, как аккуратно было сложено шмотьё, которое он накидал на кровать, собираясь в Мантую, хозяйка квартиры заходила в гости. На низеньком столике, больше похожем на куб, грубо сваренный из квадратного металлического профиля, со столешницей из обожжённых досок, лежала записка.

«Рики, я забегала в гости, но соседка сказала, что ты куда-то укатил на шикарной тачке. Если ты читаешь эту записку, то возьми, наконец, трубку! Иначе я не посмотрю, что аренда оплачена на год вперёд, и сменю замки!»

Сладкий запах цветочных духов защекотал ноздри. Рик скомкал бумажку и сунул в карман. Виола была одной из тех пассий, которые задержались в его жизни дольше, чем на раз. Сначала у них был роман, затем случайный страстный секс пьяных бывших, а потом взаимовыгодное сотрудничество. Ви сдавала Рику квартиру бабушки по самой низкой цене, он же являлся её главным лекарством от разочарований. Но в последнее время стало казаться, что лекарство перестало помогать и Ви решила увеличить дозу, а это не сильно входило в планы, поэтому отъезд пришёлся как нельзя кстати.

— Хорошо, что у меня нет особо ценного барахла, кроме инструментов, — заключил парень.

Достав коробки от единственной по-настоящему важной вещи — мобильной студии звукозаписи, Рик начал медитативно сматывать провода и упаковывать в кофры и боксы все музыкальные агрегаты. Транспортная, с которой он созвонился сразу после отъезда из отчего дома, обещала забрать вещи утром следующего дня, тогда же он запланировал выдвинуться в Мантую.

Очень многое зависело от предстоящей встречи. Если его предчувствие не подвело, и группа развалилась, то Рик мог спокойно придумать другой план действий и даже наконец-то послать отца официально, чтобы строить свою новую реальность. Но если ребята просто пытались выкарабкаться из кризиса, который создал им его родитель, то придётся сделать всё, чтобы помочь тем, кого он последние несколько лет считал своей единственной семьёй.

В назначенное время Рик сидел за барной стойкой и цедил тёмный лагер. Джонни опаздывал вот уже на полчаса, но в его случае это был не предел. Рик подкинул вверх солёную фисташку и ловко поймал её ртом.

— Всё такой же мажор, — послышался откуда-то сбоку голос друга.

Рик поднялся. Они крепко обнялись. Пружина внутри с облегчением разжалась. Рик заказал ещё одно пиво и кивнул другу.

— Судя по всему, ты так и не осознал, в какой вселенной обитаешь.

Джонни засмеялся и спрятал бородатое лицо в больших намозоленных ладонях.

— Да звездец!

— Как дела, бро? — серьёзно спросил Рик. — Чат сдох, вы все вдруг стали охренеть какими общительными. Я сижу в сраном вакууме и понятия не имею, отвалил от вас мой папаша или продолжает кошмарить.

Барабанщик замер, опустил взгляд, затем качнул головой и хохотнул со своим традиционным: «М-да».

— Джонни, эй! — Рик хлопнул друга по плечу. — Мне важно просто знать, что и как. Считаешь, что я не заслуживаю правды?

— Извини, бро, — наконец произнёс парень. — Твою мать, вот дерьмо… Прости. Все знают, как ты горел группой. То, что произошло… И этот твой мудак отец. Нет, понимаешь?! Как с тобой говорить об этом? Всё же это отец…

— Как есть, — отрезал Рик.

— Да ну нахрен! — Джонни треснул ладонью по столешнице. — Вся эта срань просто катком проехалась по группе. Нет, нам дали зелёный свет, а что толку? Без тебя нас никто не зовёт в высокие кабинеты, понимаешь? Так, на разогрев, на замену заболевших, как инструменты в коробке, мать его!

Внутри больно кольнуло. Ну конечно, чего ещё ждать группе без солиста. Рик опустил голову.

— Фабиан планировал искать солиста…

Джонни только махнул рукой.

— Вито свалил, — сказал он, сделав большой глоток пива. — Его позвали в США — какой-то знакомый музыкант, под крыло именитого лейбла.

— А остальные? У нас заглохли даже соцсети.

— Линда теперь с Фабианом, — Джонни покосился на Рика, будто считывая его реакцию. — Кажется, у них всё серьёзно… Прости, тебе паршиво это слышать, наверное.

— То, что мы один раз перепихнулись по пьяни, не обязует её хранить мне верность и ждать из ссылки, — мрачно усмехнулся Рик. — Я только не понимаю, при чём тут группа.

— Рик. Давай на чистоту, — впервые за вечер Джонни прямо посмотрел ему в глаза. — Тебя нет — «Vento» нет. Не Фаб, а ты был сердцем коллектива. Без сердца организм сдыхает.

Рик стиснул зубы. Голова взрывалась от переизбытка мыслей, но одна горела ярче всех. Её он и озвучил:

— Ты, мать твою, серьёзно? Может, я и сердце, печень, почки, да срать! Это наше общее дело, это семья. Почему никто из вас не делает ничего, чтобы сохранить то, что мы создавали годами? — Рик резко выдохнул. — Я облажался? Конечно, ведь вместо того, чтобы вымутить у папочки бабки на развитие группы, разосрался с ним в хлам. Простите, что не умею дружить с «нужными» людьми. Только никто из вас не знает, что у моего отца свои взгляды на это самое «развитие». Все мы для него кучка неудачников, которым место в душных офисах, где-то на уровне подвала. И я наступил себе на глотку, чтобы он перестал трогать ваши задницы, дал передышку, шанс всё наладить. А что сделали вы? Один свалил в Штаты, другой пьёт, остальные трахаются и наслаждаются жизнью. Всем, абсолютно всем срать на будущее «Vento»! Поэтому не задвигай мне про сердце и организм, Джон. Серьёзно, все эти метафоры — не твоя тема.

Рик встал, закрывая разговор. Постучав по столешнице, он кинул бармену деньги за двоих и вышел из бара. Виски сжимало от ярости. Они ругались не в первый раз. Завтра он остынет, свяжется с Джонни, а тот в своей добродушной манере скажет: «Забей бро, ты реально прав». Как фронтмен коллектива Рик часто подбадривал команду, не позволяя усталости, неудачам и банальному выгоранию развалить работу группы. И это помогало, но сейчас… сейчас его не было рядом. Сейчас всё было по-другому, и, судя по всему, изменения имели необратимый характер.